Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Д

вкл. . Опубликовано в Казачий словарь-справочник Просмотров: 6359

Этот проект, встреченный сочувственно казачьим общественным мнением, не смог получить воплощения. По некоторым причинам он встретил возражения Кубанцев и Горцев (Терек был в то время еще под большевиками). Донской атаман при своем избрании получил полноту власти. Беря на себя инициативу создания Доно-Казачьего Союза, ген. Краснов представил его как дело атаманов. Но, например, Кубанский атаман ни прав, ни полномочий на такие дела не имел. Горцы, вообще, не имели атамана или лица ему равнозначного. Это, конечно, сторона формальная и при всеобщем желании вопрос о создания такого союза мог быть решен иначе. Но в дело вмешался Деникин... Деникин категорически запротестовал и через своего единомышленника ген. А. П. Богаевского, бывшего в то время председателем Донского правительства, предложил Целый ряд поправок и дополнений, совершенно неприемлемых ни для Донского атамана, ни для Кубани и Горцев Северного Кавказа и Дагестана. Расхождения и несогласия были настолько большими, что дальше говорить по этому вопросу не имело смысла. Кубанское правительство сообщило Донскому атаману, что оно считает Юго-Восточный Союз (1917-го года) существующим. А Четвертый Донской В. Круг тоже признал необходимость его восстановления при условии пересмотра союзного договора». (И. Билый. Казак № 45).

ДОНСКИЕ ДЕНЬГИ - бумажные денежные знаки достоинством от 10 копеек до 500 рублей. Выпущены Донским Казначейством в 1918 г. во время атамана П. Н. Краснова, в качестве платежного средства при товарном обороте. Д. Д. обеспечивались «всем достоянием Всевеликого Войска Донского» и курс их стоял много выше, чем у деникинских «колокольчиков» и у русских «керенок». Они имели хождение повсеместно на казачьем юге и, после прихода туда большевиков, еще некоторое время в глазах населения сохраняли свою ценность.

ДОНСКИЕ КАЗАКИ - одна из ветвей Казачьего народа, народ славянской речи, живущий на берегах реки Дона и его притоков; Д. К. всегда составляли особое политическое общество, возникшее из остатков донских и приазовских племенных образований. Далекие предки Д. Казаков были в какой то мере связаны генетически со скифсним народом Сака или Саха, туранская часть которых была известна греческому географу уже во время жизни Христа. как Коссахи или Белые Сахи («кос» по скифски значило «белый»). Вместе с тем, Кос Сахи - только диалектная форма этнического имени Коссака. На Дон имя Коссаков пришло очень рано. Гасакос, Касагос, Касакос неоднократно встречаются именно в Танаидских (по-донских) инскрипциях античной эпохи (В. В. Латышев, Всеволод Миллер). Каким образом оно оказалось здесь и распространилось на местные славянские племена, пока исторически не выяснено. Но, судя по данным археологии, принесли его из Закавказья в Приазовье скифские племена, Удзы, Тореты, Сираки, история которых после отчетливо связалась с историей казачьей (см. слово КАЗАКИ). Более точные данные появляются в VII в. когда Аноним Равенский называет Дон родиной Северов, а вслед за этим арабские источники VIII в. начинают вспоминать о Са-калибах. живших на Среднем Дону. Следовательно, имя с корнем «сака» (сака-либы) относится к Подонским Славянам уже в раннее средневековье. Для той же эпохи русская археология обнаруживает на Дону поселения и погребения смешанного типа (славянского, аса-ланского и тураиского). На Иловле и Медведице, там, где арабские историки указывают Сакалибов, персидская география десятого века (Гудуд ал Алэм) помещает Бродников (Б. радас). А Бродники это племена общепризнанных казачьих предков. В той же география Приазовье называется Землей Касак. На этой Земле Касак, судя по Макарьев-ским Четьи Минеям, от древности проживал скифский народ Козары. языка славянского. Большая часть русских летописей вспоминает там Касагов или Касогов, а Никаноровская и Вологодско-Пермская летописи - народ Казягь, который в 1025 г. поставлял воинов в дружину своего Томаторканского князя Мстислава. Подонских Бродников летописцы узнают в XII в., когда северные русские князья стали пользоваться их военными услугами. Однако, в 1223 г. Бродники оказались по стороне Татар и со своим вождем Плоскынею способствовали поражению Русов на р. Калка. От этого времени их имя попадает и в некоторые акты Западной Европы, как название народа, жившего за половецкими степями, а следовательно, в подонской лесо-степи.

Бродники, Козары-Славяне и Казяги оставались на Дону и в первое время власти Золотой Орды, точнее от 1257 года до 1595. Пока в империи царило право и порядок, они охраняли ее границы и были известны под общим именем Казаков. Для них была учреждена Подонокая и Сарайская христианская епархия. Когда же в землях Золотой Орды начались неурядицы, междоусобия и преследования христиан, Казаки выступили по стороне, восставшего против Татар, Московского князя Димитрия Донского. Битва на Куликовом Поле принесла московско-казачьим силам победу над Мамаем, но окончилась печально для мирного населения Дона. В наказание за враждебное выступление Татары трижды разгромили казачьи поселения и к концу четырнадцатого века принудили Д. Казаков искать спасения на севере. До окончательного ослабления татарских орд Д. К. оставались на окраинах Северовосточной Руси, начиная от Путивля и Верхнего Дона, до Камы, Сев. Двины и Белого моря. Были они также и на землях В. Новгорода. В 1505 г. в Северскую землю к р. Десне ушли с юга от Турок Казаки Белгородские и Азовские. Она заняли совместные кочевья в лесо-степи и в 1518 г. договорились с Московским князем Василием о боевой ему помощи. От этого же времени Северский Донец стал служить промежуточным этапом для Казаков, возвращающихся отовсюду на Землю Отцов. Покидая Крымскую орду, Литву и Московию, они начали сходиться на его берегах. Крымские ханы уже не были достаточно сильны для того, чтобы уберечь на Донце свои права и рекою завладели Казаки. Вскоре казачье племя Сары Азман, выделившееся из среды Азовских или Белгородских Казаков, спустилось к берегам Дона. Нагайцы увидели в этом действия, направляемые Москвой, куда и посылали свои протесты. Они называли пришельцев Северюками, потому что те пришли из земли Северской. Но наравне с этим к ним применяется имя Сары Азманов и Казаков. В Сары Азманах видна сущность турано-аланская: корень слова «сары» - «сар» имеет свое значение и у Тюрков (желтый), и у Финнов (светлый, белый), а Азманы очень часто встречаются в скандинавских преданиях девятого века, как древние жителя Дона (Танаквиса). Прийдя на Дон, Сары Азманы, очевидно, представляли собою давно законченный сплав Асов-Аланов, Славян и Туранцев. Они положили начало возрождению казачьей жизни на Дону, но их племенное имя вскоре вышло из употребления, а восторжествовало, единое для всех обитателей Дона, имя - Казаки. Постепенно исчезли также и иные названия и прозвища, Бродиники, Козары, Торки, Берендеи, Черные Клобуки и т. п. Дольше других держалось, принятое у Русских, наименование Донские Черкасы.

Д. К. вернулись на Дон после вековых странствий, как на свою землю. Здесь они не могли довольствоваться одними зимними стоянками или оборонными кошами. Семьи, дети требовали хотя бы примитивных удобств. И их родовые общины оказались достаточно многочисленными и сильными для того, чтобы построить и оборонить спои укрепленные поселения. В течение одного-двух лет к 1549 г, на берегах реки выросло три или четыре городка и с тех пор население Дона стало непрерывно пополняться Казаками с севера, остатками Черкасов-Казаров с кавказских предгорий и Черкасов-Черных Клобуков с Днепра. Все они сходились сюда крупными группами родов в семей, с однообразным бытом и чистым казачьим языком, на котором еще не отложились влияния русские и украинские и остатки которого до недавна сохранялись на Нижнем Дону и у Гребенцев на Тереке.

Совершенно очевидно, что Д. К. оказались здесь грозной сомкнутой колонной опытных воинов. Не успев как следует обжиться в новых городках, они повели энергичное наступление на соседние области павшей империи ханов. Мощные своей организованностью и неустрашимостью, они в приморских владениях султана в два года опрокинули полувековые турецкие порядки. Находили они также время и силы для помощи соседнему Московскому государю в его борьбе с общим врагом - ордынцами. В 1552 г. царь получил от Д. Казаков сильный отряд, сыгравший значительную роль во взятии г. Казани, а к 1556 г. они же подготовили бескровное покорение Астрахани. В обоих случаях помощь оказалась весьма существенной. В XVIII в. на Дону еще сохранялось предание, записанное там генералом А И. Ригельманом и говорившее, что после взятия Казани Грозный хотел щедро наградить Казаков, но что Донцы подарков не приняли, а просили признать их права на реку Дон «до тех мест, как им надобно». Иван Грозный, будто бы не только согласился удовлетворить их желание, но и приказал написать в грамоте: «кто, буде, дерзнет сих Донских Казаков с мест их сбивать, тот да будет проклят на веки веков».

Таким образом, взамен за помощь - Московский государь первым из всех соседей признал существование казачьего полноправного политического общества, а одновременно закрепил узы дружбы и взаимной поддержки. Нуждался в ней царь, нуждались в ней и Д. К., для которых Московия могла обратиться и в полезного союзника и в ненадежный тыл. Вязали с Москвой и церковные дела, т.к. управление Подонской и Саранской епархией перешло к митрополиту Крутицкому, зависившему тоже от Московского патриарха. Царь удовлетворялся, существующим на Дону, положением. Старое Поле никогда раньше не принадлежало, ни Московской, ни Киевской Руси, предъявлять на него исторические права не было оснований, а зато пребывание в Подонье дружественных Казаков создавало препятствие к безнаказанным нападениям ордынцев на южные границы Московии.

После того как на донской низ вернулись Казаки, а их право на берега реки признано царем, пришли в движение и те Казаки-эмигранты, которые оказались в границах Московского царства. До этого времени большинство их находилось в областях, примыкавших к вервьям Дона. Они считались Казаками Верховыми и этим их отличали от Казаков Путивльских, пребывавших ближе к Северщине. И те, и другие поставляли своих воинов в службу царю. По актам XVI в. известны Казаки городовые или городецкие, полковые и станичные. По местным понятиям они были «служилыми людьми» или «царскими холопами», что имело одинаковое значение. Из них часть состояла рядовыми в стрелецких и опричных полках Ивана Грозного. Некоторые из них за многие заслуги были «поверстаны» в звание дворян, помещиков, детей боярских. Эти получили земельные наделы и поместья, вросли в жизнь московских окраин. Но кроме заслуженных, десятки тысяч семейных Казаков объединялись в служилые станицы, жившие по городам и посадам обособленными бытовыми общинами со своими атаманами и строевыми начальниками. Станицы поставляли очередные полевые отряды, но выделяли из своей среды также многих, ничем не обязанных, «вольных» добытчиков эверогонов и рыболовов, ходивших далеко в степи.

Когда на Дону утвердились Сары Азманы и берега реки оказались вне постоянной опасности. Вольные Казаки тоже устремились на Старое Поле. Однако, началом легального и массового переселения с московских «украин» на независимый Дон следует считать год 1560, когда Иван Грозный отпустил на Дон «Казаков многих» и «ослободил их во все свои города ездити торговати» (Синодальная летопись). Старинный русский историк В. Н. Татищев говорит о том же: «Одни жили в Месчере по городам и главный их город был на Дону, называемый Донской, где ныне монастырь Донской, 16 верст ниже Тулучеевой, а когда Иван IV Ногайских Татар в Месчеру перевел, тогда оные Казаки из Месчеры все на Дон переведены».

Эти Д. К. заняли среднее и часть нижнего течения Дона, но назывались они и здесь Верховыми в отличие от пришедших раньше - Низовых. Городки, которые они построили, все сплошь с названиями славянскими, в то время как у Низовых, некоторые возникли с названиями туранскими (Каракор, Бабей, Богай, Бесергень). Очевидно, Севрюки в то время еще пользовались и славянским, и туранским языками. Верховые же, прожив среди Русских свыше полутора века, пришли на Дон с чистым русским языком. Они принесли в своей речи диалекты тех местностей, где им пришлось перед этим проживать. Отразились места их предыдущего пребывания и на личных прозвищах: Мещеряк, Черемисин, Корела. Рязанец, Калужснин, Тулец и т. п. С ними же на Дону появились некоторые служилые понятия, а в том числе термин «станица». Верховые Д. К. возвращались на свою реку и служилыми станичными формациями. В основе их часто лежало родовое начало, чему подтверждение находится в названиях основанных ими поселений: Паншин, Распопин, Митякин, Ярыженский, Филонов. Аржановский и многие другие. Поселившись в укрепленных городках, их общины по прежнему назывались станицами. В стенах некоторых находилось по две и больше станиц. Например, в Старом Черкасске их собралось шесть, каждая со своим названием и отдельным правлением. Общественный термин «станица» получил большое распространение и со временем станицами стали называть не только общины, но и самые поселения, в которых станицы размещались.

Таким образом, организованные раньше военные общины или станицы Верховых Казаков стали пополнять население Дона уже от второй половины XVI столетия. На Москве вначале их отделяли от Низовых. В 1584 г. царские грамоты посланы им особо и только от 1593 г. они стали адресоваться тем и другим вместе.

Самыми близкими соседями Д. Казаков были: на севере царство Московское; на юге - Крымское ханство, остатки кочевых орд и окраины турецких владений в Азове; на западе - единокровные Казаки Днепровские. Ввиду особенного положения Дона в самам центре павшей ордынской империи, Д. Казакам пришлось долгие годы вести кровавую борьбу с остатками татарских улусов. Поэтому первые десятилетия их независимого существования проходили вне экономических достижений, и исключительно в интересах самообороны или войны для добычи, которая только и служила возмещением потерь, причиненных нападениями кочевников. Походы на Турок и на Персов кроме этого вдохновлялись рассказами и преданиями о немилосердных истязаниях ими христиан.

Серьезный историк-Казак В. Д. Сухоруков писал: «От 1571 г. Д. К. не ограничивались уже одними разъездами между Крымом и Россией, но беспрерывно вторгались во внутренности самой Тавриды, опустошали улусы ее, брали пленных, появлялись снова в других местах и тем содержали хана во всегдашних беспокойствах и тревоге». «В 1576 г. приступили к Азову, взяли оный и, такой смелостию изумив султана, заставили его писать о сем к хану Крымскому». В Москву передавали, что султан упрекал хана в убийстве плененного атамана Даниила Чсркашенина: «Ныне де ты меж Казаков и Азовой великую кровь учинил, впредь нельзя устоять моему Азову; а ведь Азов Казаками и жил, а Казаки Азовом жили, оттого и было между ними мирно». Султан резонно видел в торговых сношениях надежду на укрепление мирных связей с соседями. Факт существования на Дону независимого казачьего политического общества он признавал, но формальным актом признавать его не хотел. Зная о прежних служилых отношениях между большинством Казаков и царем московским, он сам и подвластные ему Татары направляли первое время к царю все протесты на действия Д. Казаков. Иван Грозный оправдывался на их упреки: «Наших Казахов на Дону нет и не посылаем ни кого, а живут на Дону всяких земель беглые люди, нашего государства и Литовские земли». Он указывал и точное имя этих «беглецов»: «ДОНСКИЕ КАЗАКИ потому же не по нашему велению живут, бегая из нашего государства, а не по нашему наказу. И много лет живут под Азовом, и много на Дону живет того, иногды в миру, а иногды не в миру, да только всякие такие дела у них делаются без нашего ведома».

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе