Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Памфлеты Вячеслава Родионова

Господь послал… (кладоискательский памфлет)

вкл. . Опубликовано в Памфлеты Просмотров: 2556

I

Модест Модестыч с привычным ежевечерним кайфом пил чай с любимыми московскими баранками, когда раздался междугородний телефонный звонок. Чертыхнувшись, он без всякого удовольствия, можно даже сказать, что с лёгким раздражением, поднял трубку. Голос атамана Ростовского Геронтократического [1] казачьего общества (РоГКО) и одновременно своего заместителя по Автохтонному [2] совету казаков (АСК) казачьего полковника Растеряхина он признал сразу:

- Модест Модестыч, не ведаем, что и делать? Казачье правительственное золото фактически под ногами валяется. Брать или не брать?

- Ты, что мелешь? – не сдержал раздражения высокий казачий чин, - Какое золото у Юдишина? Вообще, откуда оно у него взялось? Ведь когда в 2009 году в Старочеркасске восстановили на бумаге Донскую казачью республику и пустили папаху по кругу для сбора пожертвований, знаешь, сколько казакам не жалко стало отвалить на содержание Юдишинского правительства?

- Знаю.

- И сколько?

- Кажись, 24 рубля с какими-то копейками.

- Вот видишь - меньше доллара. А ты о каком-то золоте плетёшь. Похмелись, а то ещё и не такое приведется.

- Модест Модестыч, я трезвый, а золото всамделешное.

- Откуда в Ростове казачье войсковое правительственное золото? Город всегда был не казачьим? Всё давно изучено и проверчено, ничего казачьего, кроме челяди Водолацкого, не найдено, да и она сомнительно казачья. Мы тут планируем масштабную акцию, а ты с пустяками.

- Не пустяки это, а золото. Много золота, Модест Модестыч, - с обидой в голосе почти пропел Растеряхин. – Неужели, есть что-то более важное?

- Да! А ты о каком-то золоте. Братья Богаевские, что ли, спрятали?

- Нет, Модест Модестыч, золото подлинное, газом защищенное. Клянусь! А кто спрятал, один Господь ведает… Возможно, что член войскового круга Туркин.

- Какого ещё круга? Золотой запас Донской казачьей республики контролировался войсковым правительством. При Каледине - Митрофаном Богаевским, при Краснове - Африканом Богаевским, и при Африкане – самим же Африканом Богаевским. Не мог последний Войсковой атаман не вывести золото при отступлении. Да было ли оно?

- Может это и так, но тайну спрятанного золота хранил Кувыркин Жорж Викторианович, член правления АСК, который и указал место, где находится казна. А ему об этом поведалСинин ещё в Шолоховском клубе в 1989 году. И жили они тогда рядом в домах 5 и 7 по улице Островского.

- Чего ж это Кувыркин, как партизан, молчал о золоте, когда началось казачье возрождение? Почему столько лет, кому берег?

- Не могу знать, - ушел в несознанку Растеряхин.

- Ладно. Кто еще осведомлён о золотом схроне? – Модест Модестыч почувствовал легкое покалывание, словно через него пропустили слабый разряд электричества. Так всегда возникало у него возбуждение перед новым важным делом.

- Кучков Власий Порфирьевич, Укосов Павел Серафимович. И ещё два алкоголика, соседи Кувыркина по коммуналке.

- Эти то откуда пронюхали?

- Так пьют же по подвалам с бомжами, вот и увидели блеск золота, - нашелся Растеряхин.

- Чего-чего? – ахнул Модест Модестыч.- Там же загазованность, говоришь.

- Доподлинно верно, - заявил Растеряхин. - Туда без специального оборудования, кроме бомжей, никто проникнуть не может. Никак! А их разве газ возметь. Газ против спирта слабоват.

- Сам додумался или кто подсказал?

- Сам.

- Химик, твою…, - Модест Модестыч чуть не ругнулся, но одумался. - Они, что проникали уже к схрону?

- Ну да. Вернее нет, только издали видели блеск золота. Зато на днях собираются за ним отправиться. Кувыркин слышал, как соседи-алкаши об этом договаривались. Так, что надо вам срочно лететь сюда и принимать ответственное решение.

- Органы знают?

- Доложили ментам. Но они не верят, только смеются.

- Вылетаю. Утром, - решительно и безоговорочно отдал сам себе распоряжение председатель АСК и в трубку командно добавил. - Встречаете. Достойно.

Подлет к Ростову демонстрирует его плохо видимый с земли, но провинциальный облик. В это можно не поверить, но это, действительно, так.

Самолет «Боинг» украинской, частично смешанной с грузинской, авиакомпании доставил в порядке внеочередной личной вахты в АСК её Председателя в Ростов.

Модест Модестыч сошел с трапа «Бойнга» в костюме «от Версачи» с неистребимым никак демократическим шармом. Он слегка кивнул встречавшим его золотоискателям: герантократам-автохтонам Растеряхину, Кувыркину, Кучкову и предпринимателю Укосову. В машину «Газель» Председатель АСК сесть не пожелал, хотя там были его соратники, а сел в «Бумер», специально для него пригнанный. «Бумер» сорвался с места словно норовистый жеребец, за ним поплелись другие машины по заковыристым улицам Ростова к одноименному по названию отелю «Ростов», что на пересечении Буденовского проспекта и улицы Красноармейской.

Укосов несколькими зелеными заранее проинструктировал обольстительных служительниц рецепшена, и приезжего без проволочек поселили в люксе.

Первое, что он сделал – сделал телефонный звонок.

- Алло. Здравствуйте Дина Даниловна. Хозяин на месте?

- Рада слышать вас, Модест Модестыч. Сейчас соединю.

- Мое вам почтение, Семен Семенович, дорогой, - ласковым вкрадчивым голосом проворковал Председатель АСК.

- С прибытием, уважаемый, - послышалось в трубке. – Рад буду встрече.

- Я тоже. Но мои казаки, якобы, обнаружили часть золотого запаса Донского войскового правительства и хотят его изъять. Мы же договаривались, что это произойдет ближе к лету.

- Обстоятельства, уважаемый, изменились. Готовятся указы президента о едином казачестве, единой форме, чинах и наградах. Но мы не можем допустить, чтобы исчезли альтернативные казачьи организации. Особенно ваша. Вот почему операция «золото» запущена теперь.

- Но мои казаки в полной уверенности, что золото в подвале бывшего дома члена войскового круга Туркина.

- Я в курсе, - хохотнул Семен Семенович. - Золото действительно обнаружили, но его происхождение… Впрочем, об этом позже, когда встретимся.

- Я то зачем здесь нужен? - почти сдулся Председатель АСК.

- Не скажите, - поспешил успокоить его Семён Семёнович. – Наоборот, вы должны вдохнуть в своих казаков твёрдую уверенность в том, что золото надо обязательно и быстро извлечь и что оно послужит вашему делу. Аргументы придумайте сами.

- Так надо?

- Именно так. Вы делайте свое дело, а мы вам потом поможем. Тогда и встретимся. Будь удачлив, кладоискатель, - опять засмеялся Семен Семенович.

- Уж постараюсь, - в тон ему засмеялся Модест Модестыч.

Через полчеса, пока его подчиненные по АСК томились в кафе слева от гостиницы у трамвайных путей, он вышел к ним в костюме казачьего генерала образца XIX века, чем произвел неизгладимое впечатление на новых пока трех молчаливых соратников, ранее его не видевших.

- Что ж, - сказал казачий столоначальник, - поедем на квартиру к Кувыркину, у него все и обсудим. Заодно и алкашей допросим.

- С пристрастием, - осведомился кто-то.

- Обстановка подскажет.

«Бумер» понес Председателя АСК и его соратников в волокущейся за ним «Газели» в старый Ростов, где, по телефонному докладу Растеряхина в таинственном подворье хранилось таинственное войсковое золото.

II

Характерной особенностью старой, прибрежной части Ростова были крутые спуски к Дону, по которым ездить было неудобно, а порой и просто опасно. Улицы и дома больше напоминали декорации к фильму о первых послевоенных годах. Колдобины и рытвины на асфальте проезжей части, сплошные выщерблены вместо тротуаров, облупившиеся штукатуркой доходные дома с разобранными воротами, через оставшиеся арки которых видны были «пролетарские кишки» неухоженных дворов, увешанных сохнущим бельем и заваленных по углам разным металлическим и иным хламом.

В этой дореволюционной части Ростова дома были в основном коммунальными, напичканные потомками победившего пролетариата. Хотя некоторые особняки и приукрасились, скупившими их «новыми русскими», которыми в основном были, нещадно разбогатевшие на растаскивании любой собственности в период ваучерной приватизации, ростовскими потомками древних хазар. Ростов и Таганрог всегда заселялись ими. Это право признавали за ними и казаки Области Войска Донского, не говоря уже о торчащей, как оглобли брошенной телеги, в областном правительстве челяди потомственного хазарина - реестрового атамана. Его Модест Модестович прилюдно не признавал за казака, но приватно любезно с ним общался. По секрету скажем, что и сам Модест Модестович имел в предках хазар и даже входил в одну из связанных с ними сект. Однако об этом никто из тусующихся в Автохтонном Казачьем Совете, даже не подозревал. Но это так к сведению, не более того.

«Бумер» буквально продрался внутрь одного из домов по улице Островского, где его уже поджидали казаки ближнего к Председателю окружения во главе с секретарем АСК, казачьим полковником Растеряхиным и хозяином комнаты, войсковым старшиной Кувыркиным, прибывшими сюда от гостиницы пораньше. Кроме них было ещё шестеро в казачьей офицерской форме, при этом младшим чином – есаул, обладали трое старообрядцев-бородачей, остальные были молчаливыми войсковыми старшинами. Только казачий полковник Укосов отсутствовал по коммерческимделам.

Все стояли в шеренге по стойке смирно со скрещёнными на груди руками и опущенными в символическом поклоне головами, изображая принятое Советом обязательное автохтонное приветствие Председателя. Между собой автохтонные казаки обменивались обычными бытовыми или воинскими приветствиями. Такая честь Председателю была атрибутирована вместе с врученным ему резным посохом из караича, дерева в степи, можно сказать, геронтологического своим обликом, и, отлитой из бронзы фигуркой дрофы, тоже автохтонной (с обретением золота, соратники надеялись перелить знак на золотой), в качестве официальной и эзотерической символики казачьих геронтократов-автохтонов.

- Здорово дневали! – приветствовал встречавших Председатель АСК.

- Слава Богу! - синхронно отозвались те, подняв при этом головы и опустив руки вдоль лампасов ярко-красного цвета.

- Господин Растеряхин, - обратился Модест Модестович к своему ответственному секретарю. – Где проведем совещание?

- Так в комнате войскового старшины Кувыркина. И его соседи-алкоголики недалече будут. Извините, но прошу следовать за мной, - Растеряхин рукой показал на деревянную лестницу, ведущую под деревянный тамбур второго этажа трёхэтажного дома.

От фразы «прошу следовать за мной» Модест Модестыча передернуло, но он, успокоив возникший, было, рвотный рефлекс, последовал за Растеряхиным по ступеням лестницы в открытую дверь тамбура коммунальной квартиры.

Коммуналка была под стать внешнему облику домов старого Ростова и мало чем отличалась от таких же коммуналок в Москве, Питере или Одессе. Облупившиеся стены и потолок длинного коридора, захламленного ненужным или сезонно нужным бытовыми аксессуарами, насквозь пронизывал, стянутыми в тугой узел, некондиционный запах. От некоторых комнат тянулись ароматы дешевых духов, водочного перегара, человеческого и собачьего пота, кошачьей мочи, запахов кухни, прелости от сохнувших здесь же детских штанишек и дамских трусиков, а так же неистребимой пыли старых жилищ и ни весть чего еще, определению не поддающемуся.

Словно балерина, изображая сложные пируэты и уклоны, чтобы не коснуться новеньким генеральским мундиром чего-либо, Модест Модестыч, делая редкие вдохи и выдохи густой коридорной воздушной смеси, шагнул в предупредительно открытую Кувыркиным дверь комнаты и сразу направился к открытому окну. Пока он вдыхал не менее густой, но привычный его генетической памяти воздух загазованных автомобилями улиц, все пятеро автохтонов стали вокруг большого дубового стола с толстыми резными ножками.

- Ваше превосходительство, господин генерал, мы готовы вас выслушать, - обратился к нему Растеряхин.

Вдохнув полной грудью, автохтонный казачий генерал вальяжно подошел к стоящему во главе овального стола стулу с высокой резной спинкой.

- Господа офицеры, - произнёс он, - прошу садиться.

Все быстро заняли свои места, сел и Председатель АСК.

- Господин Растеряхин, уберите бумагу. У нас неофициальное заседание, поэтому никаких протоколов вести не будем.

- Слушаюсь!

- Я собрал вас здесь по вашей же просьбе, - Модест Модестыч строго посмотрел каждому в глаза. - Как мне стало известно, по телефону от господина Растеряхина, найдено место, где запрятано казачье золото, и что бомжи могут его изъять даже сегодня ночью. Я верно излагаю?

- Так точно! – отчеканил Растеряхин.

- Господин Кувыркин, - Модест Модестыч перевел взгляд от Растеряхина к хозяину коммунальной комнаты. – Доложите с максимальной точностью, что и как в этом деле.

- Ваше превосходительство, дело срочное. Соседи-алкоголики уже собрали инвентарь и возможно этой ночью пойдут на дело.

- Это куда же?

- Так в соседнем дворе под дореволюционным доходным домом есть большие подвалы, которые соединяются ходами с несколькими другими. Так вот, под домом, где жил член войскового круга Туркин, в стене подвала и замуровано золото. Его блеск и видели соседи-алкоголики Серега и Витек.

- Как они могли его заметить в темноте? – сделал удивленное лицо Председатель АСК. – И откуда там газ?

- Никто не знает, соседи говорили, я сам слышал, что из-под земли сочится. Огонь зажигать нельзя, только фонарь. Но дышать можно, лучше, конечно в противогазе.

- Информация точная?

- Точнее не бывает.

- Тогда вот моё распоряжение, - и, увидев, что Растеряхин достаёт таки бумагу, резко его остановил. - Никаких записей, я же сказал.

- Память уже не та, - шмыгнул носом Растеряхин, пряча бумагу. – Как никак, но геронтократы же мы. Нам природой положено ослабление памяти.

- Напрягись, потому, что именно ты будешь отвечать за операцию по изъятию золота.

- Будет исполнено, ваше превосходительство, - Растеряхин вскочил со стула, сложил руки крестом на груди и отвесил поклон головой.

- Садись, господин полковник, - успокоительно помахал ему Модест Модестыч. – Слушают все! Первое – захватить соседей-алкоголиков и доставить сюда, допросить и предложить совместные действия. Да так сделать предложение, чтобы они не могли от него отказаться.

Тут же со своих мест сорвались все, но их остановил окрик.

- Сидеть! Я скажу, когда надо будет. Второе – проверить их снаряжение. Исходя из этого, составить список необходимого. Третье – Растеряхину связаться с Укосовым, чтобы он захватил недостающий инвентарь и прибыл сюда не позднее 6 часов утра на грузовой «Газели». Кто назовёт её грузоподъемность?

- Две тонны.

- Отлично. По дороге пусть заедет в воинскую часть, он знает, в какую и возьмет там десять комплектов противогазов. Я сегодня же об этом договорюсь с командованием части.

- Зачем столько? – спросил один из трех есаулов, каждый с окладистой седой бородой.

- Для порядка. Прошу лишних вопросов не задавать. Работать тоже будете молча, без вскриков восторга по поводу найденного золота или иных звуков при его переноске. Далее. Господин Растеряхин, все, кто здесь присутствует, переходят в полное ваше командование. Укосов тоже, но он должен быть наверху. Кто ещё будет наверху, определитесь на месте. Начало операции в 6 часов 15 минут утра завтра. Господа офицеры сверим часы.

- Сверили, - доложил Растеряхин.

- Теперь главное.

Все туго напряглись.

- Войсковая казна должна быть оценена в денежном выражении, а деньги мы положим на счёт Автохтонного Совета Казаков, без права распоряжаться средствами до создания Представительного органа казацкого народа. На средства от банковских процентов АСК должен иметь возможность обеспечивать исполнение своих уставных обязанностей по созданию полноправных органов казачьего самоуправления, средства должны перейти в его распоряжение.

- Любо! Любо! Любо! – гаркнули геронтологи-автохтоны.

- Очень хорошо, что все правильно меня поняли.

- Любо! Любо! Любо! – снова гаркнули геронтологи-автохтоны.

- Я не буду присутствовать при изъятии клада, - почему-то особо строго заявил Модест Модестыч. – Но меня держать в курсе дела каждые полчаса. На всю операцию должно уйти не более четырех-пяти часов.

- Вдруг мало будет, искать ведь надо, - возразил Кувыркин.

- Соседи-алкоголики дорогу знают - это сократит время. Кстати, господин Кувыркин, водка у вас есть?

- Есть. Заготовили для вашей встречи.

- Отставить. Пить будем по успеху. А то, что водка есть, очень даже хорошо. Вот на нее, как на наживку, и ловите своих соседей-алкашей. А поймаете, никуда из этой комнаты не выпускать, даже в сортир.

- Как же так, - не понял хозяин комнаты.

- Ведро поставьте, пусть туда отливают.

- Будет исполнено, - уныло согласился Кувыркин.

- Можете давать им выпить, но так, чтобы они до утра оклемались. На них ляжет основная физическая нагрузка в подвалах. Теперь я уеду, а вы, Растеряхин, и вы, Кувыркин, разработайте план и проинструктируйте есаулов и войсковых старшин.

Модест Модестыч встал и решительной походкой направился к выходу из комнаты, но, вспомнив о коридорных препятствиях, приказал:

- Господин Кувыркин, проводите меня до машины. Остальным обсудить завтрашнюю операцию. Никому водки не пить. Ясно!

- Так точно! – был дружный ответ.

Оставшись без своего Председателя, казаки-автохтоны первым делом расстелили на столе туристическую карту города Ростова и дружно склонились над ней, предварительно закурив, от чего дым стал подниматься вверх через дыру, образованную сомкнутыми автохтонными головами, словно из какой степной юрты. Начавшийся, было, процесс разработки тактики изъятия золота прервал Растеряхин. Он заявил, что в первую очередь надо найти соседей-алкашей. Все согласились, и ответственное поручение было дано трем бородатым есаулам, житейски многоопытным и жестким по натуре. Те немедленно отправились на поиски. Остальные снова склонили головы над картой.


III

Однако отлов соседей-алкашей оказался не таким уж и простым делом.

Есаулы, хотя и находились в преклонных летах, но были как на подбор крепышами. Одинаковые ростом и телосложением, с одинаковыми седыми, «лопатой», бородами и густыми, как неухоженный кустарник, бровями, в казачьей форме с современными казачьими наградами на груди, они источали твёрдую уверенность в себе и непоколебимую веру в эзотерический смысл отдаваемых лидерами АСК приказов.

Фамилии есаулов тоже были словно слеплены из одного материала, который прошел обкатку ещё их предками в пору казачьей дуванной вольности: Крутов, Кулаков и Дубов.

Первым делом есаулы отправились в комнаты соседей-алкашей, наивно рассудив, что те сидят дома и пьют водку. Ан, нет! На месте их не оказалось. Разочарованные есаулы вернулись в комнату, где над картой, по-прежнему, как в детской игре «замри-отомри», голова к голове, не шевелясь, стояли штабисты АСК. На вернувшихся есаулов никто не обратил внимания.

- Дык, нет алкашей, - в один голос прогремели есаулы.

В комнате повисла продолжительная пауза. Чувствуя неладное, есаулы вытянулись и стали по стойке смирно в надежде на разумную реакцию руководящих чинов АСК. Хотя ожидать от них можно было чего угодно. Тишина для есаулов становилась тягостной, и Дубов решился повторить сказанную ранее фразу:

- Дык, господа начальники, нет алкашей.

Реакция на удивление есаулов оказалась мгновенной.

- Как это нет? – сквозь табачный дым вырвался недовольный голос сквозь склоненные к столу головы? - Они, что копыта отбросили?

- Никак нет! Исчезли из своей комнаты, - поддержал есаула Дубова есаул Крутов.

- И куда же? – прямо по струйке дыма из дыры между голов вырвался неприятный вопрос.

- Хто ж их знае, - защитился есаул Кулаков.

- Слушай мою команду, - есаулы узнали раздраженный голос полковника Растеряхина. – Хоть в подворотнях, хоть с бомжами, где угодно, но алкашей разыскать и доставить сюда.

- Как же мы их узнаем, - возопили есаулы, - если никогда не видели?

- Проявите казачью смекалку. Всё. Выполнять.

Не услышав команды вольно, есаулы самостоятельно обмякли и вывалились в коридор, едва не столкнувшись с дородной и грудастой коммунальной жиличкой, несшей кастрюлю парящейся картошки в мясном соусе. Есаулы шмыгнули носами и остановились, пропуская кастрюлю, жиличку они уже не видели.

- Что, everybody, пригорюнились, - вернула их к действительности коммунальная баба.

- Ты чего матишься? – обомлел есаул Крутов, никогда, в отличие от своих товарищей, не ругавшийся. – В Бога не веришь? Так он тебе язык и вырвет.

- Это за что же? – тряхнула кастрюлей жиличка, усилив в коридоре запах вареной картошки с мясом, от чего у есаулов чуть не опустились желудки. - Я вас, можно сказать, обласкала, соколиками назвала, только по-американски. Теперь все американское у нас в почёте. Как можем, так и сопротивляемся понаехавшим китайцам, они пока ещё американцев боятся. Вас уже никто не боится, everybody дорогие. Так чего пригорюнились? - ласково повторила вопрос коммунальная жиличка.

- Картошкой не угостишь? – неожиданно для себя выпалил есаул Дубов.

Другие есаулы автоматически закивали головами, бороды затряслись.

- Отчего же, - улыбнулась жиличка. – Идите за мной.

Глотая обильную слюну, есаулы не заметили, как обнаружили себя в одной из коммунальных комнат за обеденным столом. На нём уже стояла объёмная кастрюля с нарезанным овощным салатом, и сидел плюгавенький мужичок с большими залысинами на маленькой голове, в белом спортивном костюме с надписью USA, который есаулы с первого взгляда приняли за импортное нижнее бельё.

- Меня зовут Порфирьевна, - представилась жиличка. – А его Робби, мой boyfriend.

- Американец, что ли? – поинтересовался есаул Крутов.

- Два раза бывал в Америке в русском квартале Brighton beach – проакцентировал гордость за своё счастье плюгавый. – А полное мое имя Роберт Питер Нахамский, извольте уважать.

- Со временем уважим. Обязательно, - буркнул есаул Дубов.

- А вас как звать-величать? - спросила Порфирьевна.

Есаулы, по очереди вставая, назвали себя.

А когда садились, то перед ними, как по волшебству, оказывалась большая тарелка картошки с мясом, куском донской селедки и бугор овощного салата. Нарезанный белый хлеб добротной горкой лежал на расписном блюде. Но удивительное есаулы увидели минутой позже. На столе появились граненые стаканы и большая десятилитровая бутыль мутноватого самогона. Правда наполовину то ли полная, то ли пустая. Это кому как нравится.

- Нам пить нельзя, - засопротивлялся есаул Кулаков. – Мы на дело ещё должны идти.

- Если банк брать, я с вами! - подпрыгнул на стуле Робби-американец.

- Банк не банк, но дело с ним связанное. Только наше задание маленькое и около банка мы не будем.

- Секретное, значит, заданьицо то? – сощурился плюгавый.

- Дорогой Робби, тут дело казачье, а значит военное, - осадила его хозяйка комнаты. – Давайте лучше выпьем за успех ихнего дела.

Есаулы дуплетом выпили с хозяевами, на время трапезы забыв про поход на дело. Самогон был крепчайшим и требовал быстрой закуски, поэтому тарелки опустошались мгновенно. Последний стакан пошёл вместо компота.

- Да, - едва выдохнув, сказал Дубов, - задание не совсем военное и мы даже не очень представляем, как его выполнить. Рассказать вам, может, поможете?

- Да-ва-й, ми-ст-ер, - заплетающимся языком согласился Робби.

- Какие мы тебе мистера, казаки- автохтоны мы?

- Ав-то хто? – не понял плюгавый.

- Ты Робик, помолчи, а я послушаю, - поцеловала его в лысину Порфирьевна.

- Тут дело такое, - взял инициативу на себя Дубов, после того, как посмотрел в осоловевшие глаза Крутова и Кулакова. – Нам поручено отыскать и доставить домой соседей ваших, алкашей Серегу и Витька.

- И чего тут сложного? – удивилась хозяйка.- Они, скорее всего, зарабатывают на водку, убирая мусор на рынке.

- Ил-ли у-у-же пь-юю-т с б-б-б-ом-м-м-жа-м-м-ми на-а-а спус-с-с-ке к До-ну, - промычал плюгавый.

- И то верно, - согласилась Порфирьевна. – Робби вас проводит. Только в казачьей форме я вам не советовала бы появляться в тамошнем обществе. Побьют ненароком. Вы ж незнакомые.

- Нас?! – гаркнули есаулы.

- Вас, вас, любые мои. Там бывшие портовые, они кого хошь побьют. А на вас форма, за ментов могут принять.

- Чтоб мы, да заместо ментов… Да ни за что! - заерепенился Кулаков.

- Погодь ты, - осадил его Дубов. – Порфирьевна, что делать?

- Мы им маскарад устроим.

- Как это?

- Робби, доставай спортивные костюмы. Он на рынке ими торгует, - пояснила хозяйка.

- Это зачем? – насторожились есаулы.

- Друзей надо выручать.

- O-o-k-k-k, m-y gi-i-r-r-r-l-l-l, - с нарочитым американским акцентом пролепетал Робби и полез под железную, прикрытую кружевным покрывалом, кровать.

Оттуда он выволок огромную пятнистую сумку и в изнеможении свалился около нее.

- M-y gi-i-r-r-r-l-l-l, пл-ес-с-с-ни эл-л-л-икс-с-си-ру-у-у-у, - мольбой донеслось из-за сумки.

- Обязательно всем налью. Как только казаки костюмы наденут. Ты пока полежи.

- O-o-k-k-k...!

В сумке спортивные костюмы оказались разных расцветок и размеров, так что дело, вначале из-за пассивного сопротивления есаулов, не желавших расставаться с формой, затормозилось, но потом быстро завершилось. Дубов выбрал белый, Крутов – синий, Кулаков – красный. На подсознании что-то сработало в пользу цветов Российского флага.

Пока есаулы переодевались, хозяйка в коммунальном коридоре набрала с дюжину разных тапочек и чувяк. Казачьи сапоги были заменены.

- Вот теперь выпьем за дело, - Порфирьевна налила каждому подельнику по полстакана самогона, подняла с пола плюгавого Робби и усадила на стул. Но разбудить его не удалось, и едва она отошла, голова «американца» шлепнулась на тарелку в недоеденную селедку.

- Придется мне идти с вами, - решительно заявила хозяйка. - Вы же не вычислите Серёгу с Витьком.

- Любо! – заорали спортсмены, и выпили за успех дела.

Порфирьевна тоже нашла себе спортивный костюм цвета спелой малины, и через минуту вся спортивно-поисковая команда направилась к выходу из коридора. И тут хозяйка заметила на головах бородачей казачьи фуражки.

- Нет! - перегородила она своим дородным телом проход, - Так дело не пойдет.

- Чего не так? – чувствуя, что пол коридора качается под ним, как палуба корабля, спросил Дубов.

- Надо снять казачьи фуражки, их могут спьяну принять за ментовские.

- А чего наденем? – оперся об стену Крутов.

- Щас, - метнулась по коридору Порфирьевна.

Через минуту на головы спортивных есаулов она водрузила белые панамы.

- Теперь за мной, - скомандовала она, и спустились по скрипучей лестнице.

Во дворе сидело несколько баб, старательно засыпавших пространство двора, отпадавшими от свисавших с губ гирлянд из шелухи от подсолнечных семечек.

Стряхнув такую гирлянду, одна из баб полюбопытствовала:

- Порфирьевна, никак ты олимпийских чемпионов к Сочи собралась готовить?

- А то! – и, обернувшись к бородачам, малиновая Порфирьевна скомандовала. – Мальчики, перешли на легкий бег.

Вослед им понеслись бабьи смешки.

- Смотрите не попадайте.

- Панамки не потеряйте.

- Тапочки не порвите.

- А костюмчики то, костюмчики… Зашибитесь!

Выбравшись со двора, спортивная группа, шатаясь, кто-то мог даже и подумать, что от усталости, стала спускаться к придонским зарослям, которые оказались прижатыми к глухой кирпичной стене какого-то склада.

- Тут они, - прошептала Порфирьевна, и первой нырнула в кусты.

Бородачи медленно последовали за ней, а едва вышли к стене, увидели, что Порфирьевна, уперев руки в бока, нависает над группой сидящих на ящиках бомжей и бомжих. Два алкаша стояли с поднятыми руками, старательно прикрывая небольшую яму, уходящую вниз под каменную стену.

- Вон они, голубчики. Забирайте их. А я пока этих постерегу, чтобы не мешали.

Бородачи с огромным трудом оторвали упиравшихся Серегу и Витька от стены и, подхватив под руки, поволокли сквозь заросли, ни сколько не заботясь о том, что ветки кустов больно били всех и даже царапались.

- За, что? – не поняли Серега с Витьком, едва все выбрались на чистое пространство.

- Чего за что? – в свою очередь не поняли бородачи.

- За что морды расцарапали?

- За дело.

- А свои зачем?

- За компанию, - погрозил кулаком Дубов.

Тут из кустов выкарабкалась Порфирьевна и всплеснула руками при виде кровоточащих физиономий всей честной компании.

- Двигаем домой, там я вас самогоном промою.

- Нам это нравиться, - заявили Серега с Витьком.

- Нам тоже, - поддержали их бородачи.

Во двор все вошли дружной командой, осознающей величие предстоящей медицинской операции. Но вот бабы с семечками при виде их окровавленных физиономий с воплями разбежались по своим коммуналкам. Дом был достаточно большим, и коммунальных коридоров было тоже много.

В комнате Порфирьевны все было так, как при их уходе. Робби спал головой в тарелке, самогон и остатки закуски стояли на столе.

- Всем сесть и без моей команды не вставать, - строго объявила Порфирьевна.

Затем она, под осуждающие взгляды присутствующих, взяла бутыль и остатками самогона намочила два полотенца, третье оставила сухим. Начала с Дубова. Мокрым полотенцем протерла его лицо, сухим промокнула. Затем всё это проделала с остальными. Отошла в сторону и внимательно рассмотрела поцарапанные лица мужчин.

- Просто картина абстракционистов, - и засмеялась. – Теперь переодевайтесь в своё казачье.

- А лекарство внутрь, - дружно взмолились все.

- Щас принесу.

Есаулы быстро поменяли спортивную форму на казачью, и, едва успели сесть за стол, как Порфирьевна принесла две литровые пластиковые бутылки самогона.

Сереге и Витьку по стакану оказалось достаточно, чтобы отрубиться, есаулы оказались более устойчивыми.

- Тащите Серегу и Витька в их комнаты, - распорядилась Порфирьевна. – А я Робби уложу в постель и тоже прилягу. Томно как-то…

- Любо! – согласились есаулы и поволокли алкашей, но не в их комнаты, а в комнату войскового старшины Кувыркина, где должно было находиться начальство АСК.

И точно, оно было там, причем в тех же позах, застыв над туристической картой Ростова. Дым, по-прежнему, вился из дыры между совещавшимися головами.

- Дык, доставили алкашей, - Дубов вторично осмелился помешать начальству думать.

Реакция, однако, была совершенно иной. Все разом повернулись в сторону вошедших есаулов с распухшими от порезов и царапин физиономиями.

- Тяжело было, как в бою? – спросил полковник Раскорякин.

- Так точно, ваш высокоблагородие! – синхронно ответили есаулы.

- За проявленные смекалку, находчивость и боевые качества объявляю господам есаулам благодарность! А ещё сделаю представление Председателю АСК для награждения вас троих медалью «За заслуги».

- Служим казачьему автохтонизму! – гаркнули в ответ есаулы.

- Господин полковник, - обратился хозяин комнаты к Растеряхину. – Разрешите держать алкашей в одной из их комнат. Тогда никто не сможет обвинить нас в похищении людей.

- А ведь верно, - согласился Растеряхин. – Тут Модест Модестович дал маху.

- Это тому, что галантерейную лавку держит? – Кулаков вознамерился уточнить, кому конкретно Модест Модестович дал, и чего.

- Разговорчики в строю! – прикрикнул полковник Растеряхин. – Тащите алкашей в соседнюю комнату, там кто-то из них живет.

- Витёк, - уточнил Кувыркин.

Исполняя приказ, есаулы поволокли Серегу и Витька в соседнюю с кувыркинской комнату и там все дружно заснули.

Начальники АСК опять сосредоточенно склонились над туристической картой Ростова.


IV

Первой разбудила спящих есаулов и алкашей сердобольная Порфирьевна, было половина шестого. Она успела налить каждому по 150 грамм самогона для опохмелки и дать по куску селедки на белом хлебе. Едва все очухались, как в комнату заглянул войсковой старшина Кувыркин.

- Ведите соседей ко мне, - распорядился он.

- Дорогой соседушка, Жорж Викторианович, неужели нальёте? - засуетились алкоголики.

- А как же.

- Точно?

- Точнее не бывает.

- Идем, - ринулись в дверь Серёга с Витьком.

Последним в свою комнату вошел Кувыркин и закрыл дверь на ключ. Серёга с Витьком стояли посреди комнаты, а за столом, словно трибунал, заседали начальники АСК. Сзади алкашей стояли мрачные есаулы, головы не совсем оправились, и потому настроения не было.

- Итак, голубы вы мои, - начал полковник Растеряхин. – Готовы ли сегодня достать золото, которое недавно обнаружили в подвале дома напротив?

- Какое такое золото? – спросил Серёга.

- Мы ничего не знаем, - открестился Витёк.

- Золото казачьего Войскового правительства, - раздельно подчёркивая каждое слово, угрозно промычал Растеряхин.- Вы собрались его достать из подвала. Где инвентарь?

- О чем вы?

- Господа есаулы, объясните им популярно.

Есаулы схватили алкашей и подняли над полом вниз головами. Представляете, что это за пытка едва похмелившемуся алкашу? Кишки так и норовят вывалиться через рот.

- Аб-аба-аб…, - пытались кричать Серёга с Витьком, исходя сначала слюной, а потом блевотиной.

- Всю комнату загадят, - заорал Кувыркин. – Поставьте их на ноги. И ведро тащите сюда.

В общем, описывать такую пытку, просто нет сил. Видимо иссякли они и у алкашей, потому как быстро они сознались, что инвентарь в комнате Сереги и даже согласились показать место клада и принять активное участие в его изъятии. Взамен согласия попросили только водки.

Кувыркин достал бутылку и два стакана…

Именно в это время прозвучал со двора автомобильный сигнал. Выглянув в окно, Растеряхин увидел грузовой автомобиль «Газель» с водителем, жмущим клаксон, а рядом с машиной предпринимателя Укосова, показывающего на часы. Растеряхин глянул на свои – было ровно 6 часов утра. Значит, наступал час «Х».

- Выходим!

Алкаши едва успели опорожнить бутылку на зависть есаулам, как их поволокли во двор.

- Здорово дневали, Павел Серафимович, - приветствовал Укосова полковник Растеряхин.

- Слава Богу! Вы готовы к началу операции?

- Всё продумано до мелочей. Только вы с машиной поедете во двор напротив и там, около новой выгребной ямы под коммунальный сортир, и остановитесь. Яму надо докопать, освободив решетчатое отверстие, ведущее в какой-то подвал. Алкаши говорят, что именно через яму сортира можно будет передавать найденное золото. С вами будут вот эти трое войсковых старшин. Пролетов, Недолетов и Перелетов. Они молчаливые, но исполнительные.

- Немые, что ли?

- Нет, такое распоряжение от Модест Модестовича получили всегда молчать и ничему не перечить. Вы расставьте их по своему усмотрению. А решётку придется выломать.

- Противогазы для них выделить.

- Обязательно, чёрти, чем может пахнуть из-за этой решетки. Говорили же про газы.

- Остальным тоже выдать противогазы?

- И ломы с лопатами. Но алкаши поведут нас сначала к внешней яме около кирпичной стены, есаулы вчера её видели. Алкаши говорят, что пробраться к золоту можно только через нее.

- Любо!

- Нам противогазов не надо, - встряли в разговор Серега с Витьком, - вот пару бутылок водочки нужно обязательно, иначе газ мы не переживем. А в противогазе концы отдадим сразу. Это наше условие.

Укосов обратился к своему водиле:

- Гриша, выдай им пару бутылок, - и, повернувшись к алкашам, добавил. - Пить будете только внизу. Ясно?

- Как же…, - согласились те.

- Разобрать инвентарь, - скомандовал полковник Растеряхин.

В яму пришлось прыгать с зажженными фонарями. Алкаши хотели оказаться первыми, но их замысел смыться с водкой раскусили сразу, поэтому первыми пошли в противогазах задыхающиеся в собственных бородах есаулы, за ними алкаши. Прыгнули и Растеряхин с Кувыркиным, причем последний, ударившись об пол подвала, подвернул ногу, что сразу вывело его из строя. Пришлось соорудить из подручных материалов - ящиков и бочки шаткую пирамиду, по которым есаулы и вытолкнули Кувыркина наружу. Сняв противогаз, тот поклялся до последней капли крови защищать вход в подвал и распластался на земле около дыры.

Пока Растеряхин с Крутовым и Кулаковым выталкивали наружу травмированного, Дубов содрал с себя противогаз и быстро отобрал бутылку водки у алкашей. Те завопили.

- Что ещё? - повернулся к ним Растеряхин.

Алкаши молча показывали на Дубова, из горла пившего отобранную водку.

- Дубов, мать твою, отставить! – заорал Растеряхин.

Тот быстро передал недопитую бутылку Крутову и стал по стойке смирно.

Крутов сразу же сорвал противогаз и приставил бутылку ко рту. Алкаши снова завопили.

- Что происходит? – опять заорал Растеряхин.

- Без водки мы дальше не пойдём, - заявили алкаши.

- И мы, - за всех есаулов ответил Кулаков. – Иначе в противогазах бороды нас задушат. Так что, ваше высокоблагородие, дайте команду на доставку водки. Без неё в газ не полезем.

- А я приказываю! – побагровел Растеряхин.

- Но наш автохтонный союз - дело добровольное, - поддержал товарищей Дубов.

Растеряхин растерялся. Действительно АСК не был войсковой структурой, так, что приказы, действительно, были неуместными.

- Сколько надо водки? – угнетённо спросил он.

- На каждого по две бутылки, без учета одной выпитой. На вас тоже.

- Я останусь в противогазе.

- Это ваше право, но на себя закажите тоже. Мало ли как события разворачиваться станут.

- Хорошо, - вздохнул Растеряхин и полез по бочке и ящикам к отверстию в дыре.

- Господин Кувыркин, - крикнул в отверстие Растеряхин.

- Я здесь, - раздалось в ответ. – Забыли чего?

- Да так, забастовку внизу организовали, водки требуют, иначе в газ не пойдут. Позвоните Укосову, пусть пришлёт.

- Сколько.

- Сейчас скажу.

Растеряхин на пальцах посчитал количество бутылок

- Двенадцать.

- Зачем столько? - удивился Кувыркин.

- Прости Господи, и ты автохтон нервы мотать вздумал!

- Никак нет. Сейчас позвоню.

Спустя полчаса водка в нужном количестве оказалась в подвале. Растеряхин раздал каждому по две бутылки, забыв при этом, что у бомжей есть ещё одна. Две спрятал в предусмотрительно захваченный рюкзак.

Кладоискатели приложились к бутылкам и, осоловелые, с фонарями двинулись по темному проходу, который и вел в нужный подвал дома, где когда-то жил член Войскового круга Туркин. Газ не газ, но вонь стояла непереносимая, поэтому через каждые десять шагов все прикладывались к бутылкам. Кроме Растеряхина в противогазе.

Наконец, туннель кончился, и открылось пространство подвала. Похоже, что захламлён он был ещё до революции бочками из-под селедки, всякой рваниной, гниющими книжками, и досками, битым кирпичом и стеклом. Своды подвала были влажными и сверху постоянно капала отвратительно вонявшая вода из прохудившихся водопроводных и канализационных труб. В подвале воздух был напитан сероводородом, которого не боялись лишь жирные и бесстрашные крысы да алкаши. Растеряхин при виде всего этого подумал о том, что именно так и должен выглядеть ад.

- Где спрятано золото? - надвинулся он на Серегу с Витьком.

- Так в стене справа. Там еще видны следы кладки другим кирпичом, - пояснил Серега.

- Откуда вы это знаете?

- Мы, - стал пояснять Витёк, - как-то наверху у стены пили с бомжами, а потом полезли в подвал. Рылись там, надеялись хоть что ценное для обмена на водку найти и оказались около той кладки.

- И что?

- А там дырка образовалась, раствор высыпался. Серега посветил туда фонариком, а там золото заблестело. Мы завалили эту дырку хламом и решили вытащить его. А тут вы нагрянули и сцапали нас.

- Это золото войскового казачьего правительства и по праву наследования принадлежит нам. Вам ясно.

- Куда уж, - хмыкнул Витёк. – Нам, что ни будь, дадите?

- Как вести себя будите, - угрозно сказал Растеряхин. - Есаулы, ко мне!

Пошатываясь, те подошли, но в этот момент оба алкаша, испугавшись слов Растеряхина, ринулись в боковое ответвление подвала. Но они не знали, с кем имеют дело. Полковник в два прыжка догнал их, но успел схватить за шиворот только Серёгу, Витек все-таки удрал.

Притащив, упиравшегося алкаша, Растеряхин привязал его к кирпичному столбу, поддерживающему свод подвала и, показав на кладку справа, повел к ней есаулов.

- Мы должны выпить, а то дышать нечем, - дружно заявили те.

- Только немного, - согласился Растеряхин.

Ломать стенку особого труда не составило. Будь есаулы трезвее, а Растеряхин без внутренней дрожи от возбуждения, они обратили бы внимание на непрочность раствора и самой кладки. Но не обратили. Выломав несколько кирпичей, есаулы пропустили к пролому Растеряхина с мощным фонарём.

Сдержав дыхание, полковник просунул голову и руку с фонарем внутрь провала и чуть не потерял сознание от увиденного. Вдоль сводчатой ниши, которая была закрыта отличавшимся от дореволюционного кирпича стенкой из другого, лежали аккуратно складированные золотые слитки, блестевшие в свете фонаря. Замерев от восторга, Растеряхин минут пять торчал в нише, пока его за ноги не выдернули оттуда есаулы, боясь, что с полковником случился сердечный приступ. Оказавшись на грязном полу подвала, он тут же подполз к своему рюкзаку, ноги не держали, и, вытащив из него бутылку водки, сорвал с себя противогаз. Пил из горла большими глотками, оставил в бутылке треть содержимого.

- Дубов, - едва переведя дыхание, позвал есаула Растеряхин. – Отвяжи алкаша и пусть он покажет тебе дорогу до канализационной решётки, где Укосов ждет клад. Да передай ему, пусть отпустит сюда двух войсковых старшин. Скажи, что для переноски слитков.

- Слушаюсь!

- Вы, есаул Крутов, и вы, есаул Кулаков, полностью разломайте стенку и найдите ящики для переноски слитков. Я что-то встать не могу, словно ноги отнялись.

- Допейте бутылку,- посоветовал Кулаков. – Все будет нормально.

Дубов с двумя молчаливыми войсковыми старшинами появился спустя полчаса.

- Где алкаш? – спросил Растеряхин.

- Сбежал.

- Ну и чёрт с ним, дело уже сделано.

- А не заложит он нас ментам? Или Витёк? – нагнал тревоги Дубов.

- Витёк если бы доложил, менты были бы уже здесь, а Серёга не успеет, - успокоил себя и всех Растеряхин. - Начать выемку слитков!

Работа закипела и через час все слитки, а их оказалось довольно много, были перебазированы к решетке новой выгребной ямы во дворе, где находился Укосов с «Газелью».

Пока автохтоны носили слитки, Растеряхин не переставал любоваться одним, держа его на коленях. Это был обычный слиток с тиснутым на нём Императорским орлом.

- Тяжеловат, однако, - повторял Растеряхин каждый раз, когда поднимал его рукой и покачивал, словно старался определить вес.

Наконец, последний ящик понесли к выгребной яме, и полковник со слитком в руках двинулся следом, потягивая из второй бутылки водку, дабы заглушить гнуснейший запах сероводорода. Вокруг бегали жирные, но трусливые крысы, трех он поддел сапогом и с омерзением отбросил от своих ног.

Молчаливые войсковые старшины пролезли через отверстие, освобожденное от решетки, и принимали от оставшихся внизу есаулов слитки, завёрнутые в тряпицы, которые предусмотрительный Укосов привез с собой. Так что любопытные жильцы коммуналки, удовлетворились объяснением, что грузят спецкирпич для отделки каминов, который бракуется, даже если на нём появиться хоть царапина.

В кузове «Газели» слитки укладывали под брезент и только потом снимали тряпки. Все было предельно продумано. И вот последний слиток, едва вырванный из цепких рук полковника, оказался под брезентом. Затем есаулы и молчаливые войсковые старшины помогли пролезть через выгребную яму Растеряхину, а потом по спущенной к ним веревке, выбрались сами.

И тут во двор, с воем сирены, отчего глазеющих жителей словно ветром сдуло, ворвались две ментовские машины, из которых повыскакивали «маски». Окружив «Газель», они оттеснили казаков-автохтонов к стене дома. Укосов попытался, было, заявить, что это его «Газель» и груз его, но «маски» даже слушать не стали, а потребовали ключи от машины.

Пока шло препирательство между казаками-автохтонами и «масками», во двор влетели два черных бронированных внедорожника, откуда выскочили другие «маски», покруче ментовских, и быстро их положили на грязный дворовой булыжник.

- Ключи! – прозвучал голос, от которого у всех казаков-автохтонов вздрогнула генетическая память.

Укосов без размышлений бросил важной «Маске» ключи. Через минуту во дворе уже не было ни крутых внедорожников, ни хлипкой «Газели». С камней двора торопливо поднимались ментовские «маски» и, разводя руками, загружались в свои машины. Меньше чем через минуту ментов во дворе уже не было.

Остались только, ничего не понявшие и крайне разочарованные, кладоискатели – казаки-автохтоны.

V

Модест Модестович, сидя в своем гостиничном номере, каждые полчаса получал от кладоискателей сообщения о том, как продвигается дело. Последнее сообщение полковника Растеряхина о том, что золото похищено, скорее всего, органами, не произвело на Модеста Модестовича никакого впечатления. Наоборот, он сказал Растеряхину, что сейчас же поедет к высшему начальству и потребует либо всё золото назад, либо положенные любому кладоискателю 25%.

Сняв трубку, Модест Модестович созвонился с Семеном Семеновичем.

- Машина у гостиницы, приезжай, - был короткий ответ.

Встреча старых друзей прошла в одном из особняков, который, однако, никакого отношения ни к ментам, ни к ФСБ не имел. Семен Семенович возглавлял Консалтинговую фирму, и люди, изъявшие слитки были из его охранной структуры.

- Ну вот, - сказал Семен Семенович, - дело сделано.

- Но зачем вы рисковали слитками золота? – недоуменно спросил Модест Модестович.

- Никакого золота не было и мы ничем не рисковали. Слитки были чугунные, покрытые напылением золотой краски. Кроме того, оба алкаша, служили мне и, сбежав, доложили о ходе выемки.

- А менты?

- Ментов предупредил я, - засмеялся Семен Семенович, - надо же было придать некую видимость законности происходящего.

- А вдруг они оказали бы сопротивление?

- Модест Модестович, - с укоризной посмотрел на него Семен Семенович.

- Ах, да… Я немного забылся.

Вошёл мордастый дворецкий и пригласил собеседников к столу. Там они хорошо выпили и закусили.

- Хорошо, что конгресс США принял в 1954 году закон P.L. 96-90 о создании на территории России республики Казаки, - от удовольствия потер руки Модест Модестович. – И даже обещал финансировать нас.

- Теперь, уважаемый, - согласно закивал Семён Семенович, - мы можем открыть легальный канал финансирования вашего казачье-автохтонного движения. А вы сможете развернуть пропаганду самостийности «Казаки», отделения её от России. И вот вам бумага от сегодняшнего числа, подтверждающая, что АСК причитается 25 % от общей оценочной суммы найденного. На днях в одном из банков будет открыт счет на имя вашей организации и поступит первый транш. Сегодня же ознакомьте своих сторонников с этой бумагой.

- Слава Богу, что мы казаки! – брякнул в ответ Модест Модестович.


[1] Геронтократия (от греч. geron, род. п. gerontos – старик и kratos – сила, власть), обозначение ранней формы общественного устройства, при которой власть принадлежит старейшим членам общины. (См.: Новый энциклопедический словарь, М. 2001. – С.254.).

[2] Автохтоны (аборигены) (биол.) виды (роды, семьи) организмов которые со времени своего становления обитают в данной местности. (См.: Новый энциклопедический словарь, М. 2001. – С.14.).

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе