Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

Молодежное фольклорное движение. - Жуланова Н.И.

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 11482

Во второй половине 70-х годов фольклорное движение продолжало постепенно расширяться. Молодежные фольклорные группы появлялись в крупных городах одна за другой. В этой волне - ансамбль Ленинградской консерватории (рук. А. Мехнецов, 1976 г.), Ленинградский камерный фольклорный ансамбль (рук. И. Мациевский, 1977), ансамбль Московской консерватории (рук. Н. Гилярова, 1978), “Рия-Рия” Марийского университета (рук. О. Герасимов, 1978), ансамбли Киевской (рук. Е. Ефремов), Одесской (рук. А. Соколова), Уральской (рук. М. Казанцева) консерваторий, Московского энергетического института (рук. Е. Кустовский), многие эстонские, литовские и латышские группы. Все они составили “костяк” разворачивавшегося движения, его “старшее поколение”.

Даже простой перечень тех. кто руководил первыми фольклорными ансамблями и консультировал их, свидетельствует о том, что фольклорное движение этих лет во многом явилось инициативой исследователей-фольклористов, начавших коллективный научно-практический социокультурный эксперимент по "приживлению" традиционной крестьянской культуры в новой для нее среде. Характерной особенностью движения стало стремление большинства ансамблей - независимо от их национальной принадлежности - к тесному общению друг с другом. Большую роль консолидации ансамблей и в их творческом росте сыграла деятельность ансамбля Ленинградской консерватории и. в частности, его руководителя, преподавателя консерватории А. М. Мехнецова. В начале 80-х годов в Малом зале консерватории им было организовано несколько абонементных циклов ("Музыка русских обрядов и праздников", "Традиции древней русской музыки", "Фольклорные ансамбли и исполнители на русских народных инструментах" и др.), в концертах которых, вместе с этнографическими музыкантами, принимали участие многие из молодежных фольклорных групп.

Кульминацией первого этапа молодежного фольклорного движения стал XV студенческий музыкальный фестиваль "Фольклор и современность", проведенный в Ленинградской консерватории в апреле 1982 года. Наряду с концертами (а они собрали огромное количество слушателей) в рамках фестиваля прошли творческие лаборатории, на которых коллективы-участники (молодежные ансамбли ЛГК и МГК, "Рателё", "Леэгаюс", "Рия-Рия", "Карьяла", этнографический ансамбль из Ленинградской области "Рёнтюшки", детский "Малая дружина" и др.) имели возможность общаться, учиться, вести серьезный разговор о своих поисках и находках, о принципах и методах освоения фольклорного материала, о своих трудностях и проблемах. Кажется, именно тогда ансамбли впервые почувствовали свою общность, осознали себя единой общественно-культурной силой (собственно "фольклорным движением").

Многие идеи фольклорного движения рождались в результате совместных поисков и становились общим достоянием. Содружество ансамблей носило живой, неформальный характер и постепенно приобретало черты осознанного, целенаправленного и коллективного "движения к подлинному фольклору".

В эти же годы продолжалась концертная деятельность на профессиональной сцене ансамбля народной музыки Д. Покровского. Однако нарождающееся любительское молодежное фольклорное движение, с одной стороны, и ансамбль Покровского, с другой, находились отнюдь не в простых отношениях. На этом вопросе стоило бы остановиться подробнее.

Одно из широко распространенных мнений состоит в том. что почти все фольклорные ансамбли, появившиеся позже, явились прямыми последователями и подражателями Покровского. Другое мнение (его придерживаются некоторые участники любительских фольклорных ансамблей) - прямо противоположно: новые ансамбли вовсе не стремились подражать Покровскому, а полемизировали с ним, противопоставляли его версии фольклора свою и вообще возникли как "отрицание".

На самом деле истина была где-то посередине. Покровский сильно подтолкнул общественный интерес к фольклору и, по-видимому, инспирировал массовое увлечение молодежи народным пением. Выступления его ансамбля были настолько эмоционально заразительны (на грани или, по мнению некоторых фольклористов, даже за гранью эпатажа), что просто не могли не увлечь за собой множество поклонников.

Вплоть до 90-х годов фольклорное движение развивалось в режиме драматичного "диалога" с Покровским. С одной стороны, многие будущие участники движения и руководители будущих групп прошли "школу Покровского" в основном составе его ансамбля или в "студии" при ансамбле народной музыки (назовем хотя бы Е. Костину, Е. Потравнова, В. Иванова, А. Котова и, в особенности, А. Кабанова, который непосредственно участвовал в создании и реализации концепции экспериментального ансамбля Покровского).

С другой стороны, выступления ансамбля народной музыки все чаще вызывали негативную реакцию со стороны специалистов по фольклору и участников других фольклорных ансамблей. Их не устраивало постепенно усиливавшееся стремление Покровского к сценической эффектности, броскости, "эстрадности" - порой в ущерб этнографической точности. Пути Д. Покровского и основной массы любительских фольклорных ансамблей начинали заметно расходиться. В фольклорном движении зрели другие идеи, на " арену" готовились выйти другие лидеры. Поколение, разбуженное Покровским, разочаровывалось в нем.

Многие фольклорные группы образовывались на базе высших учебных заведений: студенческая молодежь наиболее активно включилась в новое движение. Впечатляющих успехов достигли ансамбли Московской (рук. Наталья Гилярова), Ленинградской (рук. Анатолий Мехнецов) и Киевской (рук. Евгений Ефремов) консерваторий, Вологодского педагогического института (рук. Галина Парадовская), Ленинградского (рук. Елена Мельник и Алексей Захаров), Сыктывкарского (рук. Зинаида Бильчук), Пермского (рук. Владимир Альбинский и Валерий Жук), Уральского (лидер Евгений Пестерев) университетов и многие другие студенческие коллективы. Вместе с тем, "проточность" студенческой среды, частая смена состава ансамблей мешали тому, чтобы в них сложились многолетние, устойчивые жизненно-творческие связи и закрепился достигнутый уровень мастерства.

В начале 80-х годов интересные события происходили в Москве. В ансамблях царила накаленная атмосфера коллективного поиска, шли дискуссии о способах функционирования осваиваемого фольклорного материала в условиях большого города.

Заметный след в истории движения оставили в эти годы два московских коллектива: любительская студия при профессиональном ансамбле народной музыки Д. Покровского и экспериментальный фольклорный ансамбль-студия при НИИ культуры.

Руководитель последнего Андрей Кабанов сделал попытку создать любительский городской фольклорный коллектив принципиально несценического типа. Фольклор на концертной эстраде занимал к тому времени уже довольно прочные позиции, но эта ситуация не вполне устраивала молодых певцов, - они хорошо чувствовали, что народной песне "неуютно" на сцене, что песня не всегда "раскрывается" во время концерта, что сцена - далеко не самое комфортное место для фольклора, что профессионализация, к которой стремились некоторые фольклорные коллективы, достигшие высокого исполнительского уровня - не единственный и не самый лучший способ сохранить народную певческую культуру.

Так в центре внимания оказалась проблема, ставшая центральной для российского фольклорного движения: можно ли вернуть народную песню в быт, внести ее в повседневную и праздничную жизнь современного города. Отнюдь не все ученые-фольклористы верили в то, что фольклоризм способен преодолеть свою "вторичную" природу, то есть фактически самое себя, и "фольклоризоваться" в условиях современного города. 15 Но практика оказалась смелее теоретической науки, и последующие годы дали примеры, опровергшие пессимизм ученых и их недоверие к молодежному движению.

Конечно, фольклор в современном городе не мог играть такую же центральную роль, какую он играл в старой деревне. В истории ничто не повторяется. Но некоторые сферы городской жизни все же "приняли" традиционный крестьянский фольклор, и он занял пусть локальное, но свое место не только на концертной эстраде, но и в современном городском быту.

Самое ценное в социально-культурных экспериментах А. Кабанова и других участников движения состояло в том, что они стремились найти или создать в городе благоприятные ситуации для пения, которые были бы адекватны традиционным певческим ситуациям и не противоречили бы природе и сущности фольклора.

Вживить народную песню в городской быт, привить ее к новому для нее городскому "дереву" было не так-то просто, но все-таки возможно. В жизни города и деревни были общие моменты - свадьбы, гостевания, встречи друзей и застолья по разным поводам, семейные праздники, "загородные" и "уличные" гулянья. 16 Традиционные крестьянские песни и танцы, инструментальная музыка в исполнении молодежных ансамблей вполне органично включались в такого рода ситуации, постепенно становились привычными и необходимыми.

Конечно, фольклорное пение охватило быт сравнительно небольшой части городского населения - той, которая попала в "зону влияния" фольклорного движения, то есть была непосредственно связана с участниками фольклорных ансамблей. Скажем, в Москве, да и в других городах постепенно сложился "свой, фольклорный круг" участников ансамблей, их родственников, друзей и знакомых, а к 1990-м годам этот круг несколько стабилизировался.

Этапными для фольклорного движения стали проведенные по инициативе А. Кабанова фольклорные праздники-гулянья в московском музее-заповеднике "Коломенское" в 1983 году с участием многих молодежных коллективов. 17

В экспериментальной студии при НИИ культуры исследовались социально-психологические принципы образования и функционирования любительского фольклорного коллектива неформального типа - "ансамбля досуговой или бытовой ориентации", 18 "фольклорного клуба". 19 Может быть, научные статьи А. Кабанова и И. Панкратьева, в которых были обобщены эти принципы, и не создали большого резонанса среди участников фольклорного движения, но практическая деятельность студии при НИИК оказала на фольклорное движение немалое влияние: через нее прошло много молодежи, которая впоследствии продолжила занятия фольклором в других коллективах.

Что касается студии при ансамбле Покровского, то ее ценной стороной были поиски методов обучения молодежи фольклорному пению. Созданная для того, чтобы готовить пополнение для ансамбля Покровского, студия перешагнула собственные рамки. Преподаватели студии (Андрей Кабанов, Евгения Костина, Андрей Котов), опираясь на опыт Д. Покровского, вырабатывали собственные оригинальные методики работы с голосом. Е. Костина и А. Котов станут впоследствии руководителями прекрасных ансамблей "Народный праздник" и "Сирин", признанными авторитетами зарождающейся новой - фольклорной - вокальной педагогики.

Не многие из учеников студии вошли в основной состав ансамбля народной музыки, но почти все стали участниками любительских московских фольклорных групп.

1980-е годы можно считать "пиком" молодежного фольклорного движения. Его развитие, разрастание привело к расслоению, поляризации течений внутри самого движения. 20 К одному из полюсов тяготели ансамбли "открытого" типа, наподобие "фольклорного клуба" А. Кабанова при НИИ культуры, ориентированные больше на неформальное общение и бытовую фольклорную деятельность, чем на получение и демонстрацию "качественного" художественного (певческого) результата. Но, при всех своих обаятельных качествах, "кабановская тусовка" (так ее называли в ансамблевой среде) не могла достигнуть (поскольку специально и не добивалась) высокого качества пения, действительно отличающего аутентичную певческую традицию в ее высших достижениях.

Иные установки имели ансамбли, нацеленные на сценическую концертную деятельность. Здесь можно назвать, к примеру, ансамбль "Карагот" при Московском государственном институте культуры (рук. Евгения Зосимова), "Беседы" из Калуги (рук. Галина Козлова) или московский "Круг" (клуб фабрики "Дукат", рук. Борис Базуров).

Если не считать специфических методов освоения репертуара, свойственных почти всем фольклорным (а не стилизованным) ансамблям (экспедиционная деятельность, работа с многоканальными записями и партитурами, консультации ученых-фольклористов, особые вокальные методики и т. п.), коллективы этого рода существовали по законам профессионального искусства, чередуя репетиции с частыми выступлениями на сцене. Не случайно большинство из них тяготело и стремилось к профессионализации. Такие ансамбли тщательнее относились к подготовке программ, заботились о том, чтобы песни "слушались", а костюмы и движения "смотрелись" со сцены. Но желание во что бы то ни стало соответствовать законам сцены и, тем более, стремление к профессиональной артистической деятельности, реализуемое со всей последовательностью, неизбежно, неминуемо уводило в сторону от сути традиционной культуры. Получалась опять стилизация - только на ином, более совершенном уровне, а фольклор оказывался "использованным" в качестве "материала" для художественного творчества.

Разновидностью сценического направления стали "фольклорно - этнографические театры", появившиеся не только в Москве, но и в других городах. Кстати, к этому течению можно отнести не только собственно театры - профессиональные (например, созданный из выпускников театрального училища им. Щепкина, рук. М. Велихова) или любительские ("Братчина" при Московском государственном педагогическом институте им. Ленина, рук. И. Набатова; 21 фольклорный театр на филфаке МГУ, рук. Е. Минёнок 22 ) но также и фольклорные ансамбли, которые строили свои выступления в виде "театрализованных композиций" (например, ансамбль Пермского университета, рук. В. Альбинский и В. Жук). Одним из самых убедительных примеров театрального творчества на основе глубокого знания народных традиций явились спектакли и театрализованные композиции ансамбля Ленинградского университета (рук. Е. Мельник и А. Захаров), 23 особенно созданные в сотрудничестве с Ленинградским театром им. Ленинского комсомола ("Трава-мурава" по рассказам Ф. Абрамова. 1987 г., "Гдовская свадьба" 1988 г.).

Подлинным открытием 1980-х годов стало появление фольклорных коллективов, которые сумели соединить в себе две тенденции - бытовую и сценическую, и таким образом избежать обеих крайностей. Это оказалось возможно лишь в рамках любительства, которое давало необходимую свободу -как финансовую, так и творческую.

Признанными лидерами движения вскоре стали "Ансамбль сибирской народной песни" при Новосибирском ОНМЦ (рук. Вячеслав Асанов, 1981), московские ансамбли "Народный праздник" (рук. Екатерина Дорохова и Евгения Костина, 1982) и "Казачий круг" (лидер Владимир Скунцев, 1986). С деятельностью этих коллективов связаны важные находки, определившие дальнейшие пути фольклорного движения.

Эти ансамбли имели очень ярко выраженное собственное "лицо". Оно определялось, конечно, в первую очередь своеобразием локальных фольклорных традиций, на основе которых работал коллектив. Для "асановцев" (так стали называть сибирских певцов в ансамблевой среде) опорой стали песенные традиции запада и юга Сибири, для "Казачьего круга" -естественно, традиции в основном донских, кубанских, в меньшей степени терских и некрасовских казаков.

Особенно интересно складывался репертуар "Народного праздника". Долгое время этот коллектив называли "ансамблем трех сел", поскольку он формировался с опорой на песенные традиции сначала сел Линово Сумской области (русская этнографическая группа "горюны") и Завгороднее Харьковской области, а несколько позже стал осваивать материал из полесского белорусского села Столбун Гомельской области. И позднее, в 90-х годах, хотя репертуар "Народного праздника" сильно расширился (в него включались песни других сел запада и юга России), основа осталась прежней.

В таком самоограничении был большой смысл. "Народный праздник", как никакой другой из существовавших в это время молодежных ансамблей, достиг той степени погружения в местный песенный стиль (песенно-музыкальный диалект), той локально-определенной певческой специфичности и достоверности, которой не было у народных хоров и к которой стремились новые ансамбли. Лучшие из молодых певиц "Народного праздника" (все они горожанки) в результате многолетней упорной работы приорели особое качество "этнографичность", столь высоко ценимое в молодежной ансамблевой среде.

Лучшие фольклорные коллективы отличает высокий уровень певческо-исполнительского мастерства. В их составе объединились не просто энтузиасты и не только любители пообщаться, не только молодые исследователи-экспериментаторы, но и по-настоящему талантливые молодые певцы, обладавшие хорошими голосами и природной музыкальной одаренностью. В ансамблях велась большая, тщательная, упорная работа над освоением песен, над качеством пения, над приближением к традиции-первоисточнику. Осознавалась необходимость устного обучения фольклорному пению: разучивать песни предпочитали не по нотным записям, а по слуху, с помощью звукозаписей, в частности многоканальных. Кроме того, участники молодежных групп установили прочные, многолетние, по-настоящему тесные и дружеские связи со своими "учителями" - так уважительно называли сельских мастеров народного пения. 24

Лучшим молодежным ансамблям приходилось много петь на сцене, их записывали фирма "Мелодия" 25, радио и телевидение. Но сцена вовсе не была главной целью, не она диктовала условия. Большая часть жизни коллектива проходила вне сцены и не была ориентирована на нее. Поездки в деревни, общение с народными исполнителями, внутриансамблевые "спевки", дружеские встречи с другими коллективами, праздники и гулянья - вот что составляло содержание деятельности молодежных групп этого направления.

"Репетиции" (особенно в "Казачьем круге") часто не были похожи на репетиции в привычном смысле этого слова. Скорее, это были неформальные встречи друзей: "Собрались, посидели, поговорили, чаю попили, попели...". Песня возникала как бы "сама собой", рождалась естественно, из жизненной ситуации, из дружеского общения.

В начале 1980-х годов возникла идея праздновать в городах силами молодежных ансамблей традиционные календарные праздники. Подразумевалось, что эти праздники будут принципиально непохожи на ставшие привычными "организованные мероприятия", с назойливыми культмассовиками-затейниками и опостылевшими "аттракционами".

Начали по инициативе А. С. Кабанова с Масленицы в Москве (музей-заповедник "Коломенское", 1983) Постепенно в жизнь Москвы, Ленинграда, Вологды, Свердловска, Новосибирска, подмосковного Подольска, других городов вошли Святочные колядования, гадания, молодежные посиделки-"игрища". Троицкие гулянья. Купальские обряды. В Москве, в Краснопресненском парке, прочно обосновалась осенняя "Ярмарка на Покров", в Вологде и Ленинграде -Масленица, куда собирались не только местные ансамбли, но съезжались, как на старые престольные праздники, гости из-далека.

Так складывался образ жизни, в котором органично соединялось "городское" и "деревенское", "бытовое", "праздничное" и "концертное", "устное" и "письменное".

По-прежнему с энтузиазмом относились к любой возможности встретиться с друзьями по фольклорному движению. Возможность об

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе