Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

За кого отдал жизнь удалой партизан Василий Михайлович Чернецов и кому он мешал

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 3541

Содержание материала

Налетели ветры злые. Ой, да с восточной стороны
и сорвали чёрну шапку, с моей буйной головы.
Есаул да наш догадлив был. Сумел сон мой разгадать.
Ой, да пропадёт он, говорил мне, твоя буйна голова…
Песня «Сон Степана Разина»

Василий Михайлович Чернецов трагическая и одновременно героическая фигура в истории казачества первой половины XX века, века крушения Российской Империи. Это было время больших надежд на возрождения независимости Дона от России и крушения этих надежд. Время героизма и верности заветам казачества, время предательства, время культивирования самых худших черт донского казачества. Время, в котором столкнулась идеология новой образованной и просвещённой войсковой старшины в смертельной борьбе с древней ордынской идеологией. Время химерных надежд на создание счастливого и справедливого общества на земле Донских казаков, замешенного на древних казачьих принципах самоуправления совместимого с обществом, основанным на учении иудаизма, под эгидой всемирного масонства и классовой ненависти, проповедующего на словах народовластие, а на деле диктатуру группки иудействующих так называемых интеллигентствующих моральных уродов и примыкающей к ней избранной кучки единомышленников из иудействующих сектантов. Время, поставившее точку в истории развития казачества как народа сложившегося в начале XV века на Диком поле или по другому на Великом Зелёном лугу.

Верный сын казачества ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ ЧЕРНЕЦОВ по своему происхождению не принадлежал к войсковой старшине, однако вышел он из среды образованного донского казачества. Он был сыном ветеринарного фельдшера станицы Усть-Белокалитвенской Области Войска Донского. Родился он в 1890г.

Если верить сайту http://vsau.vin/ua/art/lib/getfile/php?tablename=a9&id=7069, то фамилия Чернецов является фамилией, в которой корнем является – черн. Такая фамилия считается иудейской. Это говорит только о том, что первый владелец этой фамилии получил её, состоя в одной из сект иудействующих. Например, был хлыстом, донским молоканином или духобором. Затем он принял православие, но фамилия осталась. Образование Василий Михайлович получил в Каменском реальном училище, а в 1909 г. закончил Новочеркасское казачье училище. На Великую войну вышел в 24 года в чине сотника, в составе 26-го Донского казачьего полка (4-ая Донская казачья дивизия). В 1915 году В.М. Чернецов возглавил партизанский отряд 4-ой Донской казачьей дивизии. Выделялся отвагой и бесстрашием, был лучшим офицером-разведчиком дивизии, трижды ранен в боях. За воинскую доблесть и боевое отличие Чернецов был произведен в подъесаулы и есаулы. За отличие в службе и храбрость награжден орденами Святого Станислава 3-й степени, Святого Святослава 2-й степени с мечами, Святого Владимира с мечами, Святой Анны 4-й степени, Святой Анны 3-й степени, а также Георгиевским оружием. В представлении на награждение Георгиевским оружием говорилось: «за то, что будучи в чине сотника, в бою 24 января 1916 г. у деревни Гривнек, командуя сотней партизан и получив приказание атаковать сильно укрепленную позицию, не взирая на губительный огонь, преодолевая с большим трудом проволочные заграждения, с криком «ура» ворвался в немецкие окопы, где, работая штыками, ручными гранатами и в рукопашную, быстро покончил с ротой противника, которая большей частью была переколота и только небольшой части удалось бежать, а 12 человек взяты в плен»

Всего чего Василий Михайлович достиг в жизни, он достиг своим трудом и кровью. Будучи храбрым, честным и образованным офицером он твёрдо стоял на позиции (общерусской) имперской части казачьего офицерства – Россия и Дон едины.

После государственного переворота и отстранения от власти Государя Императора Николя II к власти приходит промасонское Временное правительство. Войсковая старшина на Дону видит в этом возможность осуществления своей многовековой мечты о независимости от России и прихода к власти на Донской земле. В качестве своего лидера ни выбирают генерала Каледина. Он её устраивает по следующим критериям. 1. Он боевой генерал и имеет высший чин в тот момент среди казачьих генералов находящихся на Дону. 2.Он выходец из коренной донской старшины. Имеет хорошее образование и характеризуется как исключительно честный и порядочный человек 3. Уроженец Усть-Хопёрской станицы и следовательно исповедует старообрядчество. 4. Сторонник донской власти.

Донская Войсковая старшина избирает его атаманом и защищает его от попыток Временного правительства расправиться с атаманом, как с генералом, разделяющим взгляды генерала Корнилова. Однако атаман не оправдал надежд той части войсковой старшины, которая делала ставку на автономию Дона от России. Именно тогда и начилась травля атамана. После прихода к власти большевистского правительства в изменившейся политической обстановке на Дону атаман продолжал вести антибольшевистскую политику. Большая часть войсковой старшины по старым ордынским законам решила пасть к ногам новой власти и выторговать за это право хозяйничать на Дону. Но атаман Каледин стоял на своём. Никаких сговоров с большевиками. Большевики враги казачества и страшная зараза. Их нельзя пускать на Дон. С ними нужно бороться всеми доступными средствами, в том числе и с помощью военной силы. Большевики же видели в Донском Атамане не только человека большого государственного ума и крепкой силы воли, но и всероссийского лидера, обладателя огромного авторитета, который приобрел он в глазах и казачества и всех национально мыслящих русских людей, глубоко веривших, что генерал Каледин найдет достойный путь и нынешних сложных обстоятельств. Но главную опасность большевики видели в том, что он способен вывести не только казачество, но и весь русский народ из сложных и запутанных обстоятельств, а затем и стать во главе российской власти.

Каледин же, став атаманом, в первую очередь стремился установить порядок в Донской Области и оградить донцов от тлетворного влияния революции, а также восстановить старинные формы казачьего управления и ввести жизнь в нормальную колею.

Под воздействием злостной большевистской пропаганды казачьи полки, возвращавшиеся на Дон с фронтов оказались для борьбы с большевистской заразой непригодны и атаман создаёт партизанские отряды. Одним из тех офицеров, который любил Дон и был искренне предан атаману и его делу и был есаул Михаил Васильевич Чернецов. Так генерал А.И. Деникин в своих воспоминаниях пишет «В личности этого храброго офицера сосредоточился как будто весь угасающий дух донского казачества. Его имя повторяется с гордостью и надеждой. Чернецов работает на всех направлениях: то разгоняет совет в Александровске-Грушевском, то усмиряет Макеевский рудничный район, то захватывает станцию Дебальцево, разбив несколько эшелонов красногвардейцев и захватив всех комиссаров. Успех сопутствует ему везде, о нем говорят и свои, и советские сводки, вокруг его имени родятся легенды, и большевики дорого оценивают его голову».

К убеждению о необходимости бескомпромиссной и безжалостной борьбы с заразой большевизма на Дону есаул Чернецов пришёл не сразу. Он, как и все на фронте, поддался большевизму, но заразился им в лёгкой форме. По возращении в свою станицу он даже был членом станичного большевистского комитета. Однако работая в комитете, он на деле он убедился, что лозунги большевиков сплошное надувательство. Наоборот, вместо казачьей власти в станице образовалась власть случайных людей, крестьян и красногвардейской сволочи. Начались грабежи и убийства казаков. Все эти творимые большевиками безобразия и явный обман открыли Чернецову глаза на большевизм, и оттолкнула его от него. Соприкоснувшись вблизи с большевицкой властью и ощутив на себе зоологическую ненависть большевизма по отношению к казачеству, он стал убеждённым и бескомпромиссных борцом с большевизмом в любой его форме.

А после встречи и продолжительного разговора с атаманом Калединым он понял, в чьих рядах его место и предложил свои услуги по борьбе с большевизмом, став убеждённым сторонником атамана и его единомышленником. Судя по всему, Чернецов дал атаману слово, что будет беспощадно бороться с большевизмом. В свою очередь атаман, по-видимому, гарантировал продвижение его по служебной лестнице. С этой встречи каждый из них честно выполнял данные друг другу обязательства. Ситуация тем временем в Донской области ухудшалась день ото дня. В результате умелой обработки большевистскими агитаторами на длинном пути на Дон, казаки уже в дороге приучались видеть в лице Каледина врага казачества и источник всех несчастий, обрушившихся на Донскую землю и донское казачество перестаёт быть опорой власти атамана. Мало того, ударной силой красных становятся теперь уже сами распропагандированные революционные казаки.

Свой маленький партизанский отряд есаул Чернецова создал преимущественно из учеников средних учебных заведений: кадетов, гимназистов, реалистов и семинаристов. Говоря о составе отряда В.М.Чернецова участник тех событий отмечал: «…я не ошибусь, наметив в юных соратниках Чернецова три общие черты: абсолютное отсутствие политики, великая жажда подвига и очень развитое сознание, что они, еще вчера сидевшие на школьной скамье, сегодня встали на защиту своих внезапно ставших беспомощными старших братьев, отцов и учителей. И сколько слез, просьб и угроз приходилось преодолевать партизанам в своих семьях, прежде чем выйти на влекущий их путь подвига под окнами родного дома!» И все же это были дети и юноши, учащаяся молодежь, в абсолютном своем большинстве незнакомая с военным ремеслом и не втянутая в тяжелую «походную» жизнь. Практически это был резкий переход от страниц Майн-Рида в реальный холод, грязь и под пули противника.

Во многом именно юношеская восторженность и непонимание опасности способствовали бесшабашности чернецовских партизан, хотя, когда неизбежные элементы «настоящей» и «взрослой» военной службы приводили порой к комическим историям. Но особенно сильно меня поразил тот резкий контраст настроений здесь и в общежитии: там -- молодежь, глубокая вера, ни тени робости или сомнения, радужные надежды на будущее и полная уверенность в конечный успех; здесь же -- старшее поколение с парализованной уже волей, охваченное черным пессимизмом отчаяния и крепким убеждением, что борьба с большевиками обречена на неудачу. Наблюдая настроения в общежитии, я убеждался, что идеологические порывы вели молодежь к самопожертвованию и что боевая тактика большевизма, сопровождаемая всюду небывалыми жестокостями вызвали горячий протест, прежде всего, со стороны молодежи, поколение же более зрелое, остановилось, как бы на распутьи... Полковник Сидорин был ставленником Войскового Круга во главе с Харламовым.

Чувствовалось, что люди как-то очерствели и нервы совершенно притупились. Уже не вызывал в душе мучительных переживаний унылый погребальный звон колоколов Новочеркасского собора, напоминая ежедневно о погибших молодых героях. Каждый день, жуткая процессия тянулась от собора по улицам города к месту вечного упокения: несколько гробов, наскоро сколоченных, порой окруженные родными или близкими, а чаще, безименные, чуждые всем, под звуки траурного марша, сопровождались одиноко только Атаманом Калединым. Это были те юнцы-герои, кто бросив семью, родное, близкое, одиноким пришел на Дон, кто не жалея своей жизни, охотно шел на подвиг с одной мыслью -- спасти гибнущую Родину.

Однако офицеры, которых было в избытке, как в Новочеркасске, так и в Ростове не спешили вступать в партизанский отряд есаула Чернецова. Так в конце ноября 1917г., на собрании офицеров в Новочеркасске, молодой есаул обратился к ним со следующими словами:

«Я пойду драться с большевиками, и если меня убьют или повесят «товарищи», я буду знать, за что; но за что они вздернут вас, когда придут?». Но большая часть слушателей осталась глуха к этому призыву: из присутствовавших около 800 офицеров записались сразу... 27. В.М.Чернецов возмутился: «Всех вас я согнул бы в бараний рог, и первое, что сделал бы,– лишил содержания. Позор!»

Отряд имел переменную, «плавающую» численность и структуру. Создав отряд партизан, Чернецов стал при атамане своеобразным « казачьим карательным отрядом», действующим как против большевиков, так и против иногородних, шахтёров и русских, но тщательно избегающим каких- либо боевых действий против «красных» казаков. Так Туроверов состоявший в отряде Чернецова пишет «Для усмирения донецких шахтеров были кинуты свеженавербованные отряды. В Макеевском районе подвизался есаул Чернецов, там же находились и части регулярного 58-го казачьего полка». Генерал Деникин («Родимый Край», № 36) о Чернецове пишет: «...Его имя повторяется с гордостью и надеждой. Чернецов работает во всех направлениях... Успех сопутствует ему везде. О нем говорят и свои и советские сводки, вокруг его имени родятся легенды, и большевики дорого оценивают его голову...» Вот что писал о есауле Чернецове и его партизанах донской полковник Генерального штаба Добрынин: «Из партизанских отрядов бессмертную славу создал себе отряд молодого, энергичного и самоотверженного Чернецова. Отряд охраняет Воронежскую железнодорожную магистраль, однако он не остается неподвижно на одном месте, а с молниеносной быстротой перебрасывается в различных направлениях, постоянно захватывая противника врасплох и вызывая в рядах его панику. Отряд Чернецова действовал на линии воронежской железной дороги, разоружал отряды красногвардейцев в шахтерских поселках, препятствовал движению эшелонов с красными вглубь территории Войска Донского».

Отряд есаула Чернецова работал на всех направлениях и даже получил прозвище донской «кареты скорой помощи»: чернецовцы перебрасывались с фронта на фронт, исколесив всю Область Войска Донского, неизменно отбивая накатывавших на Дон красных банд (красногвардейцев) и подавляя выступления шахтёров. На протяжении полутора месяцев партизаны Чернецова действуют на воронежском направлении, одновременно с этим выделяя силы на поддержание порядка внутри Донской области. Дерзкие операции его отряда в районе Макеевки, Дебальцево, Александровска-Грушевского (ныне - город Шахты) сделали есаула Чернецова фигурой широко известной.

Но как есаул Чернецов выполнял свои обязательства перед атаманом Калединым по усмирению донецких шахтеров, создавших у себя на шахтах красную гвардию, следует из этого маленького рассказа, который я нашёл в интернете. Привожу его полностью без какой-либо редакции.

А вот и сам текст из книги, которая имеется у меня.
Историко-краеведческий очерк «Макеевка» М.Я Запорожец.

издательство «Донбасс» 1978 г. Донецк. Стр.75-77

Враги упорно добивались осуществления своих кровавых замыслов, пытаясь продвигаться на Дебальцево, а затем Харьков и Москву. Но на этом пути они встретили упорное сопротивление трудящихся Донбасса.

27 декабря 1917 года Чернецов обрушил удар на Ясиновский рудник, с рабочими которого у него были старые счеты: они не выполняли приказов Каледина, создали крепкие отряды Красной гвардии, которые не один раз разоружали казачьи эшелоны. Каледин требовал сдать оружие, а организаторов вооружения – большевиков И. Вишнякова, А. Соколова, П. Ляликова – судить. Ясиновцы единогласно решили оружие не сдавать и руководителей не выдавать, а в случае насилия дать отпор. Решение это было написано на оборотной стороне одного из приказов Каледина. После этого Каледин приказал Чернецову «уничтожить красное гнездо мятежников». Оборона Ясиновского рудника – одна из самых ярких, героических страниц в истории революционной борьбы рабочих Донбасса за укрепление Советской власти.

28 декабря 1917 года на рассвете казаки начали наступление на рудник с трех сторон: от Дебальцева, Ханженкова, Зуевки. Целый день шел неравный бой, тревожно ревел хрипловатый шахтерский гудок, призывая на помощь углекопов с других рудников. Были тут шахтеры из Горловки и Енакиева. Вскоре терриконы, бугры и балки, каждый домик заговорили свинцом. В бой вступали целые семьи: шестеро братьев Третьяковых – Евдоким, Григорий, Андрей, Федор, Павел и Анатолий, братья Бугорские, Куценко, Морозовы, Сухоруковы… Белоказачьи цепи дрогнули и откатились. Но на следующую ночь белоказаки прорвались в центр поселка. Снова не стихал гудок, все яростнее и жарче гремела схватка. Старый камеронщик Белоглазов, выполняя указание штаба, прикрепил к шахтной трубе Красное знамя с наскоро написанными словами: «Умрем за коммуну !» И тут же вражеская пуля оборвала его жизнь.

На терриконе шахты № 7 красногвардейцы установили старенький пулемет. И он забил по атакующим сотням. Неизвестным осталось имя шахтера – пулеметчика. Но он расписался своим «максимом», оставив на снегу около ста белогвардейцев. Немало уничтожили врагов и рабочие И. Звягин, Д. Сажин, которые отбили броневик и носились на нем, пока не вышел весь бензин.

Женщины сражались рядом с мужьями. Н. Вишнякова, Г. Залмаева, Д. Лобова, К. Баркар, мать и дочь Крюковы подносили под обстрелом патроны, воду, пищу… Пожилой шахтерский врач А.А. Агишевский вывесил из окна рудничной больницы красный флаг и вместе с медсестрой помогал раненым бойцам.

Но сопротивление ослабевало. Не стало патронов, горючего. Шахтер-пулеметчик был убит.

- Кто умеет обращаться с пулеметом?! Закричал командир отряда И. Самойлов.

Какой-то человек в форме венгерского солдата побежал к пулемету и через минуту уже вел огонь.

- Это венгр Йожеф, - сказал кто-то Самойлову.

Когда патроны кончились и пулемет умолк, смертельно раненый Йожеф поднялся и выкрикнул, глядя на подбегающих калединцев:

- Пусть живет наша революция!

К утру 31 декабря шахтеры были совсем обессилены, а Чернецов получил новое подкрепление – несколько сот казаков и два орудия. Озверевшие калединцы выпустили по руднику 72 орудийных снаряда и захватили его. Началась неслыханная расправа над мирным населением. Пьяные бандиты врывались в квартиры рабочих, убивали мужчин, грабили.

Во время боя многие женщины с детьми прятались в шурфе шахты № 7. Там было душно, не было воды, дети изнемогали. Как только утихли выстрелы, женщины начали выходить из шахты, но тут их поджидали казаки. Они в упор растреляли трех женщин и пятерых маленьких детей, некоторых живыми бросили в ствол шахты. А ночью 31 декабря 1917 года калединцы согнали оставшихся в живых рабочих и военнопленных на площадь у церкви. Окружив толпу кольцом, приказали: «Большевикам, красногвардейцам и русским выйти на три шага вперед». Но в рядах никто не шевельнулся. Чернецов грозно повторил приказание, и тогда защитники всей шеренгой, как стояли, плечом к плечу, шагнули вперед. Но старый горняк большевик Гуреев попросил разрешения перед смертью сказать слово. Выйдя вперед, он гордо поднял голову и начал петь рабочую «Марсельезу», созданную тут же на руднике. Песню заглушили выстрелы. Казаки схватили каждого четвертого и угнали в Липовую балку. На рассвете под первое января 1918 года они расстреляли семьдесят три шахтера и сорок пять военнопленных. Только троим, упавшим раньше выстрелов, М. Яценко, И. Морозу и М. Скворцову, удалось спастись. 118 погибших героев народ назвал коммунарами.

Заняв рудник, Чернецов приказал снять шахтный гудок и бросить его в реку. Этот гудок был как бы горняцким набатом. По его зову, они шли на труд и в бой. Ночью чья-то рука вновь восстановила гудок, и вновь непокорно гудел он, наводя страх на врагов.

9 января 1918 года соединения Сиверса освободили Ясиновский рудник.

ПРИМЕЧАНИЕ: На стр. 182 Список старых наименований шахт и рудников, упоминаемых в очерке указывает, что Ясиновский рудник – Не действует. Находился вблизи поселка Нижняя Крынка Советского р-на.
========

Не сочтите за вражеский выпад. Это просто информация.

На что я обратил внимание, прочитав этот так называемый «рассказик», так это на то, что он является грязной лживой коммунистической агиткой цель которой стравливание казаков и рабочих и вызывать животную злобу и бешенную ненависти друг к другу. Из неё можно узнать, например, что есаул Чернецов производил массовые расстрелы, и что русские приравнивались чернецовцами к большевикам и красногвардейцам. Из этого пасквиля получается, что Чернецов руководствовался правилом, что «москали враги казаков». А обобщая, мы легко приходим в выводу,, что все русские враги казачества. Судя по этому рассказу, автором навязывается читателю мнение, что Чернецов исповедывал взгляд «Дон для донцов». Но вот что удивительно. Ведь его партизаны состояли не из старообрядцев и сектантов, а из идеалистически настроенной, действенной, учащейся молодежи — студентов, гимназистов, кадетов, реалистов, семинаристов, которые оставив школьную скамью, взялись за оружие — часто против воли родителей и тайно от них — спасать погибавший Дон, его свободу, его «вольности». Поэтому вышесказанное можно воспринимать как злостную агитацию по стравливание казаков с русскими. Что касается Чернецова, то партизаны его любили, обожали, глубоко в него верили и беспрекословно повиновались, всегда готовы были идти за ним и за него в огонь и в воду.

Чтобы понять этот парадокс и понять идеологическую основу партизанского движения достаточно прочитать выдержки из «Декларации штаба студенческой боевой дружины», то есть наиболее сознательной части молодежи, с ярко оформившимся мировоззрением, за которой и вместе с которой «нога в ногу» шли воспитанники и старших классов средних учебных заведений.
«С оружием в руках мы боремся с тем шкурным, анархическим и разбойничьим большевизмом, который попирает всякое право и грозит погубить Россию»; «Мы не признаем насилия. На нашем боевом знамени написано: за Родину, свободу, право и культуру»; «Мы взялись за оружие, чтобы отстоять эти лозунги от напора темных сил»; «Всякий, кому дороги Родина, ее культура и счастье и личная безопасность ее граждан, кто желает свободного развития свободных народов России, — становись в наши ряды. Кому дороги права человека и гражданина, кто хочет свободы личности, совести, слова, печати, собраний, стачек и союзов и равноправия — идите под наше знамя»; «...Студенческая дружина находится в распоряжении Войскового Правительства. Это значит, что дружина вполне доверяет и подчиняется Войсковому Правительству. Дружина знает, что Войсковое Правительство — орган законной демократической власти, избранный населением, а не навязанный извне, действует в интересах всего населения, стоит на страже законности, права и охраняет культуру, свободу, жизнь и безопасность граждан. Мы всецело поддерживаем только такую власть и готовы словом и делом содействовать ее начинаниям».

В декларации упоминается «шкурный, анархический, разбойный большевизм. А разве большевизм мог быть другим? А если бы он был в другом обличии, то есть не шкурным и не разбойничьим, то они бы его признали и с ним уже не боролись? Значит дело не в самой идее большевизма, которую они готовы принять и разделить, а только в том обличии, в той его форме, в которой он реализован? Тогда они придерживаются взглядов левых эсеров. А как понять фразу «кто желает свободного развития свободных народов России, — становись в наши ряды»? Как состыковать «свободный Дон» и «свободные народы России»? В то время казаки не считались отдельным народом. И за какой народ они сражались? Это прямо из лозунгов Добровольческой армии.


Вот что писали в то время о есауле Чернецове.

На одном из митингов шахтеров он сидел среди накаленной толпы, закинув ногу на ногу, и стеком пощелкивал по сапогу. Кто-то из толпы назвал его поведение нахальным. Толпа заревела. Чернецов через мгновение появился на трибуне и среди мгновенно наступившей тишины спросил: «Кто назвал мое поведение нахальным?»
Ответа не последовало. Издеваясь над трусостью толпы, Чернецов презрительно бросил: «Значит, никто не назвал? Та-ак!»

И снова принял ту же позу.

Однажды на одном из митингов в «Макеевской Советской Республике» шахтеры решили арестовать есаула Чернецова. Враждебная толпа тесным кольцом окружила его автомобиль. Угрозы, ругань...

Чернецов спокойно вынул часы и заявил: «Через десять минут здесь будет моя сотня. Задерживать меня не советую...»

Рудокопы хорошо знали, что такое сотня есаула Чернецова. Многие из них были искренно убеждены, что Чернецов, если захочет, зайдет со своей сотней с краю и загонит в Азовское море население всех рудников...

Арест не состоялся.

Однако не все казачьи офицеры вели себя как есаул Чернецов. Подавляющее количество казачьих офицеров большевистский натиск встретило пассивно с чисто христианским смирением. Оторванные при весьма трагических обстоятельствах от твоего привычного дела, оставленные вождями и обществом, привыкшие всегда действовать лишь по приказу свыше, а не по приглашению, офицеры в наиболее критический момент были брошены на произвол судьбы и предоставлены самим себе. Они растерялись и ревниво таили свои планы будущего, стараясь каким-либо хитроумным способом сберечь себя во время наступившего лихолетья, и будучи глубоко уверены, что оно скоро пройдет, и они вновь понадобятся. Все ненавидели большевиков, однако, несмотря на это, вместо дружного им отпора с оружием в руках, большинство свою энергию и силы тратило на то, чтобы какой угодно ценой, но только не открытым сопротивлением, сохранить свою жизнь. Тщетно атаман Каледин взывал к казакам, но они на зов его не откликались. Уже в казачьих станицах местами начали появляться комиссары, чужие казакам люди, вместо атаманов стали создаваться советы, приказы атамана Каледина на местах не исполнялись.

Распропагандированные станицы жили в ожидании счастья и справедливости. Фронтовики держали нейтралитет. Казаки были уверены, что большевизм принесёт освобождение от пожизненной службы, справедливое устройство жизни, свободу от имперской России и восстановления казачьего образа жизни. В станицах казаки настроены против интеллигенции и офицеров, говоривших им, что революция -- зло, а на самом деле она дала им свободу и эту свободу они будут защищать от посягательств всех контрреволюционеров.

В период атаманства Каледина, поддержание порядка в Области, а затем и оборона границ Дона от большевистского нашествия, как известно, сначала возлагались на казачьи части (8-я казачья дивизия и другие), случайно очутившиеся на Дону.

Когда же эти части, вследствие морального разложения, стали неспособными в боевом отношении, Донское Правительство льстило себя надеждой, что казачьи полки возвращающиеся с фронта послужат надеждой опорой Донскому краю. Однако и это не оправдалось. Фронтовики оказались настолько деморализованными, что ген. Каледин вынужден был отдать приказ об их демобилизации, надеясь, что в обстановке родных станиц, влияния семьи и стариков, они быстро излечатся от большевистского угара.

Общественные деятели, приехавшие на Дон, обвиняли донское правительство в медлительности и политиканстве; однако вряд ли правительство и донской атаман могли проявить решительность в ситуации, когда, по свидетельству Алексеева, «идеи большевизма нашли приверженцев среди широкой массы казаков», которые «глубоко убеждены, что большевизм направлен только против богатых классов — буржуазии и интеллигенции…». Всюду ощущалась апатия и равнодушие.

Как атаман, Каледин, потерял среди казаков всякую популярность. Последнему обстоятельству в значительной степени способствовало неудачное его окружение, любящее только говорить, да расточать сладкие словечки, а не умеющее ни работать, ни действовать энергично. Нет нужды доказывать, что такое Правительство пользоваться авторитетом среди населения области не могло. Круга своей деятельности оно точно не установило, а, вместе с тем, своим возникновением, оно в конец расстроило административную деятельность бывшего ранее аппарата Областного правления. Силы власти не чувствовалось, власть существовала только номинально. Недовольство и неудовлетворенность Донским парламентом возрастали прогрессивно. И простые казаки, и офицерство, и донская интеллигенция косо и недоверчиво смотрели на свое Правительство В военных кругах, росту этого недовольства значительно способствовала опубликованная в начале января широкая амнистия политическим арестантам, иначе говоря -- большевикам, с которыми уже фактически шла ожесточенная борьба. Резало глаза и то, что в составе Правительства находятся члены из того крестьянского съезда, который осуждал Донскую власть за то, что она сделала Новочеркасск центром буржуазии и контрреволюции и вынес резолюцию о разоружении и роспуске Добровольческой армии, борющейся против наступающих войск революционной демократии, смягченную, правда, затем и вылившуюся в форму политического контроля над Добровольческой армией.

Крестьянское население Области не изменило своей непримиримой позиции по отношению к казакам, совершенно не считалось со своими представителями в Правительстве, склоняясь больше к большевикам, местами, кое где, открыто их поддерживая. Для нас не было тайной, что в составе Правительства находятся агенты большевиков (Кожанов, Боссе, Воронин и др.) и потому целый ряд мероприятий, настойчиво диктовавшихся чрезвычайным моментом, как правило, задерживался проведением в жизнь. По каждому, даже срочному вопросу в Донском парламенте возникали бесконечные пререкания, что понижало его авторитет в наших глазах, вызывало чувство негодования, а вместе с тем и подрывало веру в конечную победу над противником. И нужно признать, что совокупность всех этих условий уже дало большевикам моральную победу над нами, физическое же наше поражение было вопросом ближайшего будущего. Вероятно это сознавал и атаман Каледин, но тем не менее, он не решался выступить против течения. Подвергаясь разнообразным и противоположным влияниям, атаман Каледин не находил в себе сил изменить курс и продолжал задыхаться в атмосфере нерешительности и колебаний. Вокруг него, всюду царила беспочвенность и пустота. Беспомощно борясь против силы вещей и обстоятельств, он мучительно искал себе действительную поддержку делом, а не словом, но все его усилия были тщетны... Правительство вязало его не грубыми, грузными цепями, а тончайшей проволокой, которая хотя и не была сразу видна, но держала однако не менее крепко.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе