Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Памфлеты Вячеслава Родионова

Желчь Посполитая (сослагательный памфлет)

вкл. . Опубликовано в Памфлеты Просмотров: 2555

Содержание материала

Преамбула.

Вот уже полвека поляки обвиняют русских за расстрел польских офицеров в Катыне. И заставляют каяться, и каяться, и каются. И власти каются, каждый раз все более униженно. Но почему не каются поляки за те 20 тысяч русских, которые после бездарного похода скрипача и садиста Тухачевского на Варшаву оказались в польских концлагерях, где их не просто уничтожали, но изощренно издевались. Первым в «просвещенной» Польше значился лагерь уничтожения в г.Картуз-Берёзе. Известно, что Гиммлер приезжал туда за опытом перед тем, как начать строительство концлагерей в Германии.
Пора и русским поднять свой голос в защиту памяти погибших русских людей в плену у Польши. Памфлет написан именно с этой целью – чтобы молодежь знала и начала требовать покаяния от демократических властей Польши.

Вячеслав Родионов

Желчь Посполитая (сослагательный памфлет)

I
Разгром армии Тухачевского был полным и безоговорочным. Большевистскому военачальнику не помогли даже грозные усы командарма Первой конной армии, позорно бежавшей от доблестных войск маршала Подсудского. В плен были взяты десятки тысяч красноармейцев, которых быстро согнали за колючую проволоку, а охранники получили приказ не церемониться со всякой швалью, несколько столетий не дававшей Желчи Посполитой занять в Европе достойное величию чистокровной и надменной шляхты место.

По случаю победы офицерский корпус получил награды, и в древнем Краковском замке в его честь прошёл роскошный бал с красавицами шляхетками, сдобренный обильным пиром.

Под утро, разогретые вином и плясками, шляхетки по приглашению, ещё более разогретых недавно пролитой кровью врага, самодовольных и лишенных сострадания от природы, шляхтичей, отправились в ближний концлагерь, желая насладиться возбудительным развлечением.

В лагере как раз шла утренняя поверка, и длинный ряд измождённых, в оборванной и грязной одежде красноармейцев с неизбывной тоской в глазах встретил кавалькаду старинных карет, в которых на все лады и с песнями красовалась надменная желчная шляхта. Приезд ошалелой публики не предвещал ничего хорошего, но что произойдёт на самом деле пленные и представить не могли.
Кареты остановились напротив строя, и к сидящим в них офицерам со шляхетками подбежал бравый майор – начальник концлагеря.

– Панове офицеры, дамы, – ногами резко затормозил в лагерной пыли бравый надзиратель, – приветствую вас и готов к любым услугам.
Из кареты вывалился пережравший на пиру полковник, громко по-хамски икнул и распорядился:
– Пан майор, установите в тени дерева стол, накройте его коньяком, шампанским и лучшими закусками. Да расставьте шезлонги для дам так, чтобы они видели всё, что будет происходить на плацу.
– Добже!
– И ещё. Сейчас отберем группу русских пленных, остальных загоните в сарай и не выпускайте без моего разрешения.
– Будет в точности исполнено, – козырнул майор и побежал исполнять поручения.
– Ах, полковник, – томно закатила глаза молодая и прекрасная шляхетка, – я сама хочу отобрать пленных. Позвольте?
– Только в сопровождении, – громко икнул желчный офицер.
Но он даже не успел предложить даме руку, как её буквально вынесли из кареты два молодых красавца-офицера.

– Следуйте за мной, – скрыв неудовольствие, скомандовал полковник.
И четверка направилась к пленным. Впереди, постукивая стеком по голенищам сапог, шёл он сам, следом, подобрав подол платья, да так, что стали видны длинные красивые ноги, аж выше колен, величаво ступала желчная аристократка, чуть сзади неё семенили два красавца-офицера. Глядя на эту группу, можно было воскликнуть: «Красота, действительно, спасёт мир!» Но никто из пленных, ранее не по своей воле оказавшихся во власти безбожных большевиков, теперь даже не знал и не ведал, что у этой четвёрки, как, впрочем, и у остальных утренних визитёров, свил уютное гнёздышко многоликий дьявол, которого за века Великой Инквизиции изгнать из католических душ так и не удалось.

Вдруг приближающуюся группу опередили желчно-посполитые солдаты с собаками и под крики пленных стали отделять китайцев, латышей, татар и хохлов от уже известных лагерной администрации русских. На всякий случай в отдельную группу согнали белорусов. Русских сразу же окружили по периметру и оставили на пыльном плацу, а отделённых инородцев прикладами погнали в находящийся неподалёку сарай. Белорусов задержали перед сараем. Собаки рвались на поводках, из их злобных пастей капала на землю слюна, шляхетки слюну, наоборот, сглатывали.

Полковник поднял руку, и надменная четверка остановилась перед русскими пленниками. Казалось, что сейчас может произойти чудо – братья славяне отберут наиболее сирых и убогих и освободят их во имя благородной державы, получившей независимость от тех самых большевиков, чьи униженные солдаты стояли теперь перед ними. Но полковник галантно пропустил вельможную даму вперёд и сказал:
– Вы, пани Крыся, можете отобрать любого и высказать пожелания, что с ним делать.
Оба красавца-офицера в знак согласия лихо вскинули два пальца к угловатым фуражкам.
Шляхетка, ухмыляясь, двинулась вдоль строя. Перед ней проплывали лица молодых и пожилых русских, и она в возбуждении ощущала, как накрывает их животный страх, отчего у неё самой возникало нестерпимое желание. Сексуальное или какое другое, понять она не могла, но и побороть его тоже не могла.

– Ну, что же вы? – спросил полковник.
– Этого, – встрепенулась шляхетка, показывая на молоденького с пепельными волосами худенького солдатика среднего роста.
Охранники тут же выхватили его из строя в сторону.

Обалдевшую даму вдруг понесло. Ускорив шаг, она тыкала пальцем в преимущественно молодых пленных:
– Этого.
– Этого.
– Вот этого.
– Того вон.
– Ещё, ещё, ещё…
– Пани Крыся, хватит, – остановил её полковник. – Уже чёртова дюжина. С ними придется повозиться.

Красавцы-офицеры взяли возбуждённо-дрожащую шляхетку под руки, и повели к накрытому столу. Полковник распорядился, чтобы охранники только по его команде подводили по одному или по двое пленных, когда у гостей появится желание острых ощущений. И чтобы пленники были раздеты до гола.

Сначала гости концлагеря вместе с его начальником выпили французского коньяку, дамы французского шампанского, закусили холодной телятиной и шоколадными конфетами, потом хозяин рассказал о тех пытках и издевательствах над пленными, которые он и его подручные устраивают, о массовых расстрелах, особенно русских и белорусских красноармейцев, ибо кормить их дорого, да и бессмысленно. Потом предложил продемонстрировать гостям, как это происходит.

– Хорошо, – хамски икнул полковник. – Для начала расстреляйте белорусов. Великой Желчи они вообще не нужны.
– А почему вы хохлов бережёте? – поинтересовалась брюнетистая красавица-шляхетка.
– О, они ещё пригодятся. Среди них могут быть потомки наших предков, владевших раньше нашей же восточной окраиной – Украиной.
Майор взмахнул рукой, и конвоиры повели первую группу белорусов к расстрельной стенке. Послышались крики и раздались выстрелы. Дамы захлопали в ладоши.

– Пани Крыся, – обратился майор к необыкновенно возбуждённой даме, – что бы вы ещё хотели увидеть?
– А красные звезды у них отобрали?
– Естественно. Мы их уничтожили.
– Так сделайте им звезды, – выдохнула шляхетка.
– Всем?
– Любым двоим. Только юношу с пепельными волосами не трогайте пока.
– Добже! – козырнул майор и приказал привести пленных.

Пока двух русских вели к столу, шляхнутая компания снова выпила и закусила. Алкоголь лег на старые дрожи, и у всех укрепилось ощущение вседозволенности и полной безнаказанности. Дамы развалились в шезлонгах в непреодолимом предвкушении развлечения, как когда-то римские патрицианки перед гладиаторскими ристалищами или травлей людей дикими зверями. Шляхеткам поднесли бокалы с шампанским, а два красавца-офицера, вытащив из ножен сабли, направились к дрожащим пленникам.
Лагерные охранники приказали одному пленнику лечь на спину, а другому на живот лицом вниз. Над каждым с занесённой саблей, расставив ноги, встали красавцы-офицеры.

– Действуйте! – хамски икнул полковник.
Синхронно и десятикратно взмахнув саблями, красавцы-офицеры нанесли несчастным надрезы на коже груди и спины. Потом также быстро вырезали кожу из обозначенных надрезов и, развернувшись, бросили её к ногам возбуждённых шляхеток. При этом оба пленника не проронили ни звука. Дамы же, наоборот, завизжали от восторга, а пани Крыся, видимо хорошо знавшая римскую историю, опустила большой палец правой руки вниз, требуя смерти невольников. Солдатиков поставили на ноги. Из их, в виде пятиконечной звезды зияющих, ран струилась по телам алая кровь.

Оба красавца-офицера стояли с саблями наготове. Кто-то из шляхеток взмахнул батистовым платочком, сабли сверкнули в лучах утреннего солнца и головы пленников покатились по небольшому наклону к дамам. Тела же, фонтанируя кровью, упали в лагерную пыль.

– Браво! – крикнули окончательно ошалевшие шляхетки.
– Бис! – завопила пани Крыся и изящной ножкой оттолкнула подкатившуюся голову.
Части тел казнённых убрали и подвели сразу трех пленников. Один упал на колени и стал истово креститься. Двое других неожиданно бросились бежать, но их догнали спущенные с поводков собаки и загрызли до смерти под вопли вскочивших с шезлонгов шляхнутых аристократок.

– Что с этим делать? – спросил безостановочно и хамски икающий полковник.
– Выколоть ему глаза, – предложила одна из дам, набожная католичка. – С Богом он сможет общаться и в полной темноте. Ничто не будет отвлекать.
Полковник взял со стола вилку и двумя взмахами под страшные вопли несчастного выколол ему глаза. Охранники уволокли его, а красавцы-офицеры предложили выпить французского коньяку, как символа свободы.

Следом для русских пленных наступил кошмарный конвейер. Красавцы-офицеры то вспарывали животы, то отрубали руки или ноги и пытались отрубленными конечностями щекотать смеющихся шляхнутых аристократок. Обезображенные тела из немецкого парабеллума добивал смеющийся полковник. Последним привели юношу с пепельными волосами, от страха он обмочился, что вызвало злобную реакцию пани Крыси.
– Дайте мне собаку! – рявкнула она.
Комендант поспешил исполнить её желание. Взяв беленящегося пса за поводок, пани Крыся бросилась к юноше. Натренированная овчарка мгновенно вцепилась в гениталии и вырвала их, юноша от боли и ужаса закричал. Кровь хлестанула на шляхетку и окончательно лишила её рассудка.

– Пся крев! – завопила она и, бросив поводок, подбежала к майору.
Выхватив у него наган, выстрелила в несчастного юношу…
И словно по команде раздались пулемётные очереди, это добивали пленных белорусов.
После этого гордо-надменные шляхтичи, уселись в кареты и отбыли из концлагеря. Майор только ухмыльнулся им вослед. В сарае многие пленные от бессилия выли.

II
Вечером того же дня проикавшегося полковника вызвал победный маршал Подсудский.
Недоумевая по этому неожиданному случаю, бравый вояка прибыл в назначенное место в назначенный срок. Адъютант маршала тут же проводил его в кабинет. Увидев торс победителя большевиков с квадратной головой, увенчанной воинственными усами, торчащий из-за массивного письменного стола, полковник лихо козырнул и щёлкнул каблуками сапог. Маршал никак не отреагировал сразу и только через театрально длительную паузу, поднялся с кресла.

– Я произвожу вас в генералы, – Подсудский протянул подчиненному офицеру новенькие погоны. – Своей неукротимостью на поле боя, а ещё твердой решительность по отношению к нашим вековым врагам – русским, в каком бы положении они не находились, хоть даже в плену, вы снискали моё особое расположение. Именно поэтому я поручаю вам осуществить особое задание. Сформируйте из добровольцев офицерский экспедиционный корпус, неограниченной численности. Для этого даю месяц. У отряда будут необыкновенная миссия. У большевистского вождя умерла его любовница – некто Инесса. Жена, как женщина, для него никогда ничего не значила. Поэтому нами подобраны две кандидатуры: двойник вождя и дама для него. Ваша задача – захватить Москву, тайно убрать Ульянова и поставить во главе советского правительства Лжевладимира, который будет действовать исключительно в наших интересах.

– Добже, пан маршал! – воскликнул полковник, тьфу – генерал. – А позвольте узнать имена.
– О происхождении Лжевладимира пока мало чего известно. Знаю, что нашли его в одном из монастырей. А вот дама вам хорошо известна.
– Кто она?
– Ваша спутница в концлагерь. Пани Крыся Мнюсик.
– Это очень…, – но больше не успел сказать ничего.
Из темной ниши кабинета отделился моложавый человек в гражданском и подошёл к военным.

– Но в поход с вами они не пойдут. Их доставят в Москву, когда вы будете уже там. И учтите опыт предшественников, никаких проводников из местных, всяких там Сусаниных, не берите ни в коем случае. Двигайтесь лесами, дороги большевики разрушили.
Закончив, маршал обратил внимание на молчаливо стоящего пана и представил его:
– Это наше будущее, перспективный политик Рачкомский. – Он сделает некоторые дополнения к тому заданию, которое вы получили только что. Считайте его слова моим приказом.
– Генерал, на занятых нами территориях, – твёрдым голосом, выдержанного вековыми традициями бесчинств и издевательств над покорёнными народами, шляхтича, – начал перспективный политик, – придется проводить жёсткую политику обезлюживания. И, прежде всего, Белей Руси. Мы захватили эти земли для восстановления наших исторических восточных территорий. Вашему отряду предстоит сначала пройти в Полесье, чтобы выбрать место ля будущей фабрики смерти. Лучше всего это сделать в Картуз-Берёзе. Там вы оставите небольшой гарнизон и только после этого приметесь за выполнение основного задания.

– А чем плохи нынешние наши концлагеря? – не удержался генерал. – Там можно делать всё, что угодно.
– Масштабы мелки, да и нет идеологии.
– А какая должна быть?
– Политическая сторона Березы – это система террора. Правовая – беспредел, бесправие.
– Понятно, – вдруг хамски икнул новоиспеченный генерал, чем заставил вздрогнуть Рачкомского.
– Что с вами, генерал? Почему как извозчик икаете?
– Ничего поделать не могу. Видно прабабка с кучером согрешила. Но я истинный шляхтич, и эти звуки никакая не помеха великим желчным делам.
– Пока вы, генерал, будете в рейде, мы с другими политиками, например, с ещё более перспективным, чем я, паном Замостицким, разработаем методику и весь механизм уничтожения неполноценных православных в Белоруссии, Украине и в самой России. Большевики начали там террор, мы его закончим. Но сначала придется окультурить восточные окраины в белой Руси и части Хохляндии.

– А прибалты и пруссаки? – опять икнул генерал.
Рачкомский поморщился, но ответил:
– С ними обязательно разберёмся. Остатки прибалтов сольём в Желчь Посполитую, а за счёт немцев, с помощью наших британских друзей, укрепим западные окраины и отберем порты. Это тоже направления наших национальных интересов. Вы, генерал, с честью выполняйте порученную миссию. Вы предтеча великой желчной империи.
И перспективный политик скрылся в той же нише. Генерал молча постоял ещё, надеясь получить дополнительные инструкции от маршала, но Подсудский лишь бюстом возвышался над письменным столом. Не дождавшись ни звука, щелкнув каблуками и повернувшись кругом, вышел из кабинета.

В приёмной ему вручили новые документы по званию, приказ о формировании офицерского экспедиционного корпуса и пакет с детальными инструкциями.


III
Разруха, царившая в бывшей Российской империи, нынешней Совдепии, была вселенская. И хотя война красных и белых формально закончилась победой большевиков, они не понимали мирной жизни и продолжали добивать бывших подданных Белого Царя, тупо считая, что для них эти люди никакой ценности не представляют. Поэтому отряды особого назначения свирепствовали в городах и селах, а там, где террор был недостаточно организован, приезжали спецпоезда с большевистскими карателями и расстрельными командами по преимуществу из инородцев. Да ещё большевикам приходилось бороться с восстаниями рабочих и крестьян, крайне недовольных большевистским беспределом. Словом новые власти были слишком заняты, чтобы заметить скрытное продвижение желчного офицерского экспедиционного корпуса по лесам Белой Руси.

Первое государственное задание генерал выполнил легко и быстро. Без проблем добравшись до Картуз-Берёзы, он приказал всем собратьям по крови явиться на городскую площадь в назначенный час. Обращаясь к потомкам местной шляхты и мещанам, генерал благословил их на господство над белорусским населением и строгость к нему, что все поняли как вседозволенность, и громкими криками вознесли хвалу Папе Римскому, маршалу Подсудскому и самому генералу.

Оставив небольшой гарнизон для воспитания будущих служителей фабрики смерти, генерал совершил стремительный бросок в пределы центральных областей Совдепии, делая лишь краткие остановки на ночь в глухих чащобах и или вырезанных большевиками селах. Провиантом офицеры экспедиционного корпуса были обеспечены щедро, экспедиционные лошади обходились тем, что росло по пути или находилось в застывших от пережитых ужасов деревнях. Налёты в них были молниеносными, крестьян желчные офицеры не трогали, а те не сообщали совдепам об ограблениях, или реквизициях, как это считал генерал и его офицеры.

Так, замысловато петляя по назначенному направлению, офицерский экспедиционный корпус в дождливую погоду добрался до глухих Смоленских лесов.
Насквозь промокшие офицеры запросили у генерала длительный привал, и получили на то согласие. Пока устраивались, дождь кончился, и костры разгорелись. Кухмистеры из примкнувших к генералу немцев, быстро приготовили ужин, и офицеры успели в наступавших сумерках подкрепить свои драгоценные силы и расслабились перед сном, предавшись рассуждениям о создании Великой Католической империи на просторах бывшей Российской империи, с которой, как они искренне считали, уже покончено раз и навсегда.

Ночь окутала просторы Смоленского леса густой темнотой, и генерал приказал дать отбой ко сну. Экспедиционный корпус угомонился быстро, а сам он вместе с двумя красавцами-адъютантами ещё поработали над дальнейшим маршрутом и уже глубокой ночью забылись спокойным сном. Только караульные офицеры не спали, бдительно отлавливая каждый шорох, треск или выкрик зверья и птиц, а так привал ничто не беспокоило.
Генерал по давней привычке встал за полчаса до общего подъёма. Сколько бы он не спал, чему другому, но этому никогда не изменял. Оба красавца-адъютанта вынуждены были встать вместе с ним, хотя подобной привычки не имели и не испытывали никакой от этого радости. Но служба – есть служба.

Генерал распорядился приготовить походный несессер и библию для утренней молитвы и без кителя вышел из палатки по малой нужде. Широко раскинув руки, глубоко втянул чистейший воздушный эфир, отчего слегка закружилась голова, и даже потемнело в глазах. Одной рукой взялся за разлапистую ель, другой стал тереть глаза. Всё пришло в норму, и он отошел чуть в сторону. Закончив обязательное в любом походе дело, генерал повернулся и едва не остолбенел.

Прямо перед ним стояли три старца в лаптях и посконных одеждах, подпоясанных веревками, с длинными седыми бородами и шапками таких же седых волос, окаймлённых широкими черными лентами. Из под густых бровей на генерала смотрели пронзительно синие, не по-стариковски яркие, глаза. Каждый старец держал в правой руке сучковатый посох.

– Вы кто? – стряхнул возникшее, было, оцепенение генерал.
– Волхвы мы, – ответил стоящий в середине старик.
– Кето, кето? – ехидно спросил желчный командир. – Из сказки, что ли?
– Для тебя пусть будет из сказки, – ответил тот же волхв. – Но нам есть, что сказать. Будешь слушать, али как?
– Некогда!
Генерал хотел оттолкнуть волхвов и пройти, но словно лбом ударился в непреодолимое препятствие и отлетел в сторону, чуть не упав.

– Так послушаешь? – переспросил стоящий слева волхв. – Мы ведь провидцы.
– Господа офицеры, – завопил генерал, – ко мне!
Только тишина была ему ответом. Всё зверьё и птицы смолкли, даже шелест листьев не был слышен.
Генерал попытался обойти волхвов и добраться до лагеря, но ноги сделались ватными и он, не устояв, сел на землю.
–Ты, – сказал третий волхв, – так ничему в жизни не научился и думаешь, что Бог на твоей стороне. Но это не так.
– А как? – впал в растерянность бравый желчник.
– Ты хочешь изменить ход истории? Так смотри, что будет и делай вывод.

Волхв провел рукой по воздуху, и генерал увидел, как в Картуз-Березе радостный комендант, чем-то похожий на него самого, показывает людям в черной форме с черепами на фуражках разные изощренные методы издевательств и казней. Потом увидел, как горит и рушится родная Варшава. А по её развалинам разгуливает в сопровождению огромной свиты таких же офицеров в черном с черепами на фуражках невысокий человек в сером костюме и с короткими усиками под носом.

У кучерного шляхтича перехватило дыхание, спросить он ничего не смог. А волхвы ничего не говорили, только показывали. Вот он видит колонну пленных желчников, идущих к какой-то трубе, где написано: «Каждому своё». Потом вдруг замечает своих красавцев-адъютантов, которым стреляют в затылок призрачные существа. И тут же сквозь толпу голых мужиков в фуражках с чёрными черепами и черных сапогах проявляется пани Крыся Мнюсик, и генерал осознаёт, что она в солдатском борделе. Потом возникает кровавая картина бойни в Варшаве, где подвалы заливают огнём всё те же люди в черном, с черепами на фуражках…
Волхв снова провёл рукой по воздуху и видения исчезли.

– Ты что-нибудь понял? – спросил он.
– Ничего, – простодушно признался генерал. – А где же великая Желчная империя, которую мы создаём? Где мой офицерский экспедиционный корпус?
– Ты, в самом деле, ничего не понял? – спросил другой волхв.
– Нет.
– А ведь ответ заключён в названии твоей империи – желчь.
– Я не понимаю, у нас посполитая, – огрызнулся генерал.
– Тогда смотри, – помрачнел стоящий в середине волхв, указав на восток.

Генерал увидел, как от встающего солнца высветляются сначала верхушки деревьев, потом его лучи пробивают толщу листвы и впиваются в расположение офицерского экспедиционного корпуса, отчего тот исчезает прямо на глазах своего командующего. Ещё несколько мгновений и вокруг деревьев ничего не остается. Ни палаток, ни повозок, ни лошадей, ни оружия, ни офицеров. Словно стряхнул Смоленский лес какое-то наваждение с себя.

– Что это? Где мой корпус? Где мои офицеры? – в прострации зашептал генерал.
– Их и не было, – ответил один из волхвов. – Они будут здесь через два десятка лет и останутся навсегда. Это будет искупления за все творимые вами зверства.
– Кто их накажет? – встрепенулся генерал. – Это же цвет шляхты.
– Провидение, – ответил волхв. – А кто исполнит, значения не имеет. На то она и кара.
– А как же я? Куда мне то деваться? – чуть не взмолился генерал.
– Тебе дорога только в Картуз-Берёзу. Там ты найдёшь свое призвание истинного шляхтича. Мы не ведаем твоей окончательной судьбы. Но знаем, что история не терпит предателей. Ты славянин, генерал?
– Я католик, – перекрестился тот.
– Вот ты и определил свою судьбу.

Солнце поднялось над лесом и волхвы, тяжело опираясь на сучковатые палки, медленно удалились в чащобу.
Куда делся генерал, так и осталось неизвестным. Мало ли чего случалось в Совдепии и Польше в муторные годы первой половины двадцатого столетия.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе