Русские традиции

Альманах русской традиционной культуры

 Главная страница arrow Полемика arrow Все гаже, и гаже, и гаже…
Главное меню
Главная страница
Новости
Культура
Казачество
События
Полемика
Этнология
Этномузыкология
Песни (тексты)
Частушки
Ансамбли
Фестивали
Организации
Именослов
Книги (тексты)
Рассказы
Народные пьесы
Сказки
Поэзия
Памфлеты
Персоналии
Целительство
Фотогалерея
Фото ансамблей
---===---
Прислать новость
Архив новостей
Поиск по сайту
Карта сайта
Контакты
Самообразование
Гостевая книга
Авторизация




Все гаже, и гаже, и гаже…

Отправить на e-mail

От редакции: 23 февраля 2009 года донскому казаку, урожденному хутора Харьковка Каменского юрта Донецкого округа Области Войска Донского, Герою Советского Союза, полковнику в отставке Ивану Евграфовичу Фёдорову исполняется 95 лет. Оба родителя знаменитого аса были казаками станицы Митякинской. И однажды в февральские дни 1914 года они ехали из Каменской станицы, где жили в последние годы в родную станицу. По дороге у хутора Харьковка и родился мальчик, названный при крещении Иваном.

В течение ряда лет несколько человек всячески пытаются принизить заслуги фронтовика, провоевавшего с 1942 по 1945 год. Особое усердие в этом проявили «бывшие кремлевские детки», летчики: Степан Микоян, сын небезызвестного Анастаса, и Александр Щербаков, сын секретаря ЦК ВКП (б) Александра Щербакова сталинских времен. Эти неуемные летчики-большевики разбросали по многим средствам массовой информации и в Интернете подметные письма, направленные на дискредитацию заслуженного летчика-фронтовика. Суть этих инсинуаций в одном – не может ныне Иван в России быть в почёте.

В газете «Труд» им дали достойный ответ, и «написанты» подмётных писем дали слово в газете больше этим не заниматься. Но слово не сдержали и снова забросали малоубедительными письмами против героя Советского союза И.Е. Федорова очередные публичные «цедульки».

Мы публикуем аргументированный ответ т. генерал-лейтенанту в отставке Степану Микояну, полковнику в отставке Александру Щербакову, как «написантам» и «рассылантам» «Открытого письма читателям «АВИАМАСТЕРА» и других российских средств массовой информации» по дискредитации летчика-фронтовика, полковника в отставке И.Е. Фёдорова, написанного кандидатом исторических наук, членом Союза писателей России Вячеславом Родионовым и призывам казаков поддержать И.Е. Федорова в канун его знаменательного юбилея.

P.S. Добавляем в Дни Празднование Дня Победы, что Ивану Евграфовичу в этом 2010 году исполнилось 96 лет. Однако ни одна правительственная организация, ни командование ВВС, МО, и даже «Клуба Героев Советского союза» знаменитого аса не поздравили. За исключением Правительства Королевства Испании.

Вячеслав Родионов

Все гаже, и гаже, и гаже…

Вместо вступления

Недавно мне попалась книга А. Драбкина «Я дрался на истребителе»[1] Прочитал. В сборнике воспоминания, интервью с лётчиками-истребителями, воевавшими с пилотами Люфтваффе в 1941-1942 гг., а также приложения – избранные приказы НКО, относящиеся к ВВС. Однако книгу подпортила «ложка дёгтя», размазанная во введении, написанном неким А. Пекаршем, который, ни к «селу, ни к городу», вдруг обрушился на военные заслуги лётчика-истребителя И.Е. Фдорова и в очередной раз очернил имя ветерана ВОВ. При том, что статьи о Федорове в сборнике нет. В чем дело? К чему это в книге? Артем Драбкин, вы что, введение к своей книге сами не в состоянии написать? Обычно приглашенный комментатор пишет Предисловие. А с введением он Ваш соавтор, так и вынесите его имя на титул.

С Пекаршем просто. Человек, вероятно, в чем-то зависимый от клана Микоянов, и его направляла опытная рука Степана Микояна (или стоявшего за ним манипулятора историческим данными и документами известного под «ником» Правдолюб). Именно извведения я узнал, что «наш пострел и в Интернет поспел». Пекарш даже назвал сайт, в котором сконцентрирована вся грязь в отношении Героя Советского Союза И.Е. Федорова, и усиленно рекомендует всем окунуться в неё, благо и сам туда добавил. Не буду называть сайт, кому приспичит, сам найдёт. Но «царицей бала» там являются письма упомянутых выше Героев Советского Союза С.А. Микояна и А.А. Щербакова.

И я решил посмотреть, что же наплели они в очередной раз? Посмотрел, и ничего кроме омерзения не испытал.

А взяться за перо, кроме этого факта, меня побудили две причины: первая – приближающееся 95-летие моего друга Героя Советского Союза Ивана Евграфовича Фёдорова, и вторая – не спадающая неуёмность бывших большевистских «экскремлёвских народных мстителей», которые пытаются навязать всем, якобы, «правду» о нем, но с большой долей откровенной лжи и злобы. Причем даже откопали в архиве некий документ о «недостойном» поведении И.Е. Федорова и машут им словно красной тряпкой перед его упертыми противниками, не удосужившись рассмотреть документ в контексте тех событий, в которых он появился.

Однако письмо всего лишь очередной повод для непрекращающейся дискредитации теперь почти уже 95-летнего и вполне заслуженного человека. Есть и более значимые причины, корнями своими уходящие в 1942 и первые послевоенные годы. И о них мы поговорим позже. А еще причиной был независимый и прямой характер И.Е. Федорова, что не очень нравилось высшим чинам, стоящим в командной иерархии выше его. То, что многие из таких людей часто были злопамятными и мстительными, самодурами и трусами по определению, забывать никогда не стоит, ибо до сих пор неизвестно даже число напрасно загубленных ими солдатских жизней в той страшной войне. А уж как в действительности многие командиры-участники ВОВ относились к солдатам и офицерам-фронтовикам, советую прочитать вИнтернете. Наберите «Шумилин. Ванька ротный» и вы многое поймете в психологии не фронтовика, а участника войны – Степана Микояна. Хотя речи персонально о нем в этой книге нет.

Я историк, много и часто работал и продолжаю работать в разных архивах. Скажу откровенно два неутешительных вывода, почерпнутые мной из архивной практики. Первый – относительно материалов, касающихся советского периода. Власти, как правило, действовали по формуле: думаем одно, говорим другое, пишем третье. Так вот, в архивах лежат документы, в основном, относящиеся к «написательной» подготовке любой военной операции. Документы составлялись так, чтобы будущие поколения были уверены в выдающимся уме власти и мудрости решений начальства. А то, что жизнь шла по другим начертаниям, качаясь по своей амплитуде, высшему военному руководству было глубоко наплевать. Второй вывод относится к тому, что я имею неотъемлемое, никем, смею подчеркнуть – никем, не могущее быть оспоренным, право говорить о том, что во время войны не то, что приписками занимались, учета нормального вести не могли. Последнее письмо наша семья получила от отца со станции Сталинград от 9 июля 1942 года. Он сообщал, что их отправляют на фронт в маршевой команде. Узнать, куда ушла эта команда и где сгинула без следа, за все прошедшие десятилетия так и не удалось. А Подольский архив ответил, что отец в списках потерь Красной Армии не числится. Сколько сотен тысяч, а может миллионов, так же не числятся! Объявили отца пропавшим без вести и до 1947 года матери с двумя малолетками не платили ни копейки за сгинувшего отца, да еще заставляли платить за обучение в школе. Это в то время, господин, якобы товарищ, Микоян, когда вы, будучи участником войны, сладко ели и развлекались на дачах И. Сталина под опекой Василия Сталина. Поэтому возражать мне не надо, мы люди с разных планет, я, как и Федоров, из простого народа. Авторы же пасквилей – из прошлого коммунизма для избранных, чуждого народу. Мы никогда не поймем друг друга, для меня в этом даже нет необходимости. А вот доказать, что таким «экскремлистам» недостает исторических знаний, даже в плане истории авиации, всё-таки придется. Причем только отвечая на их же собственные инсинуации.

Мы рождены, чтоб сказку сделать… болью

Один из «экскремлистов» – генерал-лейтенант авиации в отставке Степан Микоян[2], у него, как метастаза, идея фикс – Федоров. Другой – полковник в отставке Александр Щербаков[3]. В этой летной паре Микоян ведущий, а Щербаков ведомый. Они в унисон инсинуируют о летчике, полковнике Иване Федорове, подлинном фронтовике, воевавшем в действующих войсках с 1942-по 1945-годы. Не тот это человек, брюзжат «экскремлисты», и не мог он сделать того, о чем говорит, по определению. Не мог, и всё тут. А вот, Микоян, например, мог, он ведь, по его словам, настоящий боевой лётчик и участник ВОВ. Не чета кому другому!

Действительно не чета. Представитель кремлевской детской стаи Степан Микоян во время войны держался своих. «Боевой» пилот не сбил ни одного самолета за всю войну, а вот его сбивали, причем свои, русские, словно чужака. Так, что привет ему от фамилии Родионовых, не от меня, разумеется, а от Героя Советского Союза, младшего лейтенанта Родионова Михаила Александровича, сбившего потерявшего своего ведущего и трусливо пристроившегося Родионову в хвост, «боевого» Степана Микояна. После чего, войну он проводил, в основном, в окружении тех же кремлевских детей – сына Сталина – загульного Василия, Владимира Ярославского, сына ярого атеиста и русофоба Емельяна Ярославского и некоторых других. Все они кучковались вкурируемом Василием Сталиным 434-м иап, базировавшимся на подмосковном аэродроме Люберцы. Понятно, что в июле 1942 года немцы Москву уже не бомбили, а, стало быть, опасности не было никакой для участника войны и будущего генерал-лейтенанта. Где ж тогда было сбивать вражеские самолёты? А и вправду негде. Оказывается такую «свинью» ему подложил лично дядя Ёся, приказав сохранить ценную жизнь неокрепшего летуна. Микоян не постеснялся привести в книге «Я дрался на истребителе», слова, сказанные Иосифом Сталиным и переданные ему Василием Сталиным: «Смотри Тимур Фрунзе погиб, Володя Микоян погиб, сын Хрущева погиб, не потеряй ещё одного»[4], то есть его, Степана Микояна. И это было сказано после того, как Микояну в воздухе во время недолгого командировки под Сталинград, словно в тире, подвели для расстрела «раму», беззащитный перед истребителем немецкий самолёт-разведчик. И чтобы вы думали? Не смог наш участник его сбить. Пришлось другим завалить жалкую «раму». Вот и все воздушные подвиги Степана Микояна во время Великой Отечественной войны. Счет как в футболе – только гол в свои ворота! После этого воздушный «боец» Степан Микоян навсегда был отлучен от фронта, окопавшись в 12-м Гвардейском полку ПВО Москвы.

Стремим своих сплетен разброс

А теперь отставной генерал-лейтенант Степан Микоян главный обличитель человека, действительно воевавшего и действительно сбивавшего самолеты. А. Щербаков у него вроде Санчо Пансы, подписывать письма подписывает, но на телевидении не светится. Там Степан звездится сам и всё по поводу Федорова. Причем не только обличает, но и занимается распространением сплетен, что весьма характерно для «народных» мстителей, так в советские времена называли некоторых пенсионеров, что норовили сунуть свой нос, куда ни попадя. А когда такого «мстителя» хватали за руку, то он, смущаясь, говорил: «Хотел как лучше…». Спасибо Черномырдину, что разъяснил конец этой фразы: «…а получилось как всегда». Лживо и безответственно. С Микояном именно так и случается. Они с Щербаковым, ничтоже сумняшись, написали в газету «Труд» и ещё куда-то там написали, что ну не было штрафных эскадрилий, а Федоров врет беспардонно, будто командовал штрафниками. А когда Микояну всё-таки показали приказ Сталина о создании штрафных эскадрилий[5], засмущался, сказал, что хотел «как лучше…», и добавил: «Вероятно, Сталину просто объяснили, что в случае чего предотвратить перелет к противнику проштрафившегося и, по логике вещей, обреченного почти на верную гибель летчика попросту невозможно». И свою инсинуацию из статьи не снял.

Это ж надо подобное написать! Сначала Сталин подписывает приказ, его рассылают по фронтам, а потом кто-то отчаянно смелый объясняет неразумному Сталину, что этого делать не надо. Интересно, не папа ли это был микояновский? Может, в детстве Степан и мог, что-либо подобное, например, «Дядя Ёся, ты неправ!» – сказать отцу народов. Но вот те, кто осмеливался, непременно оказывались либо в опале, либо у расстрельной стенки. Наверное, Микоян со своим Санчо Панса, эти записные защитники «кривой» истории Отечественной войны, в курсе того, как из-за ошибок Сталина было уничтожено все командование Западного фронта вместе с генералом армии, Героем Советского Союза Павловым Дмитрием Григорьевичем. Им даже оправдаться не дали, не то, чтобы позволить вымолвить: «Товарищ Сталин, ты неправ». А сколько других военачальников, и даже солдат… Вспомните А.И. Солженицына, который в письме усомнился в правоте Сталина. Где оказался будущий всемирноизвестный писатель? Не на даче же у Микоянов. Так, что господа-товарищи написанты, начните улучшать историю, прежде всего, с правдивых рассказов о том, что вы лучше других знаете – с нравов большевистских вождей во время войны и их воздействия на ход истории. Например как беспробудно напивался папа А. Щербакова от чего и умер на банкете по случаю дня Парада. Федорова в вашей компании просто не стояло.

Немного про тараны, в которых сомневается Микоян. «Таранов самолётов противника он (Федоров – В.Г.) не совершал, тем более шести, о которых он говорит. Метод тарана выпущенными колёсами шасси может вызвать только ироническую улыбку».

Вы, товарищ Степан свечку, что ли, держали при этих действиях?

Надеюсь, что, все еще живя в России, участники помнят русскую пословицу: «Смеётся тот, кто смеётся последним». Вот мы сейчас и посмеемся.

Русский лётчик Евгений Николаевич Степанов в ночь на 28 октября 1937 года, под Барселоной, совершил первый в истории мировой авиации ночной таран. Стараясь по возможности сохранить пропеллер и двигатель своего И-15, он нанёс удар левой стойкой шасси, который пришёлся по хвостовому оперению итальянского бомбардировщика «Савойя-Маркетти–81». Обстоятельства тарана известны всем лётчикам, воевавшим в Испании в т.ч. И.Е. Фёдорову, находившемуся в Испании в тот период вместе с Е.Н. Степановым. Об этом таране писали в литературе, посвящённой испанским событиям.

После Испании, где сбитый зенитным огнём лётчик попал в плен и только через полгода был обменен на пленного немецкого пилота, Степанов воевал на Халхин-Голе, ему присвоено звание Героя Советского Союза, он участник ВОВ. Иван Евграфович на протяжении многих лет встречался с полковником Степановым (умер в 1996 г.).

В телеинтервью, которое вызвало ироническую улыбку Микояна, Щербакова и Пекарша, И.Е. Фёдоров сказал «Когда кончались боеприпасы, мы таранили врага колёсами шасси». И это, хохотунчики, чистая правда!

Командовал И.Е Фёдоров штрафниками и сбивал, и таранил, а ему это не записывали. Об этих нюансах отношений авиационного начальства ещё на Калининском фронте поведал Лев Вяткин в статье «Засекреченная слава»

«— Удачный таран был в 1942 году, — вспоминал Федоров, — в конце августа, недалеко от деревни Федотово. Летели вдоль железной дороги в паре со штрафником. Смотрю, противоположным курсом строй «юнкерсов». Насчитал 31 бомбардировщик. Их сопровождают и прикрывают 18 «мессеров».

Едва начал строить маневр для атаки, ведомый (фамилии не помню) пошел вниз и меня бросил. На душе сделалось скверно. Я передаю по рации: «Следите за последней работой, чем позорно жить, лучше честно умру!» — и бросился в самую гущу строя бомбардировщиков. С близкой дистанции подряд сбил пять «юнкерсов» и одного таранил…

Точную дату этого боя Иван Евграфович не помнил, но мне удалось отыскать документ от 17 августа 1943 года, подписанный начальником штаба 6-го истребительного авиационного корпуса полковником Н.П. Жильцовым, подтверждающий описание этого боя (выделено мной – В.Р.).

—Вернулся живой, — сказал Иван Евграфович, завершая рассказ об этом бое. — Правда, поранило в ногу, мой самолет стал разваливаться еще в воздухе. Я хоть и не был штрафником, а только их командиром, но некоторое время спустя обнаружил, что начальник штаба Волков мне эти победы не записал (выделено мной – В.Р.)» [6].

Ну, что господин-товарищ Микоян, тут вам и штрафники, сбитые самолеты, и подтверждение всего этого полковником Н.П. Жильцовым. Оба врут? Или вы?

Отдельно о А.А. Щербакове. Он много чего не знает, но пишет и пишет…Щербаков лезет в историю в бутсах с шипами, раздирая ее, как траву на футбольном поле. Он, например, обвинил Резуна (Суворова), автора «Ледокола», в невежестве, относительно авиации. Резун ответил, причем правду. «Напомню названым серьезным историкам и столь же серьезным полководцам, что Ме-209 в свое время был детально изучен советскими авиационными конструкторами. На нем летали наши славные летчики-испытатели, среди них С.П. Супрун. То были другие люди. Они знали авиацию, они ее любили. Как же совершенно секретный германский самолет мог быть изучен нашими конструкторами и летчиками? Да очень просто. Сталин, повторяю, уделял особое внимание скорости самолетов. Поэтому взял да и приказал закупить в Германии 36 новейших самолетов 12 типов. Не мог великий вождь мирового пролетариата пройти мимо машины, которая летает быстрее всех в мире. А наивный Гитлер, как известно, безгранично (до определенного момента) доверял Сталину. Гитлер взял да и продал свои самые лучшие самолеты. В их числе и Ме-209»[7]. Дело было в 1940 году, и именно тогда в Германию вылетал в составе закупочной комиссии лётчики-испытатели Федоров, Супрун, Стефановский и Викторов. И возможно скоро об этом будут опубликованы документы.

Щербаков только в 1944-1945 гг. принимал участие в боевых действиях на фронтах Великой Отечественной войны. В сентябре 1943-октябре 1944-лётчик 12-го гвардейского истребительного авиационного полка (ПВО г. Москвы, там же служил С. Микоян), в октябре 1944 – мае 1945 – лётчик 176-го гвардейского истребительного авиационного полка (1-й Белорусский фронт); совершил 25 боевых вылетов, провёл 5 воздушных боёв, в которых сбил в составе группы 1 самолёт противника. Так, что он больший герой Отечественной войны, чем сбитый своим же летчиком Степан Микоян.

Однако ко времени участия Шербакова в ВОВ штрафных эскадрилий уже не было, и знать о них он ничего не мог, надо ему это было! Ничего он не мог знать и о воевавшем Федорове в 1942 и 1943 годах. Так зачем же вместе с Микояном подписываться под тем, чего не знаете, господин-товарищ полковник?

А тут все до слёз просто. Просто потому, что работал летчик-испытатель А.А. Щербаков в конструкторском бюро дяди Степана – авиконстуктора Артема Микояна. Там же подработал и Степан. Как же не верить тому, что может наплести уважаемый Степан про И.Е. Федорова. Поэтому оставим Щербакова наедине с его совестью, и будем писать только об агрессивном исправителе Отечественной истории Степане Микояне.

Есть вполне убедительный факт относительно неприязни С.А. Микояна к Федорову. Степан Микоян после ВОВ у своего дяди Артёма работал, а ещё был летчиком-испытателем у авиаконструкторов Сухого и А.С. Яковлева.

В последние годы появились публикации, характеризующие манеру обращения А.С. Яковлева с людьми и его личностный монополизм, который заставлял его подминать под себя для выпуска Яков большинство авиапроизводящих заводов.

«Яковлев совершенно не выносил критики своих решений. Подчиненные, да и не только подчиненные, нередко терпели от него резкости» [8]. Ну, что ж талант талантом, но человеческих качеств знаменитому авиаконструктору явно недоставало, как и разборчивости в средствах устранения своих конкурентов.

Конструктор Л. Кербер вспоминает: «Всех нас мучил вопрос, кто же способствовал аресту Туполева? Этот вопрос и теперь по-прежнему волнует многих авиаработников… Нет сомнений, без санкции Сталина арест произойти не мог, но чтобы её получить, органам было необходимо накопить материалы… Наиболее активным информатором о «сомнительных» сторонах деятельности Туполева был А.С. Яковлев. У него был свой оригинальный метод: доносы щедро рассыпаны по страницам его книг. … Рассеянные — они не убеждают в злонамерениях Туполева. Сведенные воедино — смотрятся по-иному». … «Яковлев — возможно, единственный из известных авиаконструкторов в СССР, кто не был репрессирован при Сталине»… [9]. Правда, еще Артем Микоян не был репрессирован, но все-таки замешан в репрессивном деле.

Записка Артема Микояна в апреле 1941 года, переданная наверх, по существу стала несправедливым доказательством вредительства начальника НИИ ВВС генерал-майора Филина, поскольку тот не соглашался подтвердить нужных авиаконструктору дальностей полетов самолетов МИГ-3 и уделял мало внимания испытаниям МиГов. Филин был арестован и через несколько месяцев расстрелян, а в последствии реабилитирован. Подробнее об этом можно прочитать в статье «Миги на испытаниях» [10].

Именно от Яковлева могла возникнуть неприязнь Степана Микояна к И.Е. Федорову. В напластованиях истории есть скрытое серьезное столкновение между всемогущим Яковлевым и обычным летчиком-испытателем завода № 21 в Горьком, здесь и таится загадка волнами накатывающих атак на Федорова с военных лет до нынешних Степана Микояна. Не может простить ему Степан «поругания» чести авиаконструктора Яковлева в далеком марте 1942 года. Ведь работал у Яковлева, а если вспомнить, что тот был еще и зам. Наркома авиационной промышленности СССР и воздействовал на принимаемые Советским правительством решения, то вполне мог знать давнюю историю и испытывать к Федорову неприязненные чувства, вылившиеся в дискредитацию, переходящую в травлю старого человека. А то, что решения даже после войны принимались во вред Лавочкину и на пользу конструктора Микояна, свидетельствуют сотрудники КБ Лавочкина: «К заводским испытаниям новой машины приступили 20 сентября 1948 года. Чудом сохранился любопытный документ — листок бумаги, где рукой ведущего конструктора Вениамина Петровича Фридштандта написано: «Задание летчику-испытателю Федорову И.E. Произвести первый вылет на самолете Ла-176. В начале полета подъем по прямой до высоты 600 м. На высоте 600 м убрать шасси и, перейдя на полет по кругу, набрать высоту Н=4000 м в районе аэродрома. На этой высоте перейти на горизонтальный полет. Довести скорость до 500— 550 км/ч (эти слова зачеркнуты и исправлены рукой Лавочкина на: со скоростью 500—600. — Авт.). При планировании с набранной высоты на скорости 300 км/ч произвести опробование работы закрылков и посадку на «облако», после чего выполнить нормальную посадку на аэродром со скоростью 250 км/ч». И чуть ниже, наискось, синим карандашом подпись главного конструктора: «Полет разрешаю. Лавочкин. 20/ IX— 48». … Однако довести испытания до конца не удалось. 3 февраля Ла-176 потерпел аварию из-за открывшегося на взлете фонаря кабины. Соколовский погиб. Тему Ла-176 закрыли еще и потому, что аналогичные работы на базе серийного МиГ-15 начались в ОКБ А.И. Микояна (выделено мной – В.Р.)» [11].

Читателю понятна связь событий? Если непонятна, добавим аргументов из статьи Чубукова «Однако звуковой барьер ещё не был преодолен. На Ла-176 28 декабря 1948 года Федорову покорился и он. Самолеты Микояна и Яковлева вышли на этот рубеж почти через полтора года» [12]. Теперь, читатель ясны связи событий? Лавочкин был далеко впереди, и надо было его остановить, что и сделали его противники через интриги в правительстве.



 
< Пред.   След. >

---===---




Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры 2002 - 2012
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования