Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

«Фольклор» – Язык?

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 541

(Апокалипсис нашего времени)

В.В.Розанов.

 

В наше неспокойное, почти апокалипсическое время много говорят, пишут, спорят о народном творчестве, или как его обзывают «фольклоре».

Для того, чтобы заявленная тема могла быть убедительной, будет приведено много цитат из различных работ уважаемых мною авторов, у которых я учился, и до сих пор учусь пониманию народного творчества, но не согласен в применении ими термина «фольклор».

Это, прежде всего В.П. Аникин и Ф.А. Рубцов, И.И. Земцовский и В.Я. Пропп, В.Е. Гусев и многие другие.

Аникин в книге «русский фольклор» пишет: «Чтобы правильно судить о предмете, необходимо составить о нём общее понятие, а это обязывает дать ему определение. Что значит дать определение? Но у каждого явления множество признаков. Можно было бы назвать главные, но это означало бы дать характеристику, а не определение. Чтобы дать определение, надо выделить признак рода и вида» (В.П. Аникин, 1987, стр. 5.). Здесь всё правильно и точно. А далее Аникин пишет: «Какие у фольклора признаки рода и вида? (…) ответить на эти вопросы можно лишь рассмотрев предмет фольклора» (там же).

Всё как будто правильно. Но, на мой взгляд, причём здесь предмет «фольклора», которого нет и не может быть в природе. И далее: «Сделаем общепринятое представление о фольклоре» (там же).

«Известно, что русским народом создано бесчисленное количество пословиц, поговорок, загадок, былин, баллад, анекдотов, волшебных, бытовых, пересмешных сказок, сказок о животных. Известно также, что повсюду пели песни. Свои песни были у пахарей-крестьян, холопов-дворян, ремесленников-горожан, охотников, солдат – словом у простых людей всех состояний. Ещё в начале нашего века ходили по сёлам и городам кукольники и развлекали зрителей комедией с петрушкой. И в наши дни создаются песни, ходят из уст в уста шутки в форме кратких афоризмов. Общее у всех названных и неназванных видов творчества то, что это по преимуществу – искусство слова. Виды устной прозы, поэмы и драмы, когда-либо существовавшие и существующие в народе, и составляют в совокупности то, что в обиходе именуется «фольклором» (там же, стр. 5-6).

Аникин правильно говорит, что все виды устной прозы, поэзии и драмы бытуют в народе. Но, что в обиходе песни, пословицы, поговорки и. т.д. именуются «фольклором», никак нельзя согласиться. Скорее всего, это мы – исследователи и учёные, руководители кружков и семинаров, хоров и ансамблей, заставляем говорить этот термин «фольклор» в народе.

Что же это за понятие «фольклор»? Вот что пишет в учебном пособии «Русское народное поэтическое творчество» Н.И. Кравцов: «Народное устное поэтическое творчество – творчество трудовых масс народа» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 5).

Я бы добавил, что не только трудового, а всего народа и не только поэтическое, но и любое другое народное творчество. Терминология получилась бы такой: «Народное устное творчество – творчество масс народа». Больше ничего не надо дополнять, так как всё становится ясным, народным, а не «фольклорным».

Далее Н.И. Кравцов пишет: «Для его обозначения в науке употребляются чаще всего два термина: русский термин «народное устное поэтическое творчество» (или «народное поэтическое творчество») и английский термин «фольклор», введённый Вильямом Томпсом в 1846 году. Слово «фольклор» состоит из двух слов: «фольк» ( volk) – народ и «лор» (lore) – знание, мудрость; в переводе на русский язык оно обозначает «народное знание», «народная мудрость» (там же). Так и надо называть песни, танцы, пляски, пословицы, поговорки, сказки и. т.д. На русском языке это более понятно, конкретно для русского человека и не запутывает понятие народного творчества.

К.В. Чистов в учебнике «Русское народное творчество» пишет: «в русской исследовательской и учебной литературе, кроме термина «фольклор», употреблялись и продолжают употребляться и другие – «народное творчество», «народная поэзия», «устное народное творчество», «народная словесность», «народно-поэтическое творчество». Некоторые из них близки или совпадают по своему значению с термином «фольклор» (например, «устное народное поэтическое творчество»), другие шире и менее определённы или менее удобны в употреблении» («Русское народное творчество», 1966, стр. 6). Об этом пишет и Аникин: «В науке для обозначения народного творчества существует несколько названий. В середине 19 в. было общепринято название «народная поэзия». Другие названия фольклора, принятые в науке того времени, дополняли и уточняли термин «народная поэзия». (…) В конце 19 – начале 20 в. в науке получили широкое распространение названия: «устная словесность», «народная словесность» (…) Советская наука не приняла ни названия «народная словесность», ни названия «устная словесность», ни связанных с ними представлений. Фольклор называют «устным творчеством народа», «народно-поэтическим творчеством», «устно-поэтическим творчеством народа». Термины преемственно связаны с названием «народная поэзия», как это было принято в науке 19 в. Вместе с тем, каждое из названий фольклора выделяет признаки, которые считают в особенности важными. Наряду со всеми перечисленными названиями устного поэтического творчества народа советская наука пользуется международным термином «фольклор» (В.П. Аникин, 1987, стр. 6-7).

Аникин, почти подходит к тому, чтобы отказаться от применения термина «фольклор». Но всё же склоняется в пользу применения этого термина. В нашем языке очень много варваризмов. Хорошо это или плохо, покажет будущее, хотя уже ясно, что плохо. Есть в нашем языке и международные варваризмы: «театр», «оркестр», и т.д., есть и целые науки с названием: «этнография», «филология», «философия» и. т.д., но все эти иностранные названия не мешают народу быть народом – Языком. Названия эти остаются только в науке, только в научных трудах и учёные этих наук не насаждают эти названия в народе. С термином «фольклор» – всё наоборот. И учёные, и руководители кружков, семинаров, хоров и. т.д., и бабушкам нашим, и молодёжи твердят: «фольклор», «фольклор», – поневоле и они начинают говорить: «хвальклёр», «хвальклёр» – это не допустимо, это безобразие и издевательство над народной песней, танцем, словом.

Если внимательно проследить за научными трудами исследователей народного творчества, то обнаружится столько недоразумений, сомнений и тупиковых ситуаций с применением термина «фольклор», что их хватило бы давным-давно для отказа от применения этого, всё запутывающего и ничего не дающего для понимания сущности предмета, изучения и исследования, термина.

Применение термина «фольклор» можно сравнить с описанием применения слов в современных песнях Ю.И. Селезнёвым в статье «Слово живое и мёртвое». Вначале он в качестве эпиграфа приводит слова Л.Н.Толстого: «Берегись от такого слова, которое разъединяет людей». Статья начинается так: «В одной из недавних литературных полемик разгорелся спор вокруг песенно-эстрадного припева «тарурам». Кто-то из спорящих утверждал» конечно, «тару-рам» бессмысленно, но не более, чем традиционнонародное «ой, люли-люли», которое пелось из века в век. Так не всё ли, мол, равно – «тарурам» или «ой, люли-люли»? А «тарурам» всё-таки более соответствует ритмам современности.

Соответствовать то может, и соответствует, только действительно не содержит в себе ровно ничего, кроме этого самого «ритма». Народ же никогда и ничего бессмысленно не творил, и его «ой, люли» – обращение к Лелю – славянскому Амуру, богу любви. Другое дело, что народный смысл многих русских слов стирается, вытесняется «современными» бездушными «тарурарами» в самых различных проявлениях» (Ю.И. Селезнёв, 1985, стр.89).

Наши учёные не задумываются почему-то, что они уподобляются «тарурарам». Ведь термин «фольклор» ведёт к изменению не только слова «народное», но и изменение в мышлении народа, к изменению национального сознания и подсознания. Народ постепенно начинает привыкать к «фольку», тем самым изменяется его понимание национального.

Изменения в словарном составе языка не безобидны. Как писал Иван Срезневский: «Превращение строя языка, будучи вместе и превращением его состава, превратят и логику народа, и понятие о его красоте выражений, внутренней и внешней» ( там же, стр. 90).

Всё очень точно и понятно. Языком своим надо дорожить, а, тем более, что касается народного, пришедшего от самого народа, претворившего язык наш в художественный, образный, певучий, и не гоже менять его в корнях народных: в его песнях, танцах, сказках, пословицах, поговорках, играх, игрищах, обрядах, дразнилках, страшилках, потешках, т.е. в самом народном творчестве.

«Одно слово – «язык» включало в себя все сферы бытия от физического (язык – орган говорения), язык как способ и форма самосознания личности – я (аз) и самосознания всего народа (ибо словянин – человек, обладающий словом, тогда как остальные – «немцы» – не мы, отсюда и не мой (чужой народ), не владеющий моим словом, а стало быть – «немой» – немец). (Немцами долго ещё на Руси звали вообще всех иностранцев). Наконец, Язык – это и сам народ» (там же, стр 102), пожалуй, лучше не скажешь. Язык – это народ, а не «фольк».

Н.И. Кравцов в учебном пособии под его редакцией пишет: «И в термине «народное устное поэтическое творчество», и в термине «фольклор» входит слово «народ». Оно подчёркивает особую социальную природу и социальную сущность этой формы творчества. Фольклор – творчество, создаваемое народом и для народа» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 6).

Очень правильные здесь рассуждения у Кравцова и не понятно, почему он на протяжении всех написанных им разделов «фольклярит» и наш народ, и его творчество. Если «фольклор» – это народ, творчество народа и для народа, так зачем же изобретать велосипед, да ещё иностранный, да ещё к тому же всё запутывающий, изменяющий логику мышления народа?

Е.В. Гусев в статье «фольклор» (история термина и его современное значение) всесторонне и исторически рассматривает развитие, употребления и споров о термине «фольклор». «(…) характерно, что наш современник Ф.В. Шульц, произведший специальное этимологическое исследование термина «фольклор» (он проследил эволюцию и все значения составляющих его слов в английском языке) пришёл к выводу о целесообразности его употребления. Вопреки всем двусмысленностям своих определений, – пишет немецкий учёный, – он приобрёл определённое значение как весьма подходящий термин… и превратился в наше время в общеупотребительный научный термин. (Если бы только научный, это было бы полбеды, хотя и это плохо – М.А.). Но, став таковым, он постепенно утратил свой первоначальный смысл и под пером разных учёных в разное время и в разных странах стал обозначать различные объекты и исследования, что затрудняет пользование этим термином и уже само по себе служит источником недоразумений и страстных споров о предмете фольклористики как науки.

К концу 80-х – началу 90-х годов термин «фольклор» становится известным и в славянских странах, причём тогда же предпринимаются поиски его эквивалента на славянских языках (в Чехословакии, например, в 1890-е годы им пользовался Е. Коварж в значении «народные знания, народное искусство, народные вкусы») (В.Е. Гусев, СЭ, 1966, № 2). (Я думаю, что это гораздо разумнее и правильнее).

«Едва ли не впервые определение фольклора на русском языке было сформулировано В. Лесевичем: «фольклор – это знания, вся масса разнообразных сведений народа о своей жизни, основанных на устной традиции и стоящих вне культурных влияний» (Памяти В.Г. Белинского, М.1889, стр. 343). (Взято из В.Е. Гусев, СЭ, 1966, № 2).

Ёмкое, не нуждающееся в дополнениях определение. Именно народные знания о своей жизни. Опять же всё понятно и близко сердцу, в данном случае, русского народа и без термина «фольклор».

«Отражением восприятия термина фольклор русской буржуазной наукой конца 19-начала 20 вв. были соответствующие эквиваленты: «живая старина», «бытовая старина» (Аничков). Другим русским эквивалентом термина, прочно вошедшим в обиход уже в Советском Союзе, стало выражение «народное творчество», едва ли не в первые употреблённое М. Ковалевским, который писал о разных «проявлениях народного творчества, обнимаемых понятием фольклора» (В.Е. Гусев, там же).

Обнимать то обнимает, но зачем же коверкать свой язык. Если так подходить, то можно вообще не говорить на русском языке, а заменить иностранными эквивалентами, тем более примеров в нашей истории предостаточно. Но проделывать эксперименты там, где находится фундамент нации, её корни – это намеренное уничтожение духовности и быта народа, т.к., повторяю за И. Срезневским, изменение в языке ведёт к изменению в логике мышления.

«Крупнейший фольклорист 20 века А-Ван Геннеп определяет фольклор как «универсальный объект со специфическим элементом, который заключён в слове «народный» (Джузеппе Коккьяре, 1960, стр. 18).

Научным трудом, обобщающим и подытоживающим искания европейской фольклористики является известная книга Дж. Коккьяры. Здесь мы читаем: «В прошлом часто возникали весьма легковесные теории о фольклоре; может быть, именно для борьбы с этими теориями было высказано предположение, что у фольклористики нет никакого предмета исследования. Однако он несомненно имеется, и это так сказать народ». И в другом месте: «…Проблема фольклора выступает как проблема признаков народности определение того, что является и, что не является народным» (Джузеппе Коккьяре, – взято из В.Е. Гусев, СЭ, 1966, № 2). Большинство учёных считает, что «фольклор» – это изучение жизни народа, его участия в творчестве, поэтому не надо злоупотреблять термином не несущим в себе ничего кроме перевода слова народ, народный, народные знания.

Важные положения о термине «фольклор» высказывает В.Я. Пропп. Но волей или неволей он опровергает себя. Если бы всё сказанное было без термина «фольклор», то прозвучало бы убедительнее и понятнее для народа. Он говорит, что иностранцы не считают «фольклором» то, что мы считаем и приведены интересные переводы, но всё же стремится объяснить термин «фольклор», а не «народное творчество», не потому ли , что тогда и нечего объяснять, и так всё понятно. Вот что он пишет в своей статье «Специфика фольклора»: «Под фольклором понимается только духовное творчество, и даже, только словесное, поэтическое творчество. Поскольку поэтическое творчество фактически почти всегда связано с музыкой, можно говорить о музыкальном фольклоре и выделить как особую «фольклорную дисциплину» (В.Я. Пропп, 1976, стр. 18-19).

Видите, как быстро появляются новые «фольклорные» дисциплины. Парадокс – но факт. учёные идут здесь по течению популяризационного пути. Всегда был народный театр, народная песня, народная музыка, народные танцы и.т.д. – и вдруг, все дисциплины стали «фольклорными».

Далее В.Я. Пропп пишет: Таким образом, то, что у нас называют фольклором, на Западе совсем не называется фольклором (они поступают умно – М.А.). Фольклором они называют то, что на Западе называется traditions popylaris, tradizioni populari, volksdichtuhg и др, и что там не является предметом самостоятельной науки. Наоборот, то, что на Западе называют фольклором, мы не считаем наукой, а в лучшем случае признаём это научно-популярным родиноведением.

Наконец, мы видим, что на Западе под фольклором понимается крестьянская культура одного народа, а именно в большинстве случаев своего. Принцип отбора здесь количественный и национальный» (там же). (Я думаю, что они правильно делают, т.е. переводят слово «фольклор». Народ – главное здесь, а тем более свой, т.е. относящийся к Англии, Германии и всем, у кого народ – «фольк», а мы всё принимаем и на себя, не уважая и обзывая свой народ. У нас есть прекрасное, дорогое слово – Народ, так причём здесь «фольклор»?)

В.Я. Пропп продолжает: «Культура одного народа служит предметом одной науки, фольклора, volkskunde. Культура всех других народов, в том числе и первобытных, – предмет уже другой науки, называемой очень различно: антропологией, этнографией, этнологией, народоведением – чёткой терминологии нет». (там же) (А её и не может быть, главное, что свой народ – «Фольк», они уважают и чтут его, и правильно делают, что понимают так узко свой фольклор, и поэтому у них сейчас большой интерес ко всему народному, а мы всё смотрим на Запад и «фольклярим» свой народ. – М.А.)

В.Я. Пропп утверждает: «Хотя мы вполне признаём возможность научного изучения национальных культур, тем не менее, такой принцип для нас совершенно неприемлем, и его легко довести до абсурда» (там же). (Абсурд – называть свой народ «фольклор» – М.А.).

«Действительно: если, предположим, французские песни, то это – фольклор. Если же этот учёный будет изучать, например, албанские песни, то это уже этнография.

Такому пониманию мы должны чётко противопоставить свою точку зрения: наука о фольклоре охватывает творчество всех народов, кем бы они не изучались. Фольклор есть явление интернациональное», – пишет В.Я. Пропп (там же).

Всё как будто логично и правильно. За исключением того, повторяю, что французы, англичане, немцы и др. уважают свой народ. Для греков, например, это будет «этнос», для испанцев, что-то другое, но у нас есть своё слово – Народ – и не надо здесь терминологичничать. И так уже запутались донельзя.

Далее В.Я. Пропп пишет: «Всё изложенное позволяет нам суммировать наши положения и сказать: под фольклором понимается творчество социальных низов всех народов, на какой бы ступени развития они не находились. Для доклассовых народов под фольклором понимается творчество совокупности этих народов.

Прежде всего, установим, что фольклор есть продукт особого вида поэтического творчества» (там же).

Я думаю, что под народным творчеством, нашим родным, а не «фольклором» можно понимать творчество не только низов, но и всех слоёв населения говорящих по-русски, для которых слово – народ – родное и близкое. Народное творчество – это не только поэтическое, но и музыкальное, театральное, прикладное, танцевальное творчество и. т.д. и единственное, что можно добавить, так это слово – устное. Итак, вместо «фольклора» можно пользоваться термином «народное творчество». Дальнейшее употребление или развитие термина «фольклор» ведёт к абсурду, к словоблудию и в самые овражистые дебри.

В чём согласимся с В.Я. Проппом, так это в том, что он пишет далее. «Достаточно указать здесь только на то, генетически фольклор должен быть сближен не с литературой, а с языком, который также никем не выдуман и не имеет ни автора, ни авторов» (В.Я. Пропп, 1976, стр. 22).

Полностью с ним солидарен, именно с языком, а язык у нас – это Народ, но не «фольклор».

Очень близок к позиции, чтобы назвать «фольклор» – народным творчеством, Кравцов. В своём учебнике он пишет: «Таким образом, фольклор, или устное народное творчество народа, есть один из видов народного искусства. Фольклору вместе с народной музыкой, танцами, резьбой и.т.д. свойственны такие общие для них особенности, как народность, коллективность творчества, традиционность, изменяемость» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 22). Если заменить слово «фольклор» на народное творчество, или как он сам говорит, творчество народа, всё стало бы на своё место. Но говорить о народности народного творчества, по Кравцову «фольклора» – это абсурд. О народности «фольклора» говорит и Аникин, и др. что, конечно, только запутывает вопрос.

И далее можно согласиться с Кравцовым, но зачем же придумывать себе сложности, чтобы объяснить термин «фольклор»: «Но, в отличии от других видов народного искусства, фольклор есть искусство устного слова, он производит действительность и передаёт внутренний мир человека в художественных образах при помощи устного слова и его средств.

Именно поэтому фольклор выработал свою особую систему художественных средств, по которой мы легко отличаем, например, народную песню от стихотворения поэта» (Н.И. Кравцов, 1971, стр. 5).

У Кравцова очень часто рядом с термином «фольклор» стоит народное творчество, творчество народа и др., что просто удивительно. Это же повторяется и у других авторов. Но, иногда правильный вывод делает Кравцов, и, заметьте, без применения этого неудачного, по крайней мере, для нашего народа, термина.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе