Русские традиции

Альманах русской традиционной культуры

 Главная страница arrow Культура arrow Музыкально-этнографическая комиссия. - Смирнов Д.В.
Главное меню
Главная страница
Новости
Культура
Казачество
События
Полемика
Этнология
Этномузыкология
Песни (тексты)
Частушки
Ансамбли
Фестивали
Организации
Именослов
Книги (тексты)
Рассказы
Народные пьесы
Сказки
Поэзия
Памфлеты
Персоналии
Целительство
Фотогалерея
Фото ансамблей
---===---
Прислать новость
Архив новостей
Поиск по сайту
Карта сайта
Контакты
Самообразование
Гостевая книга
Авторизация




Музыкально-этнографическая комиссия.– Смирнов Д.В.

Отправить на e-mail

Смирнов Д.В.История создания и основные направления деятельности

[Опубликовано в сб.: Традиции русской художественной культуры. Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 3. Москва – Волгоград, 2000. С. 213—232]

Музыкально-этнографическая комиссия (МЭК) зародилась в недрах Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (ОЛЕАиЭ) при Московском университете — одного из многочисленных научных организаций, появившихся во второй половине XIX века.

С момента своего образовании ОЛЕАиЭ объединила широкий круг общественности — «кабинетных ученых», собирателей фольклора, образованной публики — и представляло открытую и постепенно разрастающуюся организацию, включавшую в поле зрения все новые отрасли знаний [см. об этом: 10, с. 40].

Своими исследованиями ОЛЕАиЭ охватило широкую территорию. Для обеспечения постоянной связи с провинцией, в первую очередь в крупных университетских городах оно имело собственных представителей из числа местных ученых и любителей.

Демократическая направленность ОЛЕАиЭ, стремление сделать научные открытия доступными и понятными для публики привели к использованию новых форм работы, таких как организация научно-познавательных выставок и съездов общественных деятелей, создание и пополнение музейных коллекций, проведение «объяснительных чтений»[1].

Благодаря деятельности ОЛЕАиЭ в относительно короткие сроки были собраны коллекции, положившие начало Антропологическому и Географическому музеям при Московском университете, Дашковскому этнографическому музею, Московскому музею прикладных знаний.

Изучению народной песни Обществом уделялось внимание со дня его основания. Вопросы, связанные с музыкой, неизменно привлекали исследователей смежных областей. Так, на московской Этнографической выставке 1867 года была продемонстрирована коллекция народных музыкальных инструментов[2], с лекцией известного этнографа – профессора А.С. Владимирского «О законах музыкальной гармонии и национальных инструментах, доставленных на Этнографическую выставку» [4].

На заседаниях Этнографического отдела ОЛЕАиЭ также звучали сообщения музыкантов: Ю.Н. Мельгунова «К вопросу о русской музыке и о записывании народных песен» [12], П.И. Бларамберга «Русская народная песня и ее влияние на музыку» [2], А.Н. Корещенко «Наблюдения над восточной музыкой, преимущественно кавказской» [8] и другие.

Собиранию народной музыки были посвящены многие экспедиции. Кроме С.И. Танеева, участвовавшего в кавказских командировках Этнографического отдела ОЛЕАиЭ, следует назвать поездки Н.А. Янчука в Белоруссию, Польшу, а также губернии средней полосы России – Московскую, Рязанскую и другие. В конце XIX века начинаются стационарные исследования фольклора сотрудниками ОЛЕАиЭ, живущими на периферии, например, изучение народной песни Р. Пфенигом в Средней Азии.

Внимание к народной музыке привело к включению в «Программы собирания», рассылаемые в другие города, специальных пунктов по песням и инструментальным наигрышам. Одной из них стала программа Н. Янчука, составленная в 1887 году. Результатом ее распространения стало оживиление интереса к музыкальному фольклору в провинции, усиление притока новых записей в ОЛЕАиЭ. Среди регионов, оказавшихся в списке «поставщиков материала», были Вологодская, Вятская, Тамбовская, Тобольская, Тульская, Смоленская, Московская губернии, Малороссия, Белоруссия, Крым, Бесарабия, Польша и другие.

Поступавшие в Общество музыкальные записи не только рассматривались и систематизировались крупнейшими музыкантами, но и печатались в изданиях Этнографического отдела, например, песни, записанные М.М. Куклиным в Вологодской губернии [18, с. 5]. Одним из периодических изданий, на страницах которого появлялись статьи по народной музыке, «прилагались образцы напевов народных песен, а также звукоподражания птичьему пению и т.п., положенные на ноты» [18, с. 5], стал журнал «Этнографическое обозрение. Помимо музыкального материала в Общество присылались также отзывы о состоянии песенной традиции данной местности, всевозможные наблюдения и зарисовки[3].

Круг специальных проблем, встававших при изучении народной песни, вызвал необходимость привлечения профессиональных музыкантов. С конца 80-х годов в ОЛЕАиЭ постепенно закладывались свои традиции изучения музыкального фольклора. Экспедиции, теоретические труды, издававшиеся в «Этнографическом обозрении», наконец, проведение «Первого этнографического концерта»[4] в «так называемом образованном обществе, по историческим причинам оторванном от народной почвы» [16] составили основу для дальнейшей работы.

Вместе с тем, как отмечает В.В. Пасхалов, «в работе над задачами музыкального фольклора, которую взяли на себя состоявшие членами Этнографического отдела профессиональные музыканты, отсутствовала планомерность и регулярность. Их силы не были объединены, не были приурочены к выполнению определенной, заранее выработанной программы. Необходимо было создать специальный Коллектив для работы над собиранием, теоретическим изучением и популяризацией образцов народного музыкального творчества» [16].

Формирование «ядра» будущей Музыкально-этнографической комиссии проходило на неформальных встречах в частных собраниях, в условиях непринужденной дружеской обстановки. Одним из центров, притягивающих столичных и провинциальных исследователей, а также творческую молодежь стал в конце XIX столетия дом председателя Этнографического отдела ОЛЕАиЭ Всеволода Федоровича Миллера (1816-1913).

Крупный ученый-лингвист с европейским именем, В.Ф. Миллер «был в течение полустолетия властителем дум и организатором научного мышления своих учеников и последователей» [15]. Воспитавший целую плеяду замечательных ученых – Б.М. и Ю.М. Соколовых, А.В. Маркова, В.А. Гордлевского, П.Г. Богатырева, общавшийся с такими корифеями, как М.М. Ковалевский, В.О. Ключевский, Д.Н. Анучин, Г.Н. Потанин, Н.М. Ядринцев, Всеволод Федорович живо интересовался музыкой[5].

Ряд блестящих страниц русской этнологии были связаны с именем В.Ф. Миллера. Он принадлежал к активу Этнографического отдела и был там центральной фигурой. «Благодаря своей обаятельной личности и авторитету крупного ученого, ему удалось привлечь лучших московских музыкантов к работе над собиранием и пропагандой музыкального фольклора» [15],– вспоминает В.В. Пасхалов. «Начал В.Ф. втягивать музыкантов и композиторов с 1886 года. Среди них были и крупные композиторы С.И. Танеев, А.Т. Гречанинов, П.И. Бларамберг и др. <…> Сердце композиторов было, несомненно, покорено и внешним обращением Председателя Этнографического отдела. Всеволод Федорович был чужд всякой дипломатии, но обладал способностью, если можно так выразиться, чувствовать психологию лиц, вступавших с ним в контакт. Это давало ему возможность находить верный, ни в какой мере не наигранный тон в беседе с кем бы то ни было: с прославленным ученым, знаменитым артистом, студентом-первокурсником, безграмотным крестьянином или плохо владеющим русским языком инородцем. При первой встрече с Всеволодом Федоровичем внушало некоторую робость суровое выражение его голубых глаз, но всякая натянутость исчезала мгновенно при первом звуке его мелодичного задушевного голоса и первой подлинно чарующей улыбки, озарившей его красивое лицо» [15].

Из научных пристрастий В.Ф. Миллера особо хочется отметить его исключительное увлечение Кавказом, в связи с чем показательной представляется поездка на Северный Кавказ и в Сванетию будущего участника Музыкально-этнографической комиссии С.И. Танеева в 1885 году.

«Воскресные вечера» на служебной квартире В.Ф. Миллера в Лазаревском институте явились одним из значительных событий в московской музыкальной жизни. Проводившиеся с завидными постоянством и регулярностью эти «вечера» были формой общения как для москвичей, так и для иногородних знакомых В.Ф. Миллера. Для большинства из них стало нормой обсуждать там научные проблемы и обмениваться мнениями[6].

«Воскресные вечера» без сомнения можно назвать постоянной научной конференцией, вследствие одного только круга вопросов общественной и культурной жизни, обсуждавшихся здесь. Среди наиболее близких тем для В.Ф. Миллера были проблемы изучения Севера, Сибири. Не меньший интерес проявлял он к народному искусству Средней Азии[7].

Демонстрация «новинок» из подлинной народной музыки на «воскресных вечерах» привлекала сюда профессиональных композиторов и знатоков пения. Среди участников «вечеров» были А.С. Аренский, Н.С. Кленовский, С.В. Смоленский, Ф.Е. Корш, Д.И. Аракишвили, А.Л. Маслов, В.В. Пасхалов, Г.Л. Катуар и другие музыканты. Напомним, что именно с выступлений на «вечерах» В.Ф. Миллера начинались московские гастроли знаменитых сказителей – И.Т. Рябинина и И.А. Федосовой.

Специальные вопросы записи народных песен и их проверки едва ли не впервые были подняты на «воскресных вечерах» В.Ф. Миллера. Выступлениям И.Т. Рябинина предшествовала серьезная работа по привлечению к записыванию его пения лучших столичных музыкальных сил[8].

Коллективная запись народного исполнения выявила многие трудности, стоящие перед собирателями, высветила проблемы в передачи напевов средствами пятилинейной нотации, решение которых стало возможным лишь в наше время. Она также наглядно показала всю сложность стоящей перед исследователями задачи научного фиксирования материала.[9]

Фигура В.Ф. Миллера привлекательна для нас не только как этнографа, общественного деятеля и организатора «вечеров-встреч» с особо интересными народными исполнителями[10].

Ознакомившись с фонографическими записями Е.Э. Линевой, В.Ф. Миллер горячо поддержал высказанную в Этнографическом отделе идею «применения фонографа к делу записи музыкальных и словесных образцов народного творчества» [23, с. 257]. Несколько раньше он оказался в числе «самых усердных деятелей» по представлению «публике образцов народной музыки» [23, с. 259] в профессиональной художественной обработке на «Первом этнографическом концерте» Н.С. Кленовского. Сама собою выделившаяся тогда «особая подкомиссия из нескольких лиц» [23, с. 259] при участии В.Ф. Миллера явилась прообразом МЭК. Последовавшие вслед за этим отдельные выступления в заседаниях Этнографического отдела ОЛЕАиЭ «со специальными докладами по народной музыке, что было не только совершенной новинкой в […] Обществе, но и вообще редким явлением в этнографической науке» [23, с. 260], вместе с другими сторонами экспедиционной и концертно-просветительской работы создали необходимые предпосылки для создания Музыкально-этнографической комиссии.

Как видим, Миллер принимал живейшее участие в зарождении и создании Музыкально-этнографической комиссии. «Затронутая серьезно и широко эта новая [музыкальная] область этнографического изучения оказалась <…> обширною и захватывающею» [23, с. 260],– особо подчеркнул А.Т. Гречанинов.

Идея образования Музыкально-этнографической комиссии вынашивалась в течение продолжительного времени, и о проблеме специального изучения музыкальных образцов народного творчества говорилось не только на неформальных встречах, таких как миллеровские «воскресные вечера», но и на заседаниях Этнографического отдела ОЛЕАиЭ. Примером одного из них стало заседание 21 сентября 1897 года (почти за четыре года до официального открытия МЭК), на котором Е.Э. Линева сделала сообщение о записывании фонографом народной музыки на местах[11].

Ее доклад «в присутствии членов Общества и Отдела, а также специально приглашенных деятелей в научно-музыкальном мире России, в лице выдающихся профессоров Московской консерватории» [20, с. 220] вызвал сочувствие у аудитории. После длительного и детального обсуждения Этнографический отдел вынес постановление о необходимости образования специальной Музыкально-этнографической комиссии.

Тогда же были определены и основные направления работы МЭК, а именно: «собирание [с] помощью графофона, фонографа или тому подобных инструментов музыкально-этнографической библиотеки, которая состояла бы из целого ряда фонограмм; <…> разработку, по мере сил собираемого материала как со стороны музыкальной гармонизации, так и со стороны языка; <…> распространение знаний о собираемом и разрабатываемом материале по народной музыке путем изданий, публичных заседаний и, наконец, музыкальных демонстраций в виде концертов» [20, с. 220].

Тесная связь Комиссии на начальном этапе с ОЛЕАиЭ привела к тому, что ко времени своего официального открытия 29 сентября 1901 года МЭК уже обладала необходимым научным потенциалом, устойчивыми методами работы и сложившейся структурой. Н.А. Янчук, открывая первое заседание МЭК подробно обрисовал основные стороны ее многогранной работы. Он особо остановился на самостоятельности, которую получили музыканты с образованием МЭК. Отныне они могли «собираться отдельно для обсуждения специальных вопросов и приглашать в свои заседания специалистов и лиц, интересующихся вопросами народной музыки» [протокол МЭК от 29 сентября 1901 г., № 1].



 
< Пред.   След. >

---===---




Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры 2002 - 2012
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования