Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Памфлеты Вячеслава Родионова

Защита диссертации (соискательский памфлет)

вкл. . Опубликовано в Памфлеты Просмотров: 983

Защита докторской диссертации подходила к концу. И аудитория и члены специализированного общеказачьего Учёного совета уже сильно утомились и взопрели. Диссертант, один из многочисленных московских атаманов и казачий генерал Напёрстов привычный к словоблудным заседаниям и к пустым многочасовым совещаниям, а так же к пустопорожним казачьим кругам, чувствовал себя прекрасно, выглядел свеженьким огурчиком, и громким, хорошо поставленным голосом с небольшой хрипотцой продолжал нести околесицу. Члены Учёного совета, сидели вокруг трибуны и согласно кивали головами, давая понять, что они разделяют необычные научные взгляды на происхождение реестрового казачества.

Водя кривым пальцем по карте с нарисованной на ней Хазарией и тычась в нее носом, подслеповатый атаман-диссертант Напёрстов гундосил:

- Мы констатируем, что с момента возникновения казачества, оно уже было реестровым, так как казачьи ватаги постоянно были на службе то у русских князей, то у Чингиз-Хана, то у поляков, то у хазар, то у византийцев, то у других народов. Таким образом, утверждение, бытующие в среде общественного казачества, о так называемом свободном, вольном (тут он подмигнул членам Ученого совета), казачестве, есть не что иное, как заблуждение, и является, я бы сказал, псевдонаучной брехнёй.

Раздались громкие крики «Любо!», и рукоплескания, переходящие в овации.

Переждав, атаман-диссертант продолжал.

- Только мы, реестровые казаки, являемся хранителями многовековых традиций. Только мы должны остаться в XXI веке как единственные наследники на всю дедову землю.

Затем, сгорбившись под тяжестью орденов, и отхлебнув чая, диссертант тяжело втянул в себя воздух и перешёл к выводам.

- Итак, проведенные мною научные исследования позволяют утверждать – многозначительно изрек Напёрстов, - что происхождение реестрового казачества скрывается во тьме веков.

При этом он поднял указательный палец с длинным отполированным ногтем и внимательно посмотрел на председателя Учёного совета, доктора обобщённых казачьихи и политических наук Мудракова, который в знак согласия с главным научным открытием, немного склонил голову.

- Вторым же главным научным выводом, - напустив на себя таинственности, и после небольшой паузы выдохнул диссертант, - является тезис о том, что первыми реестровыми казаками были Адам и Ева.

Произнеся эту невероятно глубокую мысль, Напёрстов сделал паузу, чтобы все осознали важность научного тезиса, и затем развивая его, безапелляционно добавил.

– А первым войсковым реестровым атаманом был сам господь Бог.

Раздался гром аплодисментов и крики:

- Любо!

- Любо!

- Это открытие всем открытиям открытие.

- Браво!

Все присутствующие дружно и долго, аж до синяков на ладошках, хлопали в них.

- А как же быть со змием? - не в кассу поинтересовался тощий есаул Вислоусов с бородавкой на лице и умными и хитрющими глазами, сидевший в первом ряду зала в форме кубанского казачьего войска.

Напёрстов достал носовой платок и смачно высморкался в него.

- Змий - это образ всех тех, кто плохо думает о реестреевиках и пишет, о них палёные статьи. Змий это и есть обобщённый образ, ну например, вредных казачьих писателей, - диссертант налился красной краской и стукнул кулаком по трибуне так, что с нее упал стакан с чаем.

- А как же быть тогда со всеми людьми, сегодня живущими на Земле. Из вашего высоко учёного труда, выходит, что все люди, включая негров, папуасов и иудеев - реестревики? – не отвязался есаул.

Атаман помолчал и, набрав в лёгкие воздуха, громогласно гаркнул, как на плацу:

– Конечно реестревики. Только цветные и беглые. Близится время, когда я их всех объединю и тогда уж им всем покажу Кузькину мать!

Есаул Вислоусов от садистского удовольствия аж подпрыгнул на стуле, и лицо его расплылось в ехидной улыбке.

– А не скажет ли господин дисертирующийся, что он имеет в виду? Видите ли, существует несколько версий выражения «показать Кузькину мать». Какую из них вы предпочитаете? Имеете ли вы ввиду вредного жучка «кузьку» с его матерью или сынка ведьмы, али ещё кое-что? Я же думаю, что «КУЗЬКИНА МАТЬ» - это след религиозной войны между Украиной и Россией. Эта война началась в девятом веке, а окончилась в семнадцатом. Про неё никто не знает. Победители не заинтересованы в том, чтобы об их победе знали, а но проигравшим уже не все равно. Может вам лучше не знать про эту войну, господин диссертант? В Святом писании сказано – «ПОЗНАНИЕ НЕ ДАЁТ УСПОКОЕНИЯ». Я, конечно, могу вам поведать о Кузькиной матери, а надо ли?

Председатель учёного совета, доктор обобщённых казачьих и политических наук Мудраков, видя замешательство дисертирующего, лишил слишком продвинутого и занудного есаула слова, отключив переносной микрофон.

Напёрстов снова достал носовой платок и стал надрывно сморкаться, пока не увидев красное пятно на нём, показал всем его присутствующим.

- Ваши инсинуации, господин есаул, пулей влетели в мою голову. Видите кровь?

- Вижу. Ну, какое это отношение имеет в Кузькиной матери? - без микрофона громко прокричал Вислоусов.

- Да самое прямое. Неправда убивает, а вы, есаул, правды не знаете.

- Это я то? - взвинтился воем кубанец. – Да мы запорожцы и есть первейшие казаки на земле…

Договорить не дали, два дюжих есаульца выволокли его из зала под общие крики несогласных.

Затем опять заговорил диссертант-атаман.

- Основой любого общества является духовность, и нам, реестровикам, её не занимать. Среди развитых стран и народов, мы находимся на первом месте. Мы должны, нет, обязаны, создать свой «Клуб полезных казачьих писателей», всячески его поддерживать. Но только в том случае, если книги прикормленных нами писателей, не должны быть обременительными для плохо читающих казаков. Их задача, чтобы книги были украшением в каждом курене, в каждой станичной и хуторской библиотеке, в каждом доме на земном шаре. В качестве же путеводной звезды могут служить мои литературные труды, которые являются образцом реестрового литерализма. Мы должны твёрдо помнить, что «реестр» не заразная болезнь казачества, как утверждают некоторые вредные и политически неграмотные писатели, а здоровое явление, объяснить которое способны не многие. Мы, реестровики, должны быть подвижными, смотреть только вперёд, и должны все поголовно принимать «Оковит».

- Да здравствует от полюса до полюса наш атаман, самый образованный атаман в мире! - прокричал в экстазе войсковой старшина Сладкоедов.

Он ещё до начала научного заседания, вместе с кумом Призадумским, раздавил поллитровку для просветления заскорузлых мозгов и укрепления понимания научного знания.

- Наш атаман – продолжил он при общем молчании, - это восходящая звезда всего просвещённого человечества! Это историк, философ, учёный и просто великий и обаятельный человек! Его мысли - это источник знаний для продвинутых казаков с выпуклой гранью интеллекта. Раньше мы могли его только слышать, а теперь можем ещё и лицезреть. Это не просто выступление, а послание будущим поколениям писателей, молодым учёным и просто реестровым казакам.

Закончив свой панегирик, Сладкоедов вместе с кумом Призадумским громко захлопали и неожиданно для окружающих басовито запели:

- Взвейтесь соколы орлами…..

Ошеломлённый зал недружно подхватил, но, пропев один куплет, то ли от незнания слов, то ли по какому-то внутреннему ощущению неправильности происходящих событий, замолк.

Атаман взмахнул рукой и четверо дюжих есаульцев с двух сторон подхватили под руки неумолкающих Сладкоедова с кумом и, засунув им в рты носовые платки, вынесли в коридор, посадив на скамьи. Там им оставили недопитую кем-то бутылку водки «Казачий хутор» и кусок сала, ранее пожертвованного атаманом для банкета из собственного неприкосновенного запаса.

В зале же Ученого совета продолжилось торжество восприятия.

- Да что там докторская диссертация! Даёшь Нобелевскую премию! - подкравшись к микрофону, неожиданно предложил товарищ атамана казачий полковник Зауёмов, судя по сделанному предложению, весьма и разносторонне начитанный человек.

- Нобеля! Нобеля! - взорвался зал, стуча сиденьями кресел и топча ногами.

- Надо же сегодня послать зимовую станицу за премией, - внёс предложение сухонький и маленький казачий полковник Тюрлялецкий с остренькой бородкой, аля Троцкий. - А если они не отдадут премию добром, то мы станем к ним на бессрочный постой всем войском, и пусть тогда попробуют не отдать. Кроме того, я требую записать моё предложение в протокол заседания для истории.

- В поход! В поход! - заревел зал.

Учёный секретарь научного совета есаул Бездунков, выхватив шашку, закрутил её над головой.

- Энто куда это казаки засобирались? – всполошился старый и глуховатый хорунжий, член учёного совета, казачий профессор дед Туркай.

Но на него никто не обратил внимания. Тогда профессор, склонившись к соседу по научной комиссии и улыбаясь во весь щербатый рот, просипел.

– Никак в набег на вредных казачьих писателей. Так мы их в раз словим, и на аркане к атаману приведём.

- Да нет, диду! За зипунами в Норвегию пойдём!- радостно прокричал ему в ухо молодецкий урядник, разглаживая усы и поправляя боевые ремни. - Пущай они знают, как наших забижать и более не забижают!

- Вот это настоящее дело, сынок, - прохрипел профессор дед Туркай. – Но почему не на Царьград.

- И до него дело дойдёт! - и боевитый хорунжий, засучив рукав гимнастёрки, показал ему здоровенную, заросшую чёрными волосами руку с кулаком-кувалдой.

Но тут слово взял атаман города Азова полковник Квачёв.

- Господа казаки!- торжественно начал он своё выступление. - Вы все знаете, что казаки Азова под моим атаманством всегда были первыми во всяких нетрадиционных починах, начиная с повышения рождаемости и заканчивая прославлением казачьей красоты и длинны кос казачек. Сейчас я торжественно объявляю, что мною принято решение преподнести подарок нашему дорогому и всеми любимому атаману-диссертанту как подтверждение его, я не побоюсь этого слова, гениальности. Моим приказом с сего дня город Азов объявляется военно-морской базой всего реестрового казачества. Вводится новая реестровая казачья форма от Юдшашкина, главной частью которой является синяя в белую крапинку тельняшка с алой окантовкой вокруг шеи – это отражает цвета традиционного флага донских казаков. А околыш бескозырки имеет цвет детской радости, который символизирует всеми нами любимое Азовское море.

- Азовское море принадлежит и Украине, - вдруг высунул голову в дверь, вышвырнутый ранее кубанский казак Вислоусов. – Почему же нельзя тельняшку сделать жовто-блакитной сверху, а внизу, как вы хотите? Это бы отобразило единение наших казачьих войск.

Дежурный есаулец схватил Вислоусова за оселедеци другой рукой хлопнул по его лысой голове. Щирый кубанец мгновенно убрал голову за косяк двери. Параллельно понеслись крики.

- Любо! Полундра!

И было не совсем понятно, что одобряли кричавшие, радость по поводу заявления азовского атамана Квачёв или действия есаульца вкупе с заявлением кубанца Вислоусова.

Азовский атаман даже не обратил на крики внимания.

- А так как у нас нет ни только боевых кораблей, но и боевых лодок, поэтому предлагаю ввести на реестровом флоте индивидуальные боевые плавсредства – надувные медицинские грелки, очень простые и эффективные. На них уже сегодня морские казаки смогут совершать дальние, даже океанские походы. И так же, как и наши храбрые предки, мы выполним все приказы главкомора реестрового флота, ныне диссертирующего атамана Напёрстова, и торжественно обещаем, что будем держать в страхе не только общественников, но и весь Крым с Палестиной. А теперь перейдём к демонстрации наших новых малых личных боевых плавсредств.

- Но позвольте, - хотел, было вмешаться Председатель Ученого совета, но его оборвал сам диссертирующий.

- Пусть продемонстрирует. Мне же командовать этим нанофлотом.

Из зала на трибуну, оттолкнув Председателя Ученого совета, грудью вставшего на охрану процедуры диссертационной защиты, вскочили двое реестровых казаков, одетые в новомодное и нетрадиционное морское казачье одеяние: в разноцветных тельняшках при расстёгнутых гимнастёрках, с огромными накладными нагрудными карманами, отороченные желтой лентой и украшенные крестами всех степеней в три ряда. В руках они держали желтые медицинские грелками. Засунув одну грелку в другую, морские казаки стали изо всех сил их надувать. Грелки же, раздувшись до огромных размеров и, превратившись в гигантские шары, неожиданно оглушительно лопнули. В результате чего в зал диссертаций под звон разбитых оконных стёкол влетела вооружённая омоновская в масках охрана и положила всех на пол, включая членов Учёного совета и диссертанта.

Однако, разобравшись в сути происшедшего, охрана удалилась.

Сразу громко крикнул член учёного совета Пердуванов.

- Вот это да! Вот это талантище! Никто из вас этого сделать не сможет! Вот кто должен быть на вершине славы, как превзошедший все морские науки! Вот кого мы должны превозносить и прославлять. Одними лопнувшими грелками он сможет победить любой вражий флот. Зачем нам тогда ракеты и атомные бомбы!

- Атаману любо! Любо! Любо!

По секрету скажем, что именно это спонтанное выступление члена учёного совета Пердуванова и одобрительные крики в зале Ученого совета, без указания какому атаману «Любо», и стали первоосновой длительной затем вражды между Атаманом Напёрстовым и азовским атаманом Квачевым, который даже исключил потом Напёрстова из казаков. Впрочем, исключенному было на все глубоко наплевать.

- Любо! Любо! – даже когда все смолкли, продолжал кричать в зале Пердуванов.

Но тут секретарь Учёного совета есаул Бездунков, сам мелковатый, с длинными падающими на глаза растрёпанными волосами, одетый в пятнистую куртку без рукавов, но с погонами войскового старшины Всевеликого Войска Донского, с сидящей набекрень фуражке, почему-то с околышем бывшего НКВД, выбравшись из под стула, начал размахивая обнажённой шашкой, грозить ею Пердуванову.

- Как ты смеешь лезть поперёд батьки. А ну-ка залезай туда, откуда вылез. Если будешь выступать, то мы тебя зарас лешим почётного членства в Учёном совете нашего научного-реестрового казачьего общества. Или вообще членства.

Услышав такую страшилку, Пердуванов, молча залез под председательский стул.

- Подумаешь грелки надувать. Это может каждый!- проворчал обиженно член Учёного совета сотник Трёхнутый. – Вот я сделал великое открытие по оживлению. Все знают, что если курице отрубить голову, то она сдохнет. А вот если после того, как отрубили голову бросить её на спину, то животина оживает и бегает без головы.

- Не могёт того быть! – чеша затылок, засомневался похожий на батьку Махно, с такими же патлами, младший член учёного совета хорунжий Скузоватый. - Могёт быть ты энтой животине не совсем голову то срубил?

- Да нет! – парировал сомнение сотник Трёхнутый. - Я с 14 лет всем соседским головы рублю. А мне сейчас уже сорок, и всегда у меня одинаково получалось. Здесь скрывается что-то великое и непознанное, а научная мысль должна двигаться свободно как дитя в новых подгузниках.

- Это всё туманная магия, – выкрикнул из-под стула Пердуванов, пытаясь шашкой проткнуть сидение, на который успел усесться председатель Учёного совета и доктор обобщенных казачьих и политических наук Мудраков.

- А я с тобой несогласный – парировал выпад Пердуванова сотник Трёхнутый, расстёгивая перешитый советский генеральский мундир и крутя головой, при этом нервно расслабляя бело-красно-синий галстук на тощей шее. - Моя мысль проливается дождём на засохшую ниву оживительской науки и с незыблемой лёгкостью является предвестником будущего. И это только починки, казаки!

Тут сидение стула, под которым обиженно томился Пердуванов, всё же было им проткнуто шашкой. Председатель Учёного совета и доктор обобщенных казачьих наук Мудраков вспрыгнул на стул и, кривясь от боли, прокричал во весь голос.

- Господа казаки! Хватит препираться. Вернёмся к нашим баранам и продолжим обсуждение научного труда нашего дорогого диссертирующего.

Председателя поддержал до этого прятавшийся за трибуной официальный научный оппонент, реестровый походный атаман генерал-майор Рыблов.

- Господа члены учёного совета! Я должен вам сообщить, что мы имеем дело с потрясающим талантом в создании сакрального научного образа будущего реестрового войска и открытия нового направления в исторической науке.

- Хватит спорить, - прокричал секретарь Учёного совета есаул Бездунков.

- А никто и не спорит, - сердито ответил ему председатель Ученого совета Мудраков. - Пора приступать к чтению официальных отзывов.

- Пора, - согласился диссертирующий.

- Господа реестровые казаки! Отзывов поступило так много, так что зачитать все мы не в состояние. Отзывы поступили от братских казачьих войск, как на территории России, так и за её пределами. Естественно все положительные. Поступили так же отзывы из Кремля, от Государственной Думы, Совета Федерации, Общества слепых и глухих, Общества нетрадиционных ориентаций и Общества защиты прав покупателя, а также других уважаемых научных обществ, включая и Европейскую Объединённую Академию. А так же поступили отзывы от отдельных политических и просто деятелей, как живых, так и почивших: Троцкого, Черномырдина, Чубайса, Гайдара, Жириновского, Лужкова, Пугачёвой, Моисеева, Елены Бонер, царя Бориса, барона Менделеха, от Мехлеса, некоего историка Наумчика-Жигулёвского и нашего близкого друга Адольфа. Очевидно, что и все эти отзывы положительные и даже хвалебные.

Напёрстов напряжённо слушал перечисление списка, приславших свои отзывы. Последнее имя ввергло его в смущение.

- С каких это пор Адольф стал моим другом? – неожиданно вопросил он. – Я решительно отмежевываюсь от него.

- Это ещё почему? - встрял сотник Трёхнутый. - Адольф давно всем казакам друг, он и статью написал «Казаки». Мы не позволим его забижать.

- А статья про реестровых казаков? – пропищал из-под председательского стула Пердуванов.

- А то! – тут же сориентировался Напёрстов, нельзя же, в самом деле, не знать на защите установочной литературы о происхождении казачества.

Сотник Трёхнутый, отодвинув диссертирующего от микрофона, продолжил.

- Разве не Адольф сумел произвести такие действия, которые так и не смогли объяснить учёные. Он уравнял нас в правах с кавказцами, и азиатами. Адольф поддержал казачьи войска и стал платить состоящим на его службе казакам реальную, а не фиктивную, как ныне, плату за службу.

Трёхнутый не успел закончить выступление, как был скручен, вынесен на руках из зала диссертаций и выброшен за дверь. Видя такую реакцию одномышленников, диссертирующий атаман приободрился, громко и радостно прокричав в микрофон.

- Мы реестровые казаки не признаём Адольфа, так как он виноват в «холокосте» наших самых ближайших и дорогих нашему сердцу друзей и кормильцев. Эти злобные деяния по отношению к нашим единокровным братьям мы никогда не забудем, как бы не старались всякие «общественные» подголоски, - зашёлся в ярости Напёрстков, лупя кирпичом диссертации по трибуне и топча ногами отзыв Адольфа.

В это время со стула встал и, не торопясь, подошёл к трибуне бородатый, в пейсах, торчащих из под полей широкой шляпы, раввин. Видя такое неуважительное отношение к отзову Адольфа, он, вежливо отстранив от микрофона беснующегося Напёрстова, произнёс следующую речь:

- Братья «реестровые» казаки! Не о том Адольфе вы пикируетесь, забудьте о нём. Многие века прошли со времён Хазарского каганата, когда мы плечом к плечу боролись против русских. Мы обещаем, что и в дальнейшем увеличим вашу оплату настолько, чтобы сделать её достойной европейских наёмников и даже пойдём на то, чтобы оплачивать ваши труды в европейской валюте. Однако в ваших рядах мы видим колеблющихся и сомневающихся. Избавьтесь от них, очиститесь от них. Только власть и деньги - в этом залог нашего сотрудничества.

Раввин помолчал, оглядывая притихший зал. Затем торжественно сказал.

- По поручению московского раввина Адольфа Шаеевича, награждённого высшим казачьим орденом «За заслуги», сообщаю вам, что кагалы Ростовской области приняли решение о взятие на себя финансирования реестрового Войска на Дону. Аванс вы можете получить уже сегодня, правда, пока только по тридцать евриков.

Зал взорвался рёвом:

–Любо! Ура! Слава Адольфу!

Раввин поднял руку и зал затих. Нагнувшись, он поднял растоптанный отзыв.

- Адольф так же считает, что Напёрстов стоит на правильном научном пути, и достоин учёного звания доктора казаполитических наук. А теперь я рад вас всех пригласить в соседний зал, где накрыт стол - дар кагала.

Под крики – Любо!- учёные реестровики, забыв о науке и диссертирующем, ломанулись, перепрыгивая через стулья, отталкивая друг друга, в заветную дверь, из которой сочились, сводящие с ума запахи закуски, и доносился стихийно начавшийся, а потому раздирающий душу, звон стаканов.

- А голосовать? – обалдело уставился Председатель Ученого совета на ломившихся на банкет участников заседания.

- Разве вам моего слова недостаточно, господин Мудраков? - тихим голосом спросил раввин.

И они вальяжно проследовали в соседний от банкетного зал, где пища была кошерная. За ними твёрдо чеканя шаг направился и доктор Напёрстов, прокручивая в голове назойливую мысль: «А не открыть ли мне теперь, когда я доктор, свою клинику? Это ведь гораздо доходнее, чем возиться с этими забубенными казаками. Доктор – это ведь навсегда, не то, что реестр. Сегодня есть, а завтра…». И даже не заметил, как шепотом стал звать:

- Рабе, рабе, рабе…

Однако не успел за коллегами, дверь перед ним неожиданно захлопнулась.

Вячеслав Родионов

Ноябрь 2011.
Москва.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе