Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи на острые темы

Всё гаже, и гаже, и гаже… - 2

вкл. . Опубликовано в Полемика Просмотров: 3113

Содержание материала

Вячеслав Родионов, Вячеслав Шалагинов

Вводная от Вячеслава Родионова

Я внимательно следил за дискуссиями на разных форумах по моей ответной статье на опус Степана Микояна и Александра Щербакова, и у меня сложилось твёрдое убеждение в том, что против русского аса, Героя Советского Союза, полковника Ивана Евграфовича Федорова участвовало много клонированных небезызвестным Андреем Симоновым манкуртов. Однако главные инсинуации разливали два человека, оба беспредельно мнящие о себе и гордыней преисполненные - это Андрей Симонов и Степан Микоян.

Простите, читатель, я немного слукавил. Степан Микоян от дискуссий уклонился, он всё также звездился на телевидении, причём иногда его даже нетактично прерывали, когда он пытался сказать какую-нибудь банальность. Александр Щербаков молчал, как партизан на допросе, и правильно делал, ибо, по всей видимости, попал в названную компанию, как кур в ощип.

А вот Андрей Симонов размножался простым делением на разных форумах, при том оставался с неизменно железобетонными суждениями о Фёдорове даже тогда, когда его ловили на неправде, подтасовках, незнании исторических фактов и архивных документов, в отсутствии базовых исторических знаний и общей методологии исторических исследований любого факта в контексте происходивших вокруг этого факта событий.

Можно было бы написать пародийный дайджест с комментариями по Симоновским заморокам. Но не интересно потому, что выглядит он на форумах как этакий перпендикулярный мышленец, опоздавший родиться в «славные» предреволюционные годы и потому не успевший свои доносы на реализовать в те благословенный сатаной времена. Пусть себе и дальше растекается по форумам, брюзжа о нехорошем Федорове, словно едет по тундре и поет нескончаемую песню о том, что видит или думает, что что-то видит. Миражи бывают не только в пустынях, но и в тундре и даже в некоторых головах.

Однако остается ещё телевизионный фигурант - звездист, правдюк и моралист - Степан Микоян. О нём я тоже писать не хочу, пусть лучше о себе он расскажет сам с комментариями Вячеслава Шалагинова, выпустившего второе, исправленное и дополненное, издание книги «Боевой королевский разворот» М., «ГОЛОС-ПРЕСС». 2010. – 335 с., с иллюстрациями.

В этой книге есть специальная глава, которая называется: «Степан Микоян и другие…Вместо заключения». Вот эту главу, с согласия автора, я и помещаю во второй статье с предыдущим названием, но с цифрой 2, сохранив подзаголовки главы книги Шалагинова, сделав некоторые купюры в подразделе «Дорогой Никита Сергеевич», которые к теме имеют косвенное отношение.

Я мог бы дать только один подраздел о «боевых» подвигах Степана Микояна, но вспомнил, как на Русской линии один из микояновских адептов написал:

«# Военный пенсионер 03.03.2009 15:26 «Что касается летчиков-испытателей Микояна и Щербакова… - это в своем кругу люди известнейшие и порядочные, а …то, что они из элитных семей своего времени (и это в пролетарской стране, где коммунистической теорией отрицалось даже само понятие элиты – В.Р.), говорит лишь о том ,что тогда не принято было руководством страны пристраивать их на теплые места».

Вот тогда и захотелось опубликовать всю главу В.Шалагинова из его книги. Пусть читатели увидят как «Руководство страны» пристраивало своих не только на теплые места, как это было с семейством Микоянов, но в угоду им гнобило действительно талантливых авиаконструкторов и руководителей авиационных структур. И эта тема ещё ждет своего беспристрастного исследователя.

А написать самому о своей семье панегирик – это уже аморального стоит, Степан Анастасович!

* * *

С фотографии обложки книги Степана Микояна и начинается глава о семействе Микоянов в книге В.В.Шалагинова. Приведенные в главе документы подлинные, но архивные реквизиты можно разыскать либо в архиве, либо в самой книгк В.Шалагинова «Большой королевский разворот» Издание второе, 2010 года. – С.265-282.

* * *

В мае 2005 года в журнале «Авиамастер» появилась статья Героев Советского Союза С. Микояна и А. Щербакова, унижающая человеческое достоинство Героя Советского Союза, летчика-испытателя 1-го класса СССР Ивана Евграфовича Фёдорова.·Этот же компрометирующий героического человека материал был дан и в предисловии к книге А.Драбкина «Я дрался на истребителе». Автор предисловия А. Пекарш при этом даже назвал сайт, на котором сконцентрирована вся грязь в отношении Фёдорова, и порекомендовал всем читателям окунуться в нее.

Однако из грязи, вылитой сыном Анастаса Микояна на одного из лучших летчиков-испытателей сталинской поры, я уяснил только одно - ВСЕ ПО РАЗНОМУ СТАНОВЯТСЯ ГЕРОЯМИ: КТО-ТО ЗА СОВЕРШЕННЫЕ ПОДВИГИ, КТО-ТО ЗА ВЫСЛУГУ ЛЕТ, КТО-ТО ЗА СЧЁТ ПОДВИГОВ СВОИХ ПОДЧИНЕННЫХ, КТО-ТО ЗА «ЗАСЛУГИ» ПЕРЕД КЕМ-ТО СВОИХ ПРЕДКОВ.

НО ФОРМАЛЬНО ВСЕ ГЕРОИ РАВНЫ, независимо от степени пользы и славы, принесенных ими отчеству. В этом смысле и Гагарин, и Чкалов, и Федоров приравнены к прилежно ходящему в течение 25 лет на работу, считающемуся летчиком-испытателем Степану Анастасовичу Микояну. Кстати, из-за болезни коленного сустава не совершившему ни одного прыжка с парашютом.

То, что все ГЕРОИ равны только формально, по степени оказываемых им государством льгот и почестей, вовсе не означает, что в равной степени их подвиги выглядят и в глазах народа. А «слово народа - слово Божье», и потому в памяти потомков среди всей плеяды многочисленных героев отечества остаются только единицы. Об этом прекрасно знают и Микоян со Щербаковым.

Не нахожу ничего удивительного в том, что названные два «героя» очень не любят первых, потому этих первых - единицы, и их знает и любит весь народ. Но Микоян со Щербаковым тоже хотят быть в числе тех нескольких, почитаемых и обожествляемых простым людом.

Желание поставить на место неразумный российский народ, заставляет этих двух «героев» подкидывать в печать подметное письмо генерала Руденко маршалу авиации Новикову, которое в наиболее полном дошедшем до нас виде разобрано в главе «Высший пилотаж. История награждений аса». Причем Микояном и Щербаковым подкинут «этот документ» в печать без указания его выходных данных и в урезанном, выгодном для отправителей виде.

Но нельзя оспорить у широких масс их искреннее желание превозносить до небес настоящих героев: Валерия Чкалова, Юрия Гагарина и Ивана Федорова, имена которых давно уже обросли легендами. Причем имя последнего почему-то очень раздражает Микояна и примкнувшего к нему Щербакова.

Вместо того, чтобы спокойно спать, наслаждаться жизнью пенсионера, своим геройским титулом и всеми прилагаемыми к титулу благами, эти герои начинают мутить народное сознание, рассчитывая на доверчивость русских людей к печатному слову.

Но не понимают Микоян и Щербаков, что факт опорочивания других уже говорит сам за себя. Разве всенародные любимцы Чкалов, Гагарин и Фёдоров смогли бы когда-нибудь опуститься до этого?

После прочтения микояновской статьи мне захотелось поподробнее узнать, чем же полковник Федоров так не угодил генералу Микояну? Прослушивая аудиозаписи Ивана Евграфовича 2008 года, я нашел одно место, где летчик-испытатель буднично сообщает, что самолет МиГ -1 и его чуть усовершенствованная модель МиГ -3 - это детище конструктора Поликарпова. «Да, об этом все летчики знают! Только распространять эту информацию нельзя! - в сердцах сокрушается случайно проговорившийся Иван Евграфович. - И писать об этом не надо, а то Микояны ... будут за мной с оглоблей гоняться! Хе-хе! Не любят они этого, ох не любят», - в своем красочном стиле заканчивает мысль старый вояка...

На этому будничному сообщению Фёдорова, о котором я умолчал в предыдущем издании, пришлось искать подтверждение или опровержение в других источниках. Для начала внимательно прочитал книгу Степана Микояна «Воспоминая военного летчика-испытателя). Сразу бросилось в глаза заглавие на обложке (см. фото на предыдущей странице), где слова СТЕПАН АНАСТАСОВИЧ МИКОЯН выделены большими буквами, а название сочинения маленькими. Получается, что НЕ ВАЖНО О ЧЕМ пойдет речь в книге, ВАЖНО КТО нисходит до читателя. Содержание же труда - это по сути панегирик семье Микоянов: члену Политбюро Анастасу Ивановичу, его брату главному конструктору фирмы МиГ Артему Ивановичу и их многочисленным потомкам. Короче, прославление своей фамилии, известной сегодня случилось в мире благодаря самолетной фирме МиГ и мясокомбинату в Москве, носящему имя сподвижника Сталина, Хрущева и Брежнева - Анастаса Ивановича Микояна.

Открыв книгу, вначале мы узнаем о семейных преданиях, детстве, юности, дружбе и встречах героя с известными людьми, поступлении им в 1940 году в Качинскую военную авиационную школу. На странице 49 дается коротенькая заметка автора о своем дяде, брате отца Артеме Ивановиче Микояне: «Говоря о некоторых авиационных событиях, людях и фактах, повлиявших на выбор мною профессии, я должен упомянуть и своего дядю, Артема Ивановича. Он в те годы учился на инженерном факультете Военно-воздушной академии РККА им. проф. Н.Е.Жуковского ... Как-то он взял меня с собой на Тушинский аэродром, где должен был летать, кажется, уже четвертый раз, маленький самолет - «авиетка», который Ануш вместе с двумя другими слушателями академии спроектировал и построил.

Артем Иванович, будучи слушателем академии, прыгал с парашютом, занимался в слушательском летном кружке. Он мне рассказывал, как в качестве инструктора с ним несколько раз летал Валерий Чкалов. Дома у Ануша я видел чертежи самолета - его дипломный проект (тогда дипломная работа не была секретной, и можно было работать дома)».

А вот выдержка со страницы 63: «В конце зимы 1941 года на Качу приезжали мой дядя Артем Иванович Микоян и Степан Павлович Супрун, и с ними специалисты, которые должны были провести испытания запущенного в серийное производство МиГ-3, самолета, как теперь говорят, «нового поколения». То есть через 14 страниц дядя Ануш предстает перед читателем уже в качестве главного конструктора самолета МиГ-3, запушенного в серию. Степан Микоян не уточняет, как произошло это интереснейшее событие, обессмертившее фамилию Микоянов.

Известно, что в декабре 1939 года 34-летний дядя Ануш, который вместе с двумя другими слушателями академии спроектировал и построил студенческую «авиетку» и у которого юный Степа видел дома чертежи самолета, вдруг стал главным конструктором ныне известного во всем мире КБ «МИГ». Причем именно это КБ Микоянов и приняло участие в выпуске цитируемой нами книги Степана Анастасовича.

Вопрос первый, что стало с «двумя другими слушателями академии, которые вместе с дядей Анушем спроектировали и построили «авиетку»? Может быть «эти слушатели» тоже в связи с окончанием академии получили в подарок от партии и советского правительства по конструкторскому бюро? Но имена их Степан Анастасович почему-то держит в тайне, словно это не студенты, а засекреченные конструкторы неизвестного КБ.

Попутно возникает вопрос номер два: какова доля участия Артема Микояна в проектировании самого первого запушенного в серию самолета «его фирмы» МиГ -3 (собственно это МиГ -1 с увеличенными топливными баками - В.Ш.)? Ответ на вопрос, что конкретного, кроме самого названия серийной модели «Микоян и Гуревич», внес сам лично Артем Иванович в конструкцию МиГа и по сей день замалчивается летописцами семьи Микоянов! Не нашел я на него ответа ни в одной из семейных хроник. Почему Степан Анастасович подробно сообщает о написании кандидатской диссертации и совсем умалчивает о капитальном труде дяди Ануша? Похоже «это» до сих является государственной тайной.

Чтоб как-то ответить на поставленные вопросы, приходится приводить несколько примеров «творческой» деятельности декабря 1939 года братьев Анастаса и Артема Ивановичей Микоянов, почерпнутых из мемуарных источников, которые до сих пор никто из микояновского семейства даже не попытался опровергнуть...

Артем Иванович Микоян 1905 года рождения в возрасте 20 лет стал членом ВКП (б), в 23 года он уже секретарь парторганизации Октябрьского трамвайного парка г. Москвы. В 1931 году, не имея законченного среднего образования, поступил в Военно-воздушную академию имени Жуковского. (Именно тогда юный Степа и видел какие-то чертежи дома у дяди Ануша). По завершении учебы с 1937 по март 1939 года Артем Иванович работает представителем военной приемки на авиазаводе № 1, который выпускал истребители И-15 фирмы Поликарпова. (Заметим, что это инженерная должность, не имеющая никакого отношения к конструированию самолетов). КБ Поликарпова до этого располагалось на авиазаводе № 156, где был выпушен первый опытный экземпляр истребителя И-180, на котором в декабре 1938 года разбился Чкалов. В марте 1939-го КБ Поликарпова переводят на авиазавод №1 и Артем Иванович переходит в это КБ в качестве конструктора, и сразу получает должность руководителя бригады.

8 декабря 1939 года менее, чем через 9 месяцев работы в качестве конструктора, (причем конструктора рядового, отвечающего за проектирование и выпуск какой-то отдельной детали! - В.Ш.) Артема Ивановича назначают главным конструктором вновь созданного на базе КБ Поликарпова бюро с переводом от Поликарпова к Микояну 80 лучших сотрудников. Сам Поликарпов в этот момент находится в командировке в Германии и узнает о свершившемся только после приезда.

Трудно поверить, что к этому внезапному возвышению рядового конструктора был не причастен Анастас Иванович Микоян, имеющий доступ в кабинет товарища Сталина. Именно Анастас Иванович и передал 80 лучших конструкторов КБ беспартийного «вредителя» Поликарпова (в том числе и талантливого самолетостроителя М. Гуревича) под надзор своего брата Артема Ивановича, члена большевистской партии с 1925 года. Все это случилось потому, что после гибели Валерия Чкалова на И-180 фирмы Поликарпова в декабре 1938 года сталинское окружение, в том числе и новый выдвиженец авиаконструктор Яковлев, внушило вождю народов, что «старые специалисты», которым он раньше доверял, завели авиацию и его лично в «болото». Отсюда следовал вывод, что во главе «старых КБ» должны быть поставлены «молодые идеологически подкованные специалисты», каковым и был Артем Микоян.

То есть фамилия Микоянов, прославленная на весь мир, благодаря фирме МиГ, своей мировой известностью обязана лично товарищу Сталину.

Не будь этого решения вождя народов о передаче фирмы Поликарпова безвестному авиационному инженеру Артему Микояну, оставаться бы ему одним из трех слушателей академии Жуковского, спроектировавшим и построившим авиетку. Но такое могло быть возможным только при честной игре.

Теперь вернемся к вопросу, почему Анастас Иванович со своим братом Анушем, проконсультировавшись с М. Гуревичем, выбрали для участия в конкурсе на лучший истребитель именно модель И-200, отвергнутую самим Поликарповым, как непригодную к будущей войне? Ниже мы изложим нашу версию.

Во-первых, потому, что «идеологически подкованный конструктор» Микоян на тот момент не мог даже представить себе параметры машины, способной участвовать в будущей войне. Чертежи того самолета, который юный Степа видел дома у дяди Ануша, похоже, были единственной практикой главного конструктора КБ МиГ в создании летательных аппаратов. Единственным параметром, к которому стремился тогда Артем Иванович (также как и все участники детских состязаний авиамоделистов в Крыму), была лишь принципиальная возможность отделения «агрегата» от земли. Но создаваемая машина должна была не только уметь летать, но еще и победить в конкурсе на приз товарища Сталина. И главным консультантом, похоже, здесь уже стал не специалист по аэродинамике Михаил Гуревич, а специалист «по кремлевской кухне» Анастас Микоян, лучше других осведомленный о вкусах Хозяина.

Во-вторых, этим самым главным параметром вождь народов считал только скорость. Именно скорость у истребителя И-200 (который параллельно назывался «изделие К» и «изделие 61»), разработанного под новый мотор АМ-37 конструктора Климова, была. По расчету Поликарпова, завершившему проект к лету 1939 года, максимальная скорость на высоте 7 тысяч метров должна равняться 670 км/час, что на 100 км/час больше скорости серийного Ме-109Е.

Но сам Поликарпов отказался от модели И-200! Потому что: очень длинный тяжелый мотор АМ-37 еще требовал доработки, т.к. создавал плохой обзор из кабины и низкую продольную управляемость, при этом конструкция моторов серии АМ не позволяла установить пушку, стреляющую через полую втулку воздушного винта. Установление же тяжелого вооружения в крыльях снижало точность стрельбы. Не устраивала Поликарпова и хвостовая часть фюзеляжа, скопированная с устаревшего И-16. Но самое главное талантливый Поликарпов из-за плохой маневренности этой тяжелой машины, плохого обзора, невозможности работы с грунтовых аэродромов из-за высокой посадочной скорости и слабого вооружения (расположенные в крыльях два пулемета 12,7 мм) не видел сферы применения этого истребителя в будущей войне, поэтому и не докладывал о проекте «наверх».

Анастасу же Микояну, который вцепился в этот заведомо непригодный для будущей войны проект, было неважно, что будет потом. Главное, было сейчас выиграть конкурс на один единственный параметр - скорость, установленный товарищем Сталиным. В итоге СНК было принято решение: в 1941 году приступить к серийному выпуску МиГ-3, переоборудовав для этого самый большой авиационный завод страны № 1. Поэтому в конце зимы 1941 г. и оказался в Каче на испытаниях «своего» серийного МиГ -3 Артем Иванович Микоян вместе с Супруном С.П.

Версию назначения Артема Микояна на место Поликарпова подтверждают и:


ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПРОТОКОЛЬНОЙ ЗАПИСИ ЗАСЕДАНИЯ КОМИССИИ ГЛАВНОГО ВОЕННОГО СОВЕТА РККА ОТ 4 МАЯ 1940 г.

- Шапошников: Конструктора работают плохо ... Конструктора должны тщательно обрабатывать чертежи и больше шевелить мозгами.

- Ворошилов: Правительством принимались все меры, чтобы заинтересовать конструкторов. Им платили за каждую машину 1,5 млн. рублей, т. е. в 1,5 раза больше, чем стоит самолет.

- Павлов: Если столько будем платить конструкторам, то у нас машин не удет. Нужно другие методы применять - пожестче.

- Мехлис: А конструктора все-таки зажирели.

- Павлов: Не заболели конструктора, а саботажничают.

- Шахурин: Поликарпова, Архангельского и Ильюшина перехвалили. Между отдельными конструкторами и летчиками существовала спайка, которая мешала двигать вперед самолетостроение.

- Павлов: Сколько времени М Каганович (нарком авиапромышленности, в январе 1940 г. был заменен на А.И. Шахурина - В.Ш.) обманывал товарища Сталина о моторах. Боюсь, как бы и сейчас некоторые товарищи этим не занялись.

- Кулик: Мы идем на поводу у конструкторов, то, что нам они дают, то мы и берем, а мы должны требовать то, что нам нужно ... Каждый конструктор - феодал, что хочет, то и делает. Они на текущем счету имеют миллионы, а работать не хотят.

- Ворошилов: Все авиационное руководство сменено. Поставлены новые люди. Старые методы работы осуждены. Новые люди берутся за работу хорошо. С помощью ЦК ВКП (б) и товарища Сталина все поставлены на ноги... У нас теперь больше машин, чем нужно, и стоят они на уровне самолетов передовых капиталистических стран. Стоит сейчас проблема - это выбрать наиболее лучший образец и пустить его в производство. Все это создано, это результат большой работы коллектива. Правительства, Центрального Комитета и лично товарища Сталина ...

Вождь народов еще на стадии проектирования полюбил Миг -3. В своей книге «Я истребитель» генерал Захаров вспоминал: «На совещании, состоявшемся в начале сорок первого года, Сталин много говорил об этом истребителе, о необходимости как можно быстрее освоить его.

- Я не могу учить летчиков летать на этих машинах. Вы мои помощники. Вы должны учить летчиков. Полюбите эту машину!

Прозвучало это как личная просьба... »

А теперь еще раз приведем выдержку со страницы 63 книги Степана Микояна: «В конце зимы 1941 года на Качу приезжали мой дядя Артем Иванович Микоян и Степан Павлович Супрун, и с ними специалисты, которые должны были провести испытания запущенного в серийное производство МиГ-З, самолета, как теперь говорят, «нового поколения».

Если бы не проговорился Иван Евграфович о том, что МиГ - это машина конструкции Поликарпова, я бы не так критически стал штудировать книгу Степана Микояна и труды других авторов. Кстати истребитель И-200 (будущий МиГ-3) даже после занятия Микояном должности главного конструктора в приказах НКАП 1940 года продолжал именоваться «истребителем Поликарпова». Однако война показала несостоятельность Микояна как конструктора, позаимствовавшего у Поликарпова непригодный для поля боя МиГ-3. Уже в середине июля 1941 г. надежды И.В. Сталина на МиГ -3 лопнули как мылный пузырь.

Вот «Записка начальника ГУ ВВС КА наркому авиапрома Шахурину» (архивные реквизиты опубликованы в книге – В.Ш.) : № 259584 от 11 июля 1941 г. совершенно секретно

«С фронта поступают сведения о недостатках вооружения на самолете МиГ-З: имеются случаи, когда в бою отказывают и ЕС, и ШКАС и летчики вынуждены были таранить противника.

Фронтовики сообщают, что самолет МиГ-З является легко уязвимым и легко воспламеняется.

Прошу Вас обратить внимание главного конструктора самолета на указанные недостатки и, прежде всего, на должную отладку вооружения серийных самолетов.

Начальник ГУ ВВС Красной армии, генерал-майор авиации (Петров)».

Непонятно к какому главному конструктору обращается здесь генерал Петров: к опереточному главе фирмы Артему Микояну или к разработчику модели И-200 Николаю Поликарпову, который еще два года назад отказался от этого самолета, поняв его ненужность в предстоящей войне.

Зря полагался Сталин на своего соратника Анастаса Микояна. Не получилось из его брата Ануша конструктора «самолета нового поколения». А эксперименты обошлись в сотни жизней наших лучших летчиков.

Поэтому еще в 1941 году пришлось снять «микояновскую машину» с производства на самом большом в стране авиазаводе № 1.

А Степан Анастасович факт позора своего дяди Ануша через 60 лет пытается объяснить нехваткой моторов. Получается какой-то детский лепет по поводу несерьезного поведения самого товарища Сталина: то он дает команду перестроить самый большой в стране первый авиазавод на выпуск МиГов, то через год в срочном порядке отменяет свое решение.

Но читая труд СА. Микояна, поражаешься его черной неблагодарности товарищу Сталину, подарившему его семье всемирно известное КБ Поликарпова. Из книги получается, что Иосиф Виссарионович был для этой семьи удавом, гипнотизирующим Микоянов-кроликов. Только непонятно, почему удав-Сталин за вынужденный во время войны перевод авиазавода №1 на выпуск другой продукции ничего не оторвал дяде Анушу? Скорей всего потому, что все Микояны были по-настоящему преданы вождю народов, а он такими людьми не разбрасывался. Наоборот, Артему Ивановичу дали несколько лет, чтоб он исправил свои детские ошибки.

«Дома у Ануша я видел чертeжи самолет(ик)а» - эта фраза как раз и выдает с головой Степана Анастасовича, пытающегося внушить читателю, словно малолетнему соседу по песочнице, очередную наивность о конструкторском опыте дяди Ануша.

Как любил говорить Йозеф Геббельс, чем чудовищнее солжешь, тем скорее тебе поверят. Особенно рядовые люди, которые способны солгать в малом, а в большом постесняются. На всем протяжении своей толстой книги, СА. Микоян вслед за папой Анастасом Ивановичем и его идейным другом Н.С. Хрущевым изощряется в чудовищной неблагодарности к бывшему благодетелю своей семьи Иосифу Сталину, сделавшему семью Микоянов через КБ МиГ известной всему миру.

ДОРОГОЙ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ

Помню это страшное послевоенное время, когда солдаты-калеки возвращались домой в прожженных у костров шинелях. А в рюкзаках - две банки «второго фронта» и бутылка водки. Генералы же везли на восток эшелонами награбленное добро ...

Из интервью с И.Е. Федоровым

Про ... , проворонили
Промотали империю.
Виноваты, конечно же –
Ленин, Сталин и Берия!

Из песни уличного барда

В книге С. Микояна все негативные стороны вождя народов по сути даны из закрытой речи Хрущева на XX съезде партии. Но сегодня, согласно заявлению многих влиятельных историков «документом эпохb - докладом Хрущева на XX съезде как историческим источником пользоваться нельзя. Историчности в нем не более, чем в произведениях нашего широко читаемого фантаста Б. Акунина.

Предполагалось, что, прочитав этот базовый для партии «документ» любой читатель должен прийти к выводам: во-первых, вся вина за репрессии 1937-1938 годов лежит исключительно на Сталине; во-вторых - сталинское слово уже в 1937 году было настолько всесильным, что вождь мог при желании запустить или остановить любые процессы.

Из характеристик, данных Никите Сергеевичу знавшими его людьми, можно сделать обобщение, что это был импульсивный человек, который врал легко, не задумываясь, поэтому и все его речи в России никогда не воспринимались всерьез. Уже в начале 60-х даже простой народ понял, что Хрущев сознательно опошляет историческую правду, одновременно скрывая собственную ответственность за ошибки, просчеты и преступления ...

К тому же (на сегодня это досконально известно), в стране на самом деле существовал реальный антиправительственный заговор и шла реальная работа по его обезвреживанию. И реальными фигурантами этого настоящего, а не декоративного заговора были секретарь ЦИК Авель Енукидзе, первый заместитель наркома обороны М.Н. Тухачевский, умерший в 1936 году С.С. Каменев, начальник политуправления Гамарник, нарком внутренних дел Ягода, которые опирались на своих людей в действующих властных структурах. Но эти люди второго уровня так и остались неизвестными. Имелись в стране и агенты иностранных разведок, и среди них будущий нарком внутренних дел Ежов, которому полностью доверял Сталин.

При этом, воспользовавшись заговором военных, чекисты начали изготавливать фальсифицированные дела, по принципу: «чем больше сдадим, тем лучше». Было при этом и сведение с помощью НКВД личных счетов между гражданами, устранение конкурентов в научной, чиновничьей и творческой среде.

По Московской области в «тройку» входили первый секретарь Московского обкома партии Н.С. Хрущев и начальник управления НКВД по Московской области Реденс, которые послали запрос в Политбюро: «к расстрелу: кулаков - 2 тысячи, уголовников - 6,5 тысяч, к высылке: кулаков - 5869, уголовников - 26936».

То есть Хрущев с Реденсом по своей личной инициативе решили расстрелять 8,5 тысяч человек. Видимо, «этот грешок» и пытался скрыть от истории наш «дорогой Никита Сергеевич, начиная огульную критику Сталина! Затем после речи Хрущева на хх съезде при поддержке Анастаса Микояна началась огульная реабилития основных руководителей массовых убийств. При этом одними из первых были оправданы Реденс, Эйхе и другие наиболее отличившиеся в уничтожении тысяч неповинных.

Настоящих «бешеных псов, которые в 37-м расстреляли сотни тысяч неповинных, и уничтожил в 1938-м Сталин. Если бы к началу войны эти палачи были живы, неизвестно на чью сторону в Великую Отечественную войну встала бы основная масса населения. А народ увидел в Сталине своего защитника и встал на его сторону.

Вот об этом самом друге своего отца Н.С. Хрущеве и сожалеет Степан Микоян в своей книге. Якобы Никита Сергеевич и Анастас Иванович хотели начать какие-то «демократические преобразования». А Cтaлин, прекpaтивший произвол «ленинской гвардии», получается у Степана Анастасовича «кровавым диктатором». И на похитившего у США «атомную бомбу» Берию как врага семьи Микоянов держит зло Степан Анастасович.. Понятно, что своим масштабом Лаврентий Павлович совершенно затмил «деятельность» Анастаса Ивановича: одно дело стибрить у Поликарпова пусть и нужный Хозяину истребитель, другое дело похитить у Опенгеймера атомную бомбу, по сути предотвратившую третью мировую войну.

Не случайно 25 февраля 1956 года после своего выступления на хх съезде Анастас Иванович Микоян получил поздравительные телеграммы из Парижа от четвертого троцкистского интернационала и из Мексики от вдовы товарища Троцкого. Почему же молчит Степан Анастасович об этом маленьком факте оценки «мировой демократической общественностью» деятельности своего отца.

Откроем 127 страницу книги ШАХУРИНА А.И. «Крылья Победы» (М.,ИПЛ, 1985) о повальном бегстве из Москвы членов Политбюро вместе с семьями: «16 октября 1941 года. Первый звонок. Как ни странно, он не по авиационным делам. Валентина Степановна Гризодубова говорит, что в городе не ходят трамваи, не работает метро, закрыты булочные. Я знал Гризодубову как человека, которого касается все. Однако на этот раз, выслушав Валентину Степановну, спросил, почему она сообщает о неполадках в Москве мне, а не председателю Моссовета Пронину или секретарю Московского комитета партии Щербакову?

- Я звонила им обоим и еще Микояну, - отозвалась Гризодубова, - ни до кого не дозвонилась.

А теперь откроем страницу 138 С.Микояна: «В битве за Москву в 1941 году самолеты МиГ-З составляли основу истребительной авиации и сыграли очень важную роль. А затем, вплоть до конца войны, МиГ-З (с хвостовой частью И-16.- В.Ш.) использовались в ПВО Москвы и Ленинграда и хорошо (вдали от мессеров и фоккеров - В.Ш.) себя проявили».

Подведем итоги. Анастас Иванович Микоян вместе с Хрущевым и другими был причастен к одурачиванию населения Российской империи ради какой-то фикс-идеи всеобщего равенства и братства. Он участвовал в оболгании великого конструктора Поликарпова, «позаимствовав» ради корыстных целей его модель ненужного для предстоящей войны истребителя И-200, чтоб только создать видимость труда «микояновского коллектива». Потом была «конструкторская деятельность» Артема Ивановича Микояна, заключавшаяся, по сути, в умении заставить трудиться на «свое имя» талантливых ученых. Получается: торговых способностей Анастаса Ивановича Микояна хватило главным образом на то, чтоб под шумок «борьбы с зажиревшими конструкторами» захватить фирму Поликарпова и обученных им людей и присвоить фирме свое имя.

Так же как Степан Анастасович Микоян сомневается в боевых победах аса Феедорова, так и я подвергаю сомнению вытекающую из написанной им книги «необыкновенную талантливость семьи Микоянов», поскольку максимум, на что оказался способным автор панегирика - это на защиту всего лишь кандидатской диссертации. Уровень кандидата наук никак не соответствует должности не только генерального конструктора известной в мире фирмы, но и любого из его заместителей, кроме разве что завхоза. Вот завхозами, причем талантливыми завхозами и были все Микояны. Попытка Степана Микояна унизить личное достоинство легенды наших авиаторов Ивана Евrpафовича Федорова - лишнее тому подтверждение.

О «боевых победах» 434 авиаполка по книге

С.А. Микояна «Воспоминания военного летчика-испытателя»


Откроем 91 страницу книги С. Микояна: «434-й полк в октябре 1942 г. возвратился в Люберцы на переформирование. Под Сталинградом в результате тяжелых боев, в том числе против знаменитой истребительной эскадры «Удет», в течение трех недель, наш полк асов[1] сбил 82 немецких самолета, но и свои потери были велики - 25 самолетов и 16 погибших летчиков (в предыдущем участии полка в боевых действиях, под Калачом, при 56 сбитых неприятельских было потеряно два самолета и один летчик, а в один из дней сбили 34 самолета без своих потерь)».

А чуть ранее на страницах 87-89 изложено описание самого воздушного боя 434 полка, в котором участвовал и Степан Анастасович. Вот выдержка: «Потом мы увидели бомбардировщики Хейнкель-111. Они шли тройками, их было несколько десятков. Клещев и я подходили к ним первые. Я опять прицеливался по всем правилам и стрелял довольно спокойно. Как только мы открывали огонь, немцы поспешно сбрасывали бомбы (их было хорошо видно), и разворачивались в сторону Дона. Значит, мы не давали им прицельно бомбить и, может быть, бомбы падали на немецкие позиции. Вели огонь и другие самолеты нашей и двух других групп. Мои пулеметы так и не работали, хотя я, как полагалось, еще раз сделал перезарядку. Сбитых перед собой я не видел, но потом выяснилось, что было сбито восемь бомбардировщиков».

Читатель, не веря своим глазам, наверно еще много раз перечитал последнее предложение: «Сбитых перед собой я не видел, но потом выяснилось, что было сбито восемь бомбардировщиков». Далее читаем продолжение этого боя: «Вдруг по радио я услышал кричащий женский голос: «Мессера сверху! Мессера!» - это предупреждал наземный пост наблюдения. Радиостанции тогда стояли не на всех самолетах и не все, которые были, работали, но летчики сами увидели подходящие выше нас немецкие истребители и вошли в оборонительный вираж. Мы сделали несколько виражей, я видел наш самолет впереди и, оглядываясь, с облегчением убеждался, что за мной идет самолет тоже с выкрашенным в красный цвет носом - это было отличие машин нашего полка. Вдруг метров на сто ниже меня почти поперек проскочил самолет с желтыми полосами на крыле. Ме-109! Я понял, что он пытался атаковать меня. Довернуть на него я уже не мог.

Один Як вышел вверх и стал энергично качать крылом - это командир полка призывал летчиков к себе. Необходимо было прекратить вираж и начать активный бой. Летчики, наконец, одумались и начали маневрировать по вертикали, а я пристроился ведомы к одному из них. У нас уже кончалось топливо, и «мессера» тоже стали уходить. На аэродроме летчики не смотрели друг другу в глаза - таким опытным, обстрелянным не к лицу было пассивно виражить»[2].

То есть, сбив 8 Хе-lll за один вылет, летчики не смотрели в глаза друг другу?! И это пишет человек, который в заглавии книги называет себя военным летчиком! Я думаю, историки военной авиации по достоинству оценили этот шедевр воспоминаний боевого летчика: «я видел наш самолет впереди и, оглядываясь, с облегчением убеждался, что за мной идет самолет тоже с выкрашенным в красный цвет носом - это было отличие машин нашего полка».

Такой «ас» просто не может воздержаться от критики «шуточника» Вани Федорова, о котором много лет рассказывали С. Микояну «какие-то летчики».

И самое интересное, что Степан Анастасович издал свое про изведение сначала в Англии, а уже потом в России. При этом без тени смущения заявил на весь мир, что их 434 полк в сентябре сбил 82 немецких самолета, а месяцем раньше 56 при двух потерянных со своей стороны. Добавлю к этому, что с 13 июня по 6 июля 1942 г. по сводкам, поданным «наверх» 434 полком было сбито 35 самолетов противника. Приведем документ из архива ЦАМО:

434 ПОЛК в ИЮНЕ 1942 г.

«Доклады ген-инспектора ВВС КА и особого отдела НКВД 84 РАБ об итогах боевой работы и аморальных проявлениях личного состава 434 ИАП; боевые донесения и оперсводки 150,434 и 484 истребительных авиаполков»:

Нач. инспекции ВВС КА при ЗАМНАРКОМА ОБОРОНЫ

Полковнику Тов Сталину Спецзаписки

О боевой работе 434 ИАП с 13 июня по 6 июля 1942 года и

антиморальных проявлениях личного состава

13. V/.42 г. с а/э Люберцы 434 ИАП вылетел на выполнение б/заданий на Юго-Западный фронт. За этот период сделано 880 вылетов, сбито по данным командования полка 35 самолетов противника, из них 16 бомбардировщиков и 19 истребителей. Наши потери 5 самолетов Як-1 и раненых 4 человека летного состава.

Наряду с этим имеет место (так в подлиннике - в.ш.) отрицательные явления в боевой работе полка. Взаимодействие лет состава в воздухе, а также тактика в/боя не отработаны. При групповых боях летчики рассыпаются и неорганизованно ведут в/бой, друг друга не прикрывают, как например: 13.VI.42 г. лейтенант Алкидов был сбит самолетом противника вследствие его отклонения от группы. В силу таких причин полк потерял 4-х летчиков ранеными, что можно было избежать при хорошей организации в/боя, т.к. в полет всегда ходили не менее 9-11 самолетов.

После возвращения с б/заданий недостатки в ведении в/боя среди летного состава командиром эскадрильи и полка не разбирались. Имели место случаи, когда лет состав, не усвоив б/задачи, вылетал на его (так в подл. - в.ш.) выполнение: 27 июня 42 г. по приказанию командования полка 9 экипажей должны были патрулировать с отсечением самолетов противника в р-не Тулдянка - Уразово.

Командир 2 АЭ капитан Екимов, будучи ведущим, плохо проработал данное задание с летсоставом, в результате чего перелетели через линию фронта, поставленная задача командованием не выполнена.

24 июня 42 г. замкомандира 1 АЭ л-т Котов вел группу самолетов на прикрытие переправы наших войск на реке Оскол, сам во время выполнения задания отклонился от своих самолетов, в результате чего заблудился и пришел на а/э позже группы на 10 минут.

25 июня 42 г. на а/э Нехаевка член ВКП (б) л-т Котов произвел посадку самолета Як-1 на одну ногу, тогда как дежурный по старту выпустил 4 ракеты о запрещении посадки. В результате Котов погнул винт и сорвал балки «РС».

Командование полка за халатность пообещала (так в подл. - В.Ш.) дать Котову 10 суток ареста, а комиссар полка даже не разговаривал с Котовым.

Приказ Народного комиссара обороны вести огонь только на ближних дистанциях летчиками не выполняется, стреляют на 800 - 1000 метров, о чем неоднократно докладывал ст. л-т Избинский командованию полка, что Парфеенов, Ходаков и Каюк стреляют на больших дистанциях[3].

Со стороны командования полка, и в частности командира полка ГСС майора Клещева, имеет место очковтирательство о количестве сбитых самолетов противника. Это подтверждается тем, что после возвращения летчиков с б/задания майор Клещев не требовал обстоятельного доклада о результатах ведения в/боя, не требовал подтверждения о сбитом самолете других летчиков, участвующих в бою, а также подтверждения наземных войск, а ограничивался докладом летчика, который говорил о сбитом самолете противника. Как, например: 23 июня 1942 г. по докладу командира 1 АЭ Захватаева им был сбит Ме-109Ф, а на самом деле, по имеющимся у нас непроверенным данным, самолет противника ушел невредим. Майор Клещев этот самолет внес в счет сбритых полком.

25 июня 42 г. командованием полка была поставлена задача перед летсоставом, прикрывать г. Валуйки и северный район деревни Александровка. Во время патрулирования в этом районе была встречена группа бомбардировщиков 10-12 Хе-111 и Ме-110, завезали (так в подл.- В.Ш.) с ними бой, во время первых атак с высоты свалились еще 7 Ме-109.

После проведенного в/боя с истребителями противника наши самолеты вернулись на свой а/э. По прибытии командир 1 АЭ ст. л-т Захватаев доложил, что Котовым, Захватаевым и Хользуновым сбито 3 Хе-111, а по докладу летного состава 2 АЭ, которые вместе с ними вели в/бой доложили, что летчики самолетов не сбили, командир полка майор Клещев приказал записать, что сбито 3 самолета противника.

1 июля 1942 г. во время в/боя самолетами соседних авиаполков был сбит л-т Гарам. Который сразу же был помещен в лазарет, а л-т Котов доложил, что он видел, что л-т Гарам сбил Ме-109, а при расследовании уполномоченным ОО НКВД установлено, что л-т Гарам даже и не вел в/боя.

Более того, по заявлению комиссара 2 АЭ Сидорова комиссар полка Стельмащук ругал комиссара 1 АЭ политрука Пелепчука о том, что ими плохо инструктируется летный состав в отношении сбитых самолетов противника. Надо добиться такого положения, говорит Стельмащук: «если 1 АЭ сообщает о сбитых самолетах, то 2 АЭ должна подтверждать».

Таким образом командoвaние полка присвоило себе 6 сбитых самолетов противника.

Весьма сомнительным о количестве сбитых самолетах (так в подл. - В.Ш.) является следующее: 27. Vl/42 г. с 10-ю Ю-88 вели бой 8 Як-l в составе Пруцкого, Клещева, Бабкова, Избинского, Корначенок, Хользунова, Баклана и Савельева. По окончании боя все наши самолеты вернулись без единой пробоины, и засчитали сбитых 6 Ю-88 Бабковым, Клещевым, Пруцковым, Избинским, Савельевым и Хользуновым, хотя подтверждения наземных войск о сбитых самолетах нет, кроме как подтверждения друг друга в различных комбинациях.

Далее по тексту идет глава <<АНИТИМОРАЛЬНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ» и подпись Василия Сталина красным карандашом: «Правильно». Вот этот текст:

Несмотря на то, что летным составом нарушается дисциплина, со стороны комиссара и командира полка меры не принимаются, как например: 20. Vl.42 г. на а/э Нехаевка часть летного состава Избинский, Захватаев, Корныченок, Ходаков и другие пьянствовали, в котором принимал участие комиссар полка Стельмащук и комиссар 1 АЭ Пелепчук (так в подлиннике - авт.), меры к ним не принимались.

25. Vl.42 г. комиссар полка Стельмащук специально послал интенданта 697 БАО в гор. Валуйки для закупки водки и летный состав перепился: (ст. л-т Захватаев, Избинский, ст. политрук Пелепчук и др.), меры также не приняты.

27. Vl.42 г. кандидат в члены ВКП (б) ст. л-т Захватаев напился пьяным, в результате чего не явился во время на полеты и целый день не летал, в тот же день ст. л-т Избинский тоже напился. Избинского начштаба от первого полета отстранил, т.к. последний заявил, что «голова как дуб, летать не могу». Мер командованием не принято.

5. VII 42 г. при перебазировании с а/э Виктрополь на а/э Капенкина вместо указания о переброске личного состава и имущества майор Клещев дал указание начальнику штаба получить водку от 694 БАО и доставить на а/э Капенкиина, это происходило в присутствии инспектора ВВС КА подполковника Пруцкоого, который также интересовался больше водкой.

6. Vl.42 г. по прибытии на а/э Люберцы летный состав до 2-х часов ночи пьянствовал в общежитии при активном участии помощника командира полка капитана Бабкова.

7. VII.42 г. На а/э Люберцы еще до ужина в большинстве своем летсостав полка напился пьяным, пользуясь тем, что вино свободно продавалось в ларьке Военторга специально для 434 ИАП[4]. Придя в столовую АСН-Люберцы, летсосстав в весьма грубой и нецензурной форме стал требовать вина. В частности ст. л-т Захватаев в летной столовой в присутствии всех столующихся вынул из кобура пистолет и стал им угрожать начальнику штаба полка капитану Лахтенкову за то, что он ему не давал водки.

В то же время в пьяном состоянии явились летчики Парфенов, Ходаков, Баклан и Карныченко к заведующему начсоставской столовой АСН-Люберцы и в самой категоричной, грубой форме с применением нецензурных слов стали требовать выдать им водки, заявляя: «Эй, ты, заведующий, давай нам вина. Мы Сталинский полк приехали сюда на отдых»

Находящийся в это время начальник ОО НКВД 84 РАБ хотел их привести к порядку и установить фамилии, то эти же лица также чрезвычайно грубо обругали последнего с применением угроз, своих фамилий не называли и продолжали требовать водки.

7 июля 1942 г. ст. л-т Захватаев в пьяном состоянии в 23 часа на территории авиагарнизона Люберцы с применением оружия и силы хотел изнасиловать сотрудницу Управления 84 РАБ СЛАБОВУ. Командование полка к Захватаеву мер не приняло.

В силу отсутствия дисциплины в полку, как результат отсутствия требовательности со стороны командования, среди личного состава имеют место 5 случаев венерических заболеваний - ст. л-та Избинского, л-та Алкидова, серж. Коваленко, серж. Поломар и ст. серж. Григорьева.

Командир полка ГСС майор Клещев среди летсостава полка пользуется авторитетом, как «свой парень», но отнюдь не как командир полка, в силу того, что Клещев постоянно пьянствует с летсоставом, а работу техсостава полка совершенно не знает. Майора Клещева можно чаще встретить в выпившем виде, чем в трезвом. Отсюда как результат отсутствие дисциплины в полку.

По большинству случаев антиморальных проявлений со стороны летного состава полка проинформировано командование 434 ИАП ГСС - майор Клещев и комиссар полка - батальонный комиссар Стельмащук, но в большинстве случаев командование полка радикальных мер не принимает, а считает наши информации за сплетни. Правда комиссар полка Стельмащук стремится принимать меры, но он со стороны командира полка тов. Клещева и старшего инспектора ВВС КА - подполковника Пруцкого поставлен в такие условия, что сам каких-либо мер принять не может.

В частности, по вопросам безобразий, проявленных летным составом 7. VII/ 42 года Начальник ОО НКВД 84 РАБ 8. VII.42 г. информировал комиссара полка тов. Стельмащука. С целью уточнения фамилий четырех летчиков, учинивших в пьяном виде скандал в столовой, тов. Стельмащук вызвал к себе подозреваемых. Узнав об этом, подполковник Пруцков пригласил Начальника ОО НКВД 84 РАБ зайти к себе, где еще присутствовали комиссар полка Стельмащук, командир полка майор Клещев, старший инспектор ВВС КА - майор Семенов, который занимался тренировкой летного состава 3 АЭ 434 ИАП и ряд других командиров полка.

На информации Начальника ОО НКВД 84 РАБ тов. Пруцков заявил, что «с этим делом я разберусь сам, а Вы, товарищ Стельмащук, сами никаких мер самовольно не принимайте и обо всем докладывайте мне». Командир полка майор Клещев явно в возмущенной форме заявил, что «вы занимаетесь только сплетнями, только пишите, ну и пишите, а толку с этого мало» и при этом сразу ушел.

Вмешавшийся в разговор ст. инспектор ВВС КА майор Семенов с применением нецензурных слов по адресу Начальника ОО НКВД 84 РАБ, стоя на защите лётного состава, в процессе разговора заявил: «Ну и нечего к нам ходить вашими информациями, мы обойдемся без Вас и идите отсюда вон».

Когда Начальник ОО НКВД 84 РАБ заявил, что он информирует командира и комиссара полка, тов. Семенов ответил: «Комиссару некогда заниматься этими вопросами, он прилетел с фронта, устал и ему надо идти спать».

Сам же майор Семенов 6. VI.42 г. по заявлению комиссара полка тов. Стельмащук был в пьяном состоянии и, появившись за ужином в летной столовой, подрывал авторитет комиссара полка, заявляя, что «тебе, комиссар, нечего делать, иди лучше готовь постели для летчиков, а я сам разрешил летчикам по 100 грамм вина, впоследствии по их просьбе добавил еще 50 грамм, завтра за обедом дам по 200 грамм, а мало будет, так по 300 грамм».

Все вышеперечисленные факты говорят за то, что командование полка - майор Клещев - не воспитывает личный состав полка на выполнение боевых задач, на укрепление воинской дисциплины, а наоборот разлагает ее; комиссар же полка батальонный комиссар Стельмащук потворствует этому и в силу созданных ему условий со стороны майора Клещева и подполковника Пруцкова, т.е. ограничения (так в подлиннике - авт.) в его действиях, выполнять функции комиссара полка не может, хотя он иногда к этому и стремится.

Начальник ОО НКВД 84 РАБ, лейтенант госбезопасности - Сурмач Оперуполномоченный ОО НКВД 84 РАБ, лейтенант госбезопасности - Миневич

9.VII.42 г.

* * *

P.S. Думаю, что это ещё не все документы, характеризующие деятельность полка «кремлевских деток». Будут опубликованы и другие. Время ещё придёт. Не так ли Степан Анастасович?


[1] «Наш полк асов…» Степан Анастасович, а где можно посмотреть документы на весь состав полка, в которых против каждой фамилии была бы пометка – «ас на основании приказа № такой-то» - В.Р.

[2] Сказано же, что полк асов был. Так, Степан Анастасович? – В.Р.

[3] Асы, куда не кинь! Не так ли, Степан Анастасович?

[4] Во как! Для выдающихся асов никаких отказов и дисциплины. А военный пенсионер в посте с Русской линии распинался, что руководство для своих деток не делало никаких исключений. Ведь правда не делало, Степан Анастасович? – В.Р.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе