Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

За что сложил свою буйную голову «булавинский» казак Фёдор Подтёлков президент Донской Советской республики

вкл. . Опубликовано в Рассказы Просмотров: 4621

После военного переворота совершённого кучкой промасонских генералов во главе с генералом Алексеевым отсторонивших от власти Государя Императора Николая II и передавших власть в руки масонского Временного правительства, произошёл полный развал Русской Императорской армии. Однако, не смотря на хаос власти в России, на Дону образовался островок твёрдой власти. Создание независимой Донской области стало костью в горле Временного правительства, а атаман Каледин стал личным врагом Керенского. После передачи власти от Временного правительства так называемым «большевикам», власть на Дону во главе с атаманом Красновым стала смертельно опасной для власти маленькой групки интернациональных отбросов, называющих себя большевиками. Они прекрасно понимали, что донское казачество представляет собой огромную силу, которой не было у большевиков, засевших в Кремле. Осенью 1917 г. в армии было 162 конных казачьих полка, 171 отдельная сотня и 24 пеших батальона. И если донское казачество задумает свергнуть незаконную, самопровозглашённую большевистскую власть, то для этого им понадобится всего несколько дней...

Поэтому так называемая большевистская партия, диктаторская и буржуазная, та как она сохраняла существовавшие на тот момент капиталистические экономические отношения, ставящая своей целью создание нового эксплуататорского класса из членов партии, во главе с группкой отпетых негодяев и уголовников, а так же не всегда психически здоровых людей, таких как, каторжник Ульянов, уголовник Яков Свердлов и ставленник сионистских американских банкиров Лейба Бронштейн, чтобы скрыть свою антинародную сущность дурили голову народам России разнообразными обещаниями, которые и не собирались выполнять, и пряталась за лозунг левых эсеров « Вся власть Советам», которых спустя некоторое время, когда власть большевиков укрепилась, уничтожили. Поэтому убийство атамана Каледина и изменение власти на Дону стало для этой партии задачей номер один и жизненно необходимым для выживания интернациональной большевистской сволочи.

Поэтому так называемыми большевиками была организована настоящая «охота» на донского атамана Каледина, оплаченная сионистскими американскими банками. Для этого были задействованы все союзники большевиков на тот момент. Например, народники всех толков, в числе которых были и левые эсеры. Одновременно с этим была сделана ставка на создание всеобщей ненависти и недоверия к правительству атамана Каледина. Для этого использовались как дезинформация и клевета, так и разнообразная агитация с использованием, как распропагандированных казаков-фронтовиков, так и казаков придерживающихся народнических взглядов и всё это под лозунгом «Вся Власть Советам». Одним из таких агитаторов и был казак Усть-Хопёрской станицы, Усть-Медведицкого округа, беспоповец из старообрядцев, разделявший взгляды левых эсеров, а по жизни «булавинский казак», побывавший в доме с ума сошедших, ярый борец за «трудовое казачество» Фёдор Подтёлков.

Федор Григорьевич Подтёлков уроженец хутора Крутовского , который расположен в степи в 15 км от станицы Усть-Хоперской. Родился в 1886 году 25 августа по старому стилю или 6 сентября по новому стилю в казачьей семье. Семья жила бедновато. После женитьбы Фёдор (ушел в примаки) на хутор Большой, расположенный в 2-3-х километрах от хутора Котовский. Это говорит только о том, что семья Подтёлковых была типичной казачьей семьёй состоящей из казаков типа гулебщиков вольниц и самохвалов. Они были нерадивы к крестьянскому труду и и были склонны к гулебской жизни. Вот как описывает Шолохов Фёдора Подтёлкова в романе «Тихий Дон»: «В комнате сидел... здоровый, плотный казак... Ссутулив спину, он широко расставил ноги в черных суконных шароварах, разложив на круглых широких коленях такие же широкие рыжеволосые руки..». Как видно из этого описания о слабости здоровья Фёдора Подтёлкова, говорить не приходится. Был ли он хлеборобом лентяем? Несомненно. Был ли он пьяницей? Сказать трудно, но судя по воспоминаниям сослуживцев, он был не прочь «залить за воротник», особливо за чужой счёт.

«На большом, чуть рябоватом выбритом лице его светлели заботливо закрученные усы, смоченные волосы были приглажены расческой... Он бы производил приятное впечатление, если бы не крупный приподнятый нос за глаза. На первый взгляд, не было в них ничего необычного, но, присмотревшись, Григорий почти ощутил их свинцовую тяжесть. Маленькие, похожие на картечь, они светлели из узких прорезей, как из бойниц, приземляли встречный взгляд, влеплялись в одно место с тяжелым упорством... Подтелков почти не мигал, - разговаривая, он упирал в собеседника свой невеселый взгляд, причем куценькие обожженные солнцем ресницы его все время были приспущены и недвижны. Изредка лишь он опускал пухлые веки и снова рывком поднимал их, нацеливаясь картечечками глаз, обегавшими все окружающее». Был ли он психически здоров? Об этом могут много сказать его глаза. Их свинцовая тяжесть, неподвижность и «влепляемость в одно место с тяжёлым упорством» говорит о его характере. Об «упёртости», об психической неразвитости и неполноценности.

-Туп, глуп и нам будет поваден. - говорит о нём революционный репетитор студент Сырцов, который стал готовить вахмистра Фёдора Подтёлкова в президенты Донской Советской республики.

- А в Донской Советской республике президенту много знать не нужно, он попугаю подобен: - Вся власть Советам! Долой!-

Если же судить по поведению Фёдора и его агрессивности к барам, офицерам и другим нетрудящимся элементам общества и москалям, а так же его склонности к беспощадным убийствам этих самых элементов, то он являлся выходцем из семьи беспоповцев, являвшихся во всех бунтах на Дону главной движущей силой. Из собственных контактов с сектантами, я заметил, что дети, из сектантских семей, в силу замкнутости общин, сокрытия от не членов общины их веры, многочисленных запретов и психологической изолированности в общении с другими детьми почти все страдают разнообразными психическими отклонениями и психологически, а подчас и умственно плохо развиты. Эти мои выводы подтвердили в частных беседах как психологи, так же учителя сельских школ, в которых наряду с детьми не сектантов учатся дети сектантов. Поэтому не стоит удивляться тому, что его психика Подтёлкова не выдерживает психической нагрузки и в конце концов, Фёдор оказывается в больнице для нервнобольных (в доме для с ума сошедших). (смотри «Два казака» журнал Донская волна за 1918г).

Ниже приведена автобиография Подтёлкова, опубликованная в журнале «Донская волна» которую он самолично написал. (Сайт Белая Калитва «Казачество». Неизвестный «Тихий Дон» 29 января 2009)

Я, Председатель Военно-Революционного Комитета,, подхорунжий Подтелков, хочу в самых кратких чертах сообщить гражданам историю моего происхождения и вообще бегло отметить все те этапы, которые мне пришлось пройти вплоть до момента моего жизнеописания.

Я, казак Усть-Медведицкого округа, станицы Усть-Хоперской, хутора Усть-Клиновского, уроженец хутора Крутовского, сын казака-землепашца.

Образование получил в церковно-приходской школе, на военную службу поступил в Гвардейскую батарею и занимал должность взводного урядника. Со дня мобилизации выступил вместе со своей частью против немцев и в 1915 году был эвакуирован в город Новочеркасск. Во время пребывания моего в городе Новочеркасске мне за мое выступление на защиту несправедливо арестованного офицером запасной батареи - товарища Лоскина, пришлось по распоряжению атамана Покотило попасть под надзор. Это обстоятельство не мешало однако Покотило назначить меня на должность вахмистра в эвакуационной команде Черкасского округа и пешей Кавказской бригаде. Как это ни странно, но было истинно так, где я и пробыл несколько месяцев.

Мое отношение к политике. В политическом отношении я, как до государственного переворота, так и после такового, не вступал ни в одну партийную организацию и всегда лишь ставил своею целью справедливость и беспощадную борьбу с угнетателями трудящихся масс и по мере сил призывал всех трудящихся к сплочению и единению, указывал им, что все они одинаково живут своим трудом и одинаково же были угнетены различными властями и капиталистами. Такую свою цель я оправдываю тем, что при наличности какой бы то ни было розни среди трудящихся выиграют только те, кто привык жить на чужой счет. Они воспользуются случаем, затеют гражданскую войну, легко захватят власть и снова трудящиеся массы будут в железных когтях кулаков, богачей и капиталистов.

Гражданскую же войну я понимаю только как войну одной части трудового народа против другой, под влиянием злостной агитации. То же, что происходит сейчас, это, по-моему, не гражданская война, а борьба трудящегося народа с оружием в руках с теми, кто не желает добровольно расстаться с властью и капиталом, похищенным у трудового народа.

Вас же, наши противники, я по совести не могу назвать гражданами, а вам только есть одно имя: «Вы заклятые враги Трудового Народа».

Работая в различных организациях, я всегда старался убедить таких «граждан», чтобы они добровольно уступили народу то, что он у них требует, но ничего, кроме насмешек, в ответ не получил.

В этом отношении на них было очень похоже и наше Войсковое правительство, которое своей политикой затемнило казачество и натравливало отца на сына и обратно.

Мы, казаки, были на фронте и сражались там бок о бок с нашими братьями-солдатами и мы даже не могли и помыслить о том, чтобы пойти брат на брата. Вместо этого мы пошли рядом с солдатами на Войсковое правительство: не могли мы служить такому предательскому правительству, которое задалось целью посеять рознь среди трудящихся масс и поработить народ, что оно и пыталось сделать, распуская казачьи части, чтобы ослабить опасные для них ряды.

Есть сила для борьбы, это - трудовая интеллигенция, которую я зову в ряды борцов не с оружием в руках, а со словом и со светом истины, я верю в идею трудового народа.

Правда на нашей стороне и мы победим! Вперед за свободу! Подтёлков.

Автобиография грешит большими пропусками. Опущен, например, такой этап из жизни «президента», как пребывание в доме для с ума сошедших, сбор взяток с казаков в запасной батарее за выдачу отпускных билетов и т.д. Опущены и описания кутежей на деньги и во славу трудового казачества».

У всякого, кто непредвзято прочтёт биографию Подтёлкова, тут же возникает вопрос. Почему плохо развитый, малограмотный и психически больной Подтёлков так глянулся большевикам? А всё дело в положении так называемой Советской Власти. Получив власть от масонского Временного правительства большевики оказались в очень тяжёлом положении. Совсем недалеко от Москвы, на Дону в Новочеркасске существовала власть, не признававшая большевиков и потенциально обладавшая огромной воинской силой. Если атаману Каледину удалось бы объединить казаков, то большевистской власти не быть. Поэтому большевистское руководство ставит перед собой задачу задачу номер один по выжывыванию. Надо любой ценой свалить казачью власть на Дону, заменив её на власть Советов, а атамана Каледина уничтожить во чтобы - то ни стало. Для решения этой задачи большевистская власть в лице Ленина-Бронштейна –Свердлова идёт двумя путями. Первый путь физического уничтожения атамана Каледина, а второй путь - создание Донской Советской республики. Для распропагандирования казаков специально подбираются агитаторы из казаков. Одним из таких агитаторов и стал Подтёлков . На Дон посылается 100 казаков агитаторов. Большевики обещают казаком всё, что они только хотят. Землю, волю, независимость Дона. Играют на недовольстве казаков длительностью службы. Зная, что в казачестве много сектантов и старообрядцев большевики заигрывают с ними и обращаются к ним за помощью. Они бросают в народ лозунги типа «Вся власть Советам»», «Фабрики рабочим, землю крестьянам», обещают народовластие, свободу и равноправие, защиту от эксплуатации. Причём обещают, прямо сейчас, сегодня. Казакам обещают Донскую Советскую республику с выборными атаманами входящую в качестве составной части на принципе суверенитета в Российскую Советскую Социалистическую Республику, с отменой пожизненной государственной службы, землю донских помещиков, сохранение казачьего уклада и образа жизни.

 

Подтёлков представлял из себя яркий тип разгульного «булавинского» казака. Отсюда и его разгульная жизнь в Ростове на Дону. Но именно эта черта импонировали разнузданной толпе и за такими людьми, как Подтёлков и Кривошлыков она валила валом.

Носил Подтелков золотой браслет на руке, перстни на пальцах. Во вкус новой жизни Подтелков вошел быстро. Дарил ростовским горничным серьги с бриллиантами. Пришел в банк за миллионом. Ему говорят: «Миллион — это тысяча тысяч билетов».— Я сам знаю, что такое миллион. Дайте мне царскими пятисотками. Как то в банке встретился с финансовым комиссаром Дунаевским. Тот отказал ему в выдаче десяти миллионов царскими деньгами. Подтелков обозлился:
— Я тебе, жиду, покажу, кто я таков.

А когда спросили у него :
— А с евреями как?
Подтелков разъяснил:
— При советской власти приказано и жида считать за человека.

Судя по всему откуда-то (из сеты жидовствующих) Подтёлков знал, что жидами в западно-славянских языках (польском, чешском) называют существа употребляющие человеческую кровь.

В Ростове на Дону Подтелков был казачьим медведем на поводу у студента Сырцова. И только один раз он вышел из воли Сырцова: когда вопрос зашел об обороне Ростова на Дону от немцев. Он властно заявил:
— Хоша Сережа Сырцов и скубент (студент) и все науки превзошел, но в военном деле его котелок моего не устоит.
И комиссары не возражали, ибо еще раньше — на другом собрании, Подтелков признался:
— Я — стратег по природе.
Говорят, кто-то из саботажников коварно спросил:
— Это вам доктора сказали? -

А вот за что Потёлков зарубил Чернецова?

Я думаю, что у него было навязчивое маниакальное желание извести всё дворянское семя под корень. Убийство Чернецова было вызвано как маниакальной сектанской ненавистью к имперским казакам и имперской образованной войсковой старшине, так и психическим припадком вызванным страхом после неудавшейся попытки Чернецова застрелить его из маленького браунинга (Чернецов забыл подать патрон в ствол из обоймы).

Не будучи большевиком и не состоя ни в какой партии, Подтёлков разделял взгляды левых эсеров и мог подписаться под следующими словами. « Наша партия левых социалистов-революционеров интернационалистов единственно последовательная и стойкая интернационалистическая партия. Партия крестьян и рабочих, партия власти Советов, свободно выбранных трудящимися. Партия непримиримой борьбы с богачами и угнетателями всех стран, партия, не запятнавшая себя соглашательством ни с какой буржуазией, ни с каким империализмом, не загрязнившая своих рук использованием старого аппарата сыска и насилия буржуазной государственности, партия светлой, могучей веры в социализм и Интернационал, имеет огромное будущее.

Истребить ее невозможно ни вам [большевикам], ни временной реакции, т.к. и она, и ее идеи живут в массах, коренятся в глубинах их психологии, и революционное мировое возрождение всего человечества неминуемо произойдет под знаком ее Идеи, идеи освобождения Человеческой Личности…” (К.В. Гусев. Эсеровская богородица. М., 1992, сс. 137, 144). Имея такие взгляды Фёдор Подтёлков был обречён. После смерти Каледина и устранения опасности уничтожения большевистской власти со стороны донских казаков, наступил следующий этап в борьбе с казачества. Большевистское правительство не было уверено в том, что казаки не одумаются, не сбросят навязанную им Советскую власть и не решат покончить с большевизмом. Поэтому они принимают решение по уничтожению казачества, на первом этапе как сословие. Об этом они открыто объявляют правительству Каледина и установив свою власть сразу – же приступают к выполнению задуманного. Началась борьба с казачеством как таковым, а не с зажиточным казачеством, офицерством и буржуазией, как декларировалось, когда большевики боролись с Калединым. В качестве союзников большевиков тогда выступали крестьяне, как коренные донские, так и иногородние в надежде прихватить казачью землю. Подтёлков же был казачурой и твёрдо стоял за то, что крестьянам казачьей земли не видать. В отличие от Миронова, который был за союз крестьянства с казачеством и готов был поделиться с крестьянством казачьей землёй, Подтёлков твёрдо стоял за казачью землю и не собирался ни с кем её делиться. Так у Шолохова мы читаем: ...Григорий, хватал рукой в воздухе что-то неуловимое, натужно спросил: - Землю отдадим? Всем по краюхе наделим? - Нет... зачем же? - растерялся и как будто смутился Подтелков. - Землей мы не поступимся. Промеж себя, казаков, землю переделим, помещицкую заберем, а мужикам давать нельзя. Их - шуба, а наш - рукав. Зачем делить, - оголодят нас…

Будучи малограмотным, плохо развитым и побывавшим в дурдоме, и акромя того беспоповцем из старообрядцев, он представлял собой пример фанатично упёртого « булавинского» казака «заточенного» на безжалостное поголовное уничтожение эксплуататоров и за независимость Дона от московской власти. Как-то: офицеров как проводников власти московской императорской власти на Дону, капиталистов и донских помещиков. После установления своей власти на Дону, являющимся по существу государственным капитализмом, большевизм сорвал с себя личину народовластия, и стремительно принимал свой настоящий вид. Вид новой диктатуры с новым интернациональным эксплуататорским классом, состоящим из членов партии (коммунистов) по преимуществу иудеев. Так революционные народники из Партии Левых Социалистов Революционеров были первыми, кто подверг критике бюрократическое перерождение так называемых большевиков, М. Спиридонова в „Открытом письме ЦК РКП(б)” (ноябрь 1918г.) писала: «Октябрьская революция, в которой мы шли вместе с вами [большевиками], должна была кончиться победой, т.к. основания и лозунги ее объективно и субъективно необходимы в нашей исторической действительности, и они были дружно поддержаны трудящимися массами. Это была действительно революция трудящихся масс, и Советская власть буквально покоилась в недрах ее… Но ваша [большевиков] политика объективно оказалась сплошным надувательством трудящихся. Вместо социализированной промышленности – государственный капитализм и капиталистическая государственность; принудительно-эксплуатационный характер остается, с небольшой разницей насчет распределения прибыли – с небольшой, т.к. ваше многочисленное чиновничество в этом строю сожрёт больше кучки буржуазии… ”(К.В. Гусев. Эсеровская богородица. М., 1992, с. 127). двусмысленное положение Российской Коммунистической Партии, «играющей двойственную классовую роль государства–хозяина–работодателя и в то же время пытающейся быть выразительницей воли трудящихся масс; роль насадителя капиталистических отношений в России и в то же время – борца с буржуазией и нэпманами за рабочие интересы; роль государства–капиталиста, с одной стороны, эксплуатирующего деревню путем бесчисленных денежных и натуральных, прямых и косвенных трудпродгужналогов, с другой стороны, пытающейся восстановить сельское хозяйство; роль мнимого защитника интересов деревенской бедноты при одновременной ставке на отрубника, на крепкого столыпинского мужика». Отсюда вопли Миронова о перерождении Советской власти и требования возврата к ней, но без жидов и коммунистов. Поэтому отход Подтёлкова от большевиков и переход на сторону казачества был только делом времени. Большевикам Подтёлков уже показал, на что, он способен, и все видели, какой за ним тянулся кровавый след, сколько он пролил крови и сколько он может ещё её пролить. Когда большевики увидели, как он управляет Ростовом на Дону, то они поняли, что следует от него ожидать, когда займёт место донского Президента. Поэтому большевики решили поскорее избавиться от него, а так же от его охраны, состоящей в основном из казаков беспоповцев старообрядцев Хопёрского и Усть - Медведицкого округа Большевистские вожди прекрасно понимали, насколько такой враг как Подтёлков опасен для их власти на Дону. Обдурить лозунгами ещё раз навряд ли его удастся, так как он, будучи старообрядцем беспоповцем фанатично преданным народовластию и борьбе за счастье трудового казачества против эксплуататоров. У него было навязчивое маниакальное желание извести всё дворянское семя под корень. Большевики использовали его как слепое орудие террора против казачества, беспамятного палача, как «сарынь», как разбойника и как сектанта всеми фибрами своей души ненавидящего всех православных имперских казаков и при этом не испытывающего переживаний за свои злодеяния. Они знали, что Фёдор Подтёлков будет всегда до последнего вздоха стоять за трудовой народ и будет резать новых эксплуататоров-большевиков как курей, пока будет жив. Кроме того Подтёлков направился в Вехнедонские станицы, где уже установил свою сектанскую пробольшевистскую власть образованный сектант и масон Миронов, который уже давно «продал» даже своих сектантов и старообрядцев казаков и перешёл полностью на сторону нового масонско - большевистского эксплуататорского класса. Столкновение Мирнова с Подтёлковым стоящим на позиции борьбы, с всякими эксплуататорами трудового народа, в том числе новым нарождающимся большевистским эксплуататорским классом было делом времени. Это привело бы к подрыву авторитета Миронова, как среди сектантского, так и старообрядческого казачества, на которое большевистское руководство делало ставку и как следствие к затуханию гражданской войны и консолидации антибольшевистских сил, чего промасонские силы никак допустить не могли. Однако в будущее Подтёлкова вмешался сам Троцкий. Судя по всему Подтёлков, как выходец из трудового казачества был ненавистен Троцкому, поскольку из его «революционной теории» интересы крестьянства и казачества – были «буржуазными», так как крестьянство и казачество это по Троцкому это класс мелкой буржуазии и подлежит полному уничтожению. Для устранению своих противников Троцкий широко применял грязные и кровавые методы по физическому уничтожению неугодных для него людей, чтобы затем на волне русской пролетарской революции, на крови рабочих и крестьян России обеспечить власть определенных кланов сионистских монополий Запада.

Это грязное дело они поручили троцкисту комиссару Френкелю, который выполнил его блестящим образом, в иудейском стиле, продав или сдав по приказу Лейбы Бронштейна восставшим казакам на расправу. А так же к организации убийства Подтёлкова приложил свою руку и Пётр Краснов. Так командующий Вёшенским восстанием Павел Кудинов рассказывает, что именно Краснов спровоцировал казаков на кровавую борьбу друг с другом. Присланный им полковник Алферов объявил себя окружным атаманом Верхне-Донского округа. С его подачи, — пишет Кудинов, — «перед Пасхой, во второй половине апреля месяца, среди населения появился, вроде моровой язвы, слух, что на первый день Святого Христова Воскресенья, когда миряне будут служить обедню и платы святить, в это самое время большевики нападут на церковь, запрут народ внутри, церковь зажгут со всех сторон... И, конечно, по старому суеверному навыку, прежде всего, всполошились бабы, потом подшепнули мужьям, что мол так и так... Слушок как костер раздувало ветром... Как взбугрились казаки, как львы на дыбы повставали, да и за шашки взялись».

«... Как выяснилось, эту подлую, гибельную для казачества провокацию притащил в чемодане полковник Алферов от генерала Краснова, который сидя в Новочеркасске, безрассудно пустил ее в мирное население — пишет Пётр. Кудинов. А атаман Краснов... заполучил эту проказу из немецкой лаборатории...»( а вернее из масонской из Лондона или Парижа)

На Подтёлкова и его отряд, восставшие против советской власти казаки, пошли с вилами и лопатами. И Подтёлков с Кривошлыковым струхнув, сдались восставшим казакам. Присудили казаки Подтелкова к петле с перекладиной, а в сотоварищи ему дали Михоила Кривошлыкова. И здесь у смерти подхорунжий Подтелков — малограмотный социал-чернозем, дал урок мужества закончившему Новочеркасское казачье училище, прапорщику Кривошлыкову.

Тот нервничал, Подтелков был спокоен. Казнив Подтёлкова, большевики тем самым, избавляются от очень опасного врага и одновременно с этим раскалывают и стравливают верхнедонских казаков. И вообще, когда читаешь описание казни, то удивляешься тому, как суд над Подтёлковым похож на суд над Голубовым. Те же самые допросы, так же посылка из хутора Пономарёва нарочных в Новочеркасск за получением от власти приказом, как им поступить и тот же результат. Только «красных казаков», которые были с Голубовым (богаевцев) в отличие от подтёлковцев не только не расстреляли, но и даже не разоружили. Вообще очень интересно, кто надоумил и подбил Подтёлкова идти в Верхнедонские станицы? Кто ему подкинул эту идейку? Не иначе как Троцкий, где ему устроили двойной капкан троцкисты в лице комиссара Френкеля и атамана Краснова.

С тех пор прошло много лет. И сегодня мы можем с горечью констатировать, что выродились не только никонианы, но и старообрядцы беспоповцы. Уже некому крикнуть «Сарынь на кичку», да так, чтобы денежные мешки и нонешний класс эксплуататоров трудового народа со страху обгадился. Толи они бояться, толи, выжидают? Ведь из истории бунтов известно, что старообрядцами беспоповцами всегда управляли и направляли их деятельность старообрядцы поповцы. А те в свою очередь всегда ходили под масонами. Так что, видать пока не будет отмашки из-за масонского бугра, казаки старообрядцы беспоповцы, борцы за трудовой народ и вольную жизнь, если они сохранились, будут «сидеть в кукурузе» и помалкивать в тряпочку. А может сейчас не их время? А может я не прав и их уже сегодня не осталось и они перевелись? Если так, то очень жаль!

Сергей Гончаров

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе