Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Х

вкл. . Опубликовано в Казачий словарь-справочник Просмотров: 3660

ХМЕЛЬНИЦКИЕ — старый род из Запорожских Казаков, получивший от польского короля шляхетское достоинство. Польский историк К. Шейноха говорит, что X. имели право печататься гербом Хабданк. Во время пребывания в Крымской орде этот род, очевидно принял магометанство. В актах Посольского Приказа сохранились записи переговоров с литовскими послами в апреле и мае 1651 г. Эти послы утверждали: "Да он же, Хмельницкий, к султану писал, что он исстари от отца и от матери веры не христианской, но басурманские". В доказательство своих слов они представили копии грамот, очевидно полученные из Константинополя, "которые привез от гетмана казацкого Хмельницкого гонец турский в Царьгород к везирю и к царю турскому января в 29-й день 1651 г.". Здесь в одной из статей Хмельницкий говорит о себе, "что он имеет Магометов закон, а не греческий, и приказал ему про то отец его при смерти, чтоб тот Магометов закон он имел и держал" (Акты Посольского Приказа, Сношения России с Польшей, кн. 80, лист 363).

ХМЕЛЬНИЦКИЙ Богдан Зиновий — род. в 1593 г.; Днепровский Казак, гетман Войска Запорожского и обеих сторон Днепра. Происходил из казачьего рода, получившего от польско - литовского короля шляхетское достоинство. Польский историк К. Шейхона говорит, что X. имел право печататься значительным в геральдике гербом "Абданк". Имеются также указания, что его недалекие предки перекочевали из Крымской орды к границам Вел. кн. Литовского, будучи магометанами. Иначе говоря, его род принадлежал к тем Ордынским Казакам, которые, состоя при ханах, стали исповедывать их веру, а уйдя от них, хотя и возвратились формально в христианство, тайно оставались адептами Магомета.

Вместе с тем X. был наделен двумя именами "Богдан Зиновий — и этот факт наводит на мысль, что он в детстве, действительно, не принадлежал к Православной Церкви, т. к. у православных обряда конфирмадии не существует и обычая давать детям второе имя нет.

По всем вероятиям, он был во младенчестве крещён в церкви католической или униатской.

В юные годы X. обучался в католических школах, стал по тому времени человеком образованным, говорил по латыни, как многие польские шляхтичи, знал также польский и турецкий языки. Ему очень рано поручалось командование крупными походными отрядами. Так весной 1620 г. он стоял во главе морского похода, вел десять тысяч Казаков и потопил с ними 12 турецких военных кораблей. Но в ноябре того же года, при разгроме польской армии под Цецорой в Молдавии X. попал в плен к Туркам. Тогда же был убит его отец, сотник реестровых Казаков, занимавший одновременно почётную и ответственную должность чигиринского подстаросты. По польским данным, именно благодаря знакомству с основами магометанской религии будущий гетман пользовался в плену относительной свободой и до выкупа за два года успел приобрести дружбу некоторых лиц из турецко-татарской знати.

Возвратившись, наконец, из плена, X. был выбран на должность Войскового писаря Гетманщины, но и тут он не раз командовал крупными силами. Он был известен и при королевском дворе, как храбрый воин и мудрый муж совета. Особым доверием он пользовался у королевича Владислава, с которым совершил не мало походов на Москву. От 1631 года, по смерти отца Сигизмунда Третьего, Сейм провозгласил королем Владислава, и этот момент использовали его старые боевые сподвижники. X. состоял в делегации на коронационные торжества. Казаки обратили внимание нового короля на беззакония, которые совершаются по попустительству магнатов их приспешниками в областях казачьего Поднепровья.

Через пять лег X. снопа состоял в старшинской делегации, прибывшей в Варшаву поздравить короля с тезоименитством и возобновить жалобы на притеснения.

Король выслушал их сочувственно и издал универсал, подтверждающий казачьи права, а "при отпуске, одаривши каждого, изустно им объявил, что ныне по сей привилегии, по-прежнему можете себе Хетмана поставить, и при своих правах и вольностях крепко стоять, не отдавая себя оным панам в попрание, защищаясь оным и прежними правами. А естьли паны польские или дозорцы тех привилегиев не послушают, то имеете мушкеты и при боку сабли: оными можете защищать, от Поляк повреждаемые права и вольности" (Ригельман).

Такие слухи ходили и но шляхетским диорам. Шли разговоры, что Король приближает к себе Казаков с тем, чтобы при их помощи принизить значение самой "шляхетской нации". Когда Владислав IV запроектировал поход на Турок и Татар, стал увеличивать число наемных полков, а X. выдвинул кандидатом на пост казачьего гетмана, заговорили, что у короля совсем другие цели, что он опираясь на эти кадры думает ограничить "золотые вольности" шляхты. Магнаты запротестовали и поход на Турцию остался без выполнения.

Казаки же думали, что король и сам много страдает от магнатских своеволий, что он считает казачьи жалобы заслуживающими внимания, но помочь ничем не может, так как должен поневоле соглашаться с желаниями той самой шляхты, которая чинит Казакам несправедливости, не ценит казачьих заслуг перед государством и не признает равными себе даже тех Казаков, которых высоко оценил король. Наоборот, именно эти вызывали самую большую неприязнь магнатов, особенно, если не умели склонять перед ними непокорные головы.

Между тем, X. не сидел без дела. Как владелец земель при отцовском хуторе Субботове, он основал на них слободу заселив ее Украинцами, вывезенными с запада; как военный, отозвался на призыв французского принца Конде; на помощь ему в борьбе с Испанией навербовал 2.500 Казаков наёмного войска и в 1645 г. некоторое время пребывал с ним во Франции. Его незаурядная и деятельная натура постоянно находила применение своим силам. Его современник Пьер Шевалье, наезжавший из Франции в Польшу и опубликовавший много сведений р Казаках, говорит, что X. считался одним из наиболее влиятельных представителей Войсковой старшины, бывал представителем Казаков на Посольских Сеймах и назначался от правительства генеральным комиссаром по казачьим делам.

Но обличенный доверием "товариства" и ценимый королем Казак, он во мнении польской украинской администрации, и в том числе и в глазах местного удельного владыки Ал. Конецпольского оставался участником подозрительных проектов короля, бунтовщиком и вожаком казачьей "черни", ежечасно готовой выступить против власти новых хозяев "Пустыни Наднепрянской". Ему часто приходилось переносить несправедливости и унижения от местной власти, но X. оставался верным подданным Владислава и хотел одного: "только бы он и Казаки оставались свободными и жили при вольностях своих, которые им от королей, предков его, дозволены" (Ригель-ман).

Пришел, однако момент, когда личные обиды взяли верх над его доброй волей и лояльностью по отношению к королю и государству. Пришли оскорбления и насилия, которые невозможно уже было вынести.

В его отсутствие подстароста Чаплинский напал со своими людьми на мирный Субботов, разграбил его, а основанную там слободу отобрал в пользу владений староства. Жалобы на это самоуправство Конецпольский принял холодно и ответил: "Казаку не полагается заселять слободы".

Не нашел X. справедливости и у короля. Тот ответил, что сенаторы ни в чём не покорим его воле. Возвратившись из Варшавы и Чигирин, X. как то воскликнул с возмущением: "Еще казачья матка жива! Чаплинский не все забрал, шашка моя в моих руках".

Узнав об этом смелом вызове, Конецпольский приказал арестовать Хмельницкого, Чаплинский же не довольствуясь этим, насильно опозорил и убил его жену, а одного из сыновей приказал своим гайдукам избить на рынке до полушерти.

Подобных злодеяний не смог бы перенести и самый верный подданный. Чаша переполнилась. Не ожидая возмездия Чаплинскому и Конецпольскому в нормальном судебном порядке, X. порешил, что настало время искоренить насилия при помощи казачьего оружия.

Освободившись из тюрьмы, X. 7 декабря 1647 г. ушел на Низ, к Сичевикам, а оттуда отправился в Крым, искать •поддержки своим замыслам. Там он нашел полное сочувствие. Хан обещал ему помочь в войне с Речью Посполитой чтобы изгнать Поляков, с тек земель, от которых Крым еще до сего времени не отказался. За эти земли и возникла Казачье-польская война, во главе которой на протяжении шести лет стоял X. Начавши ее, после основательной подготовки, в апреле 1648 г., Казаки вели ее много лет с переменными успехами и с временными перерывами. Под знаменами Х-цкого кроме Казаков, коренных жителей края, часто собирались десятки тысяч переселенных сюда, помещичьих крестьян. Казаки и их атаманы становились начальниками я руководителями восстающих Украинцев. Они вооружали их, вели в бой, но не всегда могли направить их действия в русло казачьих военных традиций. Поэтому война стала непомерно кровавой и жестокой. Будучи прославленным воином, X. оказался таким же прекрасным организатором и мудрым политиком. Его первоначальное выступление было вызвано личными обидами, но он понимал, что ему придется руководить борьбой за восстановление попранных прав казачьего населения края, стать мстителем и за национальные обиды всех Днепровских Казаков. О целях своего выступления он ясно сказал польским послам в Переяславе 20 февраля 1649 г. Приняв королевскую грамоту, обещавшую ему полное прощение всех вин, увеличение реестра, возрождение всех старых прав и вольностей запорожских, при его же главенстве над Гетманщиной, свободу для исповедания православной веры и т, п., X. выразил свою благодарность королю, но тут же заявил, что сам он ничего не может окончательно постановить, "потому что войско не в сборе, полковники и старшины далеко. Без них же, — сказал он, — я ничего не смею делать. Это бы угрожало моей жизни. А к тому же я не получил справедливого удовлетворения за действия Чаплинского и Вишневецкого. Первого мне должны выдать, а второго наказать, потому что кровь льется, и весь этот хаос происходит только по их вине. Виноват в этом и пан Краковский (Н. Потоцкий), т. к. меня преследовал и мне пришлось спасаться в днепровских ущельях. Да только этот уже получил то, чего искал. Виноват, и хорунжий (А. Конецпольский) т. к. отобрал От меня отцовщину, а земли Украины раздавал подлым захватчикам, которые заслуженных для Речи Посполитой героев, обращали в своих холопов, обдирали их, бороды им вырывали, в плуги запрягали. Но только он не так виноват, как те первые два и ничего со всего этого не будет, пока одного из них не обвинят, а другого сюда не пришлют. Иначе, или мне с Войском Запорожским придется пропасть или земле ляшской сгинуть, со всеми сенаторами, дуками, кроликами и шляхтой".

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе