Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

Три звезды в «синем платочке»

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 2558

В этом году песне «Синий платочек» исполняется 70 лет.
Она известна всем людям нашей страны не только
«От Москвы до самых до окраин»,
но и с «Южных гор до Северных морей».
И вряд ли найдётся ещё какая-нибудь песня с такой же
необычной судьбой, как у «Синего платочка».

Песня эта родилась дважды: до и во время Великой Отечественной войны. Многим исполнителям хотелось «подружиться» С «Синим платочком», но в полной мере это удалось только трем звездам отечественной эстрады: Изабелле Юрьевой, Лидии Руслановой и Клавдии Шульженко. Не менее интересной, даже, можно сказать, удивительной, была биография автора мелодии песни.

Родился композитор в Варшаве в 1897 году в одной известной еврейской семье с музыкальной фамилией Мелодиста. Чадо назвали польским именем Ежи. И рос ребеночек не только на радость папе Якобу и маме Паулине, но и всему большому корпоративному семейству. Малолетний пан Ежи чуть ли не на горшке освоил премудрости высокого искусства и в четыре года (ну прямо Моцарт какой-то!) превосходно играл на фортепиано благодаря урокам матери - известной в Варшаве пианистки.

После окончания Варшавской консерватории в 1916 году Ежи Мелодиста поехал в Вену подучиться на дирижера. В это время он начал сочинять музыку. И оказался на распутье, не зная, где же лучше себя проявить: в серьезной музыке или в эстрадной? Ответ послало провидение. Случайная встреча с королем оперетты Имре Кальманом («Сильва», «Марица», «Принцесса цирка» и т.д.) направила творческий корабль пана Мелодисты в бурный поток легкой музыки, которой композитор не изменял никогда. Но зато изменил своей фамилии. Сначала взял псевдоним Уорен (что за блажь?), а затем, несмотря на увещевания семейных мудрецов, превратился в Ежи Петерсбурского.

Возвратившись из Австрии на родину, Е. Петерсбурский организовал с одним из кузенов, скрипачом Артуром Гольдом, танцевальный оркестр в престижном ресторане «Адрия», который в течение восьми лет пользовался большим успехом у публики. «Когда Петерсбурский играет с Гольдом, вы не будете спать всю ночь до рассвета», - так пелось в одной из песенок маэстро.

В середине 30-х годов популярность маэстро и его музыки шагнула за пределы Польши. Грампластинки разлетались по всему миру огромными тиражами. За пропаганду польской музыки в странах Европы президент Польши Игнаций Мосцицкий в 1936 году удостоил Петерсбурского награды. Правда, в те времена в Польше музыкантам не раздавали орденов, званий и почетных грамот, и президенту ничего не оставалось делать, как расстаться со своими любимыми золотыми запонками.

К концу 3О-х годов творческий багаж Ежи Петерсбурского распух настолько, что содержимое его стало переползать через железный занавес страны Советов.

 

Танго Ежи Петерсбурского «О, донна Клара», «Уж никогда» («Польское танго»), «Расставание», «Утомленное солнце») вызвали на одной шестой части света настоящую эйфорию. С 1937 года в городах и весях страны, в бараках и землянках с утра до вечера слышалось: «Утомленное солнце нежно с морем прощалось ... » А морской воздух переполненных крымских пляжей был просто наcтоен на звуках этого танго в «одном флаконе» с не менее популярным фокстротом «Рио-Рита». Лепота-а!

 

Но уже к концу лета 1939 года в мире что-то сдвинулось. Тень свастики все ближе подползала к границам Польши. А первого сентября польскую землю уже утюжили гусеницы немецких танков с черными крестами на башнях. В это же время наши «хорошие» краснозвездные танки наперегонки неслись в сторону Львова устанавливать Советскую власть... по просьбе трудящихся.

И вот уже маршевые колонны победным шагом с пулеметами наперевес движутся по главным улицам Львова. Знамена реют, кругом портреты Сталина, а лозунги призывно завлекают: «Войдем в братскую семью народов СССР!» Апофеоз наступил на совместном параде гитлеровских войск и Красной Армии в Бресте.

Но вот братание окончилось, и наступила пора заняться текущими делами. Серая пелена страха повисла по обе стороны расчлененной Польши.

Ещё не дымились крематории фашистских лагерей, а наша братская семья не распростерла свои крепкие объятия от Львова до Магадана, поэтому поляки метались из одной оккупационной зоны в другую, пытаясь понять, где им будет лучше. В конце концов, десятки тысяч беженцев - поляков и евреев - предпочли свастике менее бесчеловечный, как им казалось, серп и молот.

Через овраги, чащи, мимо зеленых гимнастерок на сторону «москалей» перебежали все, кто хотел. А тех, кто остался или вернулся, немцы быстро прописали в Варшавском гетто («кто не спрятался - я не виноват»).

Одними из первых, кто стал в «оппозицию» к фюреру еще до раздела Польши, были музыканты из оркестра Ежи Петерсбурского, а также члены других творческих коллективов, у которых были такие же чувственные глаза и носы. «Витайте дродзы, пшиятели!» («Добро пожаловать, друзья!» - читалось на лицах львовских аборигенов. «Матка бозка! Этому счастью трудно поверить! Это какой-то подарок судьбы!» - светились ответной радостью лица пришельце.

Последним «прибежал» пан Петерсбурский. До того как немцы сломали оборону Польши, композитор немного потолкался среди польских летчиков, пока армия Речи Посполитой не приказала долго жить. Случилось это через две недели после германского блицкрига.

Тут надо сказать: в то время когда Ежи Петерсбурский отдавал свой гражданский долг и вместо сердца в нем «бился пламенный мотор», его оркестранты побратались с львовскими коллегами и растворились в многочисленных оркестрах и оркестриках. Получив вливание свежей крови, музыкальная жизнь во Львове приобрела качество высшей европейской пробы. Но ... «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал», - так гласит старая ростовская присказка. .

Под зорким классовым прищуром, хлопцев из НКВД пролетарская рука стала сортировать членов новой семьи. Многие громадяне и панове, а также гастарбайтеры с дудками и скрипками отправились в телячьих вагонах в даль светлую навстречу солнцу. Петерсбурскому повезло. Пока он промышлял клавишником-одиночкой и набирался опыта общения с новой властью, его судьбу давно определили товарищи из НКВД. О нем помнили. О нем все знали. И как композитора всемирно известных шлягеров, и как блестящего пианиста, а главное, как автора танго «Утомленное солнце», так любимого членами Политбюро. О президентских запонках предпочли не вспоминать.

Петербурского «попросили» возглавить Белорусский республиканский джаз-оркестр. Теперь он, слава Богу, не какой-то там космополит, а служащий на ниве пропаганды пролетарского искусства. Само собой исчезло чувство врага народа. Оркестр повел себя хорошо и в руках талантливого руководителя снискал большой успех в городах Белоруссии и Украины.

Итак, выпускник Варшавской консерватории ходит на работу, как все совслужащие. А вот зарабатывать ничего, кроме зарплаты, не дозволялось. Но он всегда считал себя умным. И вскоре в светлой голове маэстро родился план создания нового оркестра, в котором планирование доходов и расходов на богемную жизнь можно было бы доверить кузену Генриху Гольду. Генетический код хитрости и целеустремленности сделал свое дело, и вот на просторах Белоруссии и Украины зажглась звезда нового оркестра. Теперь он называется «Оркестр Петерсбурского и Гольда». И снова гастроли и головокружительный успех.

Мечталось о завоевании Москвы. А почему бы и нет? Врагов народа в оркестре не было - кого надо давно отправили куда надо. Вот только в названии оркестра просматривалось что-то купеческое, непролетарское, типа «Петерсбурский и Компания». Кто-то подал идею, и оркестр чудесным образом обрел новое имя - «Голубой джаз». В таком скромном и непорочном прикиде летом 1940 года его встречали в Москве. Столичные гастроли «Голубого джаза» начались в саду «Эрмитаж».

Московская публика сразу же повалила на встречу с «Европой». И, надо сказать, не обманулась в своих музыкально-эстетических ожиданиях. Особенно москвичам нравились инструментальные аранжировки старинных русских песен и романсов, которые Петерсбурский вставлял в программу и сам порой с блеском исполнял на фортепиано. Зачастую во время игры трудно было отличить, где тут обработанная мелодия, а где его собственная. Одна из таких поделок стала предтечей мелодии будущего «Синего платочка». Но мелодия эта так бы и осталась только в исполнении польского пианиста, если бы на одном из концертов не побывал некий Яков Маркович Галицкий. Тогда мы уж точно никогда не узнали бы как «синенький скромный платочек падал опущенных плеч»...

Яков Гaлицкий служил заведующим литературной частью в театре имени Ленинского комсомола, слыл скромным человеком и весьма посредственным поэтом. Джаз он не слишком жаловал (все-таки возраст уже не тот) и больше тяготел душой к серьезной музыке. Но, поддавшись уговорам своей невесты Леночки - молоденькой стажерки Ленкома, ради любопытства согласился пойти на концерт «Голубого джаза».

И вот они в «Эрмитаже». Программа шла своим чередом, один номер сменялся другим - публика млела. Это был парад лирической музыки. Но одна мелодия в ритме вальса, просто не давала Яше покоя, назойливо вертел ась в голове и будоражила воображение. На ум стали приходить какие-то слова, фразы, поэтические образы. Скорее бы за письменный стол, пока есть вдохновение! Всю ночь поэт работал над подтекстовкой мелодии. И вот сложился первый куплет. Дальше было легче - одна мысль рождала другую, и вскоре стихи были написаны.

Синенький скромный платочек
Падал с опущенных плеч.
Ты говорила, что не забудешь
Ласковых, радостных встреч.

Порой ночной
Мы распрощались с тобой ...
Нет прежних ночек!
Где ж ты, платочек,
Милый, желанный, родной?

Кончилась зимняя стужа.
Даль голубая ясна.
Сердце согрето, верится в лето,
Солнцем ласкает весна.

И вновь весной
Под знакомой тенистой сосной
Мелькнет, как цветочек,
Синий платочек,
Милый, желанный, родной.

Утром Яков прочитал их своей музе Леночке. Стихи ей понравились. Вот что рассказала вдова Якова Марковича Елена Владимировна Гaлицкая - я встретился с ней в начале 80-х: «Когда Яша утром показал мне стихи, я поняла, что мой Гaлицкий поймал за хвост жар-птицу. Он нашел неплохой поэтический образ, и «синий платочек» вполне мог бы стать недурственной песенкой. И тут же погнала его на «смотрины» К Петерсбурскому в гостиницу «Москва», где обитали поляки».

Маэстро стихи понравились, кое-что пришлось немного доработать, и вот через пару часов песня дошла до полной товарной спелости.

А через пару дней польский «соловей» Станислав Ляндау озвучил песню на эстраде. Но, увы, публика приняла «Синий платочек» довольно прохладно, и через несколько дней песня исчезла из программы. Руководители оркестра - маэстро Петерсбурский и его «обер-кузен» Генрих Гольд - никак не могли понять: почему песня, русская по духу, написанная в жанре городского романса, не принимается публикой? Общаясь со своими поклонниками и коллегами - советскими музыкантами, братья пришли к выводу: песня не пошла потому, что у певца был явно выраженный акцент плюс странный прононс. «Пшеканье» можно было как-то понять, даже простить. А вот представить картину завораживающей страсти вокруг тенистой сосны без твердой буквы «р» - такую нечаянную свежесть бельканто польского Орфея нельзя было не заметить. И тогда кузен Генрих, как худрук оркестра, скомандовал Ежи: «Шерше ля фам!» Но найти женщину надо было не простую, а золотую - звезду советской эстрады.

 

ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВА

А их в то время было три, и у каждой был свой личный, особый репертуар и особый гонор.

Вновь испеченная лауреатка Всесоюзного конкурса артистов эстрады товарищ Шульженко сразу отказала: текст «Синего платочка» ей, дескать, кажется банальным (а ведь она права!). «Стряпню эту петь я не стану!» Свой обет звезда советской эстрады выполняла до тех пор, пока солдаты на Волховском фронте, под Ленинградом, не напомнили примадонне, что в нашей стране искусство принадлежит нapoду. И даже с доставкой на дом: хочешь в окоп, хочешь в землянку, а хочешь в госпиталь. Клавдия Ивановна исправилась и озвучила «Синий платочек» своим неповторимым голосом.

Но вернемся в август 40-го года. Поиски новой кандидатки в крестные матери для «Синего платочка» привели Петерсбурского в Трехпрудный переулок к самой знаменитой исполнительнице романсов, красавице Изабелле Юрьевой. Петерсбурский знал, что в репертуаре звезды было также немало эстрадных песен - цаца была всеядной. Но возьмется ли она исполнить песенку какого-то польского эмигранта - это еще вопрос. К тому же, по слухам, «белая цыганка» (так ее все звали) была любимицей (не путать с любовницей!) самого Сталина, и шансы повязать «синий платочек» на звездную головку советской Афродиты у поляка были весьма призрачными. Но попытка не пытка. Послушаем саму Изабеллу Даниловну.

Вот фрагмент интервью, которое дала мне певица еще двадцать лет назад:

И.Ю.: - Если не ошибаюсь, Юра - в Москве его так звали - принес мне клавир песни где-то в конце июля или в начале августа (1940 г. - В.3.). Помню, пришел он с цветами и конфетами. Я только спросила: «Мы попьем чаю или сначала посмотрим песню?» «О нет, да-да, пани Изабелла, чай потом, пойдемте к роялю, - торопливо, с акцентом произнес Юра. Уже с первых звуков я поняла всю прелесть песни – красивая мелодия и слова мне понравились. Песню я запомнила сразу и попробовала сама спеть. Когда Юра мне аккомпонировал, то всё время приговаривал себе под нос: «Эту певицу до Амэрика, до Амэрика надо, до Амэрика!» Когда я начала исполнять «Синий платочек» на сцене, песню публика сразу приняла. А в конце сентября я её записала на грампластинку».

 

Тиражи грампластинок быстро разошлись по всей стране, и перед началом Великой Отечественной войны не было ни одного человека, который не знал бы «Синий платочек» - песенку с такими простыми и задушевными словами.

Но вот грянула Великая Отечественная война, и песни так же, как и люди, были мобилизованы на защиту Родины. Шинель надела и песня «Синий платочек». А так как воинам требовались песни, которые соответствовали бы текущему моменту, народ, не дожидаясь опусов растерявшихся в грохоте войны маститых композиторов и поэтов, сам стал подтекстовывать мелодии любимых песен.

Двадцать второго июня
Ровно в четыре часа
Киев бомбили, нам объявили,
Что началася война.

Кончилось мирное время,
Нам расставаться пора,
Я уезжаю и обещаю
Верным вам быть навсегда.

И ты смотри,
Чувством моим не шути.
Выйди, подруга, к поезду друга,
Друга на фронт проводи.

Дрогнут колеса вагона,
Поезд помчится стрелой.
Ты мне - с перрона, я - с эшелона
Грустно помашем рукой.

Пройдут года.
Снова увижу тебя.
Ты улыбнешься, к сердцу прижмешься,
Вновь поцелуешь меня.

Во многих публикациях есть немало вариантов этих стихов, созданных неизвестными авторами, но этот - самый главный и верный.

 

ЛИДИЯ РУСЛАНОВА

До войны «Синий платочек» исполняли многие артисты, даже мужчины (В. Козин). Не могла не заметить песню и главная исполнительница народных песен Лидия Андреевна Русланова. После того как страна «обулась» в «Валенки» от «кутюр», простите, от Руслановой, певица стала звездой первой величины. «А теперь я спою вам свою песню!» - и все знали, что сейчас прозвучат родные сермяжные «Валенки» - этот шедевр советской эпохи.

Та самая листовка для фронта с текстом песни «Синий платочек» Я.Галицкого,
которая вышла в 1943 году одновременно с «руслановской пластинкой»

 

Не меньшую популярность снискала в исполнении Руслановой песня «Синий платочек». Особенно в годы Великой Отечественной. А все благодаря простой и искренней деревенской певческой манере певицы в сопровождении баяна. «Вот так же у нас на деревне бабы поют», - слышалось в госпиталях и на передовой, куда с концертами приезжала артистка. В ее исполнении «платочек» был как-то синее что ли, чем у титулованных голосов консерваторской пробы. А что выl хотите, ведь наша Красная Армия почти на две трети состояла из крестьян! .

Лидия Русланова с концертом на передовой

 

Русланова даже сподобилась в 1943 году записать песню на Апрелевском заводе. Одновременно была выпущена листовка с текстом песни. Но пластинке не повезло. На ее оборотной стороне оказалась песня «В землянке», которую не любил Сталин. По мнению вождя, строка из песни «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти - четыре шага» якобы разлагает Красную Армию и пропагандирует упаднические настроения. Была дана команда грампластинку уничтожить. Впрочем, пластинок еще не было. Были матрицы и несколько экспериментальных дисков. Их, конечно, уничтожили. Но... Где сия экзекуция проводилась? Правильно! Не в каких-то там «европах-америках», а у нас. И·не умыкнуть хотя бы одну пластиночку...

И вот пластиночка бродила-бродила по стране, пока не оказалась на Украине, в курятнике у одной бабули. Через много лет на нее случайно наткнулся мой знакомый киевский коллекционер, и тут же прислал мне на Всесоюзное радио ее перепись. Случилось это в начале 80-х годов.

Как только я дал ее в эфире, то началось такое! Слушатели буквально забросали редакцию письмами с просьбой повторить эту запись.

 

КЛАВДИЯ ШУЛЬЖЕНКО

Но триумф «Синего платочка» наступил весной 42-roдa. После того как на Волховском фронте сотрудник газеты «В решающий бой» лейтенант Максимов сочинил и передал новый текст песни певице Клавдии Шульженко, там уже не было никакой тенистой сосны. Также исчезли из песни и шуры-муры вокруг нее. Песня стала военной, а значит, злободневной: «Строчит пулеметчик за синий платочек, что был на плечах дорогих»...

После первого же исполнения песни многие пулеметчики стали прикреплять на щитках фотографии: любимой девушки, жены или сестры. И вот прислушивается комбат во время боя и чует голос каждого пулемета: это Нина фрицев пока что пугает, а вот Евдокия уже дает им жару!

 

Как только Шульженко записала «Синий платочек» на грампластинку, песню узнали на всех фронтах. Ее полюбили и в глубоком тылу. А на обертках солдатского пшенного концентрата даже напечатали такие:

Вкусная пшенная каша
Жарко кипит в котелке.
Пробуя кашу,
Вспомни Наташу
Девушку в синем платке.

И вновь, и вновь
Фрицам погибель готовь.
Помни, дружочек,
Синий платочек,
Бейся за нашу любовь!

Хочу добавить, что «Синий платочек» невредимым прошел всю войну. Правда, орденами и медалями его не наградили, в сводках Информбюро о нем не сообщали, но для победы нашей он сделал немало. И песня до сих пор живет в нашей памяти как символ самой прекрасной, верной и чистой любви.

Помню, как в памятный вечер
Падал платочек твой с плеч,
Как провожала и обещала
Синий платочек сберечь.

И пусть со мной
Нет сегодня любимой, родной.
Знаю, с любовью ты к изголовью
Прячешь платок дорогой.

Письма твои получая,
Слышу я голос живой,
И между строчек синий платочек
Снова встает предо мной.

И часто в бой
Провожает меня образ твой,
Чувствую: рядом с любящим взглядом
Ты постоянно со мной.

Сколько заветных платочков
Носим в шинелях с собой!
Нежные речи, девичьи плечи
Помним в стране боевой.

За них, родных,
Желанных, любимых таких,
Строчит пулеметчик за синий платочек,
Что был на плечах дорогих!

P.S. Предвижу такой вопрос: а как сложилась судьба автора мелодии Е. Петерсбурского?
Отвечаю: вполне благополучно. После заключения Польско-советского пакта Сикорскоro-Майского в 1941 году Петерсбурский в составе армии генерала Андерса отправился воевать в Северную Африку. «Повоевав» несколько лет на польском радио в Каире, Петерсбурский посетил Палестину. Ну как не посмотреть землю обетованную, если от Египта рукой подать! Ночные видения родных варшавских пепелищ пана Ежи не преследовали, и он после войны улетел на противоположную сторону глобуса, в Южную Америку. Двадцать лет, начиная с 1948 года, маэстро руководил оркестром Национального театра Аргентины, написал немало песен-хитов, поработал на «Радио Эль Мондо».

После гибели супруги во время землетрясения в 1967 году Петерсбурский начал чувствовать приступы ностальгии и в 1968-м кинулся в объятья помолодевшей после войны «пани Варшавы». А через год наш Одиссей угодил в реальные объятия молодой оперной дивы Сильвии Клейдыш. Сыграли свадьбу, и в 1969 году у них родился сын. Сегодня он известный польский музыкальный деятель и телеведущий.

Ежи Петерсбурский умер на родине в 1979 году. Вот так окончился земной путь одного из ярких музыкантов 20-го столетия.

И пусть памятником ему станет одна из лучших песен Великой Отечественной войны, наш любимый «Синий платочек».

Владимир Степанович Заика
Фото и документы из архива автора.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе