Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

По Божьему промыслу

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 2376

Содержание материала

Слышь, придёт это время, я знаю, придёт,
Снова станет на ноги казачий народ

(П.С. Поляков)

Скорый поезд Москва-Ростов «Атаман Платов» вздрогнул и медленно двинулся вдоль перрона Казанского вокзала. В этот момент с небольшим дорожным чемоданом в руке на перрон выбежал донской казачий офицер с погонами есаула. Видя, что состав тронулся, он бросился догонять его и вскочил в тамбур последнего вагона. Немного отдышавшись, снял фуражку и произнёс:

- Слава тебе Господи! Успел, – и перекрестился.

А поезд тем временем пробирался по паутине станционных рельсов. И вот уже мимо проплыли туши пакгаузов и старинные храмы, за которыми замелькали многоэтажные дома, рядами выстроившиеся вдоль московских улиц. Глухо прогромыхали мосты, и состав, немного раскачиваясь и постукивая на рельсовых стыках, стал набирать скорость.

Пройдя по вагону, казачий офицер нашёл двухместное купе и вошёл. Повесив фуражку и убрав под сиденье чемодан, расстегнул ворот мундира и сел на диван у окна. Звали его Петром Алексеевичем, а фамилия была Фролов. И хотя офицер находился в летах, и седина оставила свой неизгладимый след в светло русых волосах и тонкой стрелке усов, однако сохранил он подвижность и осанку, приобретённую в годы службы в Советской Армии, а его голубые глаза смотрели твёрдо и внимательно. Высокий белый лоб и прямой нос говорил о славянских корнях, а руки, с длинными тонкими пальцами, придавали благородный вид. Пётр Алексеевич от Союза казаков России ехал в Новочеркасск, где надо было обсудить негативные процессы на Украине, в связи с приходом там к власти антироссийских сил, В бывших землях Области Войска Донского - Луганской и Донецкой областях - нарастало напряжение среди казаков, не желавших давления на них западно-украинских националистов. Из казачьей столицы он собирался заехать в Таганрог. Его двоюродная сестра была очень плоха и звала проститься.

Задёрнув шторку, Пётр Алексеевич вытянул ноги, закрыл глаза и расслабился.

- Как хорошо, что Господь устроил меня одного в купе, мешать никто не будет – подумалось. – Высплюсь. Ведь завтра трудный день.

Но тут в дверь постучали. Пётр Алексеевич медленно встал и сдвинул её. В проёме стояла проводница, а за ней средних лет священник.

- В купе второе место свободно?

- Да.

- Примите Божьего человека. Опять касса напутала и выдала на одно место два билета. Я бы вас не побеспокоила, но все остальные нижние места в вагоне уже заняты.

Пётр Алексеевич взглянул на нежданного попутчика в монашеской одежде, опоясанной широким чёрным кожаным поясом. В одной руке он держал котомку, а в другой - посох. Священнослужитель был среднего роста, крепок телом. Тёмно русые волосы по плечи были прикрыты чёрной монашеской шапочкой. Лицо выглядело худощавым, чуть широким, но черты были правильны. Большой прямой нос и небольшая борода «лопатой» делали этот облик удивительно знакомым. Голубые глаза смотрели пронзительно, излучая какой-то особый свет, отчего лицо располагало к себе. Однако весь облик священника придавал ему некоторую таинственность, был он какой-то светлый, в нём чувствовалась скрытая физическая сила, непреклонность воли, сочетавшаяся с нескрываемой добротой.

- Пожалуйста, проходите - ответил Пётр Алексеевич. – А где вещи, батюшка?

- У священника, - улыбнулся тот, - из вещей должен быть один крест, и, как казак, должен он полагаться на волю божью. Только казаки кроме духовного оружия имеют ещё и смертное, во владении которым должны постоянно совершенствоваться, и всегда быть готовыми выступить на защиту дома Пресвятой Богородицы, веры православной и братьев казаков.

- Тогда давайте знакомиться. Я донской казак, есаул. Зовут Пётром Алексеевичем. Вы сами то из казаков?

Да. Я, как и священномученик Ермоген, Патриарх Московский и всея Руси, замученный поляками и чьё имя я ношу, так же как и он происхожу из донских казаков. Родом из станицы Гундоровской. Епископатом назначен основать монастырь на Атаманском озере, который расположен между станицами Гундоровская и Каменская, - произнёс священик и почему-то коротко улыбнулся. Видение мне было, когда я монашествовал в Ипатьевском монастыре. Оно и послужило мне как выбору места, так и рукоположению в сан, и назначению.

- Это не секрет? – с надеждой спросил Пётр Алексеевич.

- Что вы! Устроюсь – расскажу.

- Какая сторона вам удобнее, батюшка? Выбирайте.

- Мне все равно.

- Тогда садитесь лицом по ходу поезда.

Едва расположились, в дверь опять постучали. Вошла проводница с чаем и поставила стаканы на столик. Пётр Алексеевич достал пачку печенья с халвой и чёрные домашние сухарики, который он очень любил. Батюшка взял один и, размочив в чае, принялся неторопливо обсасывать.

- Угощайтесь, пожалуйста, и не стесняйтесь – подвигая печенье с халвой, произнёс Пётр Алексеевич.

- Благодарю покорно. Не беспокойтесь, - ответил отец Ермоген. - Мне этого вполне достаточно.

Допили чай. Пётр Алексеевич отнёс пустые стаканы, и застелил постель.

- Далеко ли едите? – спросил батюшка.

- В Новочеркасск по делам Союза казаков России, а затем в Таганрог, навестить двоюродную сестру. Она очень плоха.

- Так значит, в Таганрог – задумчиво произнёс отец Ермоген. - Много лет назад Государь Император Александр Павлович почил в нём как Император Александр I, а свои грехи замаливал уже как Фёдор Кузьмич в Сибири. Ведь именно он положил начало гибели Российской империи, разрешив масонам деятельность через организацию под названием «Маяк». Духовных предков, можно сказать, нынешних губителей казачества и России. Ведь ещё в 1917 году масонское временное правительство послало своих эмиссаров на Дон. А когда Войсковой атаман Каледин стал им мешать, то они избавились от него. А чтобы замести свою причастность к его смерти, распустили слух о его самоубийстве. Смерть генерала Корнилова так же не обошлась без их участия. Сталин масонов не жаловал, и многие из них были уничтожены. При Хрущёве масоны ожили и зашевелились. При Брежневе они опять вошли во власть и во многом восстановили ранее утраченное влияние. При Горбачёве же, масоны вошли в полную силу и посадили в Кремле президентом не всегда трезвого «гаранта демократии», и масона - командора Ельцина. И сегодня, как при Временном правительстве в 1917г., масонство вновь пышно расцвело как по всей матушке России, так и на Тихом Дону. Особливо среди прикормленных Ельциным войсковых атаманов и войсковой старшины. И не важно, кто тайный масон, а кто явный. Главное, что они все вместе льют воду на мельницу масонства. Казаки это нутром чуют. Поэтому они от них, как от чумных, и откачнулись.

Помолчав немного, батюшка произнёс:

- Зря вы так волнуетесь. Всё обойдётся. Ещё не её время.

- О ком это Вы? – спросил удивлённо Пётр Алексеевич.

- О вашей двоюродной сестре. Напрасно вы её хороните. Господь милостив. Сегодня она чувствует себя лучше. Вскоре поправиться, и встанет на ноги. Позвоните ей.

Пётр Алексеевич тут же достал телефон и набрал номер. Ответила Тамара, её дочь. Услышав голос дяди, она радостно затараторила, что маме стало сегодня много лучше.

- Слава тебе Господи, Слава тебе! – воскликнул Пётр Алексеевич и перекрестился. От сердца сразу отлегло.

- Вот видите, как хорошо Господь всё и устроил, - отец Ермоген посмотрел на Пётра Алексеевича и добавил. - Однако у вас на сердце лежит тяжелая ноша, которую вы добровольно на себя взвалили, но нести вам её не по силам.

- И что же это за ноша, батюшка? - удивился Пётр Алексеевич.

- Забота о судьбе казачества.

- А разве не должен каждый казак о ней заботиться? Ведь сплошное неустройство. Казачество распылено, расколото, раздроблено, исчезает, растворяясь в русском народе.

- Это дело не человеческое, а Божье, – возразил отец Ермоген. - Только он сам решает судьбы народов, и мешать ему нельзя. Молитесь, кайтесь за содеянные грехи, укрепляйтесь в вере, совершенствуйтесь во владении оружием. Это скоро пригодиться. И зря вы так переживаете об атаманах советского образца. Пройдёт не так уж много времени, и они канут в небытие. Одни уйдут сами, других выгонят, а третьих их же хозяева отстреляют. Господь даст вам новых атаманов. И не смотря на горе и тяжкие испытания, которые выпали на долю казачества, если казаки вручат свою судьбу Богу, и укрепятся в вере, то казачество вновь выйдет из всех невзгод крепким, единым и непобедимым. Только через страдания Господь очистит казачество, укрепит в нём веру и сделает так, что никакой враг не сможет одолеть его. И появятся, царские казаки, которые нового царя на престол посадят. Это будут лучшие из казаков, цвет казачества. Многие из них будут сохранять обет безбрачия. Будут жить по обычаям седой старины, и будут воинами-монахами. Вот я и высказал вам цель, с которой еду в сии достойные места.

- Так это и было видение – царские казаки? – Пётр Алексеевич почувствовал некое смятение души.

- Не только, - голос отца Сергия сделался проникновенным и таинственным. - А видел я раннее летнее утро. Густой туман окутывал землю. На единственном пути к острову, опоясанном лентой воды Атаманского озера, царском пути, в центре нового монастыря, имени Святого Великомученика Цесаревича Алексея, последнего атамана всех казачьих войск Российской империи, стояло духовенство во главе с Патриархом и несколько тысяч вооружённых царских казаков. Все внимательно вглядываются в даль. И вот, среди тумана показался человек идущий по царскому пути. Всё ближе и ближе подходит он. Все ждут, волнуются. Он или не он? И вдруг луч света пронзил туман и осветил его. Он! Ударили колокола. Вот он подходит всё ближе, ближе. Вот уже можно его разглядеть. Среднего роста, широкоплечий, русый, лицо круглое, в бороде в усах. Подойдя к небольшой деревянной церкви, он перекрестился и вошёл в неё вместе с Патриархом и иерархами. Казаки живой стеной стали вокруг церкви, а часть из них тоже зашли внутрь. Началась служба, а затем и венчание на царство. Вот возложили царскую корону и дали в руки державу и скипетр.

Свершилось! Господь дал России царя, и посадили его на царствование, как и в 1613 году казаки. Есть теперь на русской земле удерживающий беззаконие! Под звон колоколов выходит он из церкви окружённый духовенством и лучшими из казаков. Патриарх громогласно объявляет, что это законный «Государь всея Руси» царь Михаил из рода Романовых. Громкое «Ура» раздалось всех сторон. И в этот момент солнце разрывает плену тумана, освящая государя, и ряды царских казаков. Запели, защебетали птицы, и воздух заблагоухал. И возвеселилась вся Русская земля. Царь Михаил поднимает руку, и все замолкают. «Я, Государь всей Земли Русской, Михаил, перед Богом подтверждаю все обязательства данные моими предками казакам. Все их земли, принадлежавшие им и отобранные безбожной сатанинской властью, отныне возвращаются им в их вечное владение. Я так же подтверждаю, что все грамоты данные государями на вечное владение рекой Доном с притоками и землями, по которым они протекают, остаются в силе». «Любо!», «Любо!» закричали казаки и стали обниматься и целоваться. Свершилось то, о чём они мечтали и за что боролись более ста лет. Сатанинское иго рухнуло. И взошло солнце свободы над казачьей землёй.

Сердце Пётра Алексеевича ликовало, и он воскликнул:

- Любо! Да любо же, любо!

А отец Ермоген, словно не услышал этого, продолжил:

- А теперь я скажу вам, что потом свершится. Как только на Руси станет царь, Россия освободит все православные народы и станет самым мощным царством в мире. Другие же страны будут под властью антихриста и испытают все ужасы и муки, описанные в Священном Писании. Русский же царь будет так силён, что его будет бояться даже сам антихрист. И только затем уже придёт Страшный Судия судить живых и мёртвых.

Пётр Алексеевич слушал священника, и духовными очами он увидел то, о чём тот говорил.

-Батюшка, - неожиданно для себя произнёс он – Я хочу исповедаться.

- А давно ли вы исповедовались?

-Где-то чуть более месяца.

- А когда вы причащались?

- Ещё в марте. Три месяца тому назад, – уточнил Пётр Алексеевич и удивился тому, что сказал, казалось, что причастился только вчера... Как быстро летит время.

- Не хорошо, - священник слегка покачал головой. – Вы человек военный, и поэтому причащаться должны как можно чаще. Не реже одного раза в месяц. А часто ли вы ходите в церковь?

- Стараюсь по возможности, но в воскресенье всегда бываю на службе.

- Это похвально. В воскресенье надо всегда быть в церкви на службе и великий грех работать в этот день. А то взяли обычай на дачах работать. А, ведь, Господь сказал, что воскресенье надо посвятить посещению храма, отдыху и молитве. А от работы, сделанной в воскресенье, всё равно толку не будет. Всё что будет сделано, будет сделано плохо. А потому такую работу ещё и четыре раза придётся переделывать. В старое время казаки даже обед на воскресенье готовили в субботу.

Оба смущенно замолчали. Потом отец Ермоген спросил:

- Молитесь ли вы утром и вечером?

- Да, батюшка, и утром и вечером. Поутру читаю Псалтирь, а если есть время, то и Евангелие.

- Это хорошо. Господь особенно любит ночную молитву.

Отец Ермоген внимательно посмотрел на него, помолчал и, немного подумав, достал из кармана маленькое Евангелие и положил перед собой с крестом на столик.

- Что ж, если вы нуждаетесь в исповеди и это вам необходимо, я готов.

Пётр Алексеевич встал на колени и склонил голову.

- Грешен я, батюшка, в том, что не крепок в вере, и хотя пекусь о своём спасении и не хулю Бога, но не имею в душе я должного страха Божьего. Хотя и стараюсь не осуждать священников, монашествующих и других духовных лиц, зная, что это грех, но, при виде нерадение в службе некоторых из них, в душе возникает протест и недовольство. Грешен я, батюшка, в гордыне, понимая, что человеческая правда полна лжи. Мне кажется, что стоит только казакам узнать от меня то, что знаю я, как у многих спадёт одна пелен, лежащих на глазах, и изменят они хотя бы в чём-то свою жизнь. Хочется, чтобы была моя воля, и всё свершалось бы по моему желанию. Хочется самому наказывать виновных и их миловать. Не хочется молиться за своих врагов, а хочется им мстить. И хотя умом я понимаю, что суд, это дело Божье, но чувства мои говорят мне совсем другое. А ещё я грешен, батюшка, в том, что потерял смысл жизни. Ошибся в выборе её ценностей. Я слишком часто предался земным радостям, которые приземлили мою душу и растлили тело. Я стремился удовлетворить своей природы земными пустыми и подчас постыдными удовольствиями. Теперь понимаю, что те страстные радости всего лишь призраки, иллюзии, воображаемая ложь, которые вытягивали из меня жизнь, превращая меня самого в призрак. Желаемое я стал выдавать за действительное и пытался превратить воображаемый мир в реальность. То есть уродство и безумие сделать правильным и вечным.

- Назовите ваше имя, – попросил священник.

- Раб божий Пётр.

- Отпускаются рабу божьему Петру грехи его во имя Отца и Сына и Святого духа.

Отец Сергий, накрытую епитрахилью голову исповедующегося и перекрестил её:

- Аминь!

Встав на ноги, Пётр Алексеевич перекрестился и поцеловал крест. Затем ещё раз, перекрестившись, поцеловал Евангелие.

- А освещено ли ваше оружие? – неожиданно спросил отец Ермоген.

- Да. Шашка, кинжал и бебут освещены.

- А ваша винтовка?

- Пока нет, – смутился Пётр Алексеевич.

- Необходимо и её осветить, - сказал батюшка. – Поскольку холодное оружие освящено, вы всегда должны помнить, что обнажать его без молитвы нельзя и чужая рука не должна его касаться. В бой за правое дело идите смело, оружие ваше будет непобедимо. Если же вам придётся ночевать в степи, в лесу, в любом другом незнакомом и опасном месте, очертите шашкой или кинжалом вокруг себя круг, и спокойно ложитесь спать. Вражья сила никогда его не переступит.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе