Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

Крестный ход

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 2747

Это нам от зачатия века,
Бог свелел на крававом пути.
По Запольным собравшися рекам.
Кликнуть клич о правах человека
И по миру его пронести

(П.С.Поляков)

Николай Григорьевич приоткрыл глаза и прислушался.

- Как воскресенье или праздник, так ты всегда уходишь куда-нибудь по своим казачьим делам. То у тебя станица, то войсковой круг, то ты на службе в храме, а теперь вот и крестный ход. Ты все дела по дому забросил. Вот на дачу надо было бы съездить и посмотреть. Она уже, наверное, совсем развалилась. И сколько раз ты мне это обещал и всякий раз находил разные причины - услыхал он недовольный голос невестки.

- Ну, пойми же ты меня – послышался голос сына – Сегодня большой праздник. День славянской письменности. Крестный ход пойдёт от памятника Кирилла и Мефодия по набережной Москвы реки к Васильевскому спуску, что возле храма Василия Блаженного. Кроме того, сегодня впервые понесут новую икону Богородицы, которую привезли с Валоама. Так что сама понимаешь, могут быть всякие происшествия, вплоть до столкновений. Поэтому и атаман велел, чтобы все были обязательно.

- Так и лезешь ты, то под пули, то под нож. И когда ж ты угомонишься. Глянь на себя в зеркало. Уже седой как бирюк, а всё не угомонишся. А если тебя покалечат или не приведи Господи, убьют, то, что с нами то будет? Как я без тебя буду жить?

– Это что Бог даст - пробурчал сын.

- А кто ж о детях позаботится? - заголосила невестка. - Ты хоть бы о них подумал. Мал - мала меньше. Так что ты как хочешь, но сегодня я тебя на крестный ход не пускаю. А если же ты всё же меня не послушаешь и уйдёшь, то я тебе обещаю, что завтра же подам на развод.

Николай Григорьевич заворочался в постели – Вот напасть какая. Говорил я ему. Не женись на городской, а уж тем более на москвичке. Нету и них той казачьей закваски, которая нужна казацкой жёнке. Ну, уж коли не в терпёж, так хоть к батюшке бы перед женитьбой сходил. Он человек опытный, сразу бы увидел, подходите ли вы друг к другу, али нет. Так, рази, он меня послушал. Прям, такая любовь! А теперь вот, нарожали детей и мыкаются.

Вдруг он почувствовал, что кто-то дёргает его подушку. Повернув голову, он увидел пятилетнего внука Гришатку.

- Дедунь, а дедунь тихо произнёс он. Что это маманя так разошлась. Нéшто она не понимает, что раз мы казаки, то и службу должны нести. А папаня ещё и офицер. Пример казакам должен показывать. Дедунь, а ты видал, какая у папани шашка огромная – неожиданно спросил он.

- Как же, видал – улыбнулся Николай Григорьевич. То ж шашка моего бати. Она завсегда у нас в курене, подле двери, под правую руку висела.

– Дедунь, а твоя где шашка? В курене, на своём месте весит, да и поболее чем у твоего папани будет – ответил Николай Григорьевич.

– Грешатка, а где ш папанина - то шашка? Что-то я ёё не вижу - произнёс он, оглядывая стены.

- Ой, дедунь – затараторил Гришатка. – Тут, намедни, пришли в гости к маманине её подруги и увидали, что возле двери, что в спальню, нагайка висит. Подошли они к ней, и давай её ощупывать. А затем одна из них, такая рыжая, и говорит мамани - Как же это так. Ты вот женщина городская, современная, а допускаешь такую дикость. Сними и выброси.- Вот маманя сняла её и бросила на кровать. А когда папаня пришёл, то она стала требовать, чтобы он нагайку с шашкой убрал с её глаз долой. И стали они ругаться. Тут мой маленький братик как заплачет, а маманя папане то и говорит, что ты, мол, смерти его хочешь. А он дедунь хороший, не плакса. Он хоть и совсем маленький, но настоящий казак и не плачет вовсе. А я дедунь сам видал. Она его специально ущипнула, что бы он заплакал. Папаня его очень любит. Наверное, больше меня.

– Не говори так Гришатка. Грех так думать. Просто он маленький и болеет, вот он и жалеет его. А тебя он очень любит – гладя по голове Гришутку, произнёс Николай Григорьевич и, скинув одеяло, вскочил и начал быстро одеваться. – Энто до чего ж дело уже дошло. В своёй квартире и шашку на стену повесить не могёт. Гнать её суку!

Дверь в комнату растворилась, и вошёл взъерошенный сын. – Слышь батя. Ты куда это собрался?

- Куда? Куда? - отсель поскорей. Домой на хутор.

- С чего это вдруг? - удивился сын. – Ты ж только вчера приехал.

- Вот теперь и жалею, что приехал.

- Слыхал наш разговор? - глядя бати в глаза спросил сын.

- Слыхал. Рази ты казак! Мысленное дело, шашку спрятал

- Ты и про это знаешь? - спросил сын. – Гришатка сказал?

- Кто б не сказал. Ноги моей боле здеся не будет.

- Охолонись батя. Нельзя так. Ведь она мне жена.

-Жена? Кака она тебе жена? Рази, ты в церкви венчан? Вот я с твоей матерью в церкви венчан. И потому она мне жена перед Богом и перед людьми. Вот если бы вас вокруг ракитового куста окрутили, и то б, по нашим казачьим законам, была бы она тебе женой. А то моду московскую взяли. С начала наживутся, детей нарожают, а затем уже и о женитьбе думают. Рази ты женат? Нет. Ты в каком-то гражданском браке живёшь, прости Господи, как кобель с сучкой. А мы, казаки, таких браков не признаём. Так что выходит никакая она тебе не жена, а сожительница, и живёшь ты в блуде. А за блуд в старые времена и жизни лишали -

- Да не горячись, батя. Мы, с Катериной, решили на следующей недели обвенчаться - проговорил сын. – Вот поэтому и просили тебя приехать. Сюрприз тебе хотели сделать. Да вот сам видишь, как неловко вышло.

- Вот вы старика обрадовали! Ну, ладно. Коли так, остаюсь – радостно проговорил Николай Григорьевич и прослезился.

- Слышь, батя, пособи мне сегодня - оживился сын.- Мы с Катериной на дачу съездим, а ты заместо меня сходи на энтот самый крестный ход. Там и кум твой, Василий Петрович будет. А я тебе новую форму справил, в шкафу висит. Примерь. Сапоги мои надень, размер то у нас один-

- Ну и казаки ныне пошли - заворчал Николай Григорьевич. – От службы отлынивают, за бабий подол прячутся. Мыслимое ли дело, что б жена заместо атамана командовала.

Отворив двери шкафа, он увидел на вешалке новую казачью форму. Внимательно оглядев её, он с удовольствием стал одеваться. Обув сапоги, он взял сапожную щётку и начистил их до зеркального блеска. Надев набекрень фуражку и подкрутив усы, он подошёл к зеркалу, и, оглядев себя, с дог до головы, остался довольным. Сын с Гришаткой сидели на диване и, улыбаясь, смотрели на бравого деда.

- Ну, батя, хоть на смотр. Вот только нагайки нет - сказал сын, доставая из-за дивана ногайку.

- А зачем она мне? - Удивился Николай Григорьевич. - Коня-то нет. Шашку доставай. Куда ты её схоронил? Или могёт быть ты её в туалете держишь? Что б на толчке рубить удобнее было.

- Не надо так, батя,- обиделся сын.- Шашка в оружейном шкафу спрятана.

- Во, во! – засмеялся Николай Григорьевич. - Пока ты ключи найдёшь, пока замки отопрёшь, глядишь, и шашка тебе боле уже никогда и не понадобится-

- Всё дело, батя, в том, что по нынешнему закону, казаки на крёстные ходы не могут являться с шашкой. Разрешена только нагайка – проговорил сын, подавая Николаю Григорьевичу ногайку. - Правда, в законе, не оговорена какая. Так что возьми боевую. Не забыл ещё, как с ней обращаться. Я помню, ты знатный нагаечник был.

- Как забыть. Для казака это первейшее оружие. Раньше казаки без нагайки с база не выходили – разглядывая ногайку, проговорил Николай Григорьевич.- Никак новую сплёл? Хороша! И куда идтить? Говори адрес.

- Метро Китай Город. Выйдешь на Старую площадь. Там встречаемся. Атаману скажи, что захворал я.

- Ну что за казаки стали - вскипел Николай Григорьевич. - Чуть что, так и стараются друг друга обмануть. Нет. Я энтот грех на душу не возьму. В старое время казаки никогда друг друга не обманывали, и как бы правда не была горька, всегда друг перед другом честны были. А кто, не дай Бог по слабости или по глупости сбрешет, то того на кругу нещадно пороли.

- Прости, батя меня – проговорил виновато сын. – Верно ты говоришь. За брехню пороть надо и начать надо с меня.

- Вот возвернусь и выпорю - пригрозил Николай Григорьевич, засовывая нагайку за голенище сапога.

- Да, батя, возьми с собой паспорт.

- Энто для того, чтобы мой труп с чужим не перепутали - усмехнулся Николай Григорьевич.

- Ну, у тебя и шуточки, батя. Ты лучше вот что мне скажи. Поменял ли ты старый, советский паспорт, на новый, российский - спросил сын.

-Энто на какой? Там где национальности нет и клеймо сатанинское? Не менял и менять не буду. Тут казаки с одного святого места приезжали и гутарили, что старец, у которого они окормлялись, велел энти паспорта не брать. А кто возьмёт, то тот как бы сатане в пояс поклонится. И затем энтот грех ему кровью искупать придётся – ответил Николай Григорьевич.

- И на что же ты живёшь? Ведь теперь по старому паспорту и пенсию не выдают.- удивился сын.

- Что на своей земле вырастил, то и продаю. И Славу Богу хватает. А энту пенсию пущай они себе в ненасытное своё горло засунут. Казаки завсегда к деньгам пренебрежительно относились, так как их придумал сатана. И никогда денег не копили, ибо сребролюбие великое зло. Ты вот сам подумай. Енти деньги только на земле и нужны. А как к Господу пойдёшь, то за них с тебя строго спросится. Так что веру свою православную не продавай, а денег имей столько, сколько тебе нужно для прожитья. И довольно.

- Так ты возьми хоть удостоверение-

-Оно у меня завсегда со мною - ответил Николай Григорьевич.

-Тогда пора - сказал сын

- Николай Григорьевич снял фуражку, и, перекрестившись на иконы, подошёл к двери.

- Ну, батя, с Богом. Час добрый - сказал сын и перекрестил отца.

Войдя в лифт, Николай Григорьевич, снял фуражку, ещё раз перекрестился и прочитал молитву ангелу хранителю: Ангел Божий пойдём со мной, ты вперёд, я за тобой. Затем он нажал кнопку лифта, и, спустившись вниз, вышел на улицу.

День был солнечный, но прохладный. Дойдя до ближайшего метро, Николай Григорьевич перед тем, как в него войти, снял фуражку, перекрестился и произнёс – Господи! Спаси меня и сохрани на земле и под землёй. И да будет на всё воля твоя.- Затем он надел фуражку и смело вошёл в метро. День был воскресный, поэтому народа в метро было не так уж и много. Сын Николая Григорьевича жил на Юго-западе Москвы, так что до центра ехать пришлось довольно долго. Доехав до станции Китай - город Николай Григорьевич вышел из метро и, сняв снял фуражку, произнёс – Слава тебе Господи, что сохранил меня под землёй.- Перекрестившись, он надел её и огляделся. Прямо перед собой он увидел памятник, на площади перед которым стояли небольшие кучки людей с хоругвиями и знамёнами. Возле самого памятника, стояли два динамика и молодой, но бородатый казак в белой папахе, с погонами есаула терского войска, пришитых к чёрной куртке и подпоясанной ремнём торопясь, настраивал аппаратуру. Недалеко от него стояли двое высоких мужчин, одетых во всё чёрное и держали хоругви.

- Это, наверное, хоругвеносцы, или как их зовут в народе черносотенцы – догадался Николай Григорьевич.

Рядом с ними на подставке стояла большая икона под стеклом, на которой была изображена парящая Пресвятая Богородица, с вытянутыми вперёд руками, из которых сыпались кресты. Часть из них висели как бы в воздухе, а другая часть уже прилепилась к маковкам церквей.

- Интересно. Чтобы это означало? - подумал Николай Григорьевич и подошёл поближе к небольшой группке людей одетых в чёрные костюмы, с накинутыми на плечи пальто и которые громко разговаривали между собой.

- На Валоаме, одной женщине, Богородица явилась во сне и сказала, что она велит монахам написать свою новую икону. Женщина исполнила всё, что наказала ей Богородица. По её рассказу монахи и написали икону. Однако некоторое время спустя Богородица опять явилась женщине во сне и повелела сказать монахам, чтобы они её неправильно написали и чтобы они её исправили. Вот эту икону мы и привезли – сказал один из них, небольшого роста и с маленькой бородкой.

- И как толкуют монахи, то, что изображено на иконе – спросил седой мужчина, с большой бородой и длинными волосами.

- По разному. Однако многие сходятся на том, что православная вера в России с Божьей помощью будет укрепляться, и многие храмы ещё возродятся – ответил опять тот же мужчина.

– Слава тебе Господи, коли так – подумал Николай Григорьевич.

- Ну, а где ж атаман и станичники? - и он стал оглядываться.

Вдруг его кто-то толкнул его в спину и, картавя, произнёс: Здорово дневали.

Николай Григорьевич выхватил из-за голенища нагайку и, быстро повернувшись, хотел огреть шутника. За его спиной, в очках – линзах, оскалившись гнилыми зубами в идиотской улыбке, стоял молодой еврей, лет 25. Изо рта у него капали слюни. – И не знаешь, и не знаешь, как отвечать. Давай я тебя научу – важно проговорил он. Николай Григорьевич плюнул и отошёл в сторону.

- Не хватало только здесь только идиотов и психов - подумал он. Однако что-то в нём ему не понравилось, и он стал за ним незаметно наблюдать. Еврей ходил по толпе, которая стала уже довольно большой, и приставал к казакам. От некоторых он получал даже тычки. Однако большим, дело не кончалось. И тут только Николай Григорьевич сообразил.

- Так то ж провокатор. Вот сучёнок! Хочет устроить потасовку. А милиция должно быть только этого и ждёт.

В это время к толпе подъехал автобус, и из него вылезло подкрепление милиционерам, охватившую уже толпу полукольцом.

- Вишь, как вовремя, сукины дети, подъехали – удивлённо воскликнул Николай Григорьевич.- Всё у них рассчитано.

И тут он вспомнил, как он приезжал в Москву в 93 году, прям пред штурмом белого дома, расстрелянного из танков по приказу Ельцина. Тогда Москва была забита нищими, калеками, разного рода инвалидами и молодёжью, на рукавах и куртках которой были нашиты разные символы, от звезды в круге, до свастик и разных крестов. Куда ни глянь, на каждом углу, в переходах они стояли стеной. Так вот, тогда Николай Григорьевич заблудился. Вышел он к продовольственному магазину, рядом с большим, отделанным гранитом домом с несколькими подъездами. Смотрит, а в эти подъезды входят и выходят разные калеки, поберушки, и бритые на голо молодые люди. Он возьми и спроси у продавщицы что это за дом . А он ему в ответ - КГБ. И тогда ему стало понятно, почему не все поберушки сидящие в метро, переходах и на улицах просят подаяние, а всё больше по сторонам смотрят и головой крутят. Подошёл он от этого дома к метро Площадь революции, а там стоит толпа «Ветеранов Великой Отечественной Войны», и жарко «спорят» они как бы промеж собой. Пригляделся он к ним и увидел, что никакие они не ветераны. Все сытые, здоровые, ловкие. Увидали они, что он в форме, и давай казаков всякими бранными словами поносить. Не выдержал Николай Григорьевич и ответил им. А они в драку. Едва отбился. Только потом сообразил, что это были кегебешные провокаторы, которые и провоцировали беспорядки. С тех пор всегда, когда ему доводилось бывать на митингах или демонстрациях, он, приглядываясь к окружающим, и почти всегда этих «друзей» угадывал.

Постепенно площадь перед памятником заполнилась полностью. Казаки окружили памятник и построились. Затем к памятнику подошла группа людей. Среди них выделялись двое. Один, лет пятидесяти, невысокого роста, черноволосый, в бороде и усах, одетый в форму черносотенца и с кокардой на низкой чёрной папахе. Другой, лет сорока, высокого роста, богатырского телосложения, в полевой казачьей форме и с генеральскими погонами. Включили микрофон и стали к нему поочерёдно выходить выступающие.

- Здорово дневали - раздалось у Николая Григорьевича за спиной. Обернувшись, он увидел кума, Василия Петровича.

- Слава богу – ответил Николай Григорьевич, и они на радостях облобызались.

- И давно ты здеся стоишь - спросил его Василий Петрович.- Неш то нас не нашёл? И где ш мой крестник, Петро? Значит не явился! Вот и мой сукин сын, то же от службы увиливает. Ну ладно, пойдём к атаману.

- Да погоди, кум, успеется. Отсюда хорошо слышно. Ты не знаешь, кто будет энтот генерал, что у микрофона сейчас стоит? - спросил шёпотом Николай Григорьевич.

- Энто какой-то московский атаман, только как звать его запамятовал.- ответил Василий Петрович. - Слыхал я, что он потомственный донской казак и считает себя белым казаком.

- Ну, прям как дети. Ну, какие ж ныне белые али красные казаки. Нету их ныне. Все померли – расстроился Николай Григорьевич. – Энто деление только на руку врагам казачества. Пороть их надо сукиных детей и гнать из атаманов.

- Не ворчи Григорьевич, а слушай, Могёт быть он и какое умное слово уронит.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе