Русские традиции

Альманах русской традиционной культуры

 Главная страница arrow Полемика arrow О казачестве с семитским духом
Главное меню
Главная страница
Новости
Культура
Казачество
События
Полемика
Этнология
Этномузыкология
Песни (тексты)
Частушки
Ансамбли
Фестивали
Организации
Именослов
Книги (тексты)
Рассказы
Народные пьесы
Сказки
Поэзия
Памфлеты
Персоналии
Целительство
Фотогалерея
Фото ансамблей
---===---
Прислать новость
Архив новостей
Поиск по сайту
Карта сайта
Контакты
Самообразование
Гостевая книга
Авторизация




О казачестве с семитским духом

Отправить на e-mail

Возрождение донского казачества началось с того, что на улицах города невесть откуда появились молодые люди в военной форме дореволюционного образца. На штанах у них были лампасы, за голенищами сапог покоились нагайки, а на гимнастерках у них болтались всякие ордена и медали. К окружающим новоиспеченные казаки обращались с галантностью поручика Ржевского, и очень быстро заработали от шокированных горожан прозвище «ряженые». Но за шутками и прибаутками в адрес «ряженых» никто, похоже, не заметил, что казачество за пару лет превратилось в нечто большее, чем просто воскресный клуб любителей выпить, покататься на лошадках и помахать сабелькой, рубя бурьян и кустарник. Уже после августовского путча наиболее проницательные говорили, что гэкачеписты опростоволосились.

Если б они действительно хотели взять власть в руки, то надо было приехать на Дон, потолковать с людьми, повесившими себе на грудь самопальные и дедовские георгиевские кресты (как будто награды передаются по наследству), подкинуть оружия, которого тогда у донского казачества было немного, пообещать им что угодно, вплоть до образования Донской казачьей республики – так донские казачки, вкупе с идейными братьями из Запорожья и Сибири камня на камне бы не оставили от Белого Дома. С самого начала казаки жаждали власти, самоуправления и, следовательно, были не движением за возрождение почти поголовно истребленной в 20-х годах этнической группы, а политической партией почвеннической ориентации, причем идеологическая установка у них была даже круче, чем у одиозной «Памяти».

Очень интересна реакция местной администрации и правоохранительных органов. Обе эти структуры годами старательно делали вид, будто никакого казачества и казацкого вопроса на Дону не существует. Есть, правда, некий историко-патриотический клуб и члены клуба, одетые очень экстравагантно. И только. Это потом, играя в демократию, администрация приблизила к себе несколько казацких атаманов, уготовим им роль марионеток. Иногда им даже что-то дозволялось произнести на собрании или заседании. А ля дед Щукарь. А вот к мнению их властьимущие прислушивались не более, чем к лепету ребенка. Донские милиционеры получили устный приказ начальника областного УВД Михаила Фетисова не задерживать казаков, имеющих при себе нагайки или сабли, дабы не провоцировать конфликта на национальной и этнической почве. Но долго так продолжаться не могло.Мне кажется, что кризис наступил в августе 92-го года на заседании Малого совета. Присутствовавшие там атаманы впервые открыто предложили городской и областной администрации уйти в отставку, освободив тем самым место для представителей коренного народа. Их требование было оставлено без какой-нибудь реакции. Проблема продолжала вызревать.

Осень 92-го года была отмечена резкой активизацию казацкого движения. Вот лишь некоторые деяния донского казачества, рвущегося к власти революционным путем. В сентябре захвачен особняк купца Парамонова – бывший дом Политпросвещения. Из ряда станиц за пределы Ростовской области депортированы представители нацменьшинств – в основном, чеченцы. На базе военно-патриотического клуба в Каменск-Шахтинском создан одиннадцатый казацкий полк, имеющий все – от знамени и формы до современного стрелкового оружия, привезенного из «горячих» точек бывшего Союза. Достоянием гласности стала попытка купить четыре БТРа под видом сельхозтехники. Высечен нагайкой на лестничной клетке редактор газеты «Демократический Дон», позволивший себе несколько негативных высказываний в адрес донского казачества… И так далее.

Апофеоз наступил в марте 93-го года, когда Ельцин, в преддверии референдума и выборов, подмахнул ряд откровенно популистских указов. Указ о самоуправлении, развязывающий руки казачеству, вышел в субботу, а в понедельник, 20 марта, донцы уже пикетировали Ростовский Дом Советов, ожидая, когда областная администрация вынесет им власть на блюдечке с голубой каемочкой. Администрации области удалось отсидеться в здании под усиленной охраной милиции и ОМОНа, так что вопрос о передаче власти через несколько дней отпал сам собой.

Лидеры казачества настолько были уверены в близкой победе, что уже разослали по областям, по поселкам и небольшим населенным пунктам своих представителей с наспех выписанными мандатами. Говорили даже о создании военно-полевых судов, которые грозили расстрелом без суда и следствия всем неподчинившимся. Впрочем, я не знаю ни одного случая, когда жителю Дона пришлось бы столкнуться с трибуналом. Это было мертворожденное дитя. Казаки были не готовы взять власть вооруженным путем. Они вообще оказались на данном этапе неспособны к решительным действиям. Согласно приказа атамана Цыкина о чрезвычайном положении на площади перед Домом Советов должно было быть не менее пяти тысяч казаков. На самом деле приехало не более пятисот. То есть только каждый десятый казак исполнил указ атамана, возомнившего себя не то Лениным, не то Троцким.

После неудавшегося мартовского захвата власти авторитет казачества пошатнулся – особенно в городах, где он и так был невелик. К тому времени уже ни для кого не было секретом, что под емким словом «казачество» скрываются две неравные группы – неравные, в первую очередь по количеству: само казачество и его лидеры, среди которых многие давно нигде не работают, живут, по-видимому, за счет экспроприированного на рынках и толкучках, имеют судимости (причем преобладают хулиганство, бандитизм и «мокруха») да и являются зачастую людьми пришлыми, не имеющими никакого отношения к донской земле.

После того, как охранник Шевченко застрелил собутыльника прямо в актовом зале казацкой резиденции – в бывшем Доме Политпросвещения, городская администрация отобрала особняк у казаков и передала Управлению налоговых расследований. Потеряв базу в Ростове, казаки перенесли свои интересы в область. Им столько говорили, что они – тунеядцы, что настоящие казаки землю пашут, а не политикой занимаются, что они и в самом деле занялись земледелием. Тем более, что под организацию казачьих фермерских хозяйств из федерального бюджета выделялись немалые средства. Тут уж открывалось два пути: либо конфликтовать с местной властью и остаться на бобах, либо из крикливой оппозиции превратиться в нечто сотрудничающее с местной властью и получить за свое сотрудничество легитимность – считаться коренной народностью и делать вид, будто и законодательная и исполнительная власть на Дону чутко прислушивается к мнению марионеток в казачьей форме.

Александр Масалов
2001 г.

 
< Пред.   След. >

---===---




Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры 2002 - 2012
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования