Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

Первые этнографические концерты в Москве. - Смирнов Д.В.

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 7581

Наконец, "19 ноября 1901 г., в малом зале Консерватории, при участии солистов и хоров: соединенного этнографического хора любителей и хора Вспомогат[ельного] Общества Купеч[еских] Прикащиков под упр[авлением] В.С. Калинникова, хора студентов-техников под упр[авлением] А.А. Ильинского и хора Латышского Хоров. Общества под управл[ением] Я.П. Ремпетера"18) состоялся IV этнографический концерт 19). Его программа из двух отделений включала великорусские, малорусские, польские, еврейские и башкирские песен. В "русском отделе" наряду с известными номерами из сборников Некрасова и Истомина, Т. Филиппова, Н.А. Римского-Корсакова, А.К. Лядова, были также былины из беломорских записей А.Л. Маслова и А.В. Маркова, органично сочетавшиеся с композиторскими обработками русского эпоса. Экспедиционные материалы прозвучали в гармонизации А.А. Ильинского ("Князь Владимир и его сыновья", "Князь Михайло Скопин", "Егорий Храбрый") и А.Л. Маслова ("Чурило Пленкович").

Представляя со сцены традиционную музыку в аранжированном виде, Комиссия сознательно отступала от реального деревенского звучания. О причинах отхода от первоисточника достаточно подробно сказано в предисловии к IV тому "Трудов Музыкально-этнографической комиссии", посвященному "Опытам художественной обработки народных песен". Уже в "Школьном сборнике" в "целях большей художественной полноты была допущена [...] несложная разработка народных мелодий - переложение одноголосных записей для хорового исполнения в строго народном стиле"20). Концертная форма допускала, по мнению устроителей, еще большую творческую свободу, и главной целью художественных обработок народных мелодий было стремление "удержать известный колорит, соответствующий данной народности"21).

Интенсивность художественной жизни Москвы, обилие всевозможных выставок, первые успехи кинематографии и другие зрелищные мероприятия составляли ощутимую конкуренцию этнографическим концертам Комиссии. После V концерта в зале Романова 30 января 1902 г., который "дал убытку 12 р. с копейками" 22), начинается "борьба за зрителя". Помимо приглашения известных артистов, к числу попыток привлечь больше публики относится некоторое изменение программы. Стремление к разнообразию заметно уже в VI концерте с инструментальным вторым отделением, куда "предположено ввести лиру, гусли, рожки и др. Некоторые музыканты изъявили согласие сыграть в концерте на народных инструментах".23)

Опыт исполнения русской народной инструментальной музыки на концертах МЭК отличался от аналогичных явлений того времени, например, выступления "Первого Великорусского оркестра балалаечников В.В. Андреева, предпринявшего поездку в 1900 г. на Всемирную выставку в Париж. Просветительские концерты Комиссии и по своему количеству, и по числу зрителей безусловно уступали феерическим андреевским выступлениям в Елисейском дворце у президента республики. Однако их репертуар был ориентирован на достаточно эрудированного и любознательного слушателя. Так помимо инструментальных обработок древних песенных жанров - былин, свадебных песен (думается, очень необычно звучала в исполнении на свирели известная песня из сборника М.А. Балакирева "Не было ветру"), на VI концерте были представлены и подлинные малорусские пастушьи наигрыши на сопилке, болгарские мелодии на "дипле" (двойной свирели), интересные образцы грузинских народных танцев в исполнении зурны с аккомпанементом ударных инструментов дайры и доли. Экзотическое звучание соседствовало с более привычными "академическими транскрипциями" народных мелодий для солирующего английского рожка или ансамбля из скрипки, кларнета, трубы и виолончели.

В процессе изучения народной традиции музыканты-этнографы склонялись к необходимости детального показа отдельных сторон музыкального фольклора, его связи с различными сторонами обрядов и праздников. Так возникла идея организации "концертов-лекций", то есть "таких собраний, в которых первая половина посвящалась бы лекции о музыке и песне известного народа, а во втором отделении исполнялись бы образцы музыкальные".24)

Научный подход и одновременно доступность для понимания неподготовленной публики оставались главными задачами чтений. Цикл из шести концертов-лекций, составленный Е.Э. Линевой, показывает основной круг вопросов, интересовавший и фольклористов, и публику:

"1) Великорусская народная песня.
2) Малорусская песня.
3) Инородческие песни с подразделением в случае возможности на два и более рода по группам.
4) Славянские песни или песни других западноевропейских народов в сравнении с русскими.
5) Церковное пение и его отношение к народной музыке.
6) Отражение народной песни и музыки в музыкальных сочинениях композиторов." 25)

Предложение Е.Э. Линевой вызвало оживленные прения на одном из заседаний МЭК. Некоторые предлагали держаться старого направления с исключительно музыкальной программой, другие склонялись к проведению лекций. В конце концов в виде опыта решили попробовать устроить великорусский и малорусский концерты-лекции и, кроме того, просить известную певицу Оленину д'Альгейм "об участии в великорусском концерте-лекции, а также через А.Н. Корещенко просить об участии в том же концерте Ф.И. Шаляпина.26) Хор решено пригласить один из организованных (хорового общества или другой) или, если это удастся, вновь организовать свой".27)
Нам пока неизвестно, какова была реакция зрителей на концерт-лекцию Е.Э. Линевой, однако, судя по количеству публичных сообщений, появившихся вскоре, ее выступление вызвало значительный резонанс в музыкально-этнографических кругах. Тематика лекций Музыкально-этнографической комиссии отличалась разнообразием. В докладе, прочитанном академиком Ф.Е. Коршем "Русская народная песня и ее значение для науки" основное внимание уделялось самым древним жанрам, их отличиям от новых, классификации народных песен, особенностям гармонии и ритма. Одновременно докладчиком были затронуты и насущные для того времени задачи музыкальной фольклористики.

"Мельгуновские чтения", сбор с которых должен был пойти на постановку памятника на могиле выдающегося русского ученого, включали "в виду переполнения сезона концертами и предпочтения публики к лекциям",28) помимо докладов А.Е. Грузинского и Е.В. Богословского, выдержки из неизданного сочинения Ю.Н. Мельгунова "О законах ритма и гармонии русских народных песен".

"24 апреля [1908 года] в Историческом музее А.В. Марков прочел лекцию "Художественное наследие Великого Новгорода". Лектор в ней коснулся архитектуры, живописи, поэзии и музыки, иллюстрируя ее световыми картинами и музыкальным исполнением солистов и хора. Большая доля в лекции была отведена музыке. Здесь интересно было отметить польское влияние в обрядовой музыке [...], сохранившееся доныне как наследие Новгорода",- писал один из критиков в журнале "Музыка и жизнь". "Лекция протянулась за полночь, но аудитория терпеливо и со вниманием до конца выслушала лектора. Нам кажется, что устроительнице этой лекции - Музыкально-этнографической комиссии при И.О.Л.Е., А. и Э. - не мешало бы такие популярные лекции повторить в других городах." 29)

Среди концертов-лекций, в большом количестве появлявшихся на различных площадках Москвы, встречались как сугубо научные, с "комплексным подходом" (таковой, судя по программе, была совместная лекция председателя МЭК Н.А. Янчука и музыканта Ю.Д. Энгеля "О малорусской музыке"), так и популярно-развлекательные. К последним несомненно относится "Вечер иностранной музыки", устроенный Е.Э. Линевой, на котором "среди различных стран, (Англия, Германия, Италия и др.), конкурировавших между собою в отношении оригинальности песни, оказались евреи, поляки, литовцы и армяне". Помимо обработок, на вечере прозвучали произведения К. Сен-Санса и И. Брамса, что вызвало справедливое негодование критика. "Разве можно их изучать, как произведения народные? Нужно идею притянуть за волосы, для того чтобы толковать о важности вопросов изучения песни в таких видах"30).

На лекциях и открытых заседаниях Комиссии появлялись также музыканты из провинции, знакомившие слушателей не только с пением, но и с игрой на незнакомых еще инструментах. Помимо украинских бандуристов М. Кравченко и В.К. Шевченко, (у последнего оказалась значительная коллекция малорусских песен, собранных еще с 1880 г "в Черномории, на Кубани и других местах",31)) Москву посетил сербский музыкант Спасое Изонич, исполнявший народные песни в сопровождение струнного инструмента "гусла". Оригинальностью отличалась программа одного из концертов, в его первом отделении должна была выступить "Чешская капелла", во втором - хоры крестьян из Воронежской губернии под управлением М.Е. Пятницкого и в третьем - ансамбль владимирских рожечников. Сенсацией стало выступление собирателя В.Н. Гартевельда, которому удалось записать тюремные и каторжные песни в Тобольске, Нерчинске, Кургане и других городах. "Ужасающая жизненная правдивость, своеобразность, чисто русская поэзия этих песен, несмотря на громадные расстояния, отделяющее место их склада от нас, будирует наши чувства и безумным ураганом врывается в нашу безмятежную жизнь,[...] нарушив покой, силится отомстить за надломленную поруганную душу, напоминая нам о царстве горя и необьятной тоски"32),- писал А.Л. Маслов, отмечая небывалый успех выступлений В.Н. Гартевельда.

Концертный и лекционный жанры тем не менее не исчерпывали всей грандиозности замыслов, которые изначально были свойственны МЭК. Стремление к изучению не только русского, но и мирового фольклора, масштабность отличает МЭК от других обществ, например, от Петербургской Песенной комиссии. Идеи глобальности сказались в попытках организации "Музея фонограмм" - первого, по мысли авторов проекта, "хранилища памяти" - научной коллекции реально звучащей музыки собранной по всей России, в стремлении ко "всеобщей переписи народных песен". Планы концертного исполнения также были ориентированы на великолепие и массивность звучания.

Еще в конце XIX века Е.Э. Линевой был задуман "Проект распространения хорового пения в России". Он включал в себя устройство сначала небольших хоров "в городах и деревнях, между любителями и при разных Обществах, при воскресных и сельских школах, на фабриках, при народных читальнях"33) - словом, везде, где возможно. Обучение хоров "элементарной музыкальной грамоте", а потом разучивание духовных и светских песен лучших церковных и светских композиторов по одной программе, должно было дать возможность в дальнейшем объединять небольшие коллективы. "...Эффект от громадного хора в 200-300 человек, а в больших городах, может быть, и тысячного получится величественный"34). Разножанровость, широкий охват материала, пестрота программы - все эти черты характерны для этнографических концертов. Стремление превратить их в "массовое действо", сохранив при этом научно-познавательную направленность никогда не покидало музыкантов. Показательным оказалось выступление Г.М. Хоткевича на закрытом заседании Комиссии в 1914 году.

"Музыкально-Этнографическая Комиссия [...], устраивающая в течение многих лет "этнографические концерты" в Москве, давно уже лелеяла мысль развернуть их рамки [...]: во-первых, чтобы эти концерты постепенно охватили, по возможности, все хотя бы важнейшие народности России и составили бы [...] систематичный цикл музыкально-этнографических картин, а во-вторых, чтобы эти концерты, не ограничиваясь Москвою,[...] стали бы [...] передвижными, причем желательно привлечь к участию в исполнении певцов и музыкантов, а также рассказчиков непосредственно из народа и постараться дать им более соответствующую обстановку",- пишет Г.М. Хоткевич, определяя главные задачи таких концертов: художественно-научную, общественную (для взаимного ознакомления и сближения разных народов) и благотворительную. "Перед глазами слушателя пройдут и славяне, и неславяне, и христиане, и язычники, и народы с высокой культурой, и полупервобытные: они пройдут в своих национальных костюмах, со своим живым словом, подлинной песней, национальной пляской, музыкой, обрядами. Перед каждым из таких концертов будет прочтен небольшой доклад о данной народности, в котором будут сообщены сведения по истории и будет обращено внимание на этнографические и иные особенности. Тут же будут представлены для обозрения и продажи фотографии типов, картин природы, а также будут предложены вниманию посетителей кустарные произведения данного народа,- словом, предстанет полная картина его художественного творчества как в словесной и музыкальной форме, так и в виде произведений его рук." 35)

Заключение "Программы передвижных этнографических концертов", содержащее характерные просьбы присылать сообщения о том, где живут наиболее известные на местах народные музыканты, танцоры, рассказчики, кустари и т.д., свидетельствует о серьезности намерений.

Проект не был осуществлен. Тяжелое военное время, гибель выдающегося музыканта-этнографа А.Л. Маслова на фронте, отсутствие материальных возможностей и многие другие обстоятельства помешали его претворению. Вместо блестящих, грандиозных и порой невыполнимых замыслов МЭК Москва в предреволюционные годы знакомится с пением крестьянского хора М.Е. Пятницкого, который хотя и зародился в недрах МЭК, но уже значительно отличается от своих предшественников стилистикой, способами и манерой исполнения.

Примечания

Программы этнографических концертов, устроенных Этнографическим Отделом и Музыкально Этнографическою Комиссиею И.О.Л.Е.,А. и Э., в Москве, в 1893-1906 гг.- В кн.: Труды Музыкально-этнографической комиссии, т. I, М.,1906, с. 71.
Первый этнографический концерт 11-го марта 1893 года, тексты народных песен с переводом инородческих на русский язык. Издание Этнографического Отдела Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии. М., 1903 г, с. 2.
Этнографическое обозрение, 1897, N 3, c.220.
Там же, с. 220.
Ляцкий Е. Сказитель И.Т. Рябинин и его напевы (Этнографическое обозрение, 1894, N 4, с. 112).
Там же, с. 116-117.
Этнографическое обозрение, 1895, N 4, с. 190.
Там же, с. 190.
Там же, с. 191.
Там же, с. 190.
Отчет о деятельности Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. м., 1900, с.14.
Там же, с. 28.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 29 сентября 1901 г.
Там же.
Там же.
Там же.
Этнографическое обозрение, 1897, N 3, с. 223.
Программы этнографических концертов, устроенных Этнографическим Отделом и Музыкально Этнографическою Комиссиею И.О.Л.Е.,А. и Э., в Москве, в 1893-1906 гг.- В кн.: Труды Музыкально-этнографической комиссии, т. I, М.,1906, с. 73.
Всего до официального открытия МЭК состоялось три этнографических концерта: первый в 1893 г. и еще два в марте-апреле 1901 г. "Вырученная от них сумма дала возможность снарядить нынешним летом несколько членов специально для записи мелодий при помощи фонографа" (отчет о деятельности ОЛЕАиЭ. М., 1902, с. 10).
Труды музыкально-этнографической комиссии. Т. IV, с.III.
Там же, с. III.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 5 февраля 1902 г.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 1 марта 1902 г.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 1 сентября 1903 г.
Там же.
Выступление Ф.И. Шаляпина из-за его отъезда в Италию не состоялось.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 8 октября 1903 г.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 20 октября 1904 г.
Музыка и жизнь, 1908, N 5, с. 13.
Музыка и жизнь, 1908, N 1, с. 15.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 26 марта 1908.
Музыка и жизнь, 1910, N 3, с. 9.
Этнографическое обозрение, 1897 N 1, с. 217.
Там же, с. 217.
Протокол музыкально-этнографической комиссии от 21 декабря 1914 г.

Д.В. Смирнов

Опубликовано в журнале "Живая старина", 1996, № 2, стр. 20-24

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе