Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

Печатная книга в судьбе цивилизаций

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 4382

Вторая и третья информационная революция в Европе

Итак, в XV веке европейцы совершили мощнейший прорыв в информатике, который довольно скоро помог им обогнать остальной мир, «обскакать» сразу обоих главных конкурентов на мировой арене: китайцев и мусульман. Мусульмане, к тому же, конкурировать не захотели, а китайцы – не смогли.

Но этим дело не кончилось. Первая информационная революция потянула за собой вторую – революцию газет, журналов, тиражей. Революцию публики.

А там явилась и третья информационная революция – электронная. И, конечно же, снова у европеоидов. Но ее рассмотрение уже не входит в мои задачи, я лишь очерчу эту проблему парой фраз в конце главы.

А пока расскажу о том, как родилась публика и что из этого воспоследовало.

Печатая в XV-XVI веках книги подвижным шрифтом в огромном репертуаре и достаточно большими тиражами, европейцы обеспечили себе преимущество в развитии читательских масс. А это повлекло за собой разнобразные необратимые перемены. Одна из главных – рождение Публики.

Откуда взялась Публика? Ее отцом был промышленный переворот, матерью – Французская республика. Он сделал образованность широких масс необходимой, а она – возможной. В 1791 году небезызвестный Талейран заявил во всеуслышание о том, что элементарное образование должно быть всеобщим, бесплатным и одинаковым для всех. В 1793 году Конвент издал декрет, по которому на каждые четыреста жителей полагалась одна школа. В 1833 году во Франции на каждые шесть тысяч душ приходилась уже одна высшая народная школа[8].

Пример был подхвачен соперницей – Англией. Впереди, что характерно для развитой страны, шла общественная инициатива в виде известных ланкастерских школ взаимного обучения (с 1798 года). Дело Ланкастера продолжили Британское и Национальное общества народного образования. В 1802 году в парламенте проводится закон об ограничении рабочего дня для малолетних, а также об обязательном открытии для них школ за счет фабрикантов. Эта мера была беспрецедентной и сильно двинула дело образования вперед.

Английское правительство непосредственно в дело долго не вступало. Но с 1833 года обоим уже действующим Обществам назначается солидная субсидия от государства, дошедшая к 1845 году до 100000 фунтов стерлингов, а к 1856 – до 850000 (огромная сумма; для сравнения: годовое жалование чиновника могло колебаться от 50 до 100 ф. ст.). Образованность в английском обществе стала обыденным, житейским явлением.

Германия не захотела отставать от Англии и Франции. Уже в 1807-1808 годах философ Фихте разрабатывает план всегерманского народного образования, а с 1819 года закон провозглашает в Пруссии неукоснительную обязанность образования. Родители, уклонявшиеся от посылки детей в школу, подлежали телесному наказанию. (Это очень по-немецки и отдает прусской казармой, однако плоды такого законотворчества были добрыми.) За Пруссией тянутся другие немецкие государства.

В итоге всех этих мер европейская читающая аудитория с конца XVIII века, несмотря на то что мир сотрясали чудовищные войны и социальные катаклизмы и было в общем-то не до чтения, росла как на дрожжах. Впрочем, пожалуй, именно обстановка быстрых перемен подхлестывала извечную человеческую жажду информации и стремление глубже ее осмыслить.

Результат этих перемен сказался в книжно-журнально-газетном деле очень скоро. Европа вновь, во второй раз после Гутенберга и периода инкунабул, пережила колоссальный книжный бум. Это же относится и к периодике, которая, по существу, с этого времени приобретает новую жизнь. Количество печатной продукции в первой трети XIX века неимоверно возрастает по сравнению с XVIIIстолетием.

Шутка сказать! К примеру, «Эдинбургское обозрение», издававшееся с 1802 года при участии Вальтера Скотта, порой поднимало свой тираж до 20 тысяч экземпляров! Парижский журнал «Обозрение Старого и Нового света» (знаменитое «Ревю де дё монд»), приносивший до 350000 франков ежегодного дохода, также имел тысячи подписчиков.

Дальше – больше. И вот уже журнал «PennyMagazin» в первой четверти XIX века издается в количестве 200 тыс. экз.! За ним гонится «Иллюстрированный Лондон», над которым работал Д. Джильберт.

Не отстают и французы.

В 1820 г. в печатне Дидо выходит первый выпуск иллюстрированного издания, кооторое продолжалось без малого 60 лет и представило читателям около 3000 литографий: «Иллюстрированное и романтическое путешествие по старой Франции» Ж. Тейлора и Ш. Нодье. Начинается эпоха периодических изданий с картинками.

В 1831 и 1832 художник-рисовальщик Ш. Филипон основывает два знаменитых периодических издания «Карикатюр» и «Шаривари»; первое закрыли по суду в 1834, но второе дотянуло до ХХ века. Критики и литераторы Ж. Жанен, Т. Готье, Т. Рикур основали газету «Артист» (т.е. «Художник»); одновременно в одном только Париже в середине века выпускается свыше 30 периодических иллюстрированных изданий, таких как «Семейный музей», «Изящные искусства», «Фигаро», «Бюллетень друзей искусства», «Газета для дам», «Журнал светских людей», «Просвещение», «Париж», «Новая библиотека» и др. С 1843 выходит специализированное издание «L’illustration», для которого мастерская Беста и Лелюара по изготовлению ксилографических клише работала круглосуточно в несколько смен. Это было настоящее фабричное производство с разделением труда, как на мануфактуре. Иллюстрации бывали большого и даже огромного размера и шли в приложении или вклеивались в сложенном виде. Журнал «MagazinePittoresque» выходил с 1833 года и заслужил у исследователей название «историческая энциклопедия политипажного искуства XIX века». Он закончил свое существование во 2-й пол. XIXв., успев отразить революцию 1848 г., Крымскую войну и проч.

В России им стремятся подражать иллюстрированные «Живописное обозрение России», «Наши, списанные с натуры русскими» и т.д.

Тиражи книг, в XVIII веке не превышавшие 1200-2400 экземпляров, теперь тоже значительно увеличились, достигая десятков тысяч.

Инженерная мысль прогрессирует, отвечая на растущие запросы издателей и редакторов. Цельнометаллический печатный пресс Ч. Стенхопа, введенный с конца XVIII века, а с 1814 года – скоропечатная машина, изобретенная немцем Ф. Кенигом и другие изобретения позволяют значительно увеличивать тиражи. Совершенствование техник гравирования, изобретение торцовой гравюры и гравюры на стали, открытие литографии дает возможность иллюстраторам технически поспевать за этим стремительным ростом, обеспечивая политипажными картинками как рафинированную, так и невзыскательную публику.

Количество газет, журналов, альманахов во всей Европе растет лавинообразно. Этот процесс стимулирует расширение читательской аудитории, что, в свою очередь вновь увеличивает спрос на печатную продукцию, и т.д. и т.п.

Лидерство Европы в науке, технике, военном деле, политике XIX века – неоспоримо. Ни Дальний, ни ближний Восток уже не могут за ней угнаться. Продвижение цивилизации во всем мире становится «бременем белого человека» (Киплинг).

Наконец, наступает время для третьей информационной революции, связанной с открытием фотографии и электричества.

Европейская цивилизация (приятно знать, что и русские поучаствовали в этом), крепко держа в своих руках инициативу и оберегая свой приоритет, вводит в обращение одну новацию за другой: дагерротип, фотографию, телеграф, азбуку Морзе, телефон, кинематограф, радио, телевидение, компьютер, интернет, электронную почту, сотовую и спутниковую связь... Каждое из этих изобретений укрепляло лидерские позиции европейцев в мире, принося славу, богатство и мощь, благотворно сказываясь на их обороноспособности и производительности труда.

Можно быть уверенным, что и в дальнейшем, до тех пор, пока европейцы будут сохранять приоритет в информационных технологиях, их лидерство в мире не поколеблется.

* * *

В заключение следует кратко резюмировать сказанное.

«Кто владеет информацией, тот владеет миром», – это не пошленькая расхожая идейка, а реальный ключ к успеху, закон истории. Лидерство в информационных технологиях предопределяет глобальное лидерство во всем. Утрата информационного лидерства, информационное отставание влечет за собой историческое поражение, цивилизационный крах.

В истории информатики книгопечатание занимает особо почетное место как самый, после изобретения письменности, долговременный и мощный фактор прогресса, определявший судьбы антропосферы за последние полторы тысячи лет. Изучая историю книжности той или иной страны, мы находим объяснение многим важным и даже ключевым моментам в ее истории.

Это касается как макро-, так и микроцивилизаций.

Первые мы рассмотрели выше, последним посвящены два постскриптума.

 

 

 

 

 

 

 

 

ПОСТСКРИПТУМ ПЕРВЫЙ. ПЕЧАТНАЯ КНИГА И СУДЬБА ЭСТОНЦЕВ

Способность самостоятельно выбирать себе путь к овладению знаниями имеет огромное значение. Недаром Конфуций ставил такого человека сразу вслед за тем, кто все и так знает от рождения, но перед тем, кто постигает лишь то, чему его учат другие.

Два варианта ученика (один инициативно, жадно берет нужные ему знания, а другой лишь пассивно получает, что дают, становясь носителем чужих программ) – два человеческих уровня, два предназначения, две судьбы.

В массовом варианте данное свойство способно определять судьбу народов.

Этот важный для культурологии тезис я хотел бы подтвердить одним примером.

Закон колониальной неблагодарности

В мировой исторической науке недавно была фундаментально обоснована мысль о том, что какие бы благодеяния колонизаторы ни совершали в отношении колониальных народов, сколько бы ни сделали для их просвещения, здравоохранения и экономического развития, доброго слова за это от обретших независимость народов они никогда не дождутся. А вот попреков и претензий не оберутся. Английский историк Доминик Ливен весьма точно назвал это «законом колониальной неблагодарности».

Нам, русским, такая мысль не в новость. С начала Перестройки она столько раз подтвердилась на пространстве бывшего СССР, что принимается уже как аксиома.

Особенно парадоксальное, причудливое подтверждение она находит на примере стран Балтии, побывавших под немецкой и советской властью.

Сравнив эти две колонизации, прибалты сегодня отвергают и клеймят советскую и ностальгируют по немецкой. В связи с чем согревают искренней душевной лаской и героизируют своих бывших эсесовцев, но при этом судят бывших русских военных, очищавших Прибалтику от гитлеровских недобитков. Вступили в НАТО, демонстрируют недружественность к России по любому поводу, обвиняют русских в оккупации. И вот уже, например, парламент Литвы разработал и принял закон, предусматривающий уголовную ответственность за одобрение или отрицание агрессии СССР против литовского государства. Особенно усердствуют в бытовой и государственной русофобии эстонцы и латыши. Все это на фоне показной германофилии.

В чем причина такой запоздалой любви прибалтов к немцам? Неужели жесточайший гнет остзейских баронов, крепостное рабство при них было слаще, чем пребывание в качестве нарядной и небедной витрины Советского Союза?

Думаю, что присвоив полученное от бывших господ, шведов и немцев, выметенных русской метлой, весьма солидное культурное наследие – письменность, архитектуру, города, благоустроенный быт, приемы хозяйствования, эстетические стандарты и т.п., словом, цивилизацию в готовом виде, – прибалты возомнили себя морально выше, а главное культурнее «советских (читай: русских) оккупантов». А поскольку фактором, возвышавшим их в собственных глазах над русскими, служило именно и только германское, в широком расовом смысле, наследие, постольку и питали они благодарность к своим бывшим поработителям и господам. Ибо оно как бы ставило эти народы если не на высшую, то хотя бы на среднюю ступеньку: пусть пониже немцев, зато повыше русских.

Немцы в годы войны всячески поддерживали их в этом заблуждении, доверяя порой весьма ответственную – правда, довольно грязную и кровавую – работу и обещая доверить еще более важную и ответственную роль после окончательной победы Рейха.

В частности, окультурив и вышколив себе целый эстонский народ в качестве хорошего работника, приспособив его под свои нужды и стандарты, немцы впоследствии высоко оценили его полезные качества. И задумали по этой причине вознести эстонцев над русскими, поляками, белорусами, украинцами и другими народами, еще только подлежащими оккупации и окультуриванию. Чтобы сей продукт немецкого воспитания, уже полностью готовый к употреблению, подтянул бы и других до своего уровня полезности (для немцев, разумеется).

Такая же роль и по той же причине отводилась латышам и литовцам. Об этом нам поведали документы Третьего Рейха, обнаруженные в трофейных архивах.

Достоверно известно и не оспаривается, что Главное имперское управление безопасности под руководством Гиммлера совместно с Восточным министерством Розенберга предпринимало усилия для подготовки Генерального плана «Ост», который должен был решить судьбу оккупированных территорий и побежденных, покоренных немцами народов.

Свидетельств того, что такая работа шла, достаточно. Некоторые из них – самого высокого уровня, как, например, письмо руководителя СС Генриха Гиммлера – государственному комиссару по делам укрепления немецкой расы Ульриху Грейфельту от 12 июня 1942 года, в котором упомянут некий «Совокупный план “Ост” главного имперского управления безопасности». Не менее важным я считаю письмо руководителя НСДАП Мартина Бормана министру по делам оккупированных на востоке территорий Альфреду Розенбергу от 23 июля 1942 года (оно приведено в третьей части настоящей книги). В нем хотя и не упоминается план «Ост», директивно излагаются от лица самого фюрера ровно те же принципы политики относительно покоренных народов. Нет сомнений, что авторы плана и Борман вдохновлялись одними и теми же идеями, исходившими, как видно, лично от Гитлера, и были равно в курсе продвижения самого плана.

Таким образом, независимо от того, существовал ли данный план в законченном виде на бумаге, он, вне всякого сомнения, жил во всю силу в головах руководителей, конструировавших настоящее и будущее Рейха[9].

На сегодня выявлено шесть вариантов плана «Ост», существование которых следует из источников, группирующихся вокруг имен привлеченных к работе над ним ученых: профессора Мейера, доктора Элиха и доктора Э. Ветцеля. Опубликована магистерская работа историка Карстена Шульца[10], в которой данные ниже источники и все их интерпретации скрупулезно анализируются.

В частности, с января 1940 по февраль 1943 года над проблемой работал видный нацист, эсэсовец профессор Конрад Мейер[11], неоднократно варьируя концепцию Генерального плана.

Изюминка планов Мейера, о которой неплохо сегодня напомнить нашим прибалтийским друзьям, состояла в том, что принудительному онемечиванию подлежали более 50% эстонцев, до 50% латышей, до 15% литовцев (о том, что такое онемечивание, могли бы рассказать пруссы, если бы в конечном итоге сохранился хоть один прусс). При этом коренному населению запрещалось владеть собственностью в городах, чтобы использовать его преимущественно на сельхозработах.

Однако кроме подготовительных проектов Мейера имелся также документ под сакраментальным названием Генеральный план «Ост» рейхсфюрера войск СС, в работе над которым участвовал штандартенфюрер доктор Элих. К сожалению, самый оригинал отсутствует. Но мы вполне достоверно судим о нем по косвенным источникам. Речь идет о «Замечаниях и предложениях по генеральному плану “Ост” рейхсфюрера войск СС», изготовленных Э. Ветцелем – начальником отдела колонизации 1-го главного политического управления «восточного министерства» (высокий чин в ведомстве А. Розенберга). Документ подписан в Берлине, датирован 27.4.1942, на нем вполне заслуженно стоит гриф «Совершенно секретно! Государственной важности!» и начинается он со знаменательных слов: «Главное управление имперской безопасности работает над генеральным планом "Ост"». Жанр документа – типичная официальная служебная записка; на первом листе проставлен исходящий номер: 1/214.

Доктор Ветцель не разделял воззрений профессора Мейера относительно прибалтов и приуготовлял им особенное будущее.

Дело в том, что надо было как-то решать проблему с населением оккупированных территорий. Тех славян, что соответствовали расовым нордическим стандартам, надлежало вывезти в Рейх и постепенно онемечить, употребляя при этом на физических работах. А что ждало «ненордических» русских, не удостоенных переезда в Германию ради последующего благодатного онемечивания? Ветцель не предполагал для них, естественно, никакого самоуправления. Но и самих немцев отвлекать от серьезных дел ради управления этим человеческим стадом не следовало.

Вот тут-то, по Ветцелю, и должен был настать звездный час вымуштрованных немцами прибалтийских народов:

«На обширных пространствах Востока, не предусмотренных для колонизации немцами, нам потребуется большое число людей, которые в какой-то степени воспитывались в европейском духе и усвоили по меньшей мере основные понятия европейской культуры. Этими данными в значительной мере располагают эстонцы, латыши и литовцы... Нам следует постоянно исходить из того, что, управляя всеми огромными территориями, входящими в сферу интересов германской империи, мы должны максимально экономить силы немецкого народа... Тогда неприятные для русского населения мероприятия будет проводить, например, не немец, а используемый для этого немецкой администрацией латыш или литовец, что при умелом осуществлении этого принципа, несомненно, должно будет иметь для нас положительные последствия… Представителям этой прослойки населения следует прививать также чувство и сознание того, что они представляют собой нечто особенное по сравнению с русскими…».

Итак, вот положение, которое оккупированные славяне должны были занять, согласно планам немецких хозяев: холопы трудолюбивых европеизированных прибалтов, состоящих на службе у оккупантов… Завидная доля, ничего не скажешь! Как бы она выглядела в натуре? Отвечу без труда.

Вспоминается мне письмо одного эстонца, опубликованное мною как главным редактором «Национальной газеты» в 1998 году. Этакий отголосок немецкой пропаганды, успевшей широковещательно прозвучать в свое время в Прибалтике и, видно, запавшей эстонцам глубоко в душу. Цитирую частично:

«Племя эстов сохранилось в расовой чистоте уже 5 тысяч лет, без разных там примесей и ассимиляций. Эстонская национальность единственная в постсоветском пространстве на протяжении веков сохранила свою цельность. Племя эстов как было 5 тысяч лет назад, так и сейчас осталось. Даже соседи латыши и финны смесь различных племен, латыши: курши, ливы, летьгола, селы и прочее, а финны: кемь, емь, сумь, карела и прочие вепсы. О вас, русских свиньях, даже и речи нет. С вашими грязными славянскими женщинами разве что папуасы не спали, и то в силу географической отдаленности… Эстонцы единственные из всех народов негерманского мира могли служить в СС. В СС служила элита арийской Европы, Гитлер в расовом вопросе знал толк. Что же касается вас, русских унтерменшей, то ваши русские типы лица служили натурой для геббельсовских пропагандистских фильмов о том, каким должен быть азиатский варвар…

С эстонским приветом Алекс Хинт.Скоплю “зеленых” и открою в Таллинне ресторан, где у входа неоновыми огнями будет переливаться вывеска: “Только для эстонцев, русским и собакам вход воспрещен”»[12].

Что ж, надо признать, пропаганда была поставлена у нашего противника отлично, она умело формировала удивительно яркие и долговечные мифы. Заманчивые обещания и лестные слова и предложения нацистов не пропали даром. В частности, вполне удалась задача привить прибалтам «чувство и сознание того, что они представляют собой нечто особенное по сравнению с русскими».

Отсюда и проистекает вся гамма отношений к русским людям, серьезно осложняющая им нынче жизнь в Вильнюсе, Клайпеде, Риге, Даугавпилсе, Таллине и т.д., а также сильно омрачающая международные отношения между Россией и странами Балтии.

И только холодный и объективный взгляд ученого, беспристрастно исследующий культурное прошлое и настоящее тех же эстонцев и латышей на фоне, с одной стороны, западноевропейской, а с другой – русской цивилизации, позволяет эти мифы развеять без следа.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе