Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

«Фольклор» – Язык?

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 578

(Апокалипсис нашего времени)

В.В.Розанов.

 

В наше неспокойное, почти апокалипсическое время много говорят, пишут, спорят о народном творчестве, или как его обзывают «фольклоре».

Для того, чтобы заявленная тема могла быть убедительной, будет приведено много цитат из различных работ уважаемых мною авторов, у которых я учился, и до сих пор учусь пониманию народного творчества, но не согласен в применении ими термина «фольклор».

Это, прежде всего В.П. Аникин и Ф.А. Рубцов, И.И. Земцовский и В.Я. Пропп, В.Е. Гусев и многие другие.

Аникин в книге «русский фольклор» пишет: «Чтобы правильно судить о предмете, необходимо составить о нём общее понятие, а это обязывает дать ему определение. Что значит дать определение? Но у каждого явления множество признаков. Можно было бы назвать главные, но это означало бы дать характеристику, а не определение. Чтобы дать определение, надо выделить признак рода и вида» (В.П. Аникин, 1987, стр. 5.). Здесь всё правильно и точно. А далее Аникин пишет: «Какие у фольклора признаки рода и вида? (…) ответить на эти вопросы можно лишь рассмотрев предмет фольклора» (там же).

Всё как будто правильно. Но, на мой взгляд, причём здесь предмет «фольклора», которого нет и не может быть в природе. И далее: «Сделаем общепринятое представление о фольклоре» (там же).

«Известно, что русским народом создано бесчисленное количество пословиц, поговорок, загадок, былин, баллад, анекдотов, волшебных, бытовых, пересмешных сказок, сказок о животных. Известно также, что повсюду пели песни. Свои песни были у пахарей-крестьян, холопов-дворян, ремесленников-горожан, охотников, солдат – словом у простых людей всех состояний. Ещё в начале нашего века ходили по сёлам и городам кукольники и развлекали зрителей комедией с петрушкой. И в наши дни создаются песни, ходят из уст в уста шутки в форме кратких афоризмов. Общее у всех названных и неназванных видов творчества то, что это по преимуществу – искусство слова. Виды устной прозы, поэмы и драмы, когда-либо существовавшие и существующие в народе, и составляют в совокупности то, что в обиходе именуется «фольклором» (там же, стр. 5-6).

Аникин правильно говорит, что все виды устной прозы, поэзии и драмы бытуют в народе. Но, что в обиходе песни, пословицы, поговорки и. т.д. именуются «фольклором», никак нельзя согласиться. Скорее всего, это мы – исследователи и учёные, руководители кружков и семинаров, хоров и ансамблей, заставляем говорить этот термин «фольклор» в народе.

Что же это за понятие «фольклор»? Вот что пишет в учебном пособии «Русское народное поэтическое творчество» Н.И. Кравцов: «Народное устное поэтическое творчество – творчество трудовых масс народа» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 5).

Я бы добавил, что не только трудового, а всего народа и не только поэтическое, но и любое другое народное творчество. Терминология получилась бы такой: «Народное устное творчество – творчество масс народа». Больше ничего не надо дополнять, так как всё становится ясным, народным, а не «фольклорным».

Далее Н.И. Кравцов пишет: «Для его обозначения в науке употребляются чаще всего два термина: русский термин «народное устное поэтическое творчество» (или «народное поэтическое творчество») и английский термин «фольклор», введённый Вильямом Томпсом в 1846 году. Слово «фольклор» состоит из двух слов: «фольк» ( volk) – народ и «лор» (lore) – знание, мудрость; в переводе на русский язык оно обозначает «народное знание», «народная мудрость» (там же). Так и надо называть песни, танцы, пляски, пословицы, поговорки, сказки и. т.д. На русском языке это более понятно, конкретно для русского человека и не запутывает понятие народного творчества.

К.В. Чистов в учебнике «Русское народное творчество» пишет: «в русской исследовательской и учебной литературе, кроме термина «фольклор», употреблялись и продолжают употребляться и другие – «народное творчество», «народная поэзия», «устное народное творчество», «народная словесность», «народно-поэтическое творчество». Некоторые из них близки или совпадают по своему значению с термином «фольклор» (например, «устное народное поэтическое творчество»), другие шире и менее определённы или менее удобны в употреблении» («Русское народное творчество», 1966, стр. 6). Об этом пишет и Аникин: «В науке для обозначения народного творчества существует несколько названий. В середине 19 в. было общепринято название «народная поэзия». Другие названия фольклора, принятые в науке того времени, дополняли и уточняли термин «народная поэзия». (…) В конце 19 – начале 20 в. в науке получили широкое распространение названия: «устная словесность», «народная словесность» (…) Советская наука не приняла ни названия «народная словесность», ни названия «устная словесность», ни связанных с ними представлений. Фольклор называют «устным творчеством народа», «народно-поэтическим творчеством», «устно-поэтическим творчеством народа». Термины преемственно связаны с названием «народная поэзия», как это было принято в науке 19 в. Вместе с тем, каждое из названий фольклора выделяет признаки, которые считают в особенности важными. Наряду со всеми перечисленными названиями устного поэтического творчества народа советская наука пользуется международным термином «фольклор» (В.П. Аникин, 1987, стр. 6-7).

Аникин, почти подходит к тому, чтобы отказаться от применения термина «фольклор». Но всё же склоняется в пользу применения этого термина. В нашем языке очень много варваризмов. Хорошо это или плохо, покажет будущее, хотя уже ясно, что плохо. Есть в нашем языке и международные варваризмы: «театр», «оркестр», и т.д., есть и целые науки с названием: «этнография», «филология», «философия» и. т.д., но все эти иностранные названия не мешают народу быть народом – Языком. Названия эти остаются только в науке, только в научных трудах и учёные этих наук не насаждают эти названия в народе. С термином «фольклор» – всё наоборот. И учёные, и руководители кружков, семинаров, хоров и. т.д., и бабушкам нашим, и молодёжи твердят: «фольклор», «фольклор», – поневоле и они начинают говорить: «хвальклёр», «хвальклёр» – это не допустимо, это безобразие и издевательство над народной песней, танцем, словом.

Если внимательно проследить за научными трудами исследователей народного творчества, то обнаружится столько недоразумений, сомнений и тупиковых ситуаций с применением термина «фольклор», что их хватило бы давным-давно для отказа от применения этого, всё запутывающего и ничего не дающего для понимания сущности предмета, изучения и исследования, термина.

Применение термина «фольклор» можно сравнить с описанием применения слов в современных песнях Ю.И. Селезнёвым в статье «Слово живое и мёртвое». Вначале он в качестве эпиграфа приводит слова Л.Н.Толстого: «Берегись от такого слова, которое разъединяет людей». Статья начинается так: «В одной из недавних литературных полемик разгорелся спор вокруг песенно-эстрадного припева «тарурам». Кто-то из спорящих утверждал» конечно, «тару-рам» бессмысленно, но не более, чем традиционнонародное «ой, люли-люли», которое пелось из века в век. Так не всё ли, мол, равно – «тарурам» или «ой, люли-люли»? А «тарурам» всё-таки более соответствует ритмам современности.

Соответствовать то может, и соответствует, только действительно не содержит в себе ровно ничего, кроме этого самого «ритма». Народ же никогда и ничего бессмысленно не творил, и его «ой, люли» – обращение к Лелю – славянскому Амуру, богу любви. Другое дело, что народный смысл многих русских слов стирается, вытесняется «современными» бездушными «тарурарами» в самых различных проявлениях» (Ю.И. Селезнёв, 1985, стр.89).

Наши учёные не задумываются почему-то, что они уподобляются «тарурарам». Ведь термин «фольклор» ведёт к изменению не только слова «народное», но и изменение в мышлении народа, к изменению национального сознания и подсознания. Народ постепенно начинает привыкать к «фольку», тем самым изменяется его понимание национального.

Изменения в словарном составе языка не безобидны. Как писал Иван Срезневский: «Превращение строя языка, будучи вместе и превращением его состава, превратят и логику народа, и понятие о его красоте выражений, внутренней и внешней» ( там же, стр. 90).

Всё очень точно и понятно. Языком своим надо дорожить, а, тем более, что касается народного, пришедшего от самого народа, претворившего язык наш в художественный, образный, певучий, и не гоже менять его в корнях народных: в его песнях, танцах, сказках, пословицах, поговорках, играх, игрищах, обрядах, дразнилках, страшилках, потешках, т.е. в самом народном творчестве.

«Одно слово – «язык» включало в себя все сферы бытия от физического (язык – орган говорения), язык как способ и форма самосознания личности – я (аз) и самосознания всего народа (ибо словянин – человек, обладающий словом, тогда как остальные – «немцы» – не мы, отсюда и не мой (чужой народ), не владеющий моим словом, а стало быть – «немой» – немец). (Немцами долго ещё на Руси звали вообще всех иностранцев). Наконец, Язык – это и сам народ» (там же, стр 102), пожалуй, лучше не скажешь. Язык – это народ, а не «фольк».

Н.И. Кравцов в учебном пособии под его редакцией пишет: «И в термине «народное устное поэтическое творчество», и в термине «фольклор» входит слово «народ». Оно подчёркивает особую социальную природу и социальную сущность этой формы творчества. Фольклор – творчество, создаваемое народом и для народа» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 6).

Очень правильные здесь рассуждения у Кравцова и не понятно, почему он на протяжении всех написанных им разделов «фольклярит» и наш народ, и его творчество. Если «фольклор» – это народ, творчество народа и для народа, так зачем же изобретать велосипед, да ещё иностранный, да ещё к тому же всё запутывающий, изменяющий логику мышления народа?

Е.В. Гусев в статье «фольклор» (история термина и его современное значение) всесторонне и исторически рассматривает развитие, употребления и споров о термине «фольклор». «(…) характерно, что наш современник Ф.В. Шульц, произведший специальное этимологическое исследование термина «фольклор» (он проследил эволюцию и все значения составляющих его слов в английском языке) пришёл к выводу о целесообразности его употребления. Вопреки всем двусмысленностям своих определений, – пишет немецкий учёный, – он приобрёл определённое значение как весьма подходящий термин… и превратился в наше время в общеупотребительный научный термин. (Если бы только научный, это было бы полбеды, хотя и это плохо – М.А.). Но, став таковым, он постепенно утратил свой первоначальный смысл и под пером разных учёных в разное время и в разных странах стал обозначать различные объекты и исследования, что затрудняет пользование этим термином и уже само по себе служит источником недоразумений и страстных споров о предмете фольклористики как науки.

К концу 80-х – началу 90-х годов термин «фольклор» становится известным и в славянских странах, причём тогда же предпринимаются поиски его эквивалента на славянских языках (в Чехословакии, например, в 1890-е годы им пользовался Е. Коварж в значении «народные знания, народное искусство, народные вкусы») (В.Е. Гусев, СЭ, 1966, № 2). (Я думаю, что это гораздо разумнее и правильнее).

«Едва ли не впервые определение фольклора на русском языке было сформулировано В. Лесевичем: «фольклор – это знания, вся масса разнообразных сведений народа о своей жизни, основанных на устной традиции и стоящих вне культурных влияний» (Памяти В.Г. Белинского, М.1889, стр. 343). (Взято из В.Е. Гусев, СЭ, 1966, № 2).

Ёмкое, не нуждающееся в дополнениях определение. Именно народные знания о своей жизни. Опять же всё понятно и близко сердцу, в данном случае, русского народа и без термина «фольклор».

«Отражением восприятия термина фольклор русской буржуазной наукой конца 19-начала 20 вв. были соответствующие эквиваленты: «живая старина», «бытовая старина» (Аничков). Другим русским эквивалентом термина, прочно вошедшим в обиход уже в Советском Союзе, стало выражение «народное творчество», едва ли не в первые употреблённое М. Ковалевским, который писал о разных «проявлениях народного творчества, обнимаемых понятием фольклора» (В.Е. Гусев, там же).

Обнимать то обнимает, но зачем же коверкать свой язык. Если так подходить, то можно вообще не говорить на русском языке, а заменить иностранными эквивалентами, тем более примеров в нашей истории предостаточно. Но проделывать эксперименты там, где находится фундамент нации, её корни – это намеренное уничтожение духовности и быта народа, т.к., повторяю за И. Срезневским, изменение в языке ведёт к изменению в логике мышления.

«Крупнейший фольклорист 20 века А-Ван Геннеп определяет фольклор как «универсальный объект со специфическим элементом, который заключён в слове «народный» (Джузеппе Коккьяре, 1960, стр. 18).

Научным трудом, обобщающим и подытоживающим искания европейской фольклористики является известная книга Дж. Коккьяры. Здесь мы читаем: «В прошлом часто возникали весьма легковесные теории о фольклоре; может быть, именно для борьбы с этими теориями было высказано предположение, что у фольклористики нет никакого предмета исследования. Однако он несомненно имеется, и это так сказать народ». И в другом месте: «…Проблема фольклора выступает как проблема признаков народности определение того, что является и, что не является народным» (Джузеппе Коккьяре, – взято из В.Е. Гусев, СЭ, 1966, № 2). Большинство учёных считает, что «фольклор» – это изучение жизни народа, его участия в творчестве, поэтому не надо злоупотреблять термином не несущим в себе ничего кроме перевода слова народ, народный, народные знания.

Важные положения о термине «фольклор» высказывает В.Я. Пропп. Но волей или неволей он опровергает себя. Если бы всё сказанное было без термина «фольклор», то прозвучало бы убедительнее и понятнее для народа. Он говорит, что иностранцы не считают «фольклором» то, что мы считаем и приведены интересные переводы, но всё же стремится объяснить термин «фольклор», а не «народное творчество», не потому ли , что тогда и нечего объяснять, и так всё понятно. Вот что он пишет в своей статье «Специфика фольклора»: «Под фольклором понимается только духовное творчество, и даже, только словесное, поэтическое творчество. Поскольку поэтическое творчество фактически почти всегда связано с музыкой, можно говорить о музыкальном фольклоре и выделить как особую «фольклорную дисциплину» (В.Я. Пропп, 1976, стр. 18-19).

Видите, как быстро появляются новые «фольклорные» дисциплины. Парадокс – но факт. учёные идут здесь по течению популяризационного пути. Всегда был народный театр, народная песня, народная музыка, народные танцы и.т.д. – и вдруг, все дисциплины стали «фольклорными».

Далее В.Я. Пропп пишет: Таким образом, то, что у нас называют фольклором, на Западе совсем не называется фольклором (они поступают умно – М.А.). Фольклором они называют то, что на Западе называется traditions popylaris, tradizioni populari, volksdichtuhg и др, и что там не является предметом самостоятельной науки. Наоборот, то, что на Западе называют фольклором, мы не считаем наукой, а в лучшем случае признаём это научно-популярным родиноведением.

Наконец, мы видим, что на Западе под фольклором понимается крестьянская культура одного народа, а именно в большинстве случаев своего. Принцип отбора здесь количественный и национальный» (там же). (Я думаю, что они правильно делают, т.е. переводят слово «фольклор». Народ – главное здесь, а тем более свой, т.е. относящийся к Англии, Германии и всем, у кого народ – «фольк», а мы всё принимаем и на себя, не уважая и обзывая свой народ. У нас есть прекрасное, дорогое слово – Народ, так причём здесь «фольклор»?)

В.Я. Пропп продолжает: «Культура одного народа служит предметом одной науки, фольклора, volkskunde. Культура всех других народов, в том числе и первобытных, – предмет уже другой науки, называемой очень различно: антропологией, этнографией, этнологией, народоведением – чёткой терминологии нет». (там же) (А её и не может быть, главное, что свой народ – «Фольк», они уважают и чтут его, и правильно делают, что понимают так узко свой фольклор, и поэтому у них сейчас большой интерес ко всему народному, а мы всё смотрим на Запад и «фольклярим» свой народ. – М.А.)

В.Я. Пропп утверждает: «Хотя мы вполне признаём возможность научного изучения национальных культур, тем не менее, такой принцип для нас совершенно неприемлем, и его легко довести до абсурда» (там же). (Абсурд – называть свой народ «фольклор» – М.А.).

«Действительно: если, предположим, французские песни, то это – фольклор. Если же этот учёный будет изучать, например, албанские песни, то это уже этнография.

Такому пониманию мы должны чётко противопоставить свою точку зрения: наука о фольклоре охватывает творчество всех народов, кем бы они не изучались. Фольклор есть явление интернациональное», – пишет В.Я. Пропп (там же).

Всё как будто логично и правильно. За исключением того, повторяю, что французы, англичане, немцы и др. уважают свой народ. Для греков, например, это будет «этнос», для испанцев, что-то другое, но у нас есть своё слово – Народ – и не надо здесь терминологичничать. И так уже запутались донельзя.

Далее В.Я. Пропп пишет: «Всё изложенное позволяет нам суммировать наши положения и сказать: под фольклором понимается творчество социальных низов всех народов, на какой бы ступени развития они не находились. Для доклассовых народов под фольклором понимается творчество совокупности этих народов.

Прежде всего, установим, что фольклор есть продукт особого вида поэтического творчества» (там же).

Я думаю, что под народным творчеством, нашим родным, а не «фольклором» можно понимать творчество не только низов, но и всех слоёв населения говорящих по-русски, для которых слово – народ – родное и близкое. Народное творчество – это не только поэтическое, но и музыкальное, театральное, прикладное, танцевальное творчество и. т.д. и единственное, что можно добавить, так это слово – устное. Итак, вместо «фольклора» можно пользоваться термином «народное творчество». Дальнейшее употребление или развитие термина «фольклор» ведёт к абсурду, к словоблудию и в самые овражистые дебри.

В чём согласимся с В.Я. Проппом, так это в том, что он пишет далее. «Достаточно указать здесь только на то, генетически фольклор должен быть сближен не с литературой, а с языком, который также никем не выдуман и не имеет ни автора, ни авторов» (В.Я. Пропп, 1976, стр. 22).

Полностью с ним солидарен, именно с языком, а язык у нас – это Народ, но не «фольклор».

Очень близок к позиции, чтобы назвать «фольклор» – народным творчеством, Кравцов. В своём учебнике он пишет: «Таким образом, фольклор, или устное народное творчество народа, есть один из видов народного искусства. Фольклору вместе с народной музыкой, танцами, резьбой и.т.д. свойственны такие общие для них особенности, как народность, коллективность творчества, традиционность, изменяемость» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 22). Если заменить слово «фольклор» на народное творчество, или как он сам говорит, творчество народа, всё стало бы на своё место. Но говорить о народности народного творчества, по Кравцову «фольклора» – это абсурд. О народности «фольклора» говорит и Аникин, и др. что, конечно, только запутывает вопрос.

И далее можно согласиться с Кравцовым, но зачем же придумывать себе сложности, чтобы объяснить термин «фольклор»: «Но, в отличии от других видов народного искусства, фольклор есть искусство устного слова, он производит действительность и передаёт внутренний мир человека в художественных образах при помощи устного слова и его средств.

Именно поэтому фольклор выработал свою особую систему художественных средств, по которой мы легко отличаем, например, народную песню от стихотворения поэта» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 5).

У Кравцова очень часто рядом с термином «фольклор» стоит народное творчество, творчество народа и др., что просто удивительно. Это же повторяется и у других авторов. Но, иногда правильный вывод делает Кравцов, и, заметьте, без применения этого неудачного, по крайней мере, для нашего народа, термина.


В прекрасной книге, к сожалению названной «Статьи по музыкальному фольклору» Ф.А. Рубцова, есть очень много мыслей против термина «фольклор» и его понятия, вернее, ненужности его объяснения. Он приводит слова Емельянова, а затем их комментирует.

В статье «Понятие «фольклор» в советской фольклористике» Емельянов пишет: «В самом деле, если можно ещё сказать «фольклор – это народное творчество», то мысль «народное творчество – это фольклор» будет уже явно неверной, потому что, выражаясь языком формальной логики, первое суждение принадлежит к числу необратимых» («Русский фольклор», Т 6. стр. 26. – взято из Ф.А. Рубцов, 1973, стр. 161).

Таким образом, Емельянов, хотя с явной неохотой, соглашается признать, что «фольклор – это народное творчество». Но, если это так, значит, фольклор не представляет собой некое совершенно особое явление» (там же).

В.Я. Пропп в статье «Специфика фольклора» пишет: «Мы стоим на точке, что народное творчество не есть фикция, а существует именно как таковое, и что изучение его и есть основная задача фольклористики как науки» (В.Я. Пропп, 1976, стр.21).

Как тут не согласиться, и науку можно назвать также народное творчество, а не фольклористика.

Аникин утверждает: «фольклористика изучает эстетические, идейно-художественные свойства и особенности народного творчества в том случае, когда дело касается явлений, включённых в быт, и, конечно, во всех случаях, когда имеет дело с искусством слова как таковым» (В.П. Аникин, 1987, стр.14).

Опять же правильное и родное нам понятие, только, причём здесь «фольклористика». У нас такого названия науки не должно быть в принципе. Зачем объяснять то, что и так ясно и понятно, когда мы говорим – народное творчество.

Аникин даёт точное и обширное определение «фольклора». Так и хочется сказать: всё хорошо, кроме термина «фольклор», оно, повторяю, не нужно, без него всё понятнее, если вместо него было бы – народное творчество.

Правда он его определяет только как искусство слова, я думаю понятие можно распространить на все виды народного творчества.

«Так что же такое фольклор как искусство слова? Это совокупность устных художественных произведений, созданных народом, массой трудящихся, в результате их совместного коллективного труда. родовым признаком, общим у фольклора с литературой, необходимо признать их принадлежность к художественному творчеству, а видовым признаком, отличающим фольклор от литературы – процесс устного массового, непрофессионального творчества, основанного на традициях. Традиционное коллективное устное художественное творчество народа – вот что такое фольклор в самом кратком определении» (там же стр. 32).

Привожу ещё несколько высказываний наших учёных о термине «фольклор», как согласные моему пониманию этого термина, вернее, его отрицанию, так и отличные, а также показать, насколько иногда несовместимы употребления в одном предложении термина «фольклор» и «народное творчество».

В журнале «Живая старина» (1994 г.№1) Н.И. Толстой пишет: «Но всегда существовала одна непрерывная линия, неиссякаемый источник культуры, поток, сохраняющий временную связь, доносящий седую древность до далёких потомков. Это народная устная традиция, народное творчество, всегда живая старина, обладающая большой жизненной силой и способностью постоянного обновления».

Очень точно сказано, в том числе, что народное творчество постоянно обновляется в устной традиции.

А вот слова, В.Е. Гусева которые, возможно, переубедят наших приверженцев термина «фольклор» и покажут его не народную сущность, а только как перевод иностранного слова на русский язык.

«В современной науке сосуществуют, по меньшей мере, три основные концепции фольклора а, следовательно, и различные дефиниции термина. Им обозначаются либо устно-поэтическое народное творчество, либо комплекс словесных, словесно-музыкальных, игровых (драматических) и музыкально-хореографических видов народного творчества, либо народная художественная культура в целом (включая изобразительное, декоративно-прикладное искусство). Прослеживая историю термина, можно заметить две противоположные тенденции. С одной стороны, беспредельное расширение объёма обозначаемых им явлений, вплоть до всех форм духовной и материальной культуры, что ведёт к растворению фольклора в этнографии и в культурологии; с другой стороны, предельное ограничение предмета, сводящее его лишь к вербальным формам, толкующее фольклор как «искусство слова» и укладывающее тем самым фольклор в прокрустово ложе филологических или литературоведческих критериев.

Положение осложняется и тем, что одни учёные относят к фольклору лишь произведения традиционного коллективного творчества, а другие охватывают им и новообразования, произведения «новотворчества», один – произведения устной традиции, или «народной литературы», наконец, один, следуя семантике иноязычного термина, определяют его как собственно народное творчество (иногда сужая его, как в пору вульгарной социологии до творчества «беднейшего крестьянства и пролетариата»), другие – как коллективное или групповое творчества любого социума, любой социалной, демографической или профессиональной группы. Характерным примером поисков различных определений и толкований термина были выступления Е.Т. Кагарова, Ю.М. Соколова, В.М. Жирмунского, О.М. Фрейденберг, Н.П. Андреева в 1920-1930-е годы. Если Кагаров определял фольклор широко, как всю «сумму произведений народного творчества», то Ю.М. Соколов, отказавшись от своего первоначального широкого определения, утверждал, что преимущественно устная поэзия» («Живая старина», 1995, № 3, стр. 9).

Все эти высказывания говорят о действительной путанице в терминологии, о запутанном и не конкретном понимании учёными, а тем более народом, термина «фольклор».

Посмотрите, как играючи, с неуважением относится к слову «народный» В.И. Калугин, хотя всё, что он говорит, правильно, но из-за неаккуратного обращения с терминами получается смешно. Я цитирую его статью в журнале «народное творчество» за 1993 год №1-2. «Когда слово – оберег». Какое приятное название журнала, а это должно быть и содержанием, как, кстати, и журнала «Живая старина», но частое «фольклорение» мешает им быть более понятными для народа. Хотим мы, или не хотим, а термин «фольклор» неживой для народа, да и для учёных тоже. Они начинают объяснять то, что по природе своей должно называться народным, а не фольклорным. Прекрасная статья Калугина, написанная с любовью к своему народу и его творчеству, но… вот его высказывания: «С тех пор прошло полтора с лишним столетия (относится к слушанию А.С. Пушкиным русских сказок), но можем ли мы сейчас сказать, что у нас уже нет этого недостатка, что наши дети воспитываются на величайших образцах народного творчества? (Говорится о недостатках в воспитании А.С. Пушкина сказками). И вдруг, – «Речь идёт о фольклоре». – И далее – «Фольклор – это художественная педагогика». У Калугина «Фольклор» – это и педагогика, и воспитание, и патриотизм, и национальная гордость, и всё это вперемешку со словом народный, придаёт смешной, а не патриотический характер статье. И, что совсем звучит издевательски, это высказывания «народная детская аэробика» и, как пишет Калугин: «фольклор в этом отношении незаменим» Какая опять путаница понятий термина.

В этом же журнале (Н.Т.№ 1-2, 1993 г.) В.П. Аникин пишет: «Далеко не всё, что распространено в народе, можно признать фольклором». (Да и не нужно признавать, так как всё народное по сути – М.А.).

У Аникина в учебнике «русский фольклор» есть глава, которая называется «Народность фольклора как историческая категория». Само название парадоксально (а это есть и у других исследователей). В самом начале он пишет: «Что фольклор народен, следует из его природы. (Так зачем же копья ломать, когда ясно, что этот термин само народное творчество. – М.А). И далее «Традиционность предполагает массовую творящую среду, и эта среда непосредственно выражает себя. Но о народности фольклора мы говорили пока только в общей форме. Однако необходимо отметить, что понятие «народное», «народность», «народ» исторически конкретны» (В.П. Аникин, 1987, стр.33).

Как я согласен с Аникиным, но только не надо объяснять, что всё это «фольклор», всё это наш народ, наше народное, родное и близкое нам, данное нам с молоком матери, а не «фольклор» Далее он пишет: «Народность – категория конкретно-историческая. Трудовой народ жил по-разному даже в одну эпоху. изменения в положении народа всегда отражались в фольклоре». Что это такое – «фольклор», и почему это в нём отражается положение народа, а не в массах не в самом творчестве народа? И далее: «Изменения фиксировались фольклором, представляя народ во всём разнообразии классовых, сословных и даже групповых социальных слоёв. Фольклор воспроизводил реальность с конкретных жизненных позиций тех, кто его творил» (В.П. Аникин, 1987, стр. 41).

Что это за «абракадабра» – «фольклор», который воспроизводил нашу с вами реальность, или наших предков, под названием «фольклор». Аникин и здесь, и ранее почти говорит, что это народное творчество, но в силу употребления «абракадабренного» термина, вынужден так усиленно его объяснять, что заставляет поверить в его ненужность. И он же рядом пишет: «Наука должна считаться с такими реальными факторами, и это делает ещё более необходимым выяснение, что лежит в основах народного творчества. И что составляет наносный слой» (В.П. Аникин, 1987, стр. 42).

Вот именно, в основах народного творчества, а не «фольклора», и, что «фольклор» – это то наносное, о котором пишет Аникин в связи с классами. Частое соседство термина «фольклор» с народным творчеством в статьях и учебных пособиях наших учёных, говорит о запутанности этого вопроса, говорит о ненужности термина «фольклор», я бы сказал, что он больше вредит, чем что-то несёт в себе.

Затем Аникин правильно утверждает: «Носителем исторического прогресса, как и прежде, оставалась народная масса, и это, – то есть обстоятельство обязывает понять, что творящей средой – носительницей развиваемых фольклорных традиций и в эту пору осталась народная масса» (В.П. Аникин, стр. 50).

Ну, как с этим не согласиться. Я, например, полностью разделяю это мнение Аникина. (Кроме «фольклорных» традиций – М.А.)

Язык – это народ. И только тогда почитаются обычаи, народное творчество, нация, когда имеют Родной Язык. Название – это содержание. И когда мы говорим «фольклор», то понимаем его как слово «фольклор», и ничего более, или укоренившееся популяристическое толкование чего-то древнего, устаревшего, почти отжившего. Как будто всё верно. Но… Когда мы говорим «фольклор», мы не думаем о народном творчестве, так как понимаем это слово как не наше, не родное, как чужое не нужное нам. Слово быстро укореняется в сознании, но смысл его, содержание его теряется. Поэтому все разговоры о «фольклоре» – бесплодное и вредное занятие. Посмотрите на наш словарь, и вы поймёте, что мы теряем свой язык. А когда начинаем терять его в корнях, в истоках народного творчества, мы теряем Язык – это ли не апокалипсис?!

Мы только и знаем, что «фольклярим» свой язык, свой народ, свою нацию.

Обзывать свой Язык – это ли не апокалипсис?! Вдумаемся в названия «фольклорная песня», «фольклорный танец», «фольклорный рисунок», «фольклорный театр», «фольклорные традиции», и даже «фольклорное воспитание», «фольклорное краеведение», «фольклорная народность» и.т.д. – это ли не апокалипсис?! И ни какие толкования не помогут языку стать понятным, родным своему народу, если мы будем продолжать «фольклярить» свой же Язык.

«Фольклор», в переводе – народная мудрость. Так и надо называть вещи своими именами. Есть – народные песни, народные танцы, народный театр, и так далее. Тогда и народное творчество будет народным не по толкованию, а народным, понятным, родным по содержанию, по слуху, по языку.

А пока, с согласия и специалистов, и народа, приходится слушать объявления: «Выступает фольклорный хор» или «Фольклорная песня «На горе-то калина», или названия: «Фолк-Русь» – что это за Русь? – Немецкая? – Английская? Можно продолжать до бесконечности примеры издевательства над родным языком,

народным творчеством, над собой.

Язык – народ. Так давайте же его беречь, любоваться им, изучать его и преумножать его славу!

Обращаюсь к специалистам ещё раз. Перестаньте «фольклярить» свой Язык, свой народ, своё народное творчество. Даже самое увлечённое изучение и пропаганда народного творчества с применением термина «фольклор» будет только вредить ему.

Предложите русскому народу называть себя «фольк», конечно, это вызовет бурный протест у всех русских, а вот песню можно обозвать «фольклорной», танец тоже, театр тоже и т.д. и даже Русь называют «фолк-Русь» – это ли не апокалипсис?! Народное творчество должно быть Родником для жизни народа. Тогда и апокалипсис отступит, хотя бы пока для народного творчества. И так по ступенькам возвращаться к Жизни.

 

Что мы знаем о своём народе?
Мало знаем. Скажем, ничего?!
«Фольклярим» его в стихах и в прозе,
про народ забыли от того.
Нету песен, плясок, нету сказок,
хороводов нету, нет былин…
Есть «фолк-Русь», «фолк-рок»
и всё здесь разом
превратилось в «фолко-дурно-дым».
Для народа русского, поймите,
есть фундамент. Крепок до сих пор
наш язык. – могучий, многоликий.
Наш Язык – Народ!
Но не «фольклор».

Михаил Аксёнов

 

Цитируемая литература:

  1. В.П. Аникин. «Русский фольклор». М., «Высшая школа», 1987.
  2. «Русское народное поэтическое творчество», изд. «Просвещение», М., 1971.
  3. «Русское народное творчество», М., «Высшая школа», 1966.
  4. Ю.И. Селезнёв. «Златая цепь», М., «Современник», 1985.
  5. В.Е. Гусев. «Фольклор» (история термина и его современное значение), «С.Э»,1966, № 2.
  6. Джузеппе Коккьяре. «История фольклористики в Европе», М., 1960.
  7. В.Я. Пропп. «Фольклор и действительность», М., 1976.
  8. Ф.А. Рубцов. «Статьи по музыкальному фольклору», М-Л., «Советский композитор», 1973.
  9. «Живая старина» № 1, 1994.
  10. «Живая старина» № 2, 1995.
  11. «Народное творчество» № 1-2, 1993.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе