Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи на острые темы

Все гаже, и гаже, и гаже…

вкл. . Опубликовано в Полемика Просмотров: 3488

Но вернёмся в мартовский день 1942 года. Вот, что тогда состоялось: «…В Горький приехал ответственный представитель Яковлева. Он сообщил, что в Новосибирске прекрасно идут их самолеты, но весьма плохо ЛаГГи. Поэтому необходимо и горьковский завод переводить на выпуск истребителей Як. Так считал сам Яковлев — заместитель наркома! Постановлением ГКО от 4 марта 1942 года на заводе № 21 самолет ЛаГГ-3 сняли с производства и вместо него запустили Як-7. Во исполнение этого же постановления КБ Лавочкина надлежало переехать в Тбилиси, куда эвакуировался из Таганрога завод № 31.

Теперь Яковлев стал полноправным хозяином горьковского завода. А лавочкинцы, погрузив свой скарб в товарные теплушки, под руководством Л.А. Закса направились в Тбилиси. Все. Кроме самого Лавочкина и его ближайших помощников — конструкторов И.Н. Федорова, В.Е. Ишевского, Е.Д. Немешаева. Н.Н. Горошкова, а также ведущего инженера Д.А. Затвана, механика Б.И. Романова и… почти готового экспериментального ЛаГГа с новым двигателем, стоявшего в заводском ангаре.

На заводе командовал новый главный конструктор Яковлев. Лавочкину перестали отпускать бензин для заправки самолета, горючее ценилось на вес золота. Пришлось долго уговаривать директора завода, чтобы он помог хотя бы изготовить нужные детали. Правительственное задание по выпуску Яков срывать нельзя. А для модернизированного ЛаГГа у завода нет ни денег, ни помещений (их переоборудовали для нового хозяина).

Так долго продолжаться не могло, специалистам Лавочкина нужно было на что-то жить. Конструкторов включили в штат яковлевского КБ, и они приступили к выпуску чертежей для Яков. Положение Семена Алексеевича можно было назвать трагическим, но он продолжал бороться за свой самолет. И чертежи для экспериментального ЛаГГ-3 делали тайно, прикрывая их, как только появлялся кто-то из яковлевцев, или оставаясь после работы, когда те уходили отдыхать.

Новый самолет рождался в весьма сложной обстановке, но он появился и стал летать. Соперник Лавочкина Яковлев был уверен, что на летных испытаниях его Як докажет свое преимущество, тем более что управлять им будет такой прославленный виртуоз, как летчик-испытатель И.Е. Федоров. Усовершенствованный ЛаГГ-3 поручили испытывать пилоту Г.А. Мищенко.

В назначенный день на аэродром приехало все горьковское руководство во главе с секретарем обкома М.И. Родионовым. Мищенко на ЛаГГе летал очень осторожно, «блинчиком», по кругу, а Федоров на Яке вытворял в небе просто чудеса.

«Родионов обратился к Лавочкину, — свидетельствует Л.А. Закс. — «Ну, видите, какая громадная разница между Яком и ЛаГГом. Так что обижаться на решение правительства не стоит». Сотрудники Лавочкина стояли молча — все складывалось против них. Семен Алексеевич сказал Родионову: «Я вас прошу подождать с выводами, давайте послушаем, что нам скажут испытатели». Подошли летчики, коротко доложили о своих впечатлениях. «Спасибо! — поблагодарил Родионов и добавил: — А все-таки, какие разные самолеты». «Не такие уж разные,– возразил Федоров, истребитель Лавочкина может летать не хуже! Не верите? Могу доказать! В некотором отношении ЛаГГ еще лучше Яка»».

Федоров сел в наш самолет и взлетел. Невозможно описать, что он делал в воздухе! А когда приземлился, сказал: «Я вам показал, на что способен ЛаГГ Он нисколько не хуже Яка, а по скороподъемности и дальности превосходит его. У Яка ведь нет 1000 километров».

Родионову пришлось признать, что у Лавочкина появился качественно новый самолет. О своем мнении он доложил Сталину. Это произошло в начале марта 1942 года. Но сколько предстояло сделать, чтобы этот первый образец превратился в серийную машину![13].

Мог ли всесильный и мстительный Яковлев, не дававший даже бензина для конкурента Лавочкина, чем фактически уничтожал его работу над ЛАГГ-3, забыть самовольства честного летчика? Вряд ли. Вот откуда тянутся нити преследования выдающегося летчика И.Е. Федорова. И в этой затянувшийся истории сегодня первую скрипку играет искривитель истории Отечества С. Микоян со своим оруженосцем.

Давайте зададимся вопросом: мог ли авиаконструктор А.С. Яковлев организовать обструкцию летчику-испытателю И.Е Федорову, уведшему из под выпуска Яков целый завод № 21 в Горьком? Напомним, что А.С. Яковлев, в подчинении которого находился и И.Е. Федоров, одновременно был заместителем наркома авиационной промышленности СССР, референтом Сталина и от него много чего и много кто из авиационных начальников зависели. Да, конечно же, мог! И, прежде всего, через генерала Н.Ф. Папивина, в 1942 году заместителя командующего 3-й воздушной армией на Калининском фронте, куда сбежал Федоров с завода, и через «вельможного» командующего 16-й воздушной армией генерала Руденко. Об этих двух персонажах Яковлев упоминает в своих мемуарах, что дает основание считать их хорошо знакомыми. Так будучи командующим 3-й Воздушной армии, генерал Н.Ф. Папивин даже давал заключения по новым моделям самолетов конструкции Яковлева. В этих же мемуарах А.С. Яковлев доброжелательно упоминает и многих Микоянов.

И в каждой редакции слышен…

Дело с публикацией в «Труде» антифедоровского письма было в 2005 году. Тогда ко мне, зная мое уважительное отношение лично к Ивану Евграфовичу Федорову, из газеты обратились с просьбой дать отклик на эпистолярное творчество двух авиаторов. Я посчитал бессмысленным вступать с ними в аргументированный диалог, ибо все их пассажи ничем серьезным не подкреплялись, и написал небольшой памфлет под названием «Не летают соколы так низко». Соколов было два: ведущий генерал-лейтенант Степан Микоян и его ведомый – отставной полковник А.А. Щербаков, оба Герои Советского Союза. Газета не рискнула напечатать острый памфлет, но дала развернутую и довольно аргументированную защиту летчика Федорова.

На этом, думали мы, друзья Иван Евграфовича, травля прекратиться. Но ошиблись. Вертлявый и пронырливый, как все кремлевские детки, Степан Микоян стал лезть со своими обвинениями во все доступные окна и проникать во все попадавшиеся информационные щели. Идея-то фикс!

Именно этот ответ «Труда» ещё больше раззадорил или разозлил «экскремлистов», и они тут же свой зуд превратили в лопуховый «посевной» материал под названием: «Открытое письмо читателям «Авиамастера» и других российских средств массовой информации», которым тут же и провели массовую посевную. Даже «Комсомольская правда» его опубликовывала. Вот с этим вторым письмом придется повозиться, заросли лопухов там действительно большие. Оба написанта заявили, что «мы знаем этого человека (И.Е. Федорова – В.Р.) и его биографию более чем 50 лет». Отслеживали? По чьему указанию, если не секрет?

Опровергать «экскремлистов» будем по их ключевым претензиям.

Первая: «И.Е. Фёдоров говорит, что он два раза сбивал самого результативного немецкого летчика Э. Хартманна, но оба раза «он уходил к своим». Если он уходил, то как Фёдоров узнал, что он сбивал именно Хартманна? Тем более, что Хартманн воевал не на Калининском фронте, где был Фёдоров, а на Южном».

Господа хорошие, лезть в историю на голу ногу – дело бесперспективное, лучше кроссворды гадайте или «козла» забивайте, можно и преферансиком побаловаться. Чувствуется, что Степан Микоян, со товарищи, весьма относительно знают историю своей страны. Действительно до лета 1943 года Хартманн воевал на Южном фронте, а Федоров на Калининском. Вы, господин генерал-лейтенант, надеюсь, слышали, что летом 1943 года состоялась грандиозная битва на Курской дуге? Или только в московское небо, да в потолок своей элитной московской квартиры пялились? Ай-ай-ай, куда в таком случае смотрел дядя Ёся?

Так вот, и Иван Федоров, и Эрих Хартманн как раз воевали на Курской дуге: на фазе обороны наших войск и на фазе их наступления. Хартманн в составе 52 истребительной эскадры JG-52. Федоров в составе 6-го иак 16–й воздушной армии командовал 273 иад. 16-я воздушная армия (командующий генерал Руденко) входила в состав Центрального фронта (командующий генерал-полковник Г.К. Рокоссовский). Итак, господа написанты, незнание не освобождает от ответственности. В данном случае по дискредитации полковника И.Е. Федорова.

Однако обвинение звучит двояко: не сбивал, так как ни Хартманна, ни Федорова там не было. А мы всё же установили, что оба аса воевали на Курской дуге. Теперь по поводу сбивал, не сбивал.

Существует широко распространенное мнение, что Хартманна сбивали всего два раза: один раз на Кубани, второй 19 августа на Курской дуге. Значит, Федоров, все-таки, врет, ведь где-где, а на Юном фронте он не воевал. Однако… «… если в победах Хартманна сомневаются все, то в его шестнадцатикратном поражении (выделено мной – В.Р.) не усомнился, пожалуй, никто. … В соответствии с системой зачета потерь, если пилот оставался невредимым, а самолет получал повреждения в пределах 10-40 процентов, то в статистику заносился только процент повреждения самолёта, а имя пилота не указывалось. Следовательно сам Хартманн не получал ранений, а незначительно поврежденные самолёты, скорее всего, восстанавливались»[14]. Значит 16 поражений лучшего аса Второй мировой все-таки были. Могли ли в этой цифре оказаться две победы Федорова? Могли, ведь даже его непримиримые оппоненты пишут со слов Федорова, закавычивая, что Хартманн «оба раза уходил к своим». Не прыгал с парашютом, не оказывался на земле, а «уходил к своим». И так было помимо двух побед Федорова, и ещё при 12 поражениях Хартманна от других советских летчиков, от которых он тоже «уходил к своим» (два других поражения стоят особняком, так как Хартманн все же падал на нашей территории и уходил к своим, а во время Курского сражения даже попал в плен, но бежал). Не бичевать себя надо, будто наши летчики не умели воевать так, как немецкие, а докапываться до правды. А записать Федорову две эти победы не могли, ибо не было подтверждений с земли, а словам Федорова уже тогда веры не было, постарался генерал-лейтенант Н.Ф. Папивин, который за всю службу Федорова в 3-й воздушной армии, ни разу не пожелал встретиться с ним, хотя и был заместителем командующего и вовсе не по тылу. Да генерал Руденко, фактически травивший Федорова. Оба генерала в чем-то сильно зависели от Яковлева.

«Как Фёдоров узнал, что он сбивал именно Хартманна?» – ехидно вопрошают Микоян со Щербаковым.

Книжки читать надо, господа-товарищи. У Хартманна на фюзеляже был «характерный рисунок, что-то вроде лепестков тюльпана. Поэтому Эриха было легко отличить в бою, и советские пилоты быстро поняли, что пилотирует этот самолет пилот, с которым лучше не встречаться»[15]. И, наверное, были предупреждения, типа «Ахтунг! Ахтунгу! В небе Покрышкин!», что-либо подобное: «Внимание! Внимание! В небе Хартманн!

Но не все же в наши летчики трусы, если нанесли ему 16 поражений. Так почему же отрицать участие в этом деле полковника Федорова. Вот вы, господа Микоян и Щербаков, действительно в этом ряду не стояли.

Могут возразить, что командирам дивизий было запрещено летать на боевые задания. Это так. Но для некоторых, особо талантливых и подготовленных асов делались исключения. Летал же на свободную охоту командир авиадивизии Покрышкин, почему не мог Федоров? Мог! Тем более, что командующий советской авиацией Новиков издал приказ, разрешающий для асов «свободную охоту» на немецкие самолеты.

«Одним важным нововведением стало выделение из общей массы лучших пилотов и развитие тактики «свободной охоты» за линией фронта. Командующий ВВС подчеркнул «Практикуемый свободный полет лучших летчиков-истребителей (асов) проводить преимущественно на тех направлениях фронта, где действуют основные силы авиации, не связывая их выполнением каких-либо определенных задач. Асы всегда, везде и всюду имеют только одну задачу – уничтожать самолеты противника в воздухе, всемерно используя выгодные условия воздушной обстановки».

Лев Вяткин по этому поводу пишет: «Свободная охота», более похожа на воздушную дуэль. Это совершенно особый вид воздушного боя, который придумали немецкие асы, обладавшие прекрасной выучкой, опытом и отличной техникой пилотирования. Об асах и асах-дуэлянтах официальные источники также умалчивают, а они были… Например, немецкий ас Рудольф Мюллер. Советский ас Евгений Савицкий также совершил несколько полетов на дуэль … (потом ему запретили). Борис Веселовский, Александр Покрышкин и многие другие летчики летали на «свободную охоту» за линию фронта»[16].

Федоров никогда не скрывал, что летал на свободную охоту, где мог войти в боевое столкновение с Хартманном. Чего вам тут, непонятно, господа-товарищи Микоян и Щербаков? Клевещите? Дискредитируете? К тому же еще не стесняетесь публично признаваться в своей некомпетентности, в незнании истории той войны, в которой были участниками.

И с бумажкой ты… букашка

Поскольку разговор пошел о Курской дуге, задержим внимание читателя на интригах, которые плелись против И.Е. Федорова по ходу и после сражения.

В этом смысле придется оценивать приложенные Микояном и Щербаковым в качестве основного «доказательств» к открытому письму архивные справки командующего 16-й Воздушной армии С.И. Руденко и командующего 3-й воздушной армии Н.Ф. Папивина. Замечу, кстати, что оба воевали на Калининском фронте: Н.Ф. Папивин с 1942 г.– командир 264-й штурмовой авиационной дивизии, затем заместитель Командующего (1942-1943 г.г.), и Командующий (с мая 1943 г. до конца войны) 3-й Воздушной Армией Калининского Фронта. В 1942 году С.Н. Руденко командующий ВВС Калиниского фронта, правда, чуть меньше месяца. То есть, начальник Папивина. По характеру, склонности к интригам, себялюбию и злопамятности в отношении к подчиненным они похожи, потому с полунамека понимают друг друга. Нам ещё предстоит оценить роль Руденко и Папивина на Калининском фронте, когда раскроются архивы о действиях ВВС Калининского фронта и Люфтваффе.

И почему бы не предположить, что командарм-16 Руденко неприязненно относился к опытному комдиву Фёдорову и только искал предлог снять его с должности? В этом случае двум командующим воздушными армиями (3-й и 16-й), не терпящими своенравного комдива, легко было договориться о содержании ответа на запрос о числе самолётов, сбитых Фёдоровым на Калининском фронте. Папивин вполне мог состряпать нужную справку против Федорова, по просьбе Руденко. Такое предположение небезосновательно. Причин для неприязни у Руденко было достаточно. К примеру, И.Е. Фёдоров был свидетелем крупных ошибок, допущенных командармом 5-го июля 1943 года, в первый день сражения на Курской дуге и, что привело к негативной ситуации по применению авиации против бомбовозов Люфтваффе. Свидетель Федоров – человек открытый и смелый, а такие Руденко и ему подобным ни в какие времена не нравились.

Приведу характеристику, данную в 1964 году известным всей стране Героем Советского Союза, участником ВОВ и Курской битвы, летчиком и командиром первого отряда космонавтов Н. Каманиным (кстати тоже воевавшим на Калининском фронте и лично знавшим обеих командармов Руденко и Папивина): «Большинство офицеров и генералов ВВС, не любит Руденко, Брайко и Пономарева — эта троица приносит мало пользы авиации»[17]. Известно, что полковник П.И. Брайко был начальником штаба 16-й армии у Руденко, когда стряпались пасквили на И.Е. Федорова. Каков поп, таков и приход! И ещё о Руденко: «Маршал злопамятен, он мне еще припомнит мою самостоятельность. Руденко не столько руководитель, сколько надутый вельможа»[18]. А вот характерный эпизод самодурства маршала Руденко, очень показательный, о нем тоже пишет Каманин: «На празднике был и маршал Руденко. Выступить и поблагодарить коллектив Центра от имени командования ВВС он отказался (и это, пожалуй, благо), но очередную глупость все-таки «отмочил». Когда за 10-15 минут до начала вечера человек 20 генералов и офицеров собрались в комнате президиума, маршал заметил, что Гагарин и Титов пришли не в казенных форменных ушанках, а в шапках из серого каракуля. Руденко не придумал ничего лучшего, как поставить Карпова и Гагарина по стойке «смирно» (а сам сидел) и при всех учинить им разнос за «недисциплинированность». Гагарин выслушал упреки начальства внешне спокойно и заявил, что им сшили зимнее обмундирование в военном пошивочном комбинате и что там знают уставные требования по форме одежды лучше всех нас. Маршал упрямо настаивал на своем и требовал дисциплинированности. Я сидел и краснел за маршала; его выходка и по форме, и по существу была просто глупой. В пункте 35 приказа МО № 70 записано: «Офицерам разрешается носить шапку-ушанку из серого каракуля при повседневной форме одежды вне строя». Карпов и Гагарин чувствовали всю неправоту и бестактность Руденко, но не хотели при всех «сажать его в лужу» 19] (выделено мною –В.Р.).

И такой человек в войну посылал летчиков в бой, не беспокоясь, сколько их там собьют или сколько немцы уничтожат пехоты при свободной бомбежке. На северном фасе Курской дуги потери личного состава в воздухе были гораздо значительнее, чем на других участках, где сражались 17-я и 5-я воздушные армии.

Ошибки командующего 16-й воздушной армией Руденко привели в первые дни битвы к ошеломляющим потерям самолётов истребительной, бомбардировочной, штурмовой авиации, а также смерти и ранений большого числа лётчиков, в том числе и в трёх полках 273-й иад, которой командовал Иван Евграфович. Последствием этих просчётов командующего 16-й армии также были безнаказанные бомбардировки немецкой авиацией наших пехотных и танковых соединений, держащих оборону на северном фасе Курской дуги, и, как следствие, продвижение немцев на несколько километров вперёд.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе