Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

Убийство Донского атамана Алексея Максимовича Каледина (версия)

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 2347

... А для меня кусок свинца
Он в тело белое вопьётся.
И слёзы горькие польются
Такая жизнь вот ждёт меня...

«Не для меня придёт весна»

Последнее время Алексей Максимович чувствовал себя неважно. Началось у него недомогание после гибели полковника Чернецова. Словно в организме его что-то разладилось. Стало болеть все тело, ныть под сердцем. Стал он плохо спать, появилась слабость в ногах и стала побаливать печень. Донкой атаман крепился. А тут ещё и появилась желтизна на лице. В тот памятный вечер отставки власти Новочеркасска атаман настолько ослаб, что едва дошёл до Атаманского дворца. Он, наконец-то решился переговорить с женой о своём самочувствии. И хотя он её любил, но после гибели их сына, утонувшего в Тузле, они друг к другу заметно охладели. Бесцельно побродив по второму этажу атаманского дворца, Алексей Максимович, проклиная свою болезнь, зашёл в часовню в атаманском дворце. Войдя в неё, он неспешно по-старообрядчески перекрестился. « Господи! Помилуй меня грешного» трижды произнёс он. Подойдя к иконе своего святого «Алексея Божьего человека», он приложился к ней. « Алексей Божий человек замолви словечко перед Спасителем за меня!» Затем подошёл к иконе «Спаса нерукотворного», приложился к ней и зажёг свечку. Затем став на колени он стал молиться, кладя земные поклоны. «Господи! Господи! Не оставь меня грешного. Дай Господи мне сил нести свой крест! Нету у меня Господи более сил! Укрепи Господи мою волю. Всюду предательство и обман. Всё рушится.

Забыли казаки братскую любовь и любовь к Богу. Стали они теплохладными и жестоковыйными. Поддались они на большевистские посулы, заняли они «нейтралитет», променяли они царство Божье на царство Земное. Войсковая старшина во главе с Харламовым и Митрофаном Богаевским за моей спиной плетёт вместе с большевиками заговор. Последний защитник донской свободы Чернецов убит моим сватом Подтёлковым. Брат пошёл на брата. Братская казачья кровь пролилась вновь на Дону. А я что-то последнее время болею. На последнем обеде, когда я перекрестил поданный мне суп, помутился он. Видать отравлен был. Все эти либералы и автономисты смерти моей хотят!. Мешаю я им. Рвутся к власти! Стравливают они казаков, толкают их в пламя гражданской войны, в которой кровью захлебнётся казачество и во множестве погибнет. Не хотят они слушать меня. Вразуми самостийников. Помутился разум их. И да будет Господи на всё воля твоя. Предаю Господи, себя в руки твоя!».

Затем, подойдя к иконе Донской Богородицы став на колени обратился к ней. «Пресвятая Богородица! Пресвятая Дева Мария! Заступись за меня и за донское казачество пред сыном твоим, Господом нашим Иисусом Христом. Ты всегда заступилась за сыновей своих донских казаков. Тяжелобольная ноне казачья старшина. Вновь, как и триста лет тому назад закружилась у неё голова от власти. Не понимает, да и понять не хочет, что оторвавшись от России, ввергнет она донское казачество в кровавую смуту и будет на ней вина перед обездоленными казачьими семьями и умоет она их кровавыми слезами. Не счастье, а погибель несёт она Дону. Царь московский Пётр I, которого они постоянно проклинают, взнуздал донское казачество малой кровью и, превратив его в войсковое сословие, умиротворил Дон и спас его от самоуничтожения. Нету ноне сейчас такого человека и нету ноне такой силы, чтобы удержала в узде нонешнее донское казачество. Я сделал, делаю, и пока жив буду делать всё, что в моих силах, чтобы удержать казаков от самоистребления. Совесть моя чиста перед Богом и казаками. Но видать на всё Божья воля. Замолви словечко перед Господом нашим Иисусом Христом за неразумное казачество наше и за их Донского атамана, меня грешного!» Встав на ноги он трижды перекрестился и выйдя из часовенки направился в комнату жены решив переговорить с ней о своём самочувствии, но отварив дверь в её комнату, увидел, что она занята с посетительницей. Вздохнув, он побрёл в свою маленькую угловую комнатку брата . Войдя в неё, он почувствовал, что ему не хватает воздуха и тяжело дышать. Он подошёл к окну и отворил его. В комнату ворвался свежий прохладный воздух. Дышать стало легче.

Но опять заныло сердце, и накатилась слабость. Алексей Максимович расстегнул мундир и потёр правой рукой область сердца. «Вроде «полегчало», подумал он, однако стала кружиться голова. «Надо прилечь» подумал он и, сняв с себя мундир, лёг на походную кровать, закрыв глаза. Тело стало невесомым, и только острая боль в области сердца становилась всё невыносимее. Алексей Максимович стал растирать обеими руками область сердца, однако сердце стало «трепыхаться» в груди и перед глазами поплыли круги. Боль в сердце становилась нестерпимой. Сердце билось рывками, затем пульс стал все реже и реже и тело, словно окаменело, и он почувствовал, как холодеют ноги и холод поднимается к груди. Он хотел крикнуть, но не было сил. Он стал прислушиваться к биению сердца, но биения сердца почти не ощущал, только боль в области сердца и слабость во всём теле. «Неужели я умираю и это конец моей жизни» пронеслось у него в голове. Он закрыл глаза и впал в забытьё.

***

В полутёмном коридоре опустевшего атаманского дворца около двери ведущую в комнату брата атамана Каледина Василия тихо разговаривали Митрофан Богаевский и его новый денщик, из «товарищей», присланный от Лейбы Бронштейна из ЧК чтобы от него иметь полную и достоверную информацию о смерти атамана. «Загляни-ка ещё разок в щёлочку братец» обратился Митрофан Богаевский к денщику. Тот на цыпочках подошел к двери, чуть приоткрыл её и впился взглядом в лежащего на походной кровати атамана. «Вроде скончался, ваше высокородие» прошептал он, отступив от двери и повернув голову к Богаевскому. Пора, решил Митрофан Богаевский и оглядел коридор . Коридор дворца был пуст. Он вынул из кармана мундира маленький браунинг, дослал патрон в ствол и, поставив на предохранитель, сунул его обратно в карман. Затем перекрестившись, он взглянул на денщика и тихо сказал. « Не прозевай братец и шумни если кто появиться в коридоре.» Затем приоткрыв пошире дверь он по- кошачьи лёгкими неслышными шагами скользнул к кровати атамана. Приблизившись к лежащему атаману, он прислушался. В комнате было очень тихо. Богаевский слегка наклонился к кровати пытаясь услышать дыхание атамана..Атаман был ещё жив. Как во сне он услышал скрип отворяемой двери.

Из последних сил он повернул голову и увидел, как к нему на цыпочках приближается Митрофан Богаевский. «Это спасение» подумал он и от усталости опять закрыл глаза. «Как будто он умер» подумал Богаевский и достав браунинг направил начала на грудь атамана. Но стрелять было неудобно, так как руки атамана накрывали всю область сердца. « Как плохо» подумал Богаевский, «Придётся стрелять в голову, в ухо». Достав пистолет, он снял его с предохранителя и, направив пистолет на голову атамана, приготовился выстрелить. Но в этот момент атаман открыл глаза. Митрофан похолодел. «Вот и верь после этого докторам. Значит, доктор ошибся и не рассчитал дозу и время действие яда. Он жив. Если он крикнет, то я пропал» вихрем пронеслось у него в голове. «Ну, стреляй же скорей» скомандовал он сам себе и нажал на курок. Раздался не громкий выстрел. Двумя огромными скачками Митрофан Богаевский преодолел расстояние до двери и вихрем, промчавшись по коридору до двери приёмной атамана Каледина, пулей влетел в приёмную атамана, столкнулся в ней с женой Каледина, которая услышав негромкий выстрел, бросилась в комнату мужа. Когда они вместе вбежали в комнату атамана, там был уже денщик и тихо подвывавший пудель жены атамана.

Митрофан Богаевский вопросительно взглянул на денщика и тот медленно наклонил голову, говоря как бы говоря о том, что дело сделано и атаман мёртв. Митрофан Богаевский подошёл к убитому им атаману и поправил голову и, взявшись за полу скрещенные руки, ладони которых лежали на сердце, сложил их на груди. Жена атамана забилась в истерике. Митрофан Богаевский стал на колени и полез под кровать. Увидя смятую пулю, он понял, что она срикошетила о железную часть кровати. Осторожно зажав в ладони пулю, он, выбравшись из-под кровати, положил её в нагрудный карман мундира. Спустя некоторое время эту пулю он передал своему брату, а тот в свою очередь передал пулю, правда, неизвестно, какую в музей. Вбежавшие на выстрел офицеры конечно оружия, из которого произведён был выстрел, не обнаружили. Револьвер атамана лежал на тумбочке. И так было ясно, что из него никто не стрелял. Однако ни Митрофана Богаевского ни его денщика не обыскали. По инициативе жены и с подачи Митрофана Богаевского доктора не пригласили, так как атаману доктор уже был не нужен. Никакого медицинского освидетельствования трупа так же не производилось и никакого акта о смерти атамана не составлялось. И если оно и было, то, по крайней мере, никто из тех, кто был в комнате у тела атамана, то в своих воспоминаниях об этом не упоминает.

***

После занятия «красными казаками» Новочеркасска в атаманском дворце было якобы обнаружено посмертное письмо атамана Каледина. Обнародовал его войсковой старшина и красный атаман Голубов. Откуда точно оно объявилось и где оно хранилось, ни кто, толком не знает. Многие из современников атамана считали, что это письмо подделка. Да и при внимательном чтении никак нельзя с этим не согласиться и трудно поверить в то, что это прощальное письмо атамана Каледина с генералом Алекеевым. Оно больше похоже на письмо с пожеланием человеку, находящемуся у власти от человека покидающего власть из-за расхождения во взглядах на эту самую власть. Для этого достаточно заменить в письме фамилию Алексеева на Каледина, а в подписи Каледина на Богаевского. По-видимому это было частное письмо Митрофана Багаевского, написанное им атаману Каледину и которое каким-то образом оказалось в руках ЧК, которое после подмены фамилий и было передано Голубову для обнародования для того, чтобы как-то опровергнуть слухи о причастности группы войсковой старшины во главе с Харламовым и Митрофаном Богаевским, а так же социалистов из правительства Агеева, Мельникова, Крюкова и др. об организованном ими убийстве атамана и подтвердить самоубийство Каледина. Когда Голубов получив известие о смерти атамана, то отнёсся к нему с недоверием.

После захвата Новочеркасска он приказал гроб с телом атамана отрыть и вскрытью. Убедившись, что в нём тело атамана он приказал гроб с телом атамана закопать. Все, пришедшие на похороны атаман обратили внимание на жёлтый цвет лица атамана. « Вот чёртов яд!» ворчал про себя Митрофан Богаевский. «Разрушил не только сердце, но и всю печень». «Я убийца!, Я убийца !» билась в его голове мысль. « Но я это сделал во имя дорогого мне донского казачества чтобы спасти его от междоусобицы и войны с большевиками» утешал он себя. Он похудел и осунулся. А тут еще разговоры среди казачьих офицеров о его причастности к смерти атамана. Не в силах оставаться в атаманском дворце, где всё ему напоминало о совершённом им убийстве он, захватив с собой жену, уезжает к брату в Ростов. Затем он скрывается в Сальских степях. А вот загадка?

Почему он скрывается именно в Сальских степях, а не ещё где ни будь ещё на Дону? И что влекло его в Сальские степи и почему он оказался в доме гюлена?. Здесь на этот вопрос есть два ответа. Первый, состоит в том, что Митрофан Богаевски тайно исповедовал буддизм, что не удивительно, если он разделял мировоззрение о происхождении казаков от степных арийцев и проявлял интерес к Тибету, и там замаливал свои грехи. Второй ответ состоит в том, что Донское советское правительство, которое сделало ставку на донское крестьянство, к этому времени перебралось в Сальский округ, в станицу Великокняжескую, куда и направился Митрофан Богаевский искать защиту отсвоих недоброжелателей. Возникает законный вопрос. Не спасал ли он у большевиков свою жизнь? Если да, то от кого? Если и спасал, то только от тех казаков, кто не был причастен к заговору и считал, что Митрофан Богаевский имеет отношение к убийству атамана. Не был ли дом гюлена конспиративной явкой? Очень похоже. Ведь Голубов получает анонимное письмо, в котором сообщается, где скрывается Богаевский от кого-то сочувствующих ему. Этим сочувствующим мог быть только кто-то из большевиков, либо тот, кто был либо «красным казаком» который знал об этой явке. А может им был кто-то из ЧК станицы Великокняжеской?

Как бы то ни было, но перед рассветом 6-го марта 1918 г. Митрофан Богаевский был арестован Голубовым в доме калмыцкого гелюна (священника) станицы Денисовской. Вид у него был ужасный. Голодный, истощённый, грязный с надломленной психикой он выглядел стариком. Под охраной Голубов везёт его в Новочеркасск и помещает его на гауптвахте под охраной. Митрофан Богаевский опять получает кров и защиту своей жизни, но теперь от красных казаков и главное он в руках Голубова, одного из заговорщиков по убийству атамана. Здесь он полностью переходит на сторону большевиков и предлагает им свою службу. Но после совершенного им убийства атамана ему большевистская верхушка больше не верят. Он сделал своё дело и теперь стал опасным свидетелем причастности большевиков к убийству атамана. Поэтому они и избавляются от него двумя выстрелами в затылок в Балабановской роще. Так закончил свой земной путь Митофан Богаевский, донской Баян, товарищ атамана, борец за отделение Дона от России, подельник Харламова, один из кандидатов на атаманскую булаву с руками обагрёнными кровью первого Донского атамана Алексея Максимовича Каледина. И сказал Господь: «Аз есмь воздам!».

Сергей Гончаров

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе