Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи на острые темы

Глобализация и интересы России

вкл. . Опубликовано в Полемика Просмотров: 6264

Александр Севастьянов

Как нам выжить в ситуации транзита глобальных проектов.

В приведенном выше заглавии есть два совершенно никому не понятных слова. Непонятных, несмотря на кажущуюся очевидность их значений. Первое - 'глобализация'. Второе - 'Россия'. Начну со второго как наиболее общеупотребительного.

Что есть Россия?

Наиболее расхожее понимание Родины-России запечатлено в классических шедеврах поэзии и прозы, а также в популярных песнях. Вспомним, например: 'То березка, то рябина, куст ракиты над рекой. Край родной, навек любимый, где найдешь еще такой!' Подобные образы программируют восприятие России как типичного ландшафта Среднерусской возвышенности. Но я как человек, объездивший всю нашу необъятную страну, видевший ее океанические и морские побережья, тайгу, тундру, степи, горы и пустыни, категорически возражу против такой увязки. Ландшафт России настолько разнообразен, даже контрастен, что нет никакой возможности отождествлять нашу страну с какой-либо ее частью. Это будет несправедливо по отношению к другим частям.

Если мы от географической карты обратимся к политической, то также станет ясно, что кусок суши, очерченный нынешней государственной границей РФ, тоже невозможно отождествить с Россией. Не стану задерживаться на данном вопросе, но выражу уверенность, что у нас в стране лишь очень немногие считают нынешние границы России справедливыми и незыблемыми. А что уж говорить об исторической изменчивости очертаний нашей страны! Россия была гораздо меньше, чем сейчас, но она была и значительно больше сегодняшней РФ. В настоящий момент Россия из-за своей мерцающей, неустойчивой границы вообще фантомна и может в любой миг трансформироваться в нечто совершенно иное. Но так или иначе сказать, что Россия в ее современных границах - это и есть настоящая Россия, ни у кого не повернется язык.

Тем более никто не захочет олицетворять Россию с ее теперешним строем и режимом. Да это и неправильно с точки зрения исторической идентичности. Россия была феодальной, капиталистической, социалистической. Затем снова стала капиталистической и будет еще бог знает какой... Она оказывалась феодально-раздробленной, монархической. Ее властью являлись большевистская и сталинская диктатуры, олигархия, автократия. Причем все они действовали в упаковке республики. Наша страна была национальным государством, Российской империей, Советской империей. А сегодня имеет шанс вновь стать национальным государством... Словом, нет решительно никакой возможности поставить знак равенства между страной и образом ее правления.

С метафизической точки зрения однозначно охарактеризовать Россию тоже затруднительно. Если христиане выдвигают концепцию 'Россия - домен Богородицы' (знать бы еще, что это такое), то для мусульманина, как внятно объяснил Гейдар Джемаль, 'Россия - территория войны' (ислама с шайтаном). Ну а для любого западного политолога Россия есть прежде всего полуничейная кладовая, которую надо как можно быстрее прибрать к рукам. Вот вам и вся метафизика. С каковой мы тоже вряд ли согласимся.

Итак, налицо ряд апофатических (идущих от отрицания) определений России. Она - не ландшафт, не территория, не строй, не режим, не метафизическая сущность, не... не... не... Такие определения можно умножать. Но поиск дефиниций - не игра апофатическими определениями. Дефиниции должны быть позитивными: Россия - это вот то-то и то-то. Каковы же такие позитивные дефиниции? Что именно делает Россию - Россией? Без чего она превращается в абсолютно пустое, бессодержательное, как мы убедились, слово?

Мне легко ответить на этот вопрос именно потому, что я объездил всю великую страну. Жил в Калининграде (крайний запад), на Камчатке и на острове Беринга (крайний восток, дальше - уже Америка). Был в Мурманске (север), а также в Ташкенте, Баку и Тбилиси (юг). Жил в высокогорной Балкарии, хорошо повидал Прибалтику и Крым, Новосибирск, Омск и Пермь, Поволжье, Ростов-на-Дону, Одессу, Карпаты и Закарпатье, отлично знаю всю среднюю, 'историческую', Россию... И везде я чувствовал себя дома, на Родине. А почему? Потому что вокруг меня всегда были русские люди, звучала русская речь. Я повсюду попадал в русскую культурную среду, где понимал других, и меня понимали с полуслова, ибо у нас, русских, общая ментальность, общая культурно-историческая матрица, платформа. И для меня существует совершенно незыблемая, проверенная всем опытом жизни аксиома: Россия - это государственно-политическая ипостась русского народа. Россия есть не что иное, как русский народ (содержание) в его исторической государственной упаковке (форма). Форма, упаковка могут меняться от века к веку, но Россия остается сама собой до тех пор, пока остается самим собой ее содержание - русский народ. И только.

Мой чисто эмпирический вывод полностью подтвержден наукой. Передо мной - богатейшим образом документированный труд кельнского профессора истории Андреаса Каппелера 'Россия - многонациональная империя. Возникновение. Развитие. Распад'. Если не считать неудачного названия (скажем, по нормативам 'Фридом Хаус', Россия - не много-, а мононациональная страна), в этой книге содержатся совершенно неоспоримые наблюдения и выводы. И главный среди них заключается в том, что Россия - вовсе не плод равного труда многих народов. Нет! Только один и именно русский народ, умножаясь и продвигаясь на север (XI - XIV века), на восток и юг (XVI - XIX века), на запад (XVI - XX века), раздвигал границы своего государства и присоединял к России другие народы. Присоединял кого добром (многие сами просились, как грузины или казахи, а многие просто не возражали, как финны или молдаване), а кого и силой. Претензии татаро-монголов (в XIII - XIV веках) и евреев (в ХХ веке) на роль государствообразующего народа были краткосрочными и несостоятельными. Государствообразующим народом России был и остается один лишь русский народ.

Проделаем мысленный эксперимент. Представим себе, что вдруг не стало одного из народов, населяющих Россию (любого на выбор, даже самого крупного после русских). И что? Изменится ли что-то в составе российских земель и границ? В ее строе? В ее всемирном духовном облике? В ее общем, 'усредненном' менталитете? Ровным счетом ничего.

А теперь представим, что не стало русских. Ясно как божий день, что в тот же миг исчезнет и Россия, она перестанет быть сама собой - и материально, и духовно. И дело не только в общеупотребительном русском языке-медиуме (он-то как раз останется), но прежде всего в физическом присутствии русских во всех уголках страны и в доминантной ментальности последней. Можно спорить о том, что составляет суть русской идентичности. Но невозможно оспорить утверждение о том, что основой идентичности России как страны является именно русскость.

Таким образом, говоря об интересах России в целом (в данном случае - в аспекте глобализации), я имею в виду в первую очередь интересы русского народа.


Что есть глобализация?

Теперь о глобализации. Об этом феномене много спорят и рассуждают. В подтверждение его реальности выдвигают главным образом четыре аргумента.

Во-первых, мир становится единым в смысле информационном. В любой точке планеты можно войти в Интернет и получить нужную информацию. И наоборот - нечто, произошедшее где угодно, оказывается тут же повсеместно известным.

Во-вторых, мир становится единым (или почти единым) в смысле финансовом. Сегодня реально не сходя с места совершить сделку в любой точке мира, а попав в другую страну - обменять одну валюту на другую или использовать электронные деньги.

В-третьих, мир становится единым в смысле разделения труда. Транснациональные корпорации обеспечивают занятость населения независимо от страны проживания.

В-четвертых, мир становится единым в смысле быстрого и легкого достижения любой точки земного шара с помощью современных транспортных средств. Тринадцать часов полета, и вы хотите - в Нью-Йорке, хотите - на Камчатке.

Отсюда делается вывод о неизбежном полном единстве мира, о его столь же неизбежной конечной однополярности. А также о существовании некоего якобы единого человечества, которому, ясное дело, просто необходим единый же центр управления - мировое правительство (претендент на роль управляющего центра особо не скрывается). Нам внушается мысль, что глобализация неотвратима и необратима и что финал ее - 'конец истории' - именно таков, как сказано выше.

Но так ли это все на самом деле? Нет, не так.

Для того чтобы понять некорректность подобных умозаключений, надо воспарить над современностью и окинуть взором довольно значительный период истории. Давайте задумаемся и вспомним: а разве раньше никогда не существовал такой феномен, как глобализация? Разве впервые перед нами разворачивается некий глобальный проект? Конечно же, в истории человечества и прежде неоднократно бывали глобальные проекты. Просто тогда представления о Земле выглядели иначе. Со временем они менялись - соответственно трансформировались и восприятия глобальности.

Первый глобальный проект развернулся в IV веке до нашей эры при Александре Македонском. Тогда никто еще не ведал и не подозревал, что Земля - круглая, что на свете есть материки Америка и Австралия, о Китае тоже еще не было представлений. Ясно, что никто и не стремился взять под контроль эти неведомые пространства. Более того, отнюдь не все вообще открытые эллинами земли интересовали тогдашних 'глобалистов'. Ибо под словом 'мир' подразумевалась лишь 'ойкумена' - очеловеченное, окультуренное пространство. Отправляясь в свой поход, Александр заключил мир с кельтами, скифами, фракийцами и трибаллами. Он знал эти народы, но интереса к их землям, лежавшим на севере, не питал никакого: дикие земли, заселенные, с его точки зрения, недочеловеками, - зачем было туда двигаться? Ни чести, ни славы, ни реальных приобретений, ни культурных открытий. Мировое господство в то время подразумевало контроль исключительно над древними государствами. Именно туда устремил свои войска Александр. Его целями были Персида, Египет, Сирия, Палестина, Вавилония, Месопотамия, Сузиана, Парфия, Мидия, Ариана, Согдиана, Бактрия (эллины дошли до Ходжента, Самарканда, Кандагара). И, наконец, венец стремлений - Индия. Вот что собой представляла 'ойкумена', на которую замахнулся Александр. Таков масштаб первого в истории человечества глобального проекта.

Александр во многом преуспел. На большей части завоеванной им территории на добрых триста лет установился период так называемого 'эллинизма', когда ментальной доминантой стала эллинская культура, наука, философия, религия, а административное и военное устройство копировало греческие аналоги. Яркий пример - Египет, где даже династия фараонов Птолемеев, основанная соратником Александра, просуществовала вплоть до римлян.

На смену Эллинскому пришел новый глобальный проект - Римский. К тому времени представления о мире, в том числе окультуренном, весьма расширились (хотя Землю по-прежнему считали плоской), и в сферу римских амбиций - Pax Romana - попали уже и те территории, на которые не претендовал Александр: Иберия, Галлия (Циз- и Трансальпинская), Фракия, Германия, Паннония и даже далекий туманный Альбион с Каледонией. Знаковой вехой Римского глобального проекта стал 146 год до нашей эры, когда одновременно пали Карфаген, с которым шла война за мировое господство, и Коринф - последний независимый центр былого эллинского величия.

Глобальным был и Исламский проект в виде Арабского халифата. Этот проект распространился на территорию размером примерно с империю Александра. Покушались и на Европу (захватили даже Испанию), но наткнулись здесь на сильного противника и остановились.

Аналогичными по масштабу явились и глобальные претензии империи франков. Но сил у них оказалось существенно меньше, чем у арабов (сарацинов).

О господстве над всем миром мечтали Чингисхан и затем Тамерлан. Монголам показалось мало Китая и всей Сибири, они намеревались подчинить себе и Европу и уже даже преуспели в этом. И только случай остановил подобное намерение. Но до земель, откуда начала свой поход македонская фаланга, они все-таки дошли. И Среднюю Азию, и даже Индию (в отличие от Александра) покорили. Сомневаться в глобальных претензиях Монгольского проекта не приходится.

А разве не глобальным был замах Священной Римской империи германской нации, включавший в себя не только Испанию, Нидерланды и многие иные страны Центральной и Западной Европы, но и открытую уже к тому времени Латинскую Америку и земли Карибского бассейна?

А Испанский глобальный проект, пришедший на смену проекту Священной Римской империи в результате ухода со сцены Карла V?

И как тут не вспомнить Британский глобальный проект, соперничавший с Испанским до 1588 года (крушение Великой Армады), а затем вобравший в себя не только Северную Америку, Австралию, Новую Зеландию, Индию, но и далекие Танганьику и Фолклендские острова, замахивавшийся на Афганистан, Персию, Азербайджан, Южную Африку и Китай? Как только основные географические открытия были совершены, претензии на мировое господство стали глобальными уже в современном смысле этого слова. Такие претензии у англичан де-факто погасли лишь после Второй мировой войны, но их угольки тлеют до сих пор. 'Правь, Британия, морями', - раздается и поныне.


На каком-то этапе Французский глобальный проект затмил Британский. Наполеон, как когда-то Александр, вознамерился покорить весь мир и ради этого не только растоптал не только Европу, но и Египет, Сирию, Магриб. А затем отправился в Россию...

Мировое господство грезилось и Вильгельму Гогенцоллерну, и Адольфу Гитлеру. Каждый из них по-своему представлял себе Германский глобальный проект.

А Советский проект? Вспомним - в самом центре советского герба находился именно земной шар: таков был истинный масштаб коммунистического замысла, открытого всем напоказ. И советская утопическая литература, включая диссидентствовавших фантастов Стругацких, внушала читателю: ну, конечно же, само собой, будущее человечество будет единым (коммунистическим, разумеется), и управлять всем миром станет единое, мудрое и справедливое правительство, в котором будут достойно представлены все народы. Неужели мы это забыли?

Сегодняшний проект глобализации (читай: мирового господства) однозначно связан с Соединенными Штатами Америки. Именно эта страна, оставшись на какое-то время единственной сверхдержавой после крушения СССР, пытается ныне подобрать под себя весь мир, открыто заявляя о том, что имеет свои интересы везде и всюду, в каждом уголке Земли. Потому-то Бжезинский и назвал ее 'последним сувереном'. Понятно, что США - не первый суверен. Но и, конечно же, не последний.

Глобальные проекты можно было бы перечислять и далее, вспомнив, к примеру, тысячелетнюю империю майя, завоевания инков или тюрок (сельджуков и османов) и других народов, у которых не было ни таких сил, ни такого кругозора, чтобы отметиться в истории, подобно названным выше. Важнее другое - ставит ли современный американский глобальный проект точку в данном процессе? Вправду ли уже наступил 'конец истории'?

Коль скоро мы увидели, что глобализация - процесс постоянно действующий, циклический, в котором один цикл идет на смену другому, то в нем можно выделить пять закономерностей, способных прояснить этот вопрос.

Закономерности глобализации

Во-первых, глобализация почти всегда происходит в диалектической борьбе двух (или более) конкурирующих, противоборствующих проектов. Исключения (например, Монгольский проект) крайне редки.

Так, Эллинскому проекту Александра Македонского предшествовал противостоявший проект - Персидский. В ту эпоху он олицетворялся Дарием, но до Дария были Кир, Ксеркс, Камбис и другие персидские цари, агрессии которых противостояло эллинское сообщество и в том числе отец Александра, царь Филипп. Лишь Александр сумел добиться решительного перелома в этой затянувшейся борьбе за мировое господство.

Римскому проекту яростно и с переменным успехом (Ганнибал стоял под священными стенами Рима) противостоял проект Карфагенский.

Арабов сдерживали франки.

Испанцев - англичане.

Англию - Испания, Франция, Германия по очереди.

Францию - Англия.

Германию - Россия (в том числе СССР).

Россию (в обличье СССР) - Америка.

Сегодня Американскому проекту все ощутимее противодействует Исламский проект, тоже претендующий на глобальность. За ним вырастает гигантская тень Китайского проекта. А внимательный взгляд различит за этой тенью и Индийский, и Бразильский проекты...

Во-вторых, победа того или иного глобального проекта над конкурентом часто бывает полной, иногда молниеносной и оттого - убедительной (вспомним одновременную победу Рима над Карфагеном и Коринфом, или крушение Великой Армады, или Ватерлоо, или безоговорочную капитуляцию Германии, или крах СССР). Какие эмоции распирали грудь победителей!

Но эта победа никогда не бывает окончательной.

Рано или поздно очередной глобальный проект обязательно проваливается, а реализующая его мировая держава - разваливается. И хорошо, если не хоронит под собой своих создателей, как это произошло с эллинами и римлянами.

В-третьих, развал очередной мировой державы всегда происходит именно и только по национальным границам. В ходе подобного развала возникают многочисленные национальные государства. Это легко подтвердить примерами, в том числе из недавнего прошлого (Австро-Венгерская, Оттоманская, Российская империи, СССР и др.). Почему так происходит? Потому что здесь срабатывает главный закон элит, который сформулировал еще Гай Юлий Цезарь: 'Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме'.

Как только национальные элиты усиливаются в имперском лоне (а это рано или поздно происходит, потому что без них управлять империей невозможно), они неизбежно начинают требовать себе всей полноты власти в своем национальном ареале. И при первой же возможности разрывают ослабевшую империю на куски. Ведь лучше быть полновластным владыкой в нищей и коленопреклоненной стране, чем, к примеру, всемогущим членом Политбюро ЦК КПСС, которого в один прекрасный миг могут превратить в лагерную пыль (или триумвиром или тетрархом, которого в любой момент отравит на пиру кто-то из окружения или заколет наемный убийца).


В-четвертых, локомотивом очередного глобального проекта, как правило, является тот или иной этнос, в силу неких причин размножившийся и усилившийся до таких пределов ('критическая масса'), когда он начинает индуцировать пассионарность вовне и предъявлять претензии на мировое господство. Но как только потенциал данного этноса физически исчерпывается, надламывается (монголы, немцы, русские), либо сам этнос биологически перерождается (римляне) или дробится (англичане) - с ним вместе рушится и весь проект. Таков закон.

Иногда роль локомотива берет на себя этническая химера, когда из двух этносов, находящихся на пике пассионарности, подчиненный этнос играет роль тела, подчиняющий - роль головы.

Локомотивом проекта Александра Македонского были эллины (точнее, этническая химера: греки плюс македоняне).

Локомотивом Римского проекта - латиняне, жители области Лациум.

Исламского проекта - арабы.

Франкского - франки (германское племя).

Священной Римской империи, а потом Германской империи и Третьего рейха - немцы.

Испанского - испанцы.

Британского - англичане.

Французского - французы.

Советского - евреи плюс русские (этническая химера).

Американского - евреи плюс англосаксы (этническая химера).

Китайского - китайцы.

Индийского - индусы.

И так далее.

В-пятых, свои претензии на мировое господство этнос-глобализатор пропагандистски оформляет как некую великую миссию. На витрине очередного глобального проекта никогда не вывешиваются грубые материалистические цели поглощения земель и иных ресурсов, захвата богатств и культурных ценностей, эксплуатации побежденных. О нет! Речь всегда идет об экспансии добра, а завоевываемому, покоряемому миру в качестве награды предлагается нечто весьма привлекательное.

Александр Македонский искренне считал, что он несет побежденным народам свет истинной культуры. Трехсотлетнее господство эллинизма после его смерти доказывает, что он не очень-то ошибался.

Римляне ратовали за господство права ('пусть рухнет мир, но торжествует закон!'). Недаром высшей наградой для покоренных народов становилось римское гражданство, уравнивавшее их в правах с завоевателями. И до их пор римское право лежит в основе законодательства всех развитых стран, в том числе и России.

Исламисты несли и несут как высшее благо истину пророка.

Франки и испанцы утверждали истину Христа.

Англичане - идею цивилизации и прогресса, того, что Киплинг называл 'бременем белого человека'.

Французы - 'свободу, равенство, братство' (вспомним, что Наполеон первым делом на занятых русских территориях дал крепостным свободу; правда, они, как и испанские герильеры, не оценили этого).

Немцы, в отличие от прочих, никогда ничего позитивного никому, кроме самих себя, не обещали, их претензии на мировое господство всегда выглядели откровенными - возможно, именно поэтому все их проекты оказывались краткосрочными и неудачными. Но данное исключение лишь подтверждает правило.

Еврейско-русский проект пытался пленить мир коммунистической мечтой, вечным интернациональным царством изобилия, добра и справедливости.

Еврейско-американский проект - достоинствами демократии. 'Америка представляет собой ослепительный свет', - заявил президент Буш накануне вторжения в Афганистан. И в дальнейшем, обосновывая завоевательную миссию американских солдат в разных уголках мира, он неоднократно расшифровывал: свет демократии.

Определить, где в подобных прокламациях кончается дымовая завеса, а где начинается реальное миссионерство, я не берусь.

В чем интерес России

Интерес русского народа (интерес России) сегодня определяется итогами его развития, с которыми он окончил ХХ век и вошел в век XXI.


Эти итоги неутешительны.

Основной из них состоит в подрыве сил и генофонда в результате целого ряда акций. Во-первых - раскрестьянивания (то же самое мы видим и у других белых христианских народов). Во-вторых - четырехступенчатого геноцида в течение одного столетия1. В-третьих - подъема и краха собственного глобального проекта (всемирной коммунистической утопии). Все или почти все прочие проблемы, стоящие сегодня перед русским народом (а значит, и перед Россией) - производные от произошедшего национального надлома.

Отсюда главный вывод: русский интерес на данном этапе состоит в реставрации собственного (русского) этноса. Все, что способствует этому, есть абсолютное благо России; все, что мешает, - абсолютное зло.

Краткие выводы

Как же согласуется очередной виток глобализации (в еврейско-американском исполнении) с интересами русского народа? Кто мы сегодня по большому счету - глобалисты или антиглобалисты?

Мы поняли, что все внешние проявления глобализации, перечисленные выше, не только не отражают действительную сущность этого процесса, но, напротив, лишь маскируют ее. Мы также постигли истинную, исторически неизменную суть глобализации. И теперь нам нетрудно ответить на поставленные вопросы.

Пока мы, русские, сами были носителями глобальной идеи (коммунизма и всемирной советской власти), мы оставались глобалистами. Это естественно.

Что будет, если мы вдруг снова решим осчастливить мир глобализацией по-русски, предложим человечеству свой собственный новый проект, свою версию 'экспансии добра'? Будет то же, что с глубоким стариком, женившимся вдруг на молодухе: два дня эйфории, а затем полный и окончательный карачун.

Что будет, если мы постараемся вписаться в столь убедительно, картинно торжествующий ныне, но исторически обреченный на относительно скорую гибель проект глобализации а-ля США (плюс Израиль)? Вдруг наши правители соблазнятся посулом вхождения в неоимперскую элиту, в пресловутое 'мировое правительство'? Захотят приобщиться к могуществу 'последнего суверена'? В этом случае нас, русских, используют как буфер, как пушечное мясо, как один большой природный гео- и биоресурс, переведут на нас по возможности стрелки агрессивного потенциала Исламского, а затем и Китайского проектов...

В результате мы получим зону враждебности и отчуждения по всему периметру границы: со стороны мусульманского, яро-антиамериканского юга, равно как и со стороны латентно промусульманского и антиамериканского запада, а также со стороны Китая, который болезненно реагирует на любое усиление Америки (и особенно на укрепление российско-американских и российско-натовских отношений) и неизменно и дальновидно поддерживает мусульман на Ближнем Востоке.

В экономике мы окончательно превратимся в сырьевой придаток Запада, обреченный на рабский труд (в лучшем случае) и вымирание.

К тому же мы обретем ползучую гражданскую войну между этническими мусульманами и русскими, а также полностью полицейское государство, предназначенное исключительно для всемерного подавления народного возмущения тем, что происходит в политике и экономике страны.

То есть опять выходит тот же самый карачун.

Поэтому нам, во-первых, надлежит держаться в стороне от любого глобального соблазна, не важно, от кого он исходит - от внешнего или внутреннего врага. (Ибо тот, кто предлагает нам подобный соблазн, есть заведомый враг народа.)

Во-вторых, нам следует уже теперь озаботиться конкретной задачей: не оказаться бы погребенными под обломками очередного глобального проекта, одержавшего временную победу. Мы не должны обольщаться триумфом очередной 'сверхдержавы' - США, но должны постоянно иметь в виду перспективу ее неизбежного и довольно скорого крушения. И работать на эту перспективу во имя будущего. Не только не позволяя втягивать себя в орбиту американских интересов, как это сейчас нередко случается, но и торпедируя (желательно чужими руками, поскольку сами мы временно слабы) эти интересы повсеместно. Падающего - толкни, как сказал классик.

Надо понимать, что борьба с Исламским проектом может окончиться только пирровой победой США, вслед за которой израненной, ослабленной Америке будет нанесен добивающий удар Китаем. Coup de grace (последний удар из милосердия), как говорили в старину. И что тогда станет с ее сателлитами?

Нам не нужно похмелье в чужом пиру. Мы должны либо остаться над схваткой, либо вначале тайно, а затем явно встать под знамена грядущего победителя.

Не следует думать, что история предоставит выбор между хорошим и плохим. Она, как обычно, дает выбирать лишь между плохим и худшим, и цена ошибки тут - полная гибель.

Только так мы сможем решить задачу элементарного выживания русского народа. Задачу, вне которой, при всей ее кажущейся примитивности, невозможно вообще говорить о нашем будущем, о будущем России и всех населяющих ее народов.

При этом мы, разумеется, будем пользоваться всеми благами глобализации, даже когда доллар в качестве главной мировой валюты будет заменен юанем.

Примечание.

1 По мнению ряда ученых, выступивших в феврале 2005 года в Институте философии РАН на научной конференции 'Геноцид русского народа в XX - XXI веках', в геноциде русского народа можно выделить четыре периода: большевистский (1917 - 1935), немецко-фашистский (1941 - 1945), чеченский (с 1991-го) и перестроечный (с 1991-го).

Автор: Александр Никитич Севастьянов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе