Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

За честь казачью

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 2992

Содержание материала

С первыми лучами солнца его разбудили. Пора ехать рыбалить на Волгу. Взяв спиннинги, они втроём уселись в моторную лодку, пригнанную Сергеем Ивановичем. Спустившись вниз по протоке, они попали в Ахтубу, а затем вышли на Волгу. Алексей Павлович повёз к известным только ему рыбным местам. Остановившись, недалеко из одного из намытых Волгой девственно чистых песчаных островов, переливавшихся золотистым цветом под солнцем, они бросили якорь, достали спиннинги и, надев на крючки по кусочку белого пенопласта, забросили. Не успела леска барабана на спиннинге размотаться и до половины, как Афанасий Петрович почувствовал лёгкий рывок. Он начал быстро крутить катушку спиннинга, ощущая сопротивление. В прозрачной речной воде было хорошо видно, как недалеко от лодки блеснул серебром бок почти не сопротивляющейся рыбы, спокойно всплывающей из глубины.

– Это лещ. Не спеши. Сначала подведи поближе к лодке, и только затем тащи – тихо проговорил Сергей Иванович, схватив подсадок.

Афанасий Петрович медленно подвёл леща к борту лодки. В этот момент лещ, хватив жабрами воздух, ударив хвостом, и изо всех сил рванулся в глубину реки. Афанасий Петрович в свою очередь резко дёрнул удилище и почувствовал, как оно задрожало. Он приподнял спиннинг и из воды показался довольно большой лещ с раскрытым ртом и растопыренными плавниками. Сердце у Афанасия Петровича замерло. Он ничего не видел кроме леща.

- Только бы не упустить, только бы не упустить - думал он подводя сопротивляющегося леща к борту лодки. -Ещё немного и надо тащить. Всё, пора - решил он и резко рванул спиннинг вверх.

Рывок был настолько силён, что лещ, блестя чешуей на солнце и шлёпая хвостом по воздуху, взлетел над лодкой. И в ту же секунду Афанасий Петрович увидел, как леща сорвавшись с крючка, блестя чешуёй в лучах ослепительного солнца, переворачивается в воздухе.

- Всё, ушёл! – вырвалось у него.

Однако Сергей Иванович, державший в руке подсадок, мгновенно метнулся к борту лодки и подставил его под падающего леща. Лещ тяжело шлёпнулся в него. Когда Афанасий Петрович заглянул в подсадок, то увидел, что лещ был хорош.

– С почином тебя. - отозвался Алексей Павлович. – Не менее килограмма.

Не успел Афанасий Петрович ответит ему, как тот вытащил леща поболе его. И пошла рыбалка. Только и успевали спиннинги забрасывать, да лещей с крючка снимать. Где-то через час, клёв резко прекратился.

– Что ж. Пора менять место - сказал Алексей Павлович и повёл лодку на новое место.

Время летело незаметно. И вскоре дно лодки было завалено пойманными лещами.

– На сегодня хватит - сказал Алексей Павлович.- Пора ехать домой, но сначала завернём на заимку к Роберту. По старым казацким обычаям после рыбалки лучшую рыбу всегда раздают братьям-казакам, а что останется, то оставляют себе. Так было всегда. Без братьев-казаков ты сухой лист. Всякий тебя обидит и ограбит, а то и жизни лишит. А вместе мы сила. –

Пересчитали лещей. Их оказалось чуть более полусотни. Отложив самых больших лещей, завели мотор, и пошли к Роберту.

Лодка шла через быстрину, подпрыгивая и стуча днищем о воду. Ощущение у Афанасия Петровича было такое, словно он мчался на телеге по булыжной мостовой и при этом кто-то кувалдой бил по её днищу. Бу-бу-бу. Всё тело тряслось, а зубы стучали. Афанасий Петрович хотел усесться повыше и поудобнее, но Алексей Павлович строго прикрикнул на него.

– Сиди тихо!. Это очень опасное место. Если выпадешь из лодки, то тебе конец. Не выплывешь. В прошлом году, осенью, здесь утонул один известный в наших местах браконьер Василий. Он с братом снимали с крючков осетров, когда на них наскочила Рыбиспекция. Ну и решили они уйти от неё. Мотор на лодке у них был сильный. Выскочили на быстрину. Василий стал бросать осетров за борт. А тут лодку подкинуло. Он не удержался и вывалился за борт. Пока развернулись, а его уже нет. Поймали только под Астраханью. А пловец он был хороший. На Волге вырос.

- А у нас в городке на прошлой было ЧП – вмешался в разговор Сергей Иванович. – Алексей Павлович, может быть ты слыхал?

– Как же - ответил он. - Тут такое дело. Ведь сколько лётчиков погибло. Вот проверяющих генералов из Москвы и налетело. Только люди разное говорят. Вроде бы они нарушили приказ.

- Да, нет!- взорвался Сергей Иванович. – Какой приказ! Прислали нам на аэродром молодых лётчиков, а тут праздник. Вот и решили они с девчонками после парада поехать на острова погулять. А на Волге из них никто не бывал, и видели они её только из кабины самолёта. Набрали, как теперь принято, вина, закуски, взяли две лодки, и пошли на острова. И приглянулся им вот этот - показал рукой Сергей Иванович. Афанасий Петрович оглянулся и увидел небольшой остров с прекрасным пологим пляжем, блестевшим на солнце золотистым песком и с густой зелёной макушкой невысоких деревьев. – Добравшись до острова, все дружно выпили в честь праздника -продолжал Сергей Иванович.- На жаре их то и развезло. Стали они с девчонками купаться, шалить да хвастать. А здесь видишь, быстрина. Вот и понесло одного.

Кинулись спасать, а сами то пьяные. Вот тебе четверо и утонули. Здорово испугались. У девчонок истерика. Вот и стали думать, что делать. А дело было уже к вечеру. Одни говорят надо возвращаться, а другие надо подождать утра. Двое с девчонками решили возвращаться на лодке. Пока собирались, стало совсем темно. Ушли уже в темень, попали на быстрину, а шли быстро, лодку и опрокинуло. Ведь никто из них лодкой до этого дня не управлял, вот и не справились. Оставшиеся на острове услыхали крики о помощи. Взяли вторую лодку, и пошли им на помощь. Больше и их никто и не видел. А на острове остались двое. Они-то и разложили костёр как ориентир. Вот их-то и нашли на второй день. Они всё это и порассказали, но от пережитого вроде бы немного умом тронулись – закончил свой рассказ Сергей Иванович. – И сколь же утонуло? - спросил Афанасий Петрович. – Было двенадцать лётчиков, не считая девчонок, а осталось двое. Всех их потом под Астраханью в сетях нашли – ответил он. – Волга ошибок не прощает.

***

На другой день после приезда, рано утром, нас разбудил Сергей Иванович и мы стали грузиться в его «копейку». По холодку проехали город и направились в сторону Балхун. Минут через сорок мы уже были на берегу Ахтубы, где к своему удивлению увидели, что почти весь пологий песчаный берег заставлен палатками и автомобилями в основном с московскими и подмосковными номерами. Пришлось повернуть направо и ехать вверх по Ахтубе, высматривая свободное место. Дорога делала небольшой поворот и выходила на равнину, покрытую не высокой высохшей сухой травой с порослью чёрного тополя вокруг полу засохших деревьев. Проехав ещё совсем немного, « жигулёнок » съехал с дороги и гудя полез на невысокий песчаный холм, на которой рос большой старый чёрный тополь с раскидистой кроной. С большим трудом взобравшись на него, «жигулёнок» вздрогнул и затих. Афанасий Петрович вылез из машины и огляделся. Над его головой, на выцветшим от жары белесом небе, пряталось в ярких лучах солнце, немилосердно обжигая всё вокруг своими жаркими лучами. Прямо перед ним расстилалась огромная песчаная отмель из девственно чистого и раскалённого до бела песка, за которой голубела и переливалась в ослепительных солнечных лучах Ахтуба, делающая в этом месте небольшой поворот. Лёгкий ветерок, тянущий с реки немного холодил и раскачивал ветви чёрного тополя, листья которого, ударяясь, друг о друга, не громко шуршали. Противоположный берег в этом месте был высок, обрывист и весь зарос деревьями. Там, где кончался обрыв, начиналась протока, ведущая к займищу Роберта, дальнего родственника Сергея Ивановича. Недалеко от неё на высоченной мачте гордо развивался огромный Российский флаг, под которым сгрудилась небольшая колонна джипов, блестя своими чёрными боками и похожими на жирных навозных жуков.

- Это кто ж такие? - поинтересовался Афанасий Петрович.

– Силовики, высокое начальство, одним словом генералитет - ответил Сергей Иванович. – Наезжают из Москвы пострелять, половить рыбку, покупаться и вообще поразвлечься.

Выгрузив палатки и вещи, они стали натягивать шатёр из самолётного парашюта, зацепив его макушку за ветви одиноко стоящего чёрного тополя. Получился огромный шатёр, в котором поставили стол и складные стулья. В стороне выкопали в песке глубокую яму, сложив в неё продукты, привезённую с собой воду, водку и вино и накрыли её серебристым листом паралона.

Чуть попозже приехали на двух машинах молодые казаки с жёнами и маленькими детьми. С ними, на своей машине, приехал и зять Афанасия Петровича. Стали ставить палатки и накрывать большой стол под куполом большого шатра. Звучал смех казачек и плач маленьких детей. Наконец стол был накрыт, и все едва уместились в шатре. Достали вино, водку и налили по первой чарке. Прочитали молитву. Первую чарку выпили за Дон Батюшку. Закусив немного, налили по второй. Вторую чарку выпили за Всевеликое Войско Донское, снизу доверху и сверху донизу. Третью пили за здоровье всех присутствующих. Закусили, чем Бог послал. Копчёным сальцем, колбаской, огурчиками со сладкими помидорчиками с волжской поймы и копчёной рыбкой привезённой Сергеем Ивановичем. Молодые казаки стали спешить наливать четвёртую, но старые казаки стали их окорачивать. Началась буза. Казачки, выпив водочки, расслабились и стали подсовывать детишек мужьям, а те стали пищать и лезть к батям на колени. Те в свою очередь стали указывать жёнам, чтобы они убрали маленьких детей из-за стола, так как недопустимо, чтобы маленькие дети были за столом с выпивающими казаками. На что те отвечали, что это было в прошлом, а теперь все так поступают. Афанасий Петрович посмотрел на Сергея Ивановича и других старых казаков, дочери которых и были невестками. Он ожидал от них, что, что они окоротят дочерей и наставят их на путь истинный. Однако вопреки ожиданию они поддержали своих дочерей, а не их мужей.

- Вот так и гибнет казачество: с непокорностью казачки мужу, с «её раскрепощения», с нарушения семейных обычаев, и заканчивается это всё развалом семьи и казачества. Именно этого в «кремле и хотят» - подумал Афанасий Петрович. – Потом мы пинаем молодым казакам и казачкам, что они не чтят казачьих традиций, а сами воспитываем их как «просвещённых космополитов». Во многом грех на нас. Мы не заложили в них камень веры, уважения к традициям, вот теперь они теперь пытаются стоить свою жизнь на песке лжи по образцу «московской цивилизации. Стали они играть в политические игры, надеясь обмануть «кремлёвскую власть», или использовать её в своих целях. А в результате двенадцати лет таких игр мы имеем не только в атаманской среде, но и в среде самого казачества разочарование, апатию, страх за свою жизнь и даже желание холуйского услужения «кремлёвской власти».

Дело спасли старые казачки, быстро разобравшись с внуками. Налили ещё по одной чарке, и выпили за хорошую и удачную рыбалку. Сергей Иванович заиграл песню.

«Из-за леса за леса, копия мечей
Едет сотня казаков лихачей.
Е, е ей, живо не робей, едет сотня казаков лихачей»

и все дружно её подхватили. Затем заиграли старинную песню «…Кольцо казачка подарила ему, когда он шёл в поход…», и разудалую «Полно вам снежочки на талой земле лежать, полно вам казаченьки горе горевать». Деды распалились. Вскочив и подбоченившись, они стали притопывать и присвистывать.

- Здорово дневали, православные – раздалось из-за спины. Афанасий Петрович оглянулся, и увидели казака уже в больших летах, с белой бородой, среднего роста, в старой казачьей фуражке и рубашке, заправленной в видавшие виды шаровары с едва видными красными лампасами. Со всех сторон понеслось весело и оживлённо.

- Слава Богу,…, Слава Богу.

Иванович? Да это ш ты?

- Господи!? Пётр Григорьевич - всплеснул руками Сергей Иванович – Вот где мы опять свиделись!

Они радостно облобызались.

Пётр Григорьевич обернулся к казачкам.

- Здорово дневали, бабоньки

- Слава Богу, Пётр Григорьевич! Чего это вы к нам?

- Да вот завернул на огонёк. Ну да што ж у вас тут?

- Да пойди ж ты суды - услыхал дед позади себя несколько голосов.

- И что вы тут делаете, Иванович? - спросил дед.

- Да вот гуляем.

- А сам то ты как? - спросил его в свою очередь Сергей Иванович

- Да вот живу. Хочь бы сдохнуть скорей, чтоб ничего не видеть. И ...ты погляди,… сколько живу, жизня всё хуже и хуже. Казаки теперь вон што вытворяють. Одно спасение - молитва-

- Ну, а как внуки то твои?

- Внуки? Живут, слава тебе Господи!

- Кто это? - спросил Афанасий Петрович Сергея Ивановича.

- Это наша знаменитость - Пётр Григорьевич Киселёв, Самый старый казак в этих местах. Его тут все знают.

- Спустя некоторое время подъехали ещё двое Жигулей, с казаками, знакомцами Сергея Ивановича по работе. Выпили ещё по чарке за здоровье вновь прибывших и незаметно разговор перешёл на наболевшие проблемы казачьей жизни.

- Молодые распоясались, с-собаки. Москва им полюбилась.

- Все эти турки, чеченцы, азербайджанцы, армяне… Им – одно: резали они один другого, да баранов друг у друга крали. Вот эта и есть ихняя настоящая жисть. И не лезть бы нам туда, будь они прокляты. А надо было бы как при генерале Ермолове. Один раз их порезать, и нехай они своим внукам рассказывают, какие казаки страшные.

- Да, братья казаки, заматерела казачья верхушка из бывших и нынешних коммунистов. Подёрнулась богатством, как кормленая скотина жирком. На кремлёвские милости только и оглядывается. Велел Ельцин всем поголовно под себя присягнуть. Присягнули. Следующий, тоже самое потребовал. Опять присягнули. Вот тебе и вся воля, вот тебе и всё казачество.

- Да, братцы, прибрал «кремль» и казачество, и всю Россию к рукам. Вначале побаивался это делать, а теперь правит безбоязненно, забыв, что власть над казаками была всегда только Божья.

- Вся эта «обрезанная» кремлёвская элита – безбожники и жидовствующие. Им православных людей мучить - мёду не надо. И от этого у них сладость душевная.

- При Ельцине «кремлёвская» власть открыто впали в обжорство, в пьянство, в блуд, в воровство, во всякие злые дела и от беспредела, беззакония и уже и не ждёт за это расплаты.

- На Москве нашего «первого атамана» так обещаниями «упоили», что он и до сих пор очухаться не могёт.

Казаки засмеялись.

- Во, во! Некоторые атаманы, да и кое-кто из казаков в 91 году на Москву побежали прислуживаться. Притекли де они как собаки, и потекли обратно, как собаки же. Некоторые с костью, но не все.

- Это уж точно.

- А ты, Иван Матвеевич, Путина живого видал? Какой он из себя?

- Не, сам я живого не видал. А те, кто живого его видал, то говорят что он небольшой, лысыватый, невзрачный, глаза у него хоть и голубые, но бараньи и тусклые. Такой, если обозлиться, то до конца пойдёт.

- Да, мелковат наш президент. Да и разное про него гутарят.

- А, я, братцы, был несколько лет назад в Москве, на своей «копейке». Гляжу, стоит священник и голосует. Дай, думаю, я, батюшку подвезу и благое дело совершу. Подвез я его, а он мне и говорит: « В благодарность, сын мой, я тебе, казаку, кое-что расскажу. Я в Кремле, иногда в службах участвую, и случалось мне и около первого и второго президентов вблизи стоять. Когда Ельцин мимо меня проходил, то я от него никакой силы не чувствовал. Он – ну, как, обычный человек. А вот когда Путин мимо меня проходил, то почувствовал я, словно от него какая-то огромная сила идёт. Только вот не знаю, от Бога она или от сатаны». С тех пор минуло почти четыре года. Так вот. В этом году, весной, был я опять на Москве, по своим делам. И, верите или не верите, но свёл меня Господь опять с этим батюшкой. Подошёл я к нему под благословения и спрашиваю: А помните ли вы меня батюшка и наш разговор? Отвечает – помню. Тогда я его и спрашиваю: «А поняли ли Вы, батюшка, от кого у него энта сила?» А он стоит себе и молчит. Вот тебе и весь сказ!-

- Я сколько разов тебе гутарил, Степан. Попридержи язык - проворчал Сергей Иванович.- Неровён час, за язык, язык и отрежут-

- А, я, тут, братья казаки, - встрял молодой казак Анатолий - слыхал на аэродроме, как брехал один полковник с Москвы, что дед Путина по матери был личным поваром аж у самого Ленина. Сами понимаете, кого зря евреи к своему вождю не приставят. Повар, он ведь навроде собаки. Всё пробует, и сам первый сдыхает, коли што. Значит, верный был человек и одной с ними крови. Так что неудивительно, что Ельцин вместо себя, его и поставил. И родословная соблюдена и коммунисты довольны. –

- Был бы он наш, разве б мы так жили? - вздохнули казаки.

- Ну, что? Давай те ещё выпьем? - предложил Афанасий Петрович. Казаки разлили водку в пластмассовые стаканчики.

- Доброго всем здравия!

- И тебе, гулевой, атаман!

Закусив, казаки опять вернулись к прерванному разговору.

Тут в разговор вступил старый казак с военной выправкой, в тёмно синем тренировочном костюме и с белой бейсболкой на голове.

- В прошлом году попал я, братья казаки, на один восковой круг, на котором войсковой атаман речь держал. Такой из себя маленький, толстенький, а себе туда же – ерепенится. Мы, грить, представители евроказачества, плоть от плоти, кровь от крови, как русского, так и всех казачьих народов постановили… и пошёл чесать. Слушал я, слушал, спутался и так ничего я и не понял. Што - то насчёт нового какого-то центрального казачьего войска и денежного довольствия за верную службу кремлю гутарил….

- Да, гибнет казачество!

- Да не казачество гибнет, а гибнут структуры имитирующие казачество, придуманные и созданные в своё время КПСС, чтобы задушить казачество - не сдержался Афанасий Петрович. - Казачество медленно, болезненно, но прозревает. Оно сегодня находится в хаотическом, состоянии. Причём этот хаос, судя по всему, управляемый из «кремля», целью которого является не только не дать объединиться казачеству. И вина за это в первую очередь лежит на казачьей интеллигенции, которая оказалась нравственно и духовно слаба, не смогла противостоять тем, кто сегодня олицетворяет казачью власть на Дону – так называемой казачьей старшине, повёрстанную, в большинстве своём, из бывших парт аппаратчиков и коммунистов. А сегодня казачеству нужна совсем другая казачья старши́на, в традиционном понимании этого слова, как патриотически настроенная часть казачьей интеллигенции, достаточно обеспеченная, имеющей доступ к финансовым ресурсам и желающая обладать реальной властью на Дону.

- Это ты правильно говоришь - поддержали его казаки. – Без головы казачеству никак нельзя. Как же без неё?

- А скажи-ка, Пётр Григорьевич, ты вот столько лет прожил, столько всего на своём веку повидал. Как это так случилось, что многие казаки лицо своё потеряли, честь свою казачью уронили и стали колхозным быдлом, то есть холопами коммунистов без совести и чести.

- Я вот что скажу, братья казаки. Раньше казаки свои традиции свято хранили, да и в вере крепкие были. Когда казака дома нету, то всем батя заправляет: хозяйство ведёт, порядок в семье сохраняет, за невесткой приглядывает, внуков поучает и наставляет. После гражданской, хоть и ушёл с Дона цвет казачества, но верили казаки, что пока их отцы живы, казачье семя не пропадёт. Поэтому красные в первую очередь стариков стали изничтожать, так как они были живые хранители казачьих традиций. Ведь коммунистам надо было только одного - лишить казаков своей памяти и сделать из них и их детей колхозных рабов. Вот они, иудино семя, и решили всё сделать мужицкими руками. Понаобещали они русским мужикам казачьей землицы. А мужик, это самый что ни наесть земляной червь, ему всегда земли мало. Ради неё он любое лютое дела совершит. И устроили русские мужики на Дону, вместе с теми казаками, кто переметнулся на сторону красных от страха или от собственной гордыни, и продал свою душу дьяволу, страшную резню, да такую, что до сих пор казаки помнят о ней. И от той страшной памяти, многие казаки русскими пишутся. А тут война. Те, кто не смерился с советским рабством, сохранил казачий дух и решил мстить коммунистам за все их зверства, перешли на сторону немцев. А это были не худшие из казаков. Я с батей и братом тоже был среди них. Вот какой был наш гимн.

И негромким голосом Пётр Григорьевич запел:

Не за власть кремлёвской клики
Тунеядцев и жидов
За народ казачий, пики
Будут бить большевиков

За спаленный край казачий
За станицы, хутора
За детей и женщин плачи
Отомстить пришла пора

Вздохнули казаки, а Пётр Григорьевич продолжал.

- Так что, братья казаки, ушли мы с семьями. Это была вторая и последняя волна ушедших с Дона верных заветам старины казаков. Остались сломленные духом, приспособившиеся, те кто принял советскую власть и стал ей верно служить, детишки, молодые казаки, выросшие при советской власти, да ещё и обманутые казаки, которые всё ещё надеялись на справедливость энтой власти. А тут Сталин стал формировать казачьи части. Правда, казаки, бывшие по разные стороны, на фронте старались друг с другом не встречаться. А после войны англичане выдали нас Сталину. Далее лагеря, но Господь меня сохранил. А, на Дону, сегодня, почитай, и вовсе не осталось казаков, знающих обычаи и старую жизнь. Я так думаю, что возвернуть всю энту старую жизню теперь уже не удастся. Кое-что из обычаев ещё можно, а вот так, всю целиком, - то нет. Сегодня казаки и говорить-то на своём донском наречии вовсе разучились. Всё на московском, да мат перемат. А это для казака великий грех, так как поносят они Матерь Божью, нашу заступницу, и Спасителя со всеми святыми. До революции матерились только те, кто от семьи отбился, да кто Бога забыл, да ещё пинжачники –это те кто стал пиджаки носить заместо гимнастёрки, али мундира. Батя мне сказывал, что мат энтот от хазарских жидов идёт. Так они сатане молились. Так что, те, кто матерятся, то они сатане молятся, веру нашу православную поганят, Господа нашего Иисуса Христа вместе с Пресвятой Богородицей и всеми святыми поносят. Казаки таких «молитвенников» обычно в воду кидали. А как только красные пришли, так и пошло. Без мата ни один советский начальник слова сказать не могёт, да и сейчас не может. Вот от них казаки за годы советской власти и понабрались этой по́гани. Пороть бы надобно было бы их, сукиных сынов, глядишь, и одумались бы.

Казаки помолчали. Иван Матвеевич, полковник в отставке, всё время молчавший встал и стал нервно ходить.

- Оно конечно, за советское время выросли уже два поколения казаков атеистов. Но зато благодаря советской власти нынешний казак более грамотный. Правда он почти ничего не знает, как раньше жили казаки, но зачастую и знать не хочет. Да, мы надеялись на атаманов, но они не оправдали наших ожиданий и оказались «ручными». А теперь на Дону « кремль» вон их сколько поразвёл. Кто рыбу ловит, кто золото ищет, а до остального - им и дела нет. Вспоминают о нас только тогда, когда выборы наступают. Да и достучаться до атаманов не просто. К кому не придёшь - вечно занят. То спит, то серет, то занят на московской службе. Итак, брать казаки, что ж нам сегодня делать? Я понимаю так. Сегодня надо восстанавливать всю казачью жизнь заново: от обычаев, образа жизни, да войсковой старши́ны, атаманов и самого войска. Другими словами. Нам надо заново научиться жить по казачьи, чтобы осознанно идти по жизни вольными людьми, а не толпой, подгоняемой «кремлёвской властью», страхом за свою жизнь и жизнь близких.

По силам ли это нам? Я думаю так, сегодня мы ещё не можем, да и не хотим жить по казачьи. За годы советской власти мы, казаки, стали во многом управляемой толпой, превратились в колхозников, рабочих, врачей, инженеров и почти потеряли способность жить самостоятельно, без поводырей, в лице председателей колхозов, директоров и парторганизаций, а так же и без кнута московской власти. Нам и сегодня намного удобнее и привычнее быть безликой, безответственной толпой, а не самостоятельно мыслящими казаками, живущими по казачьим традициям и обычаям своих предков. Поэтому, я считаю, что сегодня казачьей старши́не лучше идти во власть и уже оттуда восстанавливать нашу настоящую казачью жизнь. Этим путём пошли Лебедь и Водолацкий. На этом пути казачья старши́на принесёт намного больше пользы казачеству.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе