Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

За кого отдал жизнь удалой партизан Василий Михайлович Чернецов и кому он мешал

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 3398

Казаки, распропагандированные на фронте и, особенно в дороге, прибыв домой, становятся большевиками, расхищают и делят казенное имущество и с оружием расходятся по станицам, становясь будирующим элементом на местах. Каледина знать не желают, будучи против него крайне озлоблены за то, что он дает на Дону приют разным буржуям и контрреволюционерам, из-за чего большевики и ведут против казаков военные действия. Атаман Каледин тщетно зовет казаков на борьбу против большевизма, но его призыв не находит у них должного отклика. Главной причиной такого настроения среди казаков, являются «фронтовики». По мере приближения к родной земле, они подвергаются интенсивной большевистской пропаганде многочисленных агентов советской власти, осевших на всех железных дорогах. В результате такой умелой обработки на длинном пути, казаки уже в дороге приучаются видеть в лице Каледина врага казачества и источник всех несчастий, обрушившихся на Донскую землю. Искусно настроенные и озлобленные против своего Атамана и правительства, фронтовики, прибыв на Дон, выносят резолюцию против Каледина и демонстративно расходятся по станицам с оружием и награбленным казенным имуществом.

Большевистские агенты беспрепятственно, открыто вели свою гнусную агитацию. Какие-то маленькие, по виду невзрачные люди, одетые в солдатские шинели, взбирались на столы, откуда по заученному шаблону произносили дешевые, крикливые фразы революционного лексикона, восхваляя прелести советского режима и щедро расточая широковещательные обещания, разжигавшие у слушателей фантазию и аппетит. С наглостью и бесстыдством, большевистские ораторы выставляли Каледина, как ярого противника революции и свободы и как единственного виновника всех несчастий, испытываемых трудовым народом. Дикий вой одобрения достигал наивысшего напряжения, когда агитаторы касались шкурного вопроса, заявляя, что-де и вы сидите здесь и не можете ехать домой к вашим семьям, потому что контрреволюционер Каледин с кадетами преградил путь. Так, во мраке кровавого революционного хаоса, наемные большевистские слуги, исподволь мутили казаков и смущали казачью душу, обливая клеветой и возбуждая народную ненависть против единой яркой и светлой точки – атаман Каледина, светившейся, как спасательный маяк в разбушевавшемся море человеческих страстей. Вся злоба человеческих низов и слепая ярость черни, искусно подогреваемая, направлялась против Донского Атамана. Но не все казаки были настроены против атамана. Так казаки старообрядцы считали, что несчастье, выпавшее на Россию, считали наказанием, посланным Богом за грехи людей. «Мы еще маленько потерпим, а затем выгоним с Дона красную сволочь; разве это большевики, -- это просто -- грабители».

В Донецком бассейне, большевистские посевы дали наиболее пышные всходы. Почти на всех станциях существовали военно-революционные комитеты, насаждавшие большевизм и вершившие при помощи красной гвардии (преимущественно вооруженные рабочие) дикие расправы.Безрассудная жестокость новых властелинов определялась не чем иным, как степенью озлобленности и ненависти их к закону, праву, порядку и вообще ко всему культурному. Всюду власть находилась в руках моральных калек, людей беспринципных, обиженных судьбой, иногда природой, недоучек, неврастеников, больных, дегенератов, часто с преступным прошлым и долголетним стажем Сибири.Поощряемые свыше под видом углубления идей большевизма, они творили произвол, насилие и изощряясь один перед другим в бессмысленных жестокостях, купались в потоках человеческой крови и с садистским чувством наслаждаясь мучениями своих несчастных жертв. Неограниченная власть над жизнью и смертью обывателя туманила им головы. Они лихорадочно спешили насытиться ею, быть может, чувствуя неустойчивость и временность своего положения.Но одно было неоспоримо, что все они дышали слепой злобой и яростью, против всего государственного и в своей основе разжигали наиболее низменные и пошлые стороны человеческой натуры.

Это было ничем неприкрытое, голое, мерзкое и отвратительное натравливание подонков общества и черни на казаков и, особенно на казачье офицерство. Значительная часть казаков-фронтовиков, даже и тех, которые на фронте не поддались революционному соблазну, теперь -- на длинном пути своего возвращения на Дон, вынужденные долгое время дышать зараженной большевистской атмосферой и выдерживать натиск весьма умелой коммунистической пропаганды, -- вернулась домой психологически уже не способными к защите Дона. Сказывалось и общее утомление войной и потому сильное желание отдохнуть, а так же то, что Донское Правительство в глазах казачьей массы, не сумело создать себе популярности и нужного авторитета. Если А. М. Каледин лично и пользовался известным влиянием, то этого нельзя сказать о Правительстве в целом. Наоборот, оно среди казаков авторитетом не пользовалось, казачества на свою сторону не привлекло и раздавались голоса, что Правительство только стесняет Атамана и своими действиями подрывает его авторитет. Власти фактически не было, чувствовалось безвластие и растерянность, передававшиеся сверху вниз. Когда же наконец, Каледин желая оздоровить Дон и чувствуя, что на воюющем фронте казаки стоят без дела, отдал приказ всем казачьим полкам идти на Дон, -- то было поздно. В это время, уже совершился переворот и власть перешла к большевикам, начавшим чинить всякие препятствия пропуску казаков в Донскую область.

Они обезоруживали их и большинство казаков вернулось домой без пушек, без ружей, без пулеметов, без пик и шашек и совершенно деморализованными. Между тем, по словам Г. Янова, члена Донского Правительства, еще «в августе месяце после Государственного совещания в Москве, когда фронт совершенно разложился, представители Донских частей, по настоянию казаков, просили А. М. Каледина отозвать Донские полки на Дон. И здесь генерал А. М. Каледин совершил трагическую ошибку. Он же в категорической форме отказался отдать такое распоряжение, мотивируя свой отказ тем, что Донские казаки должны до конца выполнить свой долг перед Родиной. Вернувшиеся делегаты передали казакам ответ Атамана и в результате, ни один полк не решился самовольно покинуть армию до самого последнего момента существования Временного Правительства и захвата власти большевиками. Среднее поколение, поддержанное молодежью, усвоив привитые им новые идеи, столкнулось с консерватизмом и стойкостью старого поколения. Началась невидимая, глухая вначале, но трагическая и жестокая борьба, которая мало-помалу из станиц и хуторов перекинулась в семью. В это время, казачество переживало наиболее тяжелые и сложные психологические моменты. Сын не понимал отца, отец и дед не признавали сыновей и внуков, жена отказывалась от мужа, мать проклинала детей. Создалось как бы два фронта: внешний в сторону большевистской России и внутренний -- свой, краевой.

Вся энергия казачьего элемента, оставшегося верным старым заветам и традициям, поглощалась этим последним и на внешние события сил у него уже не хватало. Казачество, оторванное войной и революцией от родных станиц, привычного быта, влияния семьи и стариков, находясь долгое время на фронте среди революционной солдатской массы, под непрерывным впечатлением новых порядков, -- среднее поколение -- фронтовики восприняли дух революции и проявили склонность к усвоению социалистической новизны. И старое казачье поколение усвоило революцию, но усвоило по-своему, уравновешенно, держась привычного образа жизни и мысли. Оно постепенно восстанавливало старинные формы казачьего управления и мирно занялось устройством своих дел, уважая престиж Донской власти, порядок и законность и готовое встать на защиту этой власти. Иначе держали себя фронтовики. Они искали новых путей жизни. как следствие пережитого на фронте. В одной их части крепко засела мысль, что все зло на Дону от «буржуев» и что «рабоче-крестьянская власть» никаких агрессивных намерений против трудового казачества не имеет, а потому и они, в свою очередь, не желают проливать братскую кровь трудового народа и поддерживать оружием «Новочеркасское Правительство». Другая часть, равняясь на них, решала поступать так, как все, но идти воевать не хотела. К этому прибавился еще и старый, больной вопрос -- взаимоотношения с «иногородними». Враждебность иногородних к казакам, численно преобладавших и владевших отчасти экономической жизнью области, но не землей, росла с каждым днем и резче выявлялись противоречия одних и других.

В то же время, большевистская агитация среди не казачьего населения, встречала большое сочувствие. Если казаки местами еще колебались и нередко благоразумный голос стариков брал перевес, то иногородние целиком стали на сторону большевиков. Пользуясь расколом, образовавшимся в казачьей среде и завидуя, исстари казакам, владевшим большим количеством земли, они стремились использовать наступивший момент для решения земельного вопроса и сведения старых счетов с казаками. Они предъявляли притязания уже и на казачьи юртовые земли и проявили склонность к захвату помещичьих и офицерских земель. От казаков стариков это не ускользнуло. Они отлично и быстро разбирались в психологии иногородних и ясно видели, как нарастает земельная опасность юртовым и войсковым землям, болели душой, напрасно искали поддержку среди своих же, значительно одурманенных модными идеями я, к глубокому своему огорчению, таковой не находили. Нужны были героические меры, нужны были сверхчеловеческие усилия и страшное напряжение воли, чтобы большевистскому злу противопоставить иное, здоровое начало и решительно и беспощадно проводить его в жизнь. Надо было здоровых как-то изолировать, а больных немедленно лечить и лечить энергично. Однако нигде не чувствовалось влияния Донского Правительства и нигде не было заметно, чтобы в этом отношении им принимались бы какие-либо видимые меры.

Наряду с этим, виделись лишь редкие, жалкие и робкие попытки противоположного течения дать массе противоядие, основанное лишь на чувстве долга и совести, на понятиях весьма отвлеченных и большинству мало понятных. Вместе с тем, казалось, что пока большевизм частично захватил казачество, но в то же время не было никакой уверенности, что он быстро не распространится и не станет явлением общим. Казаки были уверены в том, что нейтралитет самое лучшее решение, ибо большевики -- друзья «трудового казачества» и воюют они не с ним, а с буржуями, которые забрав казну бежали из России и укрылись в Новочеркасске и что станиц и хуторов большевики не тронут. Было очевидно, что когда Атамана не будет, не будет никакой власти, которая бы казаков объединяла, то большевикам, вооруженным до зубов, расправиться с казаками будет не трудно. И когда они покончат с Атаманом, то примутся за станицы и хутора и начнут заводить у казаков свои новые, большевистские порядки».

Не подлежит сомнению, что и атаман Каледин и генерал Назаров мучительно искали верный выход из создавшегося положения и напрягали все силы, чтобы изменить обстоятельства. Но мне казалось, обстановка была такова, что все уже было бесполезно. Изменить положение могло только чудо, но не люди, ибо тогда, когда многое зависело от людей, когда можно было еще многое поправить и создать солидную оборону Края, ничего не сделали, время упустили и спохватились слишком поздно.

У атамана Каледина одно время была мысль о посылке и карательных экспедиций для вразумления станиц, воспринявших большевизм и для проведения принудительной мобилизации, но, к сожалению, своего замысла он не осуществил, не поддержанный своим правительством. При проведении этих мыслей в жизнь, он натолкнулся на ряд препятствий, обусловливаемых влиянием революции. Преодолеть их Каледину не удалось, ибо положив в основу своих решений крайнюю осторожность и нерешительность, он не рисковал открыто выступить против разрушительных сил и, быть может, даже наперекор настроениям казаков – фронтовиков. В результате того, что атаман Каледин держался средней линии, все его попытки поднять казачество на защиту родного края, применяя осторожно, то одни, то другие средства и возможности, оказались безуспешны и он не смог осуществить свою заветную мечту -- создать на Дону базу для будущего восстановления России До последних дней атаман Каледин не терял веры и тщетно надеялся, что казаки одумаются, возьмутся за оружие и спасут Дон от красного нашествия.

... 4 февраля в Новочеркасск пришел с Румынского фронта 6-й Донской полк. Походным порядком от самого Днепра он прорывался с боями через большевистское кольцо. Выдержал много жестоких столкновений, но пробился. В полном порядке, при офицерах, никаких комитетов. Полку была устроена торжественная, с молебном встреча. Старики со слезами кланялись до земли, славя подвиг защитников Дона. Через два дня полк выступил на фронт, а уже 8 февраля... распропагандированный агитаторами, отказался воевать и ушел с позиций. Побряцав оружием, пошумев, покуражившись удалью, казаки снова начали разъезжаться по станицам.

Вся воинская сила Каледина состоит из нескольких сотен, глазным образом молодежи -- добровольцев. Каледин, как Атаман, потерял среди казаков всякую популярность. Последнему обстоятельству в значительной степени способствовало неудачное его окружение, любящее только говорить, да расточать сладкие словечки, а не умеющее ни работать, ни действовать энергично. К этому прибавилось ещё то, что атаман Каледин не желал идти ни на кие уступки и соглашения с большевистской властью. Ситуация была аховая. Большевики обложили Донскую область со всех сторон. В Каменской ВРК во главе с Подтёлковым. Донское правительство сплошь из социалистов и автономистов желающих только соглашательского пакта с большевиками и гарантий автономности Дона в обмен на голову атамана. Все казачьи полки распропагандированы и не желают защищать Дон от большевиков. Против большевиков один только отряд есаула Чернецова состоящий из учащейся молодёжи. Чтобы выбить последнюю опору из под ног атамана, нужен последний шаг. Разгромить партизанский отряд Чернецова. однако этого мало.

Чернецов как-то вставая из-за столика в ресторане в присутствии господ офицеров из войсковой старшины, громко сказал, что атаман может не беспокоиться. Пока он жив, атаман в безопасности. Следовательно, есаул Чернецов знал об угрозе жизни атаману и знал от кого она исходит. Поэтому для той части войсковой старшины, которая заигрывала с большевиками и выторговала льготную власть у большевистской власти за голову атамана, он представлял огромную опасность и поэтому должен быть убит. Возникает сговор между этой частью войсковой старшины и большевиками и разрабатывается операция, состоящая из двух этапов, (разгром отряда Чернецова и его убийство). Разгром отряда Митрофаном Богаевским был поручен войсковому старшине Голубову, а вот убийство есаула Чернецова поручили Подтёлкову, используя его психическую неполноценность и религиозную ненависть к православным имперским офицерам.

В последний свой поход из Новочеркасска есаул В.М.Чернецов выступил уже со «своей» артиллерией: 12 января 1918 г. из Добровольческой армии ему были переданы артиллерийский взвод (два орудия), пулеметная команда и команда разведчиков Юнкерской батареи, под общим командованием полковника Миончинского.

У него было всего несколько сот партизан, 2 легкие пушки и тяжелая батарея. Отчаянным рейдом он захватил узловые станции Зверево и Лихую, выбил красных, оставил там заслон и налетел на Каменскую. Вся масса революционных полков, батарей, отдельных подразделений была разбита и в панике бежала. На Чернецова ударил другой враг. Красногвардейские отряды Саблина из России вышли в тыл горстке храбрецов, перерезав железную дорогу и сбив белый заслон из одной роты. Чернецов повернул на них, раскатал в пух и прах 3-й Московский полк, потрепал Харьковский полк и обратил Саблина в беспорядочное отступление. Совершив обход, Чернецов напал на станцию Глубокую не по железной дороге, где его ждали, а из степи. Опять толпы революционеров бежали, побросав обозы и пушки. Но на просьбу Донревкома о помощи уже охотно откликнулось красное командование. Уже шел на выручку Воронежский полк Петрова.

Однако беспорядочное отступление красных оказалось нечем иным как хитростью. Голубов применил старинный казачий приём. Имитировал беспорядочное отступление (бегство) красногвардейских отрядов, он заманивает отряд Чернецова и окружает его казачьей конницей. И хотя основное ядро чернецовского отряда сумело прорваться и уйти, но сам лихой командир, бывший в гуще боя, а с ним человек 40 офицеров оказались отрезанными от основных сил отряда. Из воспоминаний участника этого боя. «Собравшиеся вокруг полковника В.М. Чернецова партизаны и юнкера-артиллеристы залпами отражали атаки казачьей конницы. «Полковник Чернецов громко поздравил всех с производством в прапорщики. Ответом было немногочисленное, но громкое «Ура!». Но казаки, оправившись, не оставляя мысли смять нас и расправиться с партизанами за их нахальство, повели вторую атаку. Повторилось то же самое. Полковник Чернецов опять поздравил нас с производством, но в подпоручики. Снова последовало «Ура!».

Казаки пошли в третий раз, видимо решив довести атаку до конца, полковник Чернецов подпустил атакующих так близко, что казалось, что уже поздно стрелять и что момент упущен, как в этот момент раздалось громкое и ясное «Пли!». Грянул дружный залп, затем другой, третий, и казаки, не выдержав, в смятении повернули обратно, оставив раненых и убитых. (как видим из вышеприведенного текста первыми казачью кровь пролили партизаны, поэтому неудивительно, что казаки отомстили партизанам затем часть из них порубив). Василий Михайлович Чернецов, произведённый атаманом Калединым в полковники через чин, поздравил всех с производством в поручики. Опять грянуло «Ура!» и партизаны, к которым успели подойти многие из отставших, стали переходить на другую сторону оврага, для отхода далее».

И в этот момент полковник В.М.Чернецов был ранен в ногу. Не имея возможности спасти своего обожаемого начальника, юные партизаны решили умереть вместе с ним и залегли кругом с радиусом в 20-30 шагов, в центре – раненый полковник В.М.Чернецов. Тут последовало предложение… о перемирии. Угрожая всем пленным смертью, войсковой старшина Голубов берёт Чернецова в плен. Партизаны сложили оружие, передние казаки тоже, но нахлынувшие сзади массы быстро превратили чернецовцев из «братьев» в пленных. Послышались призывы: «Бей их, под пулемет всех их…» Партизан раздели и погнали в одном белье по направлению к Глубокой. Поступило известие о том, что чернецовцы со стороны Каменской продолжают наступление. Угрожая расстрелом, Голубов заставляет Чернецова написать приказание об остановке наступления. Итак, первый этап операции задуманной заговорщиками был выполнен. Голубов разворачивает свои полки в сторону наступавших чернецов, и оставив с пленными небольшой конвой отправляет пленных в Глубокую.

По пути в Глубокую им встречается Подтёлков со своим конвоем. Воспользовавшись моментом (приближение трёх всадников), Чернецов ударил в грудь (а некоторые участники этого боя пишут в своих воспоминаниях, что Чернецов выхватил шашку у Подтёлкова и ударил по его папахе шашкой плашмя, в результате чего Подтёлков вывалился из седла) председателя Донревкома Подтелкова и закричал: «Ура! Это наши!». С криком «Ура! Генерал Чернецов!» партизаны бросились врассыпную, растерявшийся конвой дал возможность некоторым спастись. Я так думаю, что если бы Чернецов хотел зарубить Подтелкова, выхватив у него из ножен шашку, то он непременно бы это сделал. Однако Чернецов этого не сделал по двум причинам. Первой причиной было то, что Чернецов знал, что Подтёлков был сватом у атамана Каледина, а второй причиной была то, он не хотел, чтобы на нём была смерть казака-старообрядца. Поэтому он только оглушил Подтёлкова. Раненый Чернецов ускакал в свою родную станицу, где был выдан кем-то из одностаничников и захвачен на следующий день Подтелковым. Вот теперь в действе вступает Подтёлков.У него личные счёты с Чернецова за подавления бунтов шахтёров и ненависть к имперским казакам. Однако, убийство казака казаком не только осуждалось в казачестве, но и часто наказывалось смертью. Подтёлков понимает, что убийство им Чернецова может привести к падению его престижа , к кровной мести со стороны родни Чернецова и главное от него могут откачнуться казаки.

Поэтому он желает представить убийство Чернецова в виде несчастного случая или случайной ссоры Да и для убийства нужен настрой, злоба, кураж. Он начинает оскорблять Чернецова. «По дороге Подтелков издевался над Чернецовым – Чернецов молчал. Когда же Подтелков ударил его плетью, Чернецов выхватил из внутреннего кармана своего полушубка маленький браунинг и в упор… щелкнул в Подтелкова, в стволе пистолета патрона не было – Чернецов забыл об этом, не подав патрона из обоймы». Я думаю, что Чернецов не забыл подать патрон в ствол браунинга. Он опять же не хотел смерти Подтёлкова по двум вышеуказанным причинам. Он это сделал, чтобы отомстить Подтёлкову за то, что тот ударил его плетью. Ведь георгиевского кавалера, а Чернецов им был, а тем более офицера в армии никто не имел право ударить . поэтому он решил напугать до усрачки Подтёлкова, наставив на него браунинг и щёлкнув курком. То есть Чернецов в отместку за унижение по-казачьи мстит Подтёлкову. Однако Чернецов не учёл то, что Подтёлков был него очень зол за первую его выходку с шашкой и поэтому был на взводе, а окромя того он был психически больным человеком и поэтому реакция на мнимую угрозу жизни у него была не адекватной. Он просто, от страха потерял голову, и впал в ярость. Выхватив шашку, он рубанул Чернецова по лицу, и через пять минут казаки ехали дальше, оставив в степи изрубленный труп Чернецова, который по воспоминанию хуторцов не один день лежал не погребённым.

Таким образом, и второй этап операции был успешно завершён.

Тот, кто знал о заговоре среди войсковой старшины, окружавшей атамана и последний защитник атамана убит.Теперь войсковая старшина, придерживающая социал- автономистских взглядов и желающая мира с большевиками любой ценой, мог могла приняться уже и за атамана, за организацию его убийства. Эту мерзкую, подлую и грязную работу она поручает заговорщику и товарищу атамана Митрофану Богаевскому, ближайшего сотоварища руководителя заговора, весьма тёмной личности, серому кардиналу от масонской войсковой старшины, депутату Государственной Думы всех четырёх созывов от Донской Области Василия Акимовича Харламова (1875-1957г).

Сергей Гончаров

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе