Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи на острые темы

Был ли автор у легендарного «Огонька»?

вкл. . Опубликовано в Полемика Просмотров: 2823

Есть на свете песни с легендарной судьбой. Но мало кто знает, что «биографии» некоторых из них были наполнены невероятными событиями и метаморфозами. Об одной такой песне я хочу рассказать.

Владимир Степанович Заика.

Об авторе статьи

Многие каменчане знают нашего земляка по публикациям в печати, творческим встречам, но главное - по его авторским передачам на радио. А вот для молодого поколения и некоренных жителей города мы даем небольшую биографическую оправку. Владимир Степанович Заика (1937 г.р.), уроженец Воронежской области, с 1950 года жил в Каменске, окончил среднюю школу №33, Воронежское музыкальное училище, музыкальный факультет Московского пединститута. Работал на Гостелерадио, в Российской государственной радиовещательной компании «Голос России», вещающей на 160 стран мира. Автор и ведущий популярной в 1980-1990 годах передачи «Душа тебе по-прежнему верна». Ведущий музыкальной рубрики «Родное далекое», «Русский романс», «Муза, опаленная войной» (о необычных судьбах песен военных лет). Вел исследовательскую работу, возвращал современникам имена музыкантов, артистов прошлых лет - Надежды Плевицкой, Анастасии Вяльцевой, варвары Паниной, Вадима Козина, Изабеллы Юрьевой, Петра Лещенко, Аллы Баяновой и других.

(В справке использованы сведения
из энциклопедии А.Г.Лободы)

Юбилей песни

Строчки из популярной песни военных лет «Огонёк» знакомы каждому. Песня родилась в 1943 году, в переломный период Великой Отечественной войны, и вскоре ее полюбила вся страна. У песни был простой доходчивый текст, «повенчанный» с красивой, легко запоминающейся, мелодией. «Огонёк». передавали из уст в уста, с голоса на голос, и его «пламя» разгоралось стремительно, согревая нежным чувством людские души и сердца.

Однако, кто сложил песню, кто был автором «Огонька», никто не знал. Тогда это никого не волновало. Шла война, и песни дрались вместе с бойцами на полях сражений, крепили их стойкость и дух и поддерживали веру тружеников тыла в скорую победу.

Песни не награждались орденами и медалями, но свою солдатскую службу несли исправно, и казалось, что единственным автором мог быть сам поющий. Вот почему все полюбившиеся песни считались народными, в том числе и наш «Огонёк».

Мало кто знает, что текст полюбившейся песни был написан замечательным поэтом Михаилом Исаковским, который опубликовал его 19 апреля 1943 года в газете «Правда» под названием «Золотой Огонёк». Кстати, рядом с названием стихотворения поэт сделал пометку «песня», предвидя дальнейшую судьбу своего детища. Стихотворение перепечатали все фронтовые газеты, и оно стало ждать своего композитора .

Ждать пришлось недолго. К «Огоньку» потянулись как самодеятельные композиторы, так и профессиональные. Известный всей стране Матвей Блантер также не мог пройти мимо затронувшего сердца многих произведения своего друга. После легендарной «Катюши» творческие пути Блантера и Исаковского и в военное время не раз пересекались, и песенная антология Великой Отечественной пополнилась такими шедеврами, как «В лесу прифронтовом», «Враги сожгли родную хату» И рядом других замечательных песен. Свой вариант «Огонька» маэстро попытался даже увековечить в грамзаписи, но песня не стала популярной и осталась только в памяти специалистов-искусствоведов.

Под старый баян

Когда же и как появился тот музыкальный вариант песни, который мы все знаем и любим до сих пор? Как такое могло случиться, чтобы только что родившаяся песня зазвучала одновременно на всех фронтах? Ответ был найден только после войны.

Наступил момент, когда песне стало тесно в солдатских окопах и она пришла в каждую избу и квартиру «От Москвы до самых до окраин». В тыл «Огонёк» мчался в эшелонах с отпускниками, ранеными и демобилизованными солдатами и офицерами. Там, где поезда подолгу стояли, бывало, стихийно возникали концерты с танцами. Для этого годилось все - перрон или пятачок на привокзальной толкучке. Звучали музыка и песни, и куда-то отодвигалась война, возникала хрупкая иллюзия мирной жизни, и в эти мгновения лица людей озаряла улыбка, теплотой наполнялись усталые глаза, и; казалось, откуда-то снисходила благодать.

А с каким вниманием все вслушивались в новые, совсем незнакомые песни! Просили повторить, чтобы записать или запомнить слова и мотив. Я сам не раз становился свидетелем подобного праздника жизни - ведь детство мое в годы войны проходило на станции Грязи, что под Воронежем. Это была крупная узловая станция, мимо которой поезда без остановки никогда не проходили. И вот там-то я впервые услышал свой любимый «Огонёк». Правда, любимым он стал несколько позже, когда я «усадил» его на клавиши своего баяна. Это была первая песня, мелодию которой я подобрал по слуху вместе с басами.

Мне не было еще восьми лет, когда в доме появился баян. Купил его отец для меня - старый, подержанный тульский баян. Тут надо сказать, что отец - историк по образованию - смолоду любил музыку и до войны хорошо играл на гитаре и цимбалах. Но, вернувшись после Сталинградской битвы без пальцев на руке, оказался только слушателем патефона и радио. Любовь отца к музыке чудесным образом передалась и мне (а позднее моей сестре и брату), к тому же вдруг оказалось, что природа наделила меня хорошим слухом и музыкальной памятью. Поэтому к удивлению домочадцев я легко освоил желанный «Огонёк» и неплохо его играл.

Но музыкальное самовыражение проходило нелегко, в мучениях, потому что голова моя едва торчала из-за баяна (баян был большой и тяжелый), а глаза с трудом вглядывались в окружающий мир сквозь щели раздвинутых мехов. Но я нутром чувствовал, что песня была нужной, необходимой людям, и я, превозмогая детскую немощь, с удовольствием исполнял «Огонёк» для родителей и их гостей. А через какое-то время я уже играл мелодии многих популярных песен военных и довоенных лет.

«Огонёк» так покорил мою детскую душу, что навсегда остался любимой песней. И не мог я тогда себе представить, что через полвека мне доведется снова встретиться со своей «первой любовью», чтобы распутать музыкально-детективный клубок в ее удивительной судьбе. Случилось это в конце 1980-х годов, в преддверии празднования 45-летия Великой Победы ...

Следствие ведут журналисты

Первая пластинка с песней «Огонёк».
Обратите внимание – «музыка народная»

Помню, ко мне тогда обратился полковник в отставке, мой коллега из «Красной звезды» Ю. Бирюков с просьбой провести журналистское расследование по факту рождения фронтовой народной песни «Огонёк». Я, признаться, был несколько удивлен столь необычной просьбе известного военного искусствоведа, автора книги «По военной дороге», которая служила нам, радиожурналистам, подспорьем в работе над передачами. Но у Юрия Евгеньевича Бирюкова были на то свои веские причины. Из его объяснения я понял, что в апреле месяце в экспертной комиссии, созданной на базе Министерства культуры и Союза композиторов СССР, будет рассматриваться заявление некоего Михаила Ивановича Никоненко о признании его автором мелодии «Огонька». Но Бирюков сомневался в авторстве Никоненко и, являясь главным его оппонентом, не имел права провести свое собственное расследование. Для объективности требовался искусствовед музыкант, способный установить истину.

В свое время, работая над книгой, Ю. Бирюков не смог отыскать публикаций или хотя бы рукописи мелодии «Огонька», относящихся к военному времени. Поэтому песня «Огонёк» в антологии песен Великой Отечественной войны числится как народная. Аргументов у комиссии, чью занять сторону для вынесения вердикта, явно не хватало, поэтому дело продвигалось медленно и на горизонте вырисовывалось его разбирательство в народном суде.

К этому времени у меня накопилось немало собственных наработок по исследованию биографий песен и романсов прошлых лет. Удалось мне «раскопать» также немало неизвестных и малоизвестных фактов из биографий некоторых песен военного периода. Вот почему, зная мою склонность «к сыскному делу», комиссия в лице Ю. Бирюкова попросила меня подключиться к ее работе. Мне надлежало собрать всю информацию по «Огоньку» И по материалам журналистского расследования сделать радиопередачу. Она, по мнению Ю. Бирюкова, должна стать основным аргументом при вынесении комиссией заключительного вердикта.

Надо сказать, что его просьба особого восторга у меня не вызвала. Я понимал: быть «секундантом» в борьбе двух противоборствующих сторон в установлении Истины - это огромная ответственность. Это все равно что в разгар боевых действий поручить юнге покомандовать флотом. К тому же данное поручение, безусловно, займет достаточно много времени и может даже не лучшим образом отразиться на моих служебных обязанностях. Но не мог я оставить в беде свой любимый «Огонёк»! Только бы грамотно определить стратегию и тактику в установлении Истины. И при этом соблюсти объективность.

Первое движение души подсказывало, что надо искать ответы «в делах давно минувших дней», а уж найду ли я настоящего автора мелодии «Огонька» - время покажет.

Итак, в 1947 году, через два года после окончания войны, «Огонёк» впервые прозвучал по Всесоюзному радио - транслировали только что вышедшую грампластинку, с которой на всю страну полился чарующий голос популярного певца Владимира Нечаева. А вскоре пластинка появилась в продаже. На ней значилось: «Огонёк». Музыка народная. Слова М. Исаковского.

Ну и прекрасно! Музыка народная, значит, автор неизвестен, и на этом можно было бы поставить точку. Ан, нет! Не прошло и двух лет, как в Управление по охране авторских прав и Союз композиторов посыпались «Огоньки»-близнецы вместе с заявлениями претендентов на признание их авторства. Потребность заработать популярность и славу, к тому же подогреваемая маячившим на горизонте внушительным гонораром, заставила многих баянистов-фронтовиков объявить себя авторами мелодии песни. Начались разборки в комиссиях и судах. Как удалось установить, по первому иску, поступившему от моряка-краснофлотца В. Никитенко, авторитетная комиссия в составе композиторов М. Табачникова, А. Полонсского, В. Кочетова и других дала заключение, что источником «матросского вдохновения» послужил слегка измененный мотив танго польского происхождения «Стелла». Морячок ловко пристроил мелодию «Стеллы» к стихотворению «Золотой огонёк».

Вердикт «отказать» с указанием музыкального источника «Огонька» передавался по наследству из комиссии в комиссию по установлению авторских прав до конца 60-х годов. Претендентов на авторство мелодии песни оказалось не менее восьмидесяти.

Очевидно, что те баянисты, кто до войны играл танго «Стелла», легко могли объединить оба произведения. И родилась уйма «Огоньков»-близнецов.

Вот в этом и таилась загадка необычного феномена: одновременное рождение песни во всех родах войск от Черного до Белого морей. Что же касается «амнезии» псевдоавторов, то здесь напрашивается только одно объяснение: все они надеялись - особенно в наше время, что танго из далеких довоенных лет вряд ли кто теперь вспомнит. Ведь «Стелла» не удосужилась оставить потомкам «свидетельства о рождении» - ни нотной строчки, ни записи на грампластинке.

Об этом, наверное, догадывался баянист-фронтовик, служивший в 1943 году в воной из частей 57 армии. Получив первый отказ еще в 1961 году, он затем еще несколько раз пытался преодолеть вердикт «отказать» и вот, в конце концов, достиг «финиша» накануне 45-летия Великой Победы. Он был с Украины. Прыткий и упрямый! Вы догадались, о ком идет речь? Правильно! Это М.И. Никоненко – «любимец» Ю.Е. Бирюкова. Юрий Евгеньевич напрасно сомневался в подлинности документа - нотной записи «Огонька» у своего оппонента, он настоящий. Химический анализ бумаги и чернил, сделанный во Всесоюзном НИИ судебных экспертиз, установил точное время происхождения документа - июль 1943 года. Но была ли эта записанная в 1943 году мелодия плагиатом, ·установить комиссия не могла.

В.С.Заика в студии Всесоюзного радио отcлушивает материал,
присланный ему коллегами с радио Польши.

... А я все продолжаю рыться в документах, перелопачиваю ворохи всяких статей и заметок с целью найти хотя бы ниточку, которая приведет меня к настоящему автору «Огонька». Но был ли автор в самом деле? Ведь если мелодия «Огонька» - это слегка измененная мелодия танго польского происхождения "Стелла", то правильнее будет начать поиски «таинственной полячки» - пришел я к такой мысли. Надо найти хоть какие-то ее следы, к примеру, запись мелодии, напетую на аудиокассету. Ведь немало еще сохранилось бабулек и дедулек, кто в молодости протирал подошвы на довоенных танцевальных верандах под эту мелодию. С этой просьбой я обратился к радиослушателям по Всесоюзному радио. Для ответа дал не только свой адрес, но и адрес Ю. Бирюкова. Трижды взывал я к памяти старшего поколения, но ... необъятная аудитория хранила молчание. Надежду я не терял - может быть, моя просьба еще не долетела до нужного адресата? А тут пришла из Киева посылка-книга «Мой друг ...... грампластинка», только что вышедшая в издательстве «Музычна Украйна». Автором её оказался мой давний знакомый А.И. Железный.

С нетерпением пролистав книгу, я, наконец, добрался до нужной мне статьи. Вот она, желанная: Кем зажжен "Золотой огонёк?" В риторическом вопросе, кроющемся в ее названии, как мне показалось, я найду ответ на загадку рождения песни. Но! .. Чем глубже я погружался в содержание статьи, тем больше возникало вопросов к автору. Содержание статьи, как оказалось, это всего лишь набор догадок и цитат из писем фронтовиков, которые вконец запутали автора. И Анатолий Иванович Железный не нашел ничего лучшего, как объявить источником рождения «Огонька» не «Стелу», а другое произведение – «Польское танго». Передо мной встала дилемма: поверить М. Табачникову или автору статьи.

Поэтому для чистоты «эксперимента» я был вынужден обратиться на польское радио. Объяснил коллегам сложившуюся ситуацию на моем творческом фронте и попросил прислать запись «Польского танго» и танго «Стела», если таковые имеются в фонде про граммы «Сладкое Радио-ретро», Шеф-редактор Данута Желеховская и ее сотрудники знали меня давно, поэтому я рассчитывал на то, что они с пониманием отнесутся к моей просьбе.

Довольно скоро я получил ответ: Дорогой пан Володимир. Вы однажды нам подарили «Синий платочек» - неужели теперь и «Огонёк»? Далее из письма я узнал, что танго «Стела» в дискографии довоенного периода никогда не числилось. Что же касается «Польского танго», то это - оркестровый вариант песни Ежи Петерсбурского (Jerzy Petersburski) «Юж нигды» («Уж никогда»). Пленку с записыо песни в исполнении звезды польской эстрады Славы Пшебыльской поляки мне прислали.

Прослушав пленку с записью «Юж нигды», я понял, что мелодия этого танго ни единым звуком не могла быть прообразом нашего «Огонька». Позже я свои сомнения еще раз проверил, когда в архиве фонда радио обнаружил перепись с грампластинки 1932 года «Польскoro танго» в оркестровой аранжировке Якова Скоморовского. Все то же самое.

Надо искать «Стеллу»! Только она, возможно, могла бы поставить точку в запутанной судьбе «Огонька». Ау, «Стелла», отзовись!

И вот, о чудо! Позвонил Бирюков и с радостью в голосе сообщил, что из Воронежа пришло письмо с нотной записью и словами «Стеллы»! Письмо прислал баянист, отец которого до войны играл это танго на танцверандах и в клубах города. Юрий Евгеньевич приехал не один, с ним был наш общий знакомый, дипломант Всероссийского конкурса баянистов Александр Суханов.

И вот я держу в руках заветный нотный листок. Мне достаточно было только взглянуть на нотные строчки, как в голове отчетливо зазвучала мелодия .... «Огонька». Но это была «Стелла». Вот она минута торжества! Как я ее ждал!

Мы тут же зашли в студию и попросили звукооператора сделать запись песни. Сгодился баритон Ю. Бирюкова. Позднее эту запись я не раз давал в радиопередачах. Она до сих пор цела и хранится в моем домашнем архиве А вот и ноты.

Далее такой текст:

Как весна повторимая
Это песнь лебединая,
Дорогая, любимая,
Это песнь для тебя.

Припев:

Стелла!
Слышишь моря далекий прибой?
Стелла! Это мы расстаемся с тобой ...
Стелла! Если нету другого пути,
Надо уйти, надо расстаться снова.
Стелла!
Слышишь, польское танго звучит.
Стелла! Это польского танго мотив.

Так подтвердилась версия Модеста Табачникова о «танго польского происхождения»!

Как вы заметили, дорогие друзья, нашей «Стелле» явно не повезло с поэтом! Да его, возможно, и не было. Такая примитивная подтекстовка была по силам любому баянисту, хорошо владеющему клавиатурой инструмента, но не имеющему поэтического дара.

А теперь, дорогие читатели, давайте подведем итоги. С уверенностью можно сказать, что далеким прообразом «Огонька» была песня Е. Петерсбурского «Юж нигды» (Уж никогда) и ее аналог «Польское танго», прописавшееся с 1932 года на танцевальных площадках Советского Союза. А затем с «Польским танго» произошла странная метаморфоза: запевная часть приобрела другую мелодию, а припев остался. И, наконец, когда мелодия «Стеллы», ее запевная часть, и стихотворение «Золотой огонёк» нашли друг друга, родилась песня, ставшая одним из самых ярких символов военной эпохи. Припев «Стелы» оказался ненужным.

Так Польское танго, адаптировавшись на русской почве, оторвавшись от первоисточника, приобрело самостоятельную песенную судьбу, к глубокому разочарованию моих польских коллег, и «Огонёк» получил статус «гражданина» СССР.

Вот если бы безымянный автор «Стелы» - танго с таким красивым именем (не какая-то там Крыся!) сподобился бы подтекстовать запевную часть «Польского танго», то на свет никогда не появился бы такой песенный шедевр Великой Отечественной войны, как наш славный «Огонёк». Но это сделать было просто невозможно.

Дело в том, что польская музыка имеет некоторые свои национальные особенности. Вспомним хотя бы их знаменитые мазурки с ударением на предпоследнюю долю такта. Зачастую такой метроритм сохраняется не только в трехдольном, но и в четырехдольном размере такта. В этом случае подтекстовать польскую мелодию бывает весьма проблематично, а то и невозможно. Русская речь успешно укладывается на мелодику многих стран, но редко на польскую. У нашего языка другой «ритм сердца». Вот почему «Польское танго» постепенно стало сбрасывать свою национальную «одёжку» и обряжаться в наш «сермяжный кафтан». Хотите еще пример?

Все, конечно, помнят наш государственный гимн во времена Ельцина. В течение шести лет мы стояли навытяжку при звуках «Патриотической песни» Глинки. Стояли молча, как истуканы, потому что у главной торжественной песни России не было слов. Текст для, гимна не смог написать никто из ныне здравствующих поэтов. Никому не удалось. Потому что поэты не знали, что им придется русскую ритмически организованную речь накладывать на мелодию ... польского католического канта 16 века, который оркестровали и по прихоти И. Сталина вставили в оперу «Иван Сусанин» в начале 1944 года под псевдонимом «Патриотическая песня». Католический кант Речи Посполитой по сей день продолжает «нести службу» в главной национальной опере Государства Российского.

Но вернемся к нашему золотому «Огоньку»... Сейчас трудно представить, как люди радовались появлению этой замечательной песни. На фоне непроглядной темноты, в которую во время войны погрузилась западная часть страны, «Огонёк на окошке, на девичьем» был символом веры в скорую победу: «Все, что было загадано, в свой исполнится срок, не погаснет без времени золотой огонёк ...»

Ну, а чем закончилась «одиссея» знаменосца отряда плагиаторов, - спросите вы. Не знаю, не интересовался. Возможно, кому-то покажется странным, но я бы всех псевдоавторов поблагодарил за то, что все они успешно потрудились над тем, чтобы «Огонёк» обрел столь «привлекательную внешность». Никто из баянистов-фронтовиков, конечно, не был композитором, но навыками аранжировки многие владели отменно. Результатом их коллективного труда стала дорогая моему сердцу песня.

Славная песня!

Владимир Степанович Заика

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе