Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

Крестный ход

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 2668

Николай Григорьевич прислушался.

- И сегодня, мы с горечью можем сказать, что восемь десять лет коммунистического, а затем и демократического террора принесли казачеству неисчислимые беды. Некогда могучее дерево казачества почти полностью засохло. Сегодня, стоит оно с подрубленными корнями, с обожжённым стволом, покрытое сухими ветвями, но всё ещё живое и грозное для врагов. Когда-то на этом дереве произрастала вся правовая, бытовая и духовная культура казачества. Поэтому все усилия всех недругов казачества были и сегодня направлены на сокрушение этого великого дерева, под сенью которого произрастала и крепла православная Россия. И только в глубинах казачьих душ теплится ещё память о некогда могучем, с раскидистой кроной и несокрушимом дереве казачества, дававшем защиту и утешение всему православному русскому народу.

- Правильно говорит атаман – подумал про себя Николай Григорьевич и обратился весь в слух.

- К сожалению, сегодня мы можем констатировать, что за годы коммунистического лихолетья казачество почти полностью покинуло «спасительный корабль веры» и оказалось в болоте атеизма. Поэтому возрождения казачества, которое проводилось в конце 80-х годов усилиями партийного аппарата через Союз казаков России, была основано на одно идее – идеи себялюбии. И хотя возрождение казачества было религиозным по форме, но оно было глубоко чуждо религиозной идеи. Именно поэтому за эти годы казачество превратилось из живого организма в гниющий труп, который своё гниение принимает за жизнь. Как поганые насекомые развились в нём разные казачьи лидеры, радующиеся только тому, что тело казачества гниёт, ибо в живом теле не было бы для них жизни.

- Прям за душу берёт – восхищённо произнёс Василий Петрович.

- В позабывшей Бога и заветы седой старины в современном казачестве разрушительная работа анти казачьих сил уже не требует больших усилий. Бесы демократии, давно подстерегавшие свою жертву, ежедневно празднуют свой шабаш на залитой кровью священной казачьей земле. Застилая истинный лик православного казачества, отовсюду повылазила страшная образина звероподобного существа, измывающегося, кощунствующего над всем, что испокон было дорого и свято казакам. Однако, несмотря на все их усилия, истинную казачью душу им изничтожить до сих пор не удалось. И среди сегодняшнего мрака и грязи высвечивается в ней много светлого, благородного, чистого.

- Это кто ж такой – наклонившись к уху Николая Григорьевича, тихо спросил молодой кубанский сотник.

- Да, какой- то московский атаман. Я его и сам сегодня первый раз слушаю – так же тихо ответил Николай Григорьевич.

- Однако, несмотря на все трудности нельзя терять надежду и надо непоколебимо верить, что пройдёт нынешняя болезнь, после которой казачество окрепнет - продолжал атаман.

- И хотя все силы ада против нас, но мы должны бороться, быть на стороже, не спать, а воевать. У казака можно всё отнять, но никто не сможет отнять душу. И хотя современное казачество сделало себе много зла, но это все к очищению, к лучшему. Поэтому все сегодняшние трудности надо принимать без ропота и верить, что Господь пошлёт нам избавление. Мы должны искупить все наши грехи, отмыть в крови свои пятна, загрязнившие наши души. И надо непрестанно молиться: « Господи Иисусе Христе. Помилуй нас грешных. Спаси казачество и спаси Россию».

Затем пришедшие стали строиться в колону. В голову колоны вышла группа людей, которую возглавлял серб черносотенец. Они несли икону, хоругви, знамёна. Казаки, взяв нагайки в руки, стали с двух сторон вдоль колоны. Параллельно им выстроился милицейский спецназ. Затем под пение молитвы: «Богородица дева радуйся. Благодатная Мария Господь с тобою. Благословенна ты в веках и благословен плод чрева твоего. Яко спаса родила, еси душ наших» шествие тронулось. Выйдя на набережную Москвы реки, крестный ход, не спеша, пошёл по ней мимо гостиницы Россия к Васильевскому спуску. Кода подошли к Васильевскому спуску, Николай Григорьевич увидел, что он перегорожен несколькими рядами ограждений, за которыми пряталась милиция. Не доходя заграждений, крестный ход остановился, и было принято решение провести молебен на этом месте. Казаки окружили место молебна, а их в свою очередь окружила милиция. После непродолжительного молебна все стали расходится.

Николай Григорьевич с Василием Петровичем, простившись с братьями казаками, отправились через Красную площадь к метро. Спустившись в метро, они распрощались. Николай Григорьевич, перешёл на свою линию, зашёл в полупустой вагон и сев на диван, закрыл глаза. Он стал вспоминать подробности крестного хода и вдруг он шум. Чуть приоткрыв глаза, он огляделся. В вагон вошли трое молодых людей, лет 20-25, в спортивных костюмах, в кроссовках. Вели себя бесцеремонно. Один из них был коренастым, плотным, черноволосым, круглолицым, с узкими, как щёлочки глазами и хорошо физически развитым. Второй - небольшой, подвижный, похожий на чеченца. Третий, мордастый, рыжеволосый, с глазами на выкате, с манерами уголовника, был одет в кожаную куртку и, по-видимому, был среди них главным. Войдя в вагон, они остановились у двери и, осмотрев вагон, стали переговариваться между собой. И хотя Николай Григорьевич не мог расслышать, о чём они говорили, но по их взглядам он понял, что они что-то замышляют против него нехорошее.

-Значит, добром это не кончится – подумал он.

Чуть приоткрыв глаза, стал следить за ними, пытаясь понять, кто из них представляет для него наибольшую опасность. Посовещавшись, они разделились. Тот, что был в куртке, стал к двери. Невысокий и подвижный чеченец, сел напротив Николая Григорьевича, а «косорылый», отодвинув соседку Николая Григорьевича, сел возле него. При этом Николай Григорьевич почувствовал, что что-то твёрдое уперлось ему в бок.

-Не иначе как ствол - подумал он.- Плохо моё дело.

Повернув немного голову, он увидел в его руке пистолет.

- Курок не взведён. Значит сейчас стрелять не будут - пронеслось у него в голове - а будут ждать остановки, чтобы успеть выскочить из поезда. Вот зверьё! Мало им казачьей крови в Чечне, так и сюда заявились. Не бывать тому, чтобы донской казак шёл как скотина на убой. Извернись и убей того, кто тебя хочет убить, говаривал мне батя. С божьей помощью одолеешь любого врага. Господи благослови! - произнёс он про себя, и мысленно перекрестился.

Улучив момент, когда поезд резко притормозил, он, завалившись на сидящего рядом пассажира, быстро выхватил правой рукой нагайку из-за голенища сапога. Когда же поезд дёрнулся, то он, резко повернулся к «косорылому» и ткнул острым стальным концом нагайки, в тыльную часть его кисти, держащей пистолет. Дёрнувшись от боли, он выронил его. Не теряя и секунды, Николай Григорьевич коротко размахнулся и ударил его в ямку под кадык. Обхватил руками горло, тот свалился замертво на пол. Сидящий напротив него молодой чеченец вскочил и попытался ударить его ногой в голову. Николай Григорьевич пригнулся и, подбив ногу руками вверх, стеганул его нагайкой, между ногами, снизу вверх. Чеченец согнулся и, держась за яйца, заковылял в сторону. Николай Григорьевич встал и раскрутил нагайку вокруг себя. При этом, он через отражение в стекле вагона, внимательно следить за третьим, в кожаной куртке. Придя в себя, чеченец попытался напасть на него. Николай Григорьевич быстро и точно нанёс два удара шлепком нагайки по его коленным чашечкам и один сильный удар в висок. Чеченец замертво рухнул на пол. Краем глаза, Николай Григорьевич, заметил в отражении стекла вагона взмах руки. Отскочив в сторону, он увидел, как нож воткнулся в спинку сидения. Поезд дёрнулся и остановился. «Мордастый» бросился к дверям вагона и, царапая ногтями, попытался их раздвинуть. Николай Григорьевич, не спеша, шагнул к нему и, размахнувшись, вытянул его по спине нагайкой так, что куртка лопнула. Выгнувшись, и взгвизнув от боли, тот вылетел в раздвинувшиеся в этот момент двери вагона. Остановившись на перроне, «мордастый» выхватил из-под куртки кинжал и кинулся обратно в вагон. Николай Григорьевич ждал его. Удар его был точен. Шлепок нагайки попал прямо между глаз. Выронив кинжал, с широко раскрытыми глазами, он рухнул навзничь на перрон. Двери вагона закрылись, и поезд тронулся. Николай Григорьевич нагнулся и поднял кинжал. На нём было выбито ТКВ, 1915.

- Значит, убили терца. Вот, гады! Сколько ж в Москве бандитов развелось? И судя по всему, чувствуют себя здесь вольготно - подумал Николай Григорьевич, вертя в руках кинжал.

- Ну, ничего. Никогда они, от нас казаков, живыми не уходили. Надо и сыну с внуком наказать, как дед мой мне наказывал. Помни, говорил он мне, что живут они в тяжком грехе, беря чужое. А у казаков за воровство одно наказание – в куль да в воду. Они божьи заповеди нарушают, богохульствуют, в карты играют, матерщиничают и бога нашего Иисуса Христа, Пресвятую Богородицу и всех Святых поносят. А матерщина есть ни что иное, как молитва Сатане. И кто матерщиничает, тот Сатане молится. Помни, играть в карты казак не должон, так как эта игра была дана Сатаной иудеям, чтобы насмехаться над крестными страданиями Господа нашего Иисуса Христа. Так что у казаков с ворами и бандитам только один разговор. Их надо рубать. –

Засунув кинжал за пояс, он вышел на следующей станции из метро, и не спеша, с чувством выполненного долга направился к дому сына.

Сергей Гончаров

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе