Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Памфлеты Вячеслава Родионова

Желчь Посполитая (сослагательный памфлет)

вкл. . Опубликовано в Памфлеты Просмотров: 2485

III
Разруха, царившая в бывшей Российской империи, нынешней Совдепии, была вселенская. И хотя война красных и белых формально закончилась победой большевиков, они не понимали мирной жизни и продолжали добивать бывших подданных Белого Царя, тупо считая, что для них эти люди никакой ценности не представляют. Поэтому отряды особого назначения свирепствовали в городах и селах, а там, где террор был недостаточно организован, приезжали спецпоезда с большевистскими карателями и расстрельными командами по преимуществу из инородцев. Да ещё большевикам приходилось бороться с восстаниями рабочих и крестьян, крайне недовольных большевистским беспределом. Словом новые власти были слишком заняты, чтобы заметить скрытное продвижение желчного офицерского экспедиционного корпуса по лесам Белой Руси.

Первое государственное задание генерал выполнил легко и быстро. Без проблем добравшись до Картуз-Берёзы, он приказал всем собратьям по крови явиться на городскую площадь в назначенный час. Обращаясь к потомкам местной шляхты и мещанам, генерал благословил их на господство над белорусским населением и строгость к нему, что все поняли как вседозволенность, и громкими криками вознесли хвалу Папе Римскому, маршалу Подсудскому и самому генералу.

Оставив небольшой гарнизон для воспитания будущих служителей фабрики смерти, генерал совершил стремительный бросок в пределы центральных областей Совдепии, делая лишь краткие остановки на ночь в глухих чащобах и или вырезанных большевиками селах. Провиантом офицеры экспедиционного корпуса были обеспечены щедро, экспедиционные лошади обходились тем, что росло по пути или находилось в застывших от пережитых ужасов деревнях. Налёты в них были молниеносными, крестьян желчные офицеры не трогали, а те не сообщали совдепам об ограблениях, или реквизициях, как это считал генерал и его офицеры.

Так, замысловато петляя по назначенному направлению, офицерский экспедиционный корпус в дождливую погоду добрался до глухих Смоленских лесов.
Насквозь промокшие офицеры запросили у генерала длительный привал, и получили на то согласие. Пока устраивались, дождь кончился, и костры разгорелись. Кухмистеры из примкнувших к генералу немцев, быстро приготовили ужин, и офицеры успели в наступавших сумерках подкрепить свои драгоценные силы и расслабились перед сном, предавшись рассуждениям о создании Великой Католической империи на просторах бывшей Российской империи, с которой, как они искренне считали, уже покончено раз и навсегда.

Ночь окутала просторы Смоленского леса густой темнотой, и генерал приказал дать отбой ко сну. Экспедиционный корпус угомонился быстро, а сам он вместе с двумя красавцами-адъютантами ещё поработали над дальнейшим маршрутом и уже глубокой ночью забылись спокойным сном. Только караульные офицеры не спали, бдительно отлавливая каждый шорох, треск или выкрик зверья и птиц, а так привал ничто не беспокоило.
Генерал по давней привычке встал за полчаса до общего подъёма. Сколько бы он не спал, чему другому, но этому никогда не изменял. Оба красавца-адъютанта вынуждены были встать вместе с ним, хотя подобной привычки не имели и не испытывали никакой от этого радости. Но служба – есть служба.

Генерал распорядился приготовить походный несессер и библию для утренней молитвы и без кителя вышел из палатки по малой нужде. Широко раскинув руки, глубоко втянул чистейший воздушный эфир, отчего слегка закружилась голова, и даже потемнело в глазах. Одной рукой взялся за разлапистую ель, другой стал тереть глаза. Всё пришло в норму, и он отошел чуть в сторону. Закончив обязательное в любом походе дело, генерал повернулся и едва не остолбенел.

Прямо перед ним стояли три старца в лаптях и посконных одеждах, подпоясанных веревками, с длинными седыми бородами и шапками таких же седых волос, окаймлённых широкими черными лентами. Из под густых бровей на генерала смотрели пронзительно синие, не по-стариковски яркие, глаза. Каждый старец держал в правой руке сучковатый посох.

– Вы кто? – стряхнул возникшее, было, оцепенение генерал.
– Волхвы мы, – ответил стоящий в середине старик.
– Кето, кето? – ехидно спросил желчный командир. – Из сказки, что ли?
– Для тебя пусть будет из сказки, – ответил тот же волхв. – Но нам есть, что сказать. Будешь слушать, али как?
– Некогда!
Генерал хотел оттолкнуть волхвов и пройти, но словно лбом ударился в непреодолимое препятствие и отлетел в сторону, чуть не упав.

– Так послушаешь? – переспросил стоящий слева волхв. – Мы ведь провидцы.
– Господа офицеры, – завопил генерал, – ко мне!
Только тишина была ему ответом. Всё зверьё и птицы смолкли, даже шелест листьев не был слышен.
Генерал попытался обойти волхвов и добраться до лагеря, но ноги сделались ватными и он, не устояв, сел на землю.
–Ты, – сказал третий волхв, – так ничему в жизни не научился и думаешь, что Бог на твоей стороне. Но это не так.
– А как? – впал в растерянность бравый желчник.
– Ты хочешь изменить ход истории? Так смотри, что будет и делай вывод.

Волхв провел рукой по воздуху, и генерал увидел, как в Картуз-Березе радостный комендант, чем-то похожий на него самого, показывает людям в черной форме с черепами на фуражках разные изощренные методы издевательств и казней. Потом увидел, как горит и рушится родная Варшава. А по её развалинам разгуливает в сопровождению огромной свиты таких же офицеров в черном с черепами на фуражках невысокий человек в сером костюме и с короткими усиками под носом.

У кучерного шляхтича перехватило дыхание, спросить он ничего не смог. А волхвы ничего не говорили, только показывали. Вот он видит колонну пленных желчников, идущих к какой-то трубе, где написано: «Каждому своё». Потом вдруг замечает своих красавцев-адъютантов, которым стреляют в затылок призрачные существа. И тут же сквозь толпу голых мужиков в фуражках с чёрными черепами и черных сапогах проявляется пани Крыся Мнюсик, и генерал осознаёт, что она в солдатском борделе. Потом возникает кровавая картина бойни в Варшаве, где подвалы заливают огнём всё те же люди в черном, с черепами на фуражках…
Волхв снова провёл рукой по воздуху и видения исчезли.

– Ты что-нибудь понял? – спросил он.
– Ничего, – простодушно признался генерал. – А где же великая Желчная империя, которую мы создаём? Где мой офицерский экспедиционный корпус?
– Ты, в самом деле, ничего не понял? – спросил другой волхв.
– Нет.
– А ведь ответ заключён в названии твоей империи – желчь.
– Я не понимаю, у нас посполитая, – огрызнулся генерал.
– Тогда смотри, – помрачнел стоящий в середине волхв, указав на восток.

Генерал увидел, как от встающего солнца высветляются сначала верхушки деревьев, потом его лучи пробивают толщу листвы и впиваются в расположение офицерского экспедиционного корпуса, отчего тот исчезает прямо на глазах своего командующего. Ещё несколько мгновений и вокруг деревьев ничего не остается. Ни палаток, ни повозок, ни лошадей, ни оружия, ни офицеров. Словно стряхнул Смоленский лес какое-то наваждение с себя.

– Что это? Где мой корпус? Где мои офицеры? – в прострации зашептал генерал.
– Их и не было, – ответил один из волхвов. – Они будут здесь через два десятка лет и останутся навсегда. Это будет искупления за все творимые вами зверства.
– Кто их накажет? – встрепенулся генерал. – Это же цвет шляхты.
– Провидение, – ответил волхв. – А кто исполнит, значения не имеет. На то она и кара.
– А как же я? Куда мне то деваться? – чуть не взмолился генерал.
– Тебе дорога только в Картуз-Берёзу. Там ты найдёшь свое призвание истинного шляхтича. Мы не ведаем твоей окончательной судьбы. Но знаем, что история не терпит предателей. Ты славянин, генерал?
– Я католик, – перекрестился тот.
– Вот ты и определил свою судьбу.

Солнце поднялось над лесом и волхвы, тяжело опираясь на сучковатые палки, медленно удалились в чащобу.
Куда делся генерал, так и осталось неизвестным. Мало ли чего случалось в Совдепии и Польше в муторные годы первой половины двадцатого столетия.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе