Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Г

вкл. . Опубликовано в Казачий словарь-справочник Просмотров: 4091

25 августа 1792 г. Войсковой судья Г. высадпл на берегу Таманского полуострова первую партию Черноморских Казаков. После этого он до самой смерти способствовал благоустройству их жизни в этой древней колыбели казачьего рода, оставался ходатаем по всем делам перед русскими властями и постоянно заменял в сношениях с ними прямолинейного и не привыкшего к дипломатическому обращению кошевого атамана 3. А. Чепигу. При его посредстве устранены препятствия к переселению на Кавказ казачьих остатков с Днепра, из Екатеринославского наместничества, образованного на землях Сичи. Он помогал распределять юрты для поселений, строить школы и церкви. составил, принятое русской властью, Положение об устройстве Черноморского Войска, которое известно под названием «Порядок общей пользы». Вместе с тем ему иногда приходилось и полки вести в бой. Так он стоял во главе казачьей гребной флотилии на Каспийском коре во время русского похода на Персию в 1796 г. В начале следующего года после смерти Чепиги, Черноморцы провозгласили его своим атаманом, но Г. пробыл на этом посту всего несколько дней и скончался 29 января 1797 г.

ГОЛОВИНСКИЙ Григорий Александрович (куб.)— рожд. 1880 г., ст. Ново-Кор-сунской; есаул. После Первой Мировой войны и борьбы за Казачий Присуд ушел в эмиграцию. Умер 12 ноября 1954: года в Белграде (Югославия).

ГОЛОД - в 1922 г. на казачьих землях явился результатом недавней войны и хозяйственной разрухи. В 1933 г. он повторился снова в областях наиболее изобильных на Дону, Кубани и на Украине, но уже созданный искусственный, как мероприятие соввласти для торжества сплошной коллективизации. Введенный недавно колхозный строй не был по душе земледельцам, они работали, как и всякие батраки, без особенного старания и коллективные хозяйства влачили жалкое существование. Но государство накладывало на них натуральнее подати, не считаясь с состоянием зерновых запасов в колхозах. В 1932г. план заготовок в южных областях предусматривал поставки зерна в количестве превышавшем фактический урожай. Партийное начальство требовало его полного выполнения и власть на местах через своих активистов отобрала у жителей весь хлеб. «Бригады но хлебозаготовкам четыре месяца ходили из хаты в хату искали припрятанный колхозниками хлеб.

Железными щупами кололи землю, стены, искали хлеб в колодцах... В мешечках и узелках свозили килограмми зерно в сельсоветы, а здесь водружали красное знамя и, оторванные от голодных ртов, крохи везли «красным обозом» на переполненные зерном государственные склады. В коренной России; т. е. в центральных областях жители не чувствовали недостатков. Мало испытывали их и жителя южных городов. «Рабочие и служащие получали паек, хотя и скудный, но все таки не дающий им умереть с голоду. Они же имели по четверти гектара огородов с которых не бралось поставок. А производители хлеба — крестьяне не только не получали пайка, им не только не оставляли какого то минимума продуктов, а наоборот, они все еще были должниками государства по невыполненному плану хлебозаготовок. Они жевали кору, все стало съедобным. Кошки и собаки исчезли из сел, кочаны кукурузы без зерна перемалывались на муку, макуха считалась «шоколадом», пустые желудки набивали шелухой проса, эрзац желудевого кофе, много лет стоявший на полках лавок, единственным недефицитным товаром, был раскуплен и съеден. Из перетертого сена пекли зеленые коржи. Ходили с опухшими лицами н ногами по селу, искали пищи. Дети оставив умерших и умирающих родителей. разбрелись по белу свету». Предприимчивые горожане начали производство колбас из человеческого мяса. Жители станиц прорывались через кордоны в города, умирали на улицах и лежали тушами. «В феврале 1933 г. Сталин распорядился выдать украинским колхозам 150 тыс. центнеров овса и ячменя, для подкормки рабочих лошадей, под специальную партийную ответственность, что этот фураж... не съедят люди». Ручавшийся партуполномоченный и возглавление колхозов получали на свои семьи обильные пайки из закрытых распределителей». Таким образом, юбилей «торжества коллективизации», по существу, является годовщиной небывалого голода на Украине и в Казачьей Земле, где во многих местах погибло около половины населения, а много разбрелось по стране, особенно в центральные русские области, которые не переживали таких трагических дней. (Выдержки из статьи Ю. Мишалова, Родимый Край №Ф47).

ГОЛОЩАПОВ Николай Иванович (куб.) - род. 1 октября 1878 г., ст. Ладожской, генерал. В офицерский чин произведен после окончания Ставропольского юнкерского училища; служил в казачьих частях и во время Первой Мировой войны награжден Золотым оружием и орденом св. Георгия 4 ст. Эмигрировал в 1920 г., сотрудничал в монархических изданиях и составил руководство «Разведчик». Умер 4 января 1963 г. в г. Сан-Пауло (Бразилия).

ГОЛОЩЕЧИНА - обнаженное песчанное место на пойменном заливном лугу.

ГОЛУБЕЦ - фамильный склеп с часовней на старочеркасском кладбище.

ГОЛУБОВ Николай Матвеевич (дон.) - рожд. 1881 г., ст. Новочеркасской; войсковой старшина, артиллерист, мятежная душа; в эпоху борьбы за Казачий Присуд сыграл гнусную роль предателя. Учился в Донском кадетском корпусе, который окончил в 1899 г. С юных лет отличался неуравновешанным, порывистым и буйным характером, учился неважно и часто подвергался наказаниям за дикие шалости и нарушения дисциплины. В 1902 г. из Михайловского артиллерийского училища выпущен хорунжим в 3 Дон. каз. батарею. Молодым офицером со страстью увлекался скаковым спортом; на своем вороном жеребце «Сант-Яго» часто приходил первым во время состязаний и получил несколько призов.

В начале Русско-японской войны перевелся в 19 Дон. каз. полк и добровольцем ушел на фронт. С командиром полка не ужился и был откомандирован в 26 Дон. каз. полк. Тут приобрел репутацию одного из лучших офицеров-разведчиков, но вскоре стал знаменитым и по скандалам в харбинских притонах. После войны ему пришлось уйти в запас, как говорили, из за редакции расписки в получении боевого ордена: «Орден в память поражения русских армий Японцами получил».

Оказавшись вне строя Г. поступил в одну из высших школ г. Томска. Здесь его буйная натура вскоре проявилась в избиении редактора местной газеты за непочтительный отзыв о донских институтках. В студенческой среде он впервые ознакомился с идеалами русского революционного движения и они нашли какой то отклик в его мятежной душе, несмотря на то, что он оставался патриотом и внимание оказанное ему государем ценил очень высоко. Противоречия подобного рода находили место во многих его жизненных правилах и поступках.

Во время Балканской войны 1912 г. он оказался добровольцем в Болгарской армии, командовал батареей и награжден военным крестом, который демонстративно вернул Болгарскому царю, после выступления Болгарии по стороне врагов России в 1914 г. Во время Первой Мировой войны сотник Г. снова зачислился в конницу, а не в артиллерию. Состоял в 27 Дон. каз. полку, отличался исключительной храбростью. Говорили о нем, что он никогда не ложился под обстрелом противника, был ранен 16 раз пулями и соколками снарядов, вел себя по братски с рядовыми и независимо с начальством. Может быть, благодаря этому постоянно запаздывал с продвижением в чинах, что его весьма возмущало.

Февральская революция застала Г-ва в Новочеркасске на излечении очередного ранения. Человек стихии, азартный игрок во всех проявлениях, он с полным рвением включился и в политическую деятельность. Неизвестно, стал ли он членом какой либо партии или руководствовался личными склонностями и побуждениями. Во всяком случае, он провозглашал идеи крайние, которые пришлись по вкусу малому количеству Казаков, но зато делали его своим человеком у солдат запасного полка. Попав представителем казачьего гарнизона на первый Донской Круг, он выступал с теми же идеями и оттолкнул от себя солидных и умеренных во взглядах «стариков». В резкой и активной оппозиции по отношению к законной донской власти проявлялась его деятельность во время атамана А. М. Каледина. Трудно предполагать в нем искреннего сторонника большевиков. Чего он хотел, не выяснилось до конца его дней. Вернее всего, в его действиях нашла отражение основная установка его хаотической натуры: оппозиция ради самой оппозиции. При весьма своеобразных представлениях о чести, о доблести, он готов был рисковать, идти против течения при любых обстоятельствах, было ли это на поле битвы или на арене политической. За подрывную деятельность в пользу русских революционных идей он был арестован по приказанию Заместителя Донского атамана М. П. Богаевского. Но давши обещание уйти от всякой политики и по ходатайству Походного атамана ген. Назарова, вскоре был выпущен с гауптвахты. Освободившись, Г сразу же скрылся в ст. Каменскую. стал во главе войск Военно-революционного комитета, способствовал гибели есаула Чернецова и разгрому его партизанского отряда. Потом, ведя пропаганду среди остатков некоторых полков, убедил их в необходимости присоединиться к его отряду, хотя бы для того, чтобы занять Новочеркасск раньше красногвардейцев и матросов. Например, 10 Дон. каз. полк присоединился к нему по причинам скорее патриотическим. Сохранившийся от демобилизации и верный правительству, полк еще недавно защищал свои станицы от налетов красной гвардии. Но Г. сумел убедить рядовых и офицеров, что Донское правительство так или иначе падет, а если в Новочеркасск ворвутся первыми матросы, то они там не оставят камня на камне. После этого полк вместе с офицерами примкнул к его отряду, с ним вместе завял и донскую столицу и, действительно, не давал разбушеваться красным, пришедшим на следующий день. Новочеркасск потерял много офицеров, расстрелянных матросами, но он потерял бы много больше, если бы жители и их дома не находили защиту у голубовцев. Расмотревшись в обстановке, Казаки не дали большевикам расстрелять офицеров, арестованных на гауптвахте. Погибли только взятые в первый день, среди них атаман Назаров и с ним шесть генералов и штаб офицеров. Красная гвардия распоряжалась в городе не больше двух-трех суток. В дальнейшем дежурные сотни голубовцев решительно препятствовали арестам и грабежам до тех пор пока красногвардейцы не ушли из города. Когда Г. появлялся в общественных местах, его тотчас же окружала толпа просителей и если он не руководствовался личными антипатиями и был в состоянии помочь, то помогал. В некоторых случаях разрешал Казакам укрывать в своих рядах честных офицеров. На улицах города постоянно возникали столкновения между солдатами революции и голубовцами.

Через неделю красная гвардия расстреляв атамана Назарова я др. передвинулась дальше, унося в душе злобу я недоверие к «революционным» Казакам и их командиру. Разделял с ними те же чувства и ростовский Исполнительный комитет. Для того, чтобы очиститься от подозрений в измене революции, Г. решил организовать набег на Сальскяе степи, найти там и разгромить партизан Походного атамана П. X. Попова. Объявлен был поход и назначена погрузка в вагоны. Но Казаки считала свою миссию законченной. Ни у кого не было желания углублять революцию иди гоняться по степям за своими же казачьими партизанами. Все хотели домой, а у многих уже назревала мысль, что «чужую рвань» скоро прийдется с казачьей земли вырубать шашками. Голубовцы неохотно собрались на рампе и не спешили размещаться по вагонам. О настроениях отряда сообщили Г-ву, погрузка была отменена. Г. отправился в ст. Великокняжескую с небольшим штабом, в надежде на помощь местных иногородних. И он не ошибся в расчете: толпы добровольцев и доносителей помогли ему разыскать и пленить М. П. Богаевского.

Перед рассветом 6-го марта 1918 г. Г. арестовал его в доме калмыцкого гелюна (священника) ст. Дениоовской. Он привез его в Новочеркасск и поместил на гауптвахту. Но торжества не чувствовалось в его докладе на гарнизонном собрании, не радовались его «успехам» и голубовцы. Рознь между ними и ростовским красным центром росла и расширялась. Ростов требовал беспрекословного повиновения от человека, не признававшего никаких авторитетов, не переносившего никакого подчинения. По прежним обыкновениям азартного игрока и очевидно, по личной инициативе Г. устроил выступление М. П. Богаевского, пламенного Донского Златоуста, перед казачьим гарнизоном Новочеркасска, позволив ему говорить свободно больше трех часов. И его речь была принята слушателями, как призыв возвратиться на путь истинных казачьих интересов, против успевших надоесть пришельцев с их заманчивыми лозунгами и отталкивающими действиями. В настроениях гарнизона стала проявляться подлинная контрреволюция.

Собрание происходило в присутствии комиссара Ларина и тот не преминул донести обо всем в Ростов. Отряд и его командир потеряли всякую видимость революционности. На требование выдать пленника Г. отмалчивался. Потребовали его самого для доклада, он не поехал. И тогда, 27 марта утром, по улицам Новочеркасска загремели броневики красной карательной экспедиции. Казачий «революционный» отряд разбежался по окрестностям. Сам Г. и с ним тридцать человек 29 марта появились в ст. Заплавской. Ему разрешили выступить с речью в станичном правлении. Он начал с призыва к восстанию против большевиков, но станичники потребовали от него оправданий в его предыдущих поступках, в смерти партизана Чернецова, в смерти атамана Назарова и всех, расстрелянных по его вине Казаков. Его слушали в течении четырех часов и когда толпа была уже готова простить своему заблудшему сыну его вины, один из присутствующих, студент Пухляков, тремя выстрелами из револьвера прекратил жизнь этому неистовому политикану. Уже мертвому посылали люди ему проклятия и благодарили его убийцу.

В истории Г. оказался вне симпатий какой либо русской или казачьей политической группировки. Память о нем сохранилась только как о Иуде-предателе.

ГОЛУТЬВА - в старину пренебрежительное обозначение на Дону бесхозяйственных Казаков, не спешивших возвратиться на родную реку и остававшихся на русских окраинах до времени упразднения городовой и станичной службы вдоль старой московской границы. Оставшись безработными и много претерпев от местных общественных порядков, они уходили на Дон с ненавистью к русским правящим кругам и послужили наиболее надежным пополнением отрядов Степана Разина. В донских станицах они приобретали права равные со «старыми» Казаками, а защита Донцами «голутвенных новоприходцев» послужила причиной кровавой борьбы Казаков Булавина с войсками Петра Первого в 1707-8 гг. Она привела к окончательному покорению Дона.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе