Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

Донская Голгофа

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 2593

Содержание материала

На Дону - то живут братцы – люди военные,
Люди военные живут – то донские казаки.

Флаг мой сине-жёлто-алый
Над моей родной станицей
Будет виться! Будет виться!

(П.С. Поляков)

Николай Иванович, проснулся рано утром от тяжёлых мыслей, которые который день не давали ему покоя. Наскоро умывшись и помолившись, он поспешил в Свято-Николаевский станичный храм, построенный на месте старой часовни. Невысокий, приземистый блестя позолоченными куполами, он украсил собой старинную казачью станицу, которая является богатейшим в Ростовской области районным центром. На самой станице лежит печать бывшего советско-колхозного благополучия: газовые трубы, асфальтированные улицы, трёхэтажная гостиница на въезде в станицу, кирпичные куреня, правда, сильно обветшавшие за годы демократии. Из дверей настроенных, за последние годы, магазинов и магазинчиков, облепивших со всех сторон центральную улицу, слышатся песни блатного радио «Шонсон».

…Как по глухому полюсу бреду по мегаполису
и на плечах беду свою несу.
Скажи, кому захочется, под этой ношей корчиться,
таща в своё жильё хмельное одиночество своё…

Под звуки, которого с ветерком, пугая собак и пешеходов, и громко кроя их матом, проносятся станичники на своих видавших виды Жигулях и Газелях. И как это и положено для всякого районного центра на Дону, въезд в станицу и политические воззрения станичников охраняют усиленные наряды милиции, бодро едущие в Жигулях и шагающие по станичным улицам, что создаёт ощущение продолжающейся оккупации станицы уже новой демократической властью после крушения советов. В воскресные и субботние дни улицы станицы пустынны. Станичники, с утра сходив в храм или обойдя магазины, отобедав, предаются послеобеденному отдыху до сумерек, а затем идут к друг - другу в гости, коротают время за картами или у телевизора. Юные казачки, как и многие девушки по всей России, оголив животы, распустив волосы, залившись пивом и закупив презервативы, благо, что они продаются круглосуточно во всех ларьках вместе с хлебом и другими товарами первой необходимости, трясутся на своих дискотеках. Молодые казаки мало отстают от своих подруг и совсем не связывают своё будущее с казачьим самоуправлением, а стараются получить специальность и максимально выгодно устроится в нынешнем российском полубандитском буржуазно - демократическом обществе. Они редко, и неохотно появляются на улицах своей станицы в казачьей форме. Исключением являются праздники, когда им волей или неволей приходится надевать казачью форму под нажимом отцов и особенно дедов и идти в храм. Станичники и особенно старые казаки и казачки, многие из которых были крепко верующими, не пожалели денег на строительство храма и он вышел на славу. И хотя внутри храм ещё из-за недостатка средств он ещё не расписан, но станичники, любят и всячески украшают его. И надо отметить, что это было не случайностью или данью современному увлечению верой. Казаки этой старинной донской станицы, привалившейся одним боком к левому берегу Дона, и бывшей во время гражданской войны опорой белого казачества на нижнем Дону, с честь защищали в гражданскую войну донскую землю от безбожных красногвардейских банд.

Было ещё рано. Служба ещё не началась и казаки, с казачками входя в храм, здоровались друг с другом. Николай Иванович присел на скамейку, стоящую справа от входа. Рядом с ним села старушка, Пелагея Дмитриевна со своей правнучкой, Леной, лет пяти о роду. Внучка её, оставив бабушке свою дочку, уехала искать свою счастливую долю из станицы, в сияющие электрическим светом и рекламой в города - призраки. Порывшись в карманах, Николай Иванович нашёл конфету и дал её Лене. Она смутилась и отдала её бабушке. Та, помяв её в руках, вернула её девочке, а сама подошла к иконе Богородицы и, встав на колени, отбила семь земных поклонов.

Постепенно храм наполнялся. Казаков было мало. По большей части на службу подходили казачки с казачатами. Старые казаки, с седыми бородами чинно уселись на скамейки возле Николая Ивановича и после взаимных приветствий, не спеша, повели промеж себя разговор о предательстве нынешних Донских Войсковых атаманов и об опубликованном Законе, подписанном Путиным, уничтожившем не только ростки казачьего устроения, но и нынешнее советское казачество как таковое. Все ждали батюшку. Вот в храм торопливо вошёл звонарь, невысокого роста, с рыжей бородой и всклокоченными волосами. Он торопливо долил масло в светильники и зажёг их. Старые казачки быстро и деловито оправляли покрывала на иконах, протирали стёкла икон и переставляли цветы. А вот и батюшка-отец Афанасий! Началась служба. В конце службы батюшка произнёс такую проповедь:

- Грубому натиску нынешней озверевшей демократии казакам необходимо противопоставить могущество и крепость духа, а так же внутреннюю убеждённость в необходимость победы и только после этого надежда победы становится реальностью. Несмотря на то, что силы зла во много раз превосходят силы добра, но если казаки будут воодушевлены на брань, на освобождение своей земли от ненавистного коммуно - демократического ига, то они освободят свою землю и станут свободными. Чаша терпения казаков уже переполняется и близится время, когда гнев казаков вскипит бурей. Вместе с эти укрепляется и утверждается воля казаков к освобождению своей земли от угнетателей рядящихся в одежды демократии.

Вместе с тем мы прекрасно понимаем, что необходимы идейные вдохновители и руководители, которые готовы были бы отдать свою жизнь за счастье и благо казачества.

Воспитать их может только святая православная церковь и это её долг. Только она может поднять дух родного казачьего народа, пробудить в нём доверие к себе, к своим силам и вдохнуть веру в помощь Божью. Необходимо дать почувствовать нынешнему казачьему народу, что в нём ещё не всё доброе погасло и замерло, увидеть в своём внутреннем мраке тлеющие искры душевного огня, что бы он нашёл в себе мужество встать и навалится на своих врагов несокрушимой стеной.

Сегодня особенно наблюдается деформация казачьего характера, в результате чего мы имеем всеобщее безразличие к судьбе казачества не только на Дону. Идёт ползучая оккупация нашей родины, её колонизация восточными народами. Через открытые границы, не встречая никакого сопротивления, на просторы казачьих земель хлынули орды завоевателей. Надо помнить, что всякая земля рано или поздно, будет принадлежать тому, кто на ней живёт. Кроме того, нужно помнить, что это нашествие имеет ярко выраженный религиозный характер. И ясно себе представлять, что всё завоёванное они не отдадут без боя. Поэтому нынче речь идёт уже об освобождении Родины с оружием в руках. Сегодня, мы казаки в неизмеримо более тяжёлом положении, чем несколько лет назад, благодаря принятию закона об экстремизме и разжигании национальной розни. Мы лишены даже права на защиту и сопротивление. Благодаря этому закону мы обречены на буквально рабское существование и геноцид. Поэтому перед лицом этой опасности мы казаки должны сплотиться против нашего общего врага, отбросив в сторону накопившиеся разногласия друг к другу. При этом мы должны помнить, что нохчи (чеченцы и ингуши) являются кровными врагами как казаков, так и русских. Как можно их терпеть, когда они в твоём доме хозяйничают, тобой помыкают, насилуют сестру, избивают брата, оскорбляют мать и отца. «Рэзали и рэзать будем». Невыносимо стыдно за свой казачий народ и за себя. Родина мать, а её насилуют.

За годы коммунистического ига была прервана преемственность Православной духовной традиции, так как были уничтожено большинство её носителей. Был так же уничтожен не только сам уклад казачьей жизни, но и были поголовно уничтожены старики - носители и хранители казачьей культуры и нравственности. Кроме того, многие священники стали придерживаться ложной доктрины патриарха Сергия о том, что Церковь нужно сохранить путём компромисса с безбожными властями. Многие думают, что надо слушаться государства, а это послушание бесовское.

Доктрина эта действовала и продолжает действовать разлагающе на православную духовность. По взмаху масонской палочки наша официальная церковь направилась по пути глобализма. Этим была внесена ересь, которая является дальнейшим развитием сергианской ереси. В нашей Православной Церкви действует « пятая колона» - колона предателей.

Всё что происходит сейчас, на высших уровнях религиозной жизни, в правительстве – это не что иное, как деятельная подготовка слуг приближающегося антихриста к его будущему царствованию. Нужно быть совершенно слепым духовно, совершенно чуждым христианству, чтобы не понимать всего этого!

Нужно бороться с надвигающимся царством тьмы теперь, когда возможность борьбы ещё не отнята у нас. Всякое же уклонение от борьбы теперь, только ещё увеличивает трудность борьбы с ним завтра.

Дух конформизма проник во все сферы и дела церковной жизни. Поэтому и неудивительно, что сегодня за православие стали выдавать некое экзальтированное восторженно-пафосное и в то же время какое-то анемическое, робкое инфантильное состояние. При этом послушание превращается в подчинение всем в подряд, а из числа добродетелей выпадает мужество. В результате духовная жизнь современного православного казака приобрела нездоровую и даже не православную окраску. Из неё был выхолощен дух христов, дух свободы, свободы выбора и волеизъявления. В моменты, когда нужно проявить смелость и решительность, начинаются поиски благословений и знамений. Одним из методов системы обмана, которая называется демократией, является перевод из действия сопротивлением в протестную (площадную) форму, которая есть ни что иное, как своеобразная форма политического критинизма. Побеснуются со своими плакатиками и флагами и разойдутся по своим стойлам-куреням - считает власть.

Главное чтобы никто не принимал никаких решительных действий против власти и пересмотру прав собственности. Православный же человек должен везде и всегда обозначать свою жизненную позицию и его протес должен всегда приводить к позитивному результату. Бог ждёт о нас дел веры! Нам же удобнее прятать своё малодушие и леность за ложно истолкованное смирение, всегда и во всём покорность власти, чем открыто вступать в борьбу с беззаконием и злом. Это малодушное состояние и привело уже нас к национальному позору. И бредут ныне покорные советские казаки путём лжепророка и гибнут рабами бессловесными, в нищете, страхом исполненные, паникой объятые под плетьми новоявленных хозяев - картавых дьяволов. Робость посеяли они в душах казачьих советского поколения, веру отняли, подставными псевдоатаманами всё запутали - правду и ложь.

Православный же казак - это свободный, решительный, мужественный и смиренный ратник Христов. Когда речь заходит о врагах веры и отечества единственным ответом должен быть ответ; «Врага убей». Выстроились бы сотни казачьи и поднялись бы единым войском, да нет атаманов умных, нет и духовников. Пламенем серы вонючей залита казачья верхушка, обезглавлена и обездолена. В повалах коммунистических у лучших казаков жизни отняли, остальным уста замкнули и 70 лет в большевистских застенках калёным железом выжигали в них мечту о воле, о казачьем присуде. Однако как бы не тешились проклятые коммунисты, как бы своё пиршество не ширили, в глубинах казачьих душ и в умах потаённых казачьих растёт непрощение за поруганную казачью землю, за друга своя, за разорение казачьей жизни, за казачьей присуд, за правду отнятую.

И поэтому я спрашиваю. Так где же вы ныне, заступнички, донцы свято солнышко? Али вы продались дьяволу поганому, смердящему, в златой Москве сидящему. Матерь ваша, Русь Святая на дыбе качается! Рученьки её кандалами скованы, уста её залиты серою раскалённою, глазоньки её повыжжены, а душа её православная едва жива. Али сердца ваши не печалятся? Очнитесь от сонной дури! На смертном одре ведь вы уже! Очнитесь, возьмите шашечку вострую, послужите Руси православной и народу русскому вымирающему, замордованному. Полно пьянствовать и печалиться! Что же вы спите, умами спокойными? За Русью наступит и ваш черёд. Скорбно мне за вас, а за грех ваш Донской земле стыдно!

Слушая батюшкину проповедь, Николай Иванович чувствовал, как с его души спадает груз сомнений, которые уже который день тревожили его душу, как укрепляется его воля в борьбе за казачий присуд.

После окончания проповеди батюшку окружили станичники со своими вопросами, и Николай Иванович терпеливо ждал, когда он освободится. Наконец батюшка освободился, и он смог подойти к нему. Николай Иванович глубоко уважал отца Афанасия и любил поговорить с ним, деятельным, молодым, образованным. До принятия сана батюшка окончил Новочеркасский Политехнический институт. Наконец он освободился, и Николай Иванович смог к нему подойти, чтобы поговорить с ним о тревожащих его вопросах.

-Батюшка, вот вы сказали, что дух конформизма проник во все сферы церковной жизни, и что за православие Московская патриархия стала выдавать некое экзальтированное восторженно-пафосное и в то же время какое-то анемическое, робкое инфантильное состояние. А как вы отнесётесь к тому, чтобы старообрядческая церковь стала опорой православия на Дону? Может быть, стоит воспитывать молодых казаков в старообрядческой вере? Ведь в старину не только многие казаки были старообрядцами, но ими были такие атаманы как Булавин, Разин, Пугачёв, атаман Платов, атаман Каторжный Иван Дмитриевич, а так же многие другие атаманы, прославившие казачество – высказал Николай Иванович то, что было у него на сердце.

- Старообрядческая церковь являет православной церковью и между ей и Московской патриархией сегодня нет открытой вражды - ответил батюшка. - Другое дело, что старообрядцы сохранили много из того, что мы, никонианцы, сегодня уже, судя по всему, безвозвратно утеряли. Это крепость веры, обычаев, умение жить общиной, мужество, взаимопомощь, крепость семьи, решительность действий.

- А что могли бы сделать сегодня старообрядцы для казачества такое, на что не способны пойти сегодня никонианцы, – спросил Николай Иванович.

- Было бы очень важно, если бы старообрядцы смоги бы организовать одновременные крёстные ходы с участием выборных от станиц и хуторов, как по Дону, так и по Хопру, Медведице, Чиру, Северскому Донцу, Манычу, Иловле и другим притокам Дона, которые бы стеклись к Старочеркасскому городку и закончились большим кругом с избранием единого войскового атамана всего христианского донского казачества с верху до низу. Это было бы знамением одновременного выражения, как божьей воли, так и воли завоёванного, но христолюбивого и непокоренного казачества. Только тогда казаки смогли бы действовать за единое сердце, а воля атамана и стала бы божьей волей на казачьей земле. Только при таком атамане можно будет говорить о реальном казачьем самоуправлении и воссоединении Донской Области в её исторических границах. Казакам предстоят многие и тяжёлые испытания. Необходимо возродить и очистить казачий мир. Не жить антихристу на казачьей земле, в доме Пресвятой Богородицы!

- Но, батюшка, разве такое святое дело не способны совершить никонианцы? – удивился Николай Иванович.

- Видите, ли – ответил батюшка. – Участие в крестном ходе это очень не простой поступок. Сегодня он по плечу только истинно верующим, постоянно гонимым и притесняемым и ни перед кем кроме Бога не склонявшим головы староверам. Этот крестный ход есть ни что иное, как открытый бунт против антихриста и его власти. Поэтому надо быть готовым ко всему, в том числе и к вооружённому разгону и рассматривать эти крестные ходы как смертельно опасные. Духовно слабым казакам в них нет места. Вот почему все те казаки, кто решиться участвовать в крестных ходах должны идти как на войну причащёнными и отпетыми. Они должны быть вооружены, чтобы силой оружия быть способными защитить от безбожной власти свою жизнь, свой жизненный выбор, а так же крёстные ходы, и большой круг. Однако прошу меня простить, но я сегодня очень занят и не смогу больше уделить вам времени – извиняющим голосом добавил батюшка и распрощался с Николаем Ивановичем.

Выйдя из храма, Николай Иванович столкнулся с группой «реестровых» казаков во главе с войсковым старшиной, Степаном Кособоковым, входящего в круг приближённых станичного атамана.

- Мы считаем, что это же безобразие разрешать выступать нашему батюшке с такой проповедью - неожиданно обратился он к Николаю Ивановичу. Это же прямое подстрекательство к насилию и неподчинению властям. Сепаратизм и разжигание национальной розни в чистом виде. Надо станичному атаману «стукнуть» нашему Войсковому атаману казачьему генералу Водолацкому, чтобы он обратился в Ростовскую Патриархию, с тем, чтобы они окоротили нашего батюшку. Мало ему наших войсковых атаманов, которых он поносит почти в каждой своей проповеди, так теперь он замахнулся на верховную власть в стране. Да кто он такой, чтобы поучать высшую власть в стране и патриархию что делать и что не делать! Он всего лишь мелкий поп, станичный священник и должен знать своё место а мы войсковая старшина реестрового казачества во главе со станичным и Войсковым атаманом Водолацким должны ему об этом не только напомнить, но и с помощью Ростовской Патриархии поставить его на своё место.

Слушая войскового старшину, Николай Иванович вспомнил разговор в станице Старочеркасской с войсковым старшиной, бывшим райкомовским работником - Вот вы, живущие в столице и крупных городах, совсем не понимаете нас, казачью старшину, живущих в станицах - вкрадчиво начал он - и напрасно нас обвиняется в измене. - В советское время мы привыкли к власти и уважению. И заметьте, что никогда мы не предавали казаков, а в отличие от вас донских эмигрантов и беглецов, всегда были с ними вместе. Да, будучи членами коммунистической Ленинской партии, мы спасли перед войной казачество от полного уничтожения, хотя при этом силой и репрессиями вели казачество в светлое, как нам казалось, будущее. Нынешние советские казаки не чета дореволюционным, поголовно образованы и грамотны. Однако после крушения Советской власти мы оказались не удел.

И если там, в Москве, вы можете как-то себя найти и пристроиться к любой партии или группе власть предержащей, то мы на местах оказались брошенными и никому ненужными. А ведь нам тоже надо дать нашим детям хорошее образование, и пристроить их на хлебные должности. Поэтому то мы и пойдём за любым Войсковым атаманом, который вспомнит о нас, даст нам власть и сделает нас уважаемыми людьми. И пусть это будет самозванец из мужиков, и пусть он будет с прожидью, главное, чтобы он был обласкан кремлёвской властью, имел деньги, и кремлёвская власть с ним считалась. А разве Ермак Тимофеевич был из ордынских казаков и вёл свой род от Сары Азмана? Разве не в традиции казачества идти только за успешным, атаманом и бросать тех атаманов, удача от которых отвернулась независимо от заслуг перед казачеством? Разве не казаки предали своего атамана Каледина и принесли его в жертву большевикам ради сохранения так называемого «нейтралитета», закончившегося массовыми убийствами красногвардейцами-казаками во главе с Подтёлковым и Кривошлыковым, казаков и их семей. Сегодня нынешние Войсковые атаманы ездят в Москву и им дают деньги. А вот когда от них Кремль отвернётся, мы то же от них откачнёмся и даже в Дон их покидаем. Так разве можно считать наше поведение изменой, а не традицией казачества? –

- Вона как! - сказал Николай Иванович. – Бесхребетные вы твари. Знать давно же вы ссучились! Вам бы только кланяться, да всякому служить, только бы платили. А Бог! А совесть? Уже сегодня из-за вас не только жители ростовской области, но и старые казаки с горечью говорят, что нету более на Дону казаков, а есть только полицейские с казачьими рожами, да мильтоновкие прихвостни и нагаечники. Вы не казаки, а иуды искариотские! - с гневом произнёс он. - И как только земля казачья вас держит. От какого гиблого семени вы произошли? Видимо отец ваш дьявол. По вашим делам узнается семя его. И будет проклято во веки вечные ваше наёмное позорящее честь донского казачества реестровое войско вместе с угодливой служкой кремля прожидавлёным реестровым паном атаманом - крестя их, проговорил Николай Иванович.

Слыша их разговор, к ним подошли другие казаки, так называемые «общественные» или козицинские казаки.

- Нам то же не понравились призывы батюшки к вооружённой борьбе за освобождение всей донской земли – сказал есаул Григорий Лебедев.

- Вот очистить станицу, или, в крайнем случае, Новочеркасск от «черных» мы готовы. А вот идти ещё куда-то и освобождать другие станицы мы не пойдём. Пусть казаки других станиц сами их и освобождают. А батюшка конечно прав, что власть зажралась, и тряхнуть её надо было бы так, чтобы она кровью умылась. А то совсем нет никакой справедливости. Обобрали нас сволочи до нитки. Только вот наш Войсковой атаман, их высоко превосходительство, генерал – армии и кавалер мальтийского креста Козицин подвёл нас под монастырь, сукин кот. Войско наше благодаря ему, оказалось разоружённым. Но мы оружие всё равно добудем. Разве мы не казаки? - произнёс он. - А батюшку мы вам «реестровым» в обиду не дадим – добавил есаул, поворачиваясь всем своим крепким телом к дородному Войсковому старшине и сжимая кулаки.

Видя, что дело может кончиться мордобитием прямо перед храмом, Николай Иванович предложил казакам выйти за ограду и там продолжить выяснение отношений. Смеркалось. Подул ветер, крутя пыль на асфальте. За Доном блистали молнии. Казаки, как растревоженные пчёлы, выйдя за ограду, сбились в кучки, готовые схватиться друг с другом. Послышались крепкие слова, и кое у кого уже вспухли шишки. Драка вспыхнула как лесной пожар - неожиданно. Первому досталось войсковому старшине, который вприпрыжку, держа в руке фуражку, кинулся бежать без оглядки. Казаки дрались с остервенением, словно, пытаясь, выместить друг на друге, всю свою душевную боль, недовольство своей запутанной жизнью, властью и подкаблучными атаманами. Вскоре «реестровые» не выдержали и стали разбегаться, потирая ушибленные места. Однако окончательно добить «реестровых» «общественным» казакам не удалось. Из храма после службы вышли казачки и с помощью тычков и крепких слов быстро успокоили своих сыновей, мужей и братьев. Постепенно казаки стали, расходится, обещая свом противникам ещё подсидеть их и показать, кто из них прав. Николай Иванович был рад тому, что всё окончилось без увечий, хотя он и дрался на стороне «общественных» и в душе считал, что это хорошо, что «реестровым» хорошенько вломили, и что эта драка, может быть, и прочистит им задурманеные от жадности и зависти мозги. По дороге домой он зашёл в магазин «ДОНПРОДУКТ» купить бутылочку «Казачьего куреня». - Как не как, а сегодня большой праздник, да и после такой драки полечиться не вредно было бы – потирая ушибленные места, мысленно уговаривал он себя на такую трату.

В магазине было тихо и пусто. Недавно овдовевшая голубоглазая, полнотелая и грудастая невестка Наталья, работающая в магазине продавщицей подала ему бутылку и проговорила.

- Я батя была возле храма и ваш разговор с «реестровыми» слышала. Вы меня, батя простите, и не в обиду Вам будет вам сказано, но зря вы так осуждаете нашего «реестрового» атамана и станичную старшину. Да, особенно реестровые плохо в церковь ходят, и, ваша правда, что казаки по куреням расползлись. Казачьих газет не только в станице нет, но и нет их в Новочеркасске, а те, что до нас доходят, вона что пишут. - Наталья достала из под прилавка до дыр зачитанную газету и, развернув её, стала читать: «Процесс разложения янычаро-казачьего придворного образования начал набирать обороты. Часть округов и станиц Донецкого, Сальского, Восточного округов, Новочеркасского, вынесли свои приговоры о недоверии атаману Водолацкому, как верному псу воровского дела». – Это вот хорошо кум заезжал и газетку оставил, а то ведь мы все новости от атамана- то и узнаём. Радио казачьего нет, телевидение о нас почти не вспоминает, если не считать бандитского фильма «Атаман». Иногда ролики прокатят о той или иной станице, как о «Кривянской». Если вы считаете, что атаманы Водолацкий и Козицин не правы, изменили казачеству и ведут казаков не в ту сторону, то объясните это казакам, покажите их неправду. Вы у себя там, в городах организовали станицы, и радуетесь, что это якобы казачьи станицы.

Сами то вы за войсковые атаманские спины прячетесь, от них патенты и награды получаете. И выходит, что эти ваши станицы вроде «клубов по интересам для столичной войсковой старшины». Жизни вы нашей сейчас казачьей не знаете. Ну и чем же вы образованные, станичным казакам то помогли? А то поразъехались со станиц, получили образование, всю жизнь по министерствам, да институтам просидели, а теперь на старости лет поучаете их издалека, из той же Москвы. Ну, чем вы помогаете сегодня казакам, живущим в станицах? Вы их бросили и устроили свою жизнь подальше от них, посытнее и поспокойнее. Разве это с вашей стороны не измена? Самая что ни на есть настоящая измена делу казачества. Коли вы казаки, то вам надо всем вернуться вместе с семьями в станицы и помочь станичникам своим умом, опытом, своими знаниями. Если, правда будет на вашей стороне, то наши казаки пойдут за вами и покидают в воду всех этих нынешних войсковых атаманов, и выберут в атаманы достойных казаков. А пока мы слышим только одну сторону. Вот и выходит, что сила за нынешними атаманами и правда за ними.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе