Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Сказки на сюжеты народных песен

Посидите, мои гости

вкл. . Опубликовано в Сказки на сюжеты народных песен Просмотров: 1021

Зап. В селе Майск Усть-Таркского р-на Новосиб. Обл.

Александру Кайманакову
Григорию Базлову
Дмитрию Семёнову

Посвящается.

Посидите, мои гости, я вам песенку спою
Про женитьбу про свою.

Оженила молодца чужа дальня сторона,
Чужедальняя сторонка, макарьевска ярманка.

У Макара в ярманке солучилася беда,
Всё беда не маленькая.

Что не сто рублей пропажа и не тыща его,
Потерялась у его дочь любимая его –
Свет Евленьюшка-душа, собой шельма хороша…

Ну, искали ту пропажу по болотам, по лугам,
По трактирам, кабакам…

Ну, нашли ету пропажу у Машкова на дворе,
В новой баньке на полке, призабита в уголке…

Её светлое платьице на ступочке висит,
Золото её колечко на окошечке лежит,
А рассукин сын Ванюшка у окошечка стоит,
На Евленьюшку глядит…

Посидите, мои гости

Про Макарьевскую ярманку-то, что под нижним Новгородом, слыхали? Богатая была торговля, ёк-макарёк! До шестисот ярманок в год доходило! Мерс-едес-то етот грёбаный, шестисотым в честь «Макария» назван! Чего там толечко не бывало! И кони, и упряжь, скотины всякой и птиц полно; комбайни, трахтора с деревянными двигателями. Даже танк с первой Мировой продавался, али менялси на самолёт. Крейсеров и асминцев, правда, не видать было ни разу, а можа, продали уже… Это поскотинные и механические ряды. А ишо много было других.

Продуктовые, к примеру, всякой снедью завалены. Те, кто промыслы свои представлят, у тех свои участки. А игрушки всякой диковинной полным – полно! Одёжа всякая, платки… А девицам – невестам отцы прикупали ботиночки модные на шнурочках. Тут же кабаки тебе и трахтиры, цирк с клоунами да акробатами, весёлые балаганы с Петрушками да Ваньками – Рататуями. Вобшем, весело! Ну, ето, ежлив, Поста нет. А в Пост такого шуму уж не бывало. Так, торгуют себе тихо и всё… Тут-то история и начинается. У одного Богатова купца, Макара Геннадьевича Кайманакова, дочь была красавица, Евленьюшкой звали.

Уж очень он её любил. Души в ней не чаял. А сам Макар на ярманке ряды свои держал и был в чести у всех макарьевских купцов. И вот, как-то взял Макар дочку с собой на етот кирмаш. Сам торгует, договоры забиват на будушшее, а дочка, чо – пошла по рядам белилы, да румяны глядеть. Ну, пошла и пошла. Жалко, штоль? Да только пропала она. Всю ярманку обыскались ( да где ейну всю обойдёшь-то?) – по трактирам, кабакам – всё обыскались – нету нигде! Ладно. Чо делать? Утром отец запрягат коней, сели вошшики с ружьями да пулемётами и поехали оне все леса, да болоты проверять. Обыскались везде – нету-ти! Вернулися домой ни с чем… Стал Макар думать: кто бы ето мог такое сотворить? Чтоба его – Макара Кайманакова, купца первой гильдии – вот так, в грязь лицом – любимую дочку украсть?

Найду, думат, кожу с живого сдеру! И тут вспомнил он один случай, который приключился с им месяца два как назад. Пришли к ему мужики из Базловки и стали жаловаться на шаечку робят, которые заставляют продавать товар подороже, а лишку, чтоб отдавали им. И, будь-то бы, в вожаках у их – Ванька Машков, гроза всей округи. Ракет-то энтот, видишь,..вон ишо, когда был! А макарьевские купцы завсегда стояли за честную торговлю и, конечно, Макар с имя заодно… Берёт Макар с собой робят поздоровей и идёт на ету «стрелку». Приходют, а Ванька с подельниками уж барыш собират. Макар отзыват его в сторонку и хрясь по наглой-то роже! Тот с колёс и на землю. А бить кулаком Макар умел. Ишо в молодых-от годах был центровым в кулачных стенках. Ванька подыматся, а он ему ещё разик, ещё… Все остальны стоят, не вмешиваются.

Бой один на один. Подыматся Иван и руку вверьх: мол, хватит! Макар ему спокойненько говорит: ишо раз пакость каку задумашь – убью. Все знали – Макар слов на ветер не бросат. Иван ничо не сказал, рукой только махнул своим: пошли, мол, отселева. И ушли оне молча. И, правда, с тех пор мужики перестали жаловаться на Машкова. Да только знать надо Ванюшку-то. Затаил он лютую злобу на Макара Кайманакова и решил ему отомстить во что бы то ни стало… В тот день, когда Евленья разгуливала по парфумерным рядам, Иван как раз проходил мимо. И сразу же признал в ей красавицу-дочку купца Кайманакова. (А она считалась в ту пору главной невестой всёй макарьевской ярманки).

Ну, слово за слово, и разговорились оне. (А парень он был видный – за словом в карман не лез). Он ей и говорит: У меня, мол, тут, недалёка, палатка своя с угошшениями стоит – пожалуйте откушать. Та и согласилась, недолго думая. Заходют, и, правда: на столе конфеты «Мишка косолапый» и «Красная шапочка»; халва, семечки жареные и пряники печатные. В углу самовар стоит, дымком подымливат, а за столом сидят два закадычных дружка Ванюшкины – Гришка Базлов да Митька Семёнов. Пригласили Евленью за стол, налили чаю, а сами «по фене» переглядываются. Не по себе как-то стало девке, заволновалась она. Закусила маленько, поблагодарила за чай и направилась, было, к дверям.

Тут набросились на её дружки Ванькины, залепили рот бычьим пузырём, накинули мешок на голову, связали и положили в коляску. (Она у их заранее была припасена). Сели и спокойненько уехали. Так и было дело. Макар же, как только вспомнил про стычку с Иваном, сразу же сдогадался, что это его рук дело. Разузнал у мужиков, на какой заимке прячется Ванюшка, сели на коней и к ему. Приехали, окружили дом, (а с им человек пятнадцать мужиков, да все с ружьями) и заходют в дом. На столе закуска, самогонка недопитая и две пьяных головы лежат прямо в мисках с холодцом. Опознали мужики Гришку с Митькой.

Макар говорит: а ну-ка, мол, разбудите их. Достают мужики плётки, и давай охаживать имя пьяных молодцов! Те вскакивают, понять ничо не могут, корчутся от боли-то. А Макар приступат с расспросом: так, мол, и так. Где Машков? Куды Евленью подевали? Они, мол, ничо не знам. Ванька, мол, в баню собирался, так может там… Связали их мужики, а Макар с двумя пошли искать баню. Отыскали, а там и, правда – свеча в окне зажженная. Поднатужились, сорвали дверь с петель и увидали таку картину. На полку, призабита в уголку сидит Евленья вся в слезах, тут же на ступощке платьицо её модное висит, в Париже купленное, а на окошке золотой перстенёк её лежит, отцом подаренный.

У окна же стоит Машков, ножичком играт, а сам ни на шутку перепуганный, но виду не подаёт – нагло ухмыляется. Мужики тут же отобрали у его нож и завернули руки за спину. Сдогадался тут Макар Геннадьич, что этот урод (такие раньше тож были) снасильничал любимую дочку его Евленьюшку – гордость всей семьи… «Одевайся, дочка. Домой поедем. А ты, - говорит на Машкова, - Выходи. » Вышли оне во двор, Макар приказал мужикам отпустить его. «Я тебя предупреждал»? «Ну, предупреждал». - говорит Ванька, а сам белый как снег сделался. Берёт Макар у мужика ружьё и говорит: «Молись Богу».

Перекрестился Иван. Макар тут же выстрелил и убил его наповал… Евленью же после этого долго по всяким профессорам возили, пока не вылечилась вовсе. Через некоторое время присватался к ей молодой купец богатый и сыграли весёлую свадьбу. А Макара Геннадьевича Кайманакова оправдали, потому как защищал честь родной своей дочери – хошь и пришлось, конечно, заплатить кой-каким чиновникам… Гришку же с Митькой сослали на каторгу в Сибирь, под Новониколаевск – за имя числился не один разбой… Вот, така макарьевска история…

Вячеслав Асанов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе