Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Наталья – праведница или грешница?

вкл. . Опубликовано в Громкое дело Тихого Дона Просмотров: 2845

На телевизионной передаче «Пусть говорят» перед началом показа фильма С. Бондарчука «Тихий Дон», кроме многочисленных гостей, были и представители от герасимовского фильма. Это народная артистка СССР Зинаида Кириенко и я. Мы должны были высказаться по фильму, который показывать собирались только на следующий день. Тема передачи была обозначена так - «Любовь на Дону», как будто в других местах земного шара она какая-то иная, нечеловеческая, что ли. Пригласили с Дона нескольких женщин, и они рассказывали, как меняли мужей, как их бросали мужья, о своих любовниках… В общем грязная была передача.

Перед ее началом помощники Малахова опросили всех нас на предмет того, что мы собираемся говорить. Я сказал о том, что в романе автор не нашел возможности в основных любовных линиях найти оптимистический конец. Пришлось ему всех героинь умертвить. Этакая любовь без будущего. Мне сказали, что в выступлении следует подробнее развить эту мысль. Что должна была говорить З.Кириенко, я, естественно, не знал.

Началась запись передачи. Тетки с Дона несут чепуху про свои любовные похождения и связывают все с Аксиньей. Мол, и мы ее не хуже! Перед зрителями проходит, образно говоря, коллективная Аксинья, в предложениях на разный вкус. Я сижу в группе экспертов, Кириенко на диване среди почетных гостей. Малахов сует микрофон то одному эксперту, то другому, сидящему рядом со мной. Мне микрофон, почему-то, не дает, хотя я даже руку, как школьник, тяну.

Опросив нескольких гостей и экспертов, телеведущий подносит микрофон Зинаиде Кириенко. Поставленным и очень жестким голосом она говорит:

- Здесь все прославляют Аксинью, восторгаются ее неверностью мужу и порочной ее любовью. Я думаю, что это неправильно. Наталья – вот образец для подражания. Она хранительница семьи, она беззаветно любит своего беспутного мужа. Эта женщина достойна того, чтобы передача была посвящена ее любви, а не любви Аксиньи.

После окончания передачи Кириенко агрессивной походкой подошла к Малахову и очень резко стала ему выговаривать за то, что ее обманом затащили на эту передачу. Малахов стоял весь скукожившийся и, видимо, ожидал пощечины от разгневанной актрисы. Я с некоторыми казаками, тоже бывшими на передаче, стояли рядом… Потом, когда Кириенко, так и не влепив пощечины, ушла, мы тоже вышли из телецентра и признались друг другу, что если бы она это сделала, то мы непременно добавили бы.

Таков эффект был от передачи и горьких слов Кириенко в защиту шолоховской Натальи.

Прошло время, и, осмысливая сейчас те слова, я прихожу к парадоксальному выводу о том, что не является Наталья образцовой, ответственной семьянинкой, что она грешница даже больше, чем Аксинья. Зная о всепоглощающей любви Григория и Аксиньи, Наталья совершает первый грех – идет под венец с чужим ей человеком, с тем, кого силой заставили жениться на ней. Стерпится – слюбится? Может быть, так бы и вышло, если не Аксинья. Но что это за образцовая семья? Горе, да и только. Так оно и получается.

За свадебным столом. Горько!

Герасимов был очень естественным человеком и в жизни и на площадке. Да, площадка для него и была жизнью, и все вокруг него тоже жили естественной жизнью. Никто не стремился, как теперь говорят, сделать себе имидж. Можно было с ним спорить, предлагать режиссерские решения. Если это ему не подходило, он мог и крикнуть, но когда, что-то предлагалось дельное, он весь превращался во внимание. Так случилось с Фрунзиком Давлатяном. Ведь это он поставил и отрепетировал знаменитую сцену с Натальей и Григорием в поле, когда Наталья просыпается ранним утром, а все вокруг засыпано первым снегом. И они в арбе тоже. Как Герасимов был счастлив, увидев такое талантливое решение сцены. Он вообще умел радоваться чужому успеху, особенно близких ему людей. И это, конечно, вдохновляла молодежь на творчество.

Он все ходил вокруг арбы, повторяя:

- Боже мой! Боже мой!

Сцена, действительна, полна смешанных чувств. Еще вечером, под открытым небом, ложась спать в арбе, Наталья молча, не изменившись даже в лице, выслушала бьющие одновременно в душу и сердце холодные, как сталь клинка, слова своего мужа перед Богом и людьми:

- Чужая ты какая-то, как энтот месяц. Ни холодишь, ни греешь. Не люблю я тебя, Наталья, ты уж на меня не гневайся. Хоть и жалко тебя, а нету на сердце ничего. Пусто. Как зараз в степи.

Почему, читая роман или глядя фильм, мы не обращаем внимания на эти, пожалуй, ключевые слова в трагедии Натальиной любви. Женщины знают, что за любовь надо бороться, как это делает Аксинья. А Наталья, формально обладая Григорием, даже не сближается с ним, а остается пустой и холодной. В отношениях мужчины и женщины семья может сложиться только в том случае, если женщина поведет ее. И особенно это касалось казачества, ибо казаки кроме содержания семьи, еще исполняют государев долг. Именно поэтому жена и является охранительницей семью, и не без мужа, а непременно с ним, любя его не в себе, а открыто, как это делает Аксинья. И именно в этом упрекает Наталью Григорий: «Чужая ты...». С чужими никакой, тем более образцовой, семьи не построишь. А Наталья, вместо того, чтобы стать близкой и родной Григорию, а женщина должна уметь это делать, бегает к свой сопернице и пытается отговорить ее от Григория, просит отказаться от него. За такого казака, как Григорий, бороться надо не такими средствами, но, вероятно, Наталья холодна по природе, фригидна, и это раз за разом толкает Мелехова в жаркие объятья Аксиньи. А сцена в арбе как нельзя лучше демонстрирует суть образа Натальи, равнодушной не только к мужу, но и к себе и своей семье.

Перебивка кадра.

И вот зритель видит арбу в предрассветной мгле, засыпанную снегом вместе с Григорием и Натальей. И вся степь в снегу. Снежинки иголками впиваются в лицо. Наталья приподнимается и смотрит на чужого ей мужа, да и мужа ли теперь. Она отводит тоскливые глаза в сторону и смотрит в никуда. За всю сцену в арбе Наталья не сказала ни одного слова, только слезинка скатилась из ее глаз. Но разве может она растопить холод внезапно упавшей на землю зимы, и холод, исходящий от лежащего рядом с ней в арбе равнодушного мужчины.

Вроде сильный характер у Натальи, но почему она смолчала, почему не стала защищать свое достоинство, почему не осадила оскорбляющего ее мужа?

Кадр по экспрессии, внутренней эмоциональной насыщенности один из лучших в картине. Но снимался он не очень легко, пришлось съемочной группе изрядно переволноваться, добиваясь нужной гармонии зимней природы с холодом, сковавшим души героев, лежащих в арбе.

Безысходность

Вспоминает Майя Меркель:

«Снимаем кадр из сцены «Арба». В ней рассказывается о поездке Григория и Натальи в Красный Лог. Они ночуют в степи, в арбе, а наутро, проснувшись, оказываются засыпанными снегом.

Неслыханное совпадение — снимаем «Первый снег» действительно во время первого снега! Но не успевает прозвучать команда «мотор!», как начинается ливень. Снег мгновенно тает. Оператор дает команду «пересидеть» дождь и работу не прекращать. Григорий и Наталья, лежащие в арбе, с надеждой смотрят на небо. Тулупы, которыми они накрыты, постепенно намокают. Но актеры — народ привычный к трудностям: раз решено ждать снега, ждут. Между тем дождь усиливается; уже трудно поверить, что час назад кругом было бело. Изредка из-под тулупов доносится робкое:

- Чего же мы ждем?

- Вот сейчас вас засыплет снегом, и начнем снимать, - твердит вымокший до нитки Рапопорт.

Но погоду перехитрить не удается. Бесславно возвращаемся домой. Все планы летят в трубу. Снег сменяется дождем, дождь — солнцем.

Снова Григорий и Наталья лежат в арбе, а группа, теперь уже не дожидаясь милостей от природы, собирает лопатами остатки снега и посыпает им актеров. Энтузиазм так велик, что на голове Григория вместо легкой пороши целый сугроб. Гример Смирнов с ужасом смотрит на эту операцию: что-то будет с гримом? Отснят один дубль. Снова перерыв для сбора снега. С земли подобраны буквально все снежинки. Актеры стоически выдержали шесть дублей — эпизод был доснят.

Снежный душ не прошел даром — заболел Глебов. Занимаемся теми немногими кадрами, в которых нет Мелехова».

И пошла жизнь супругов Мелеховых без ласки и тепла, а Гришка вновь связался с Аксиньей.

Эскиз. Наталья в одиночестве

Второй грех совершила Наталья, когда попыталась наложить на себя руки. Она шла из церкви, не укрепившись в вере, а с надломленной судьбой самоубийцы. Тут, кстати или нет, еще и записка от Григория: «Живи одна». Во все времена не было прощения тем, кто накладывал на себя руки. Этот грех выше человеческого, он против Бога. Недаром атеисты - авторы романа и фильма, сцену самоубийства связывают с походом в храм. Ни против злыдня мужа, а против Бога совершает свое деяние Наталья, и в это один из узловых моментов не только ее судьбы. Скоро противобожие захлестнет казачество, как и весь русский народ. Но в романе начало этому положила именно Наталья.

И снова Наталья впадает в грех, грех проклятия, вызывая кару небесную на своего мужа, человека, которого она любит или, якобы, любит. Авторы убеждают, что беззаветно любит, но почему-то не всегда этому веришь.

«…Переезжаем на новое место — туда, где когда-то на рассвете проснулись в арбе засыпанные снегом Наталья и Григорий. Сегодня снимаем происшедший через много лет на этой же бахче «Разговор Ильиничны и Натальи».

...Утомленные зноем женщины обедают прямо на земле. Повзрослевшая и много пережившая за эти годы Наталья угрюмо молчит. Внезапная гроза бурно отдается в душе несчастной женщины: с криком простирает она руки к небу, проклиная Григория.

С утра собравшиеся на горизонте тучи радовали группу. Наконец-то погода нам благоприятствует! Тем не менее, на площадке собран целый арсенал техники, нужной для «грозы». Стоят наготове ветродуй и пожарные машины. Самим «создавать» ливень удобнее, чем приспосабливаться к настоящему.

Сцена на бахче — одна из самых драматичных в роли Натальи. На первой же репетиции Зима Кириенко «выдала» взрыв чувств такой силы и глубины, что режиссер пожалел, что не начали снимать сразу, без репетиции. Все понимали — снять эпизод надо быстро, с минимальным количеством дублей, так как нервного заряда актрисы надолго хватить не может.

И вот подхваченные ветром летят шарики «перекати-поле». На фоне зловещего неба две женские фигуры. По команде «Дождь!» начинают работать пожарные шланги. На актрис и даже на операторов обрушиваются струи воды. А черные, зловещие тучи закрыли уже почти весь небосвод. Торопимся кончить до того, как хлынет настоящий ливень». Десятилетия спустя Кириенко помнит каждый съемочный день «покадрово», а ее слова «когда я иду перед смертью» дорогого стоят. Говорит-то она о своей героине Наталье, но как о себе. Не зря Сергей Герасимов именно об этой сцене в ее исполнении сказал: «Это гениально». А что гениально? Лицедейство или противобожие? Жаль, что режиссер не пояснил свою мысль. Впрочем, догадаться нетрудно – коммунистическая же была мастерская у Герасимова во ВГИКе.

Четвертый и самый тяжкий грех совершает Наталья, когда, после очередного побега мужа к Аксинье, делает аборт, то есть убийство невинного младенца в утробе. Ни о милосердии к Наталье взывает сцена, когда она лежит на кровати и знает, что умрет. Нет, зритель ощущает боль за ее неуемную гордыню, за то, что снова преступает Господню заповедь – «Не убий!».

Мелькает правда, жалость к этой потерявшейся в жизни казачке, когда она говорит Ильиничне:

«- Маманя, вы меня оденьте в зеленую юбку, в энту, какая с прошивкой на оборке… Гриша любил, как я ее надевала…». [1] Передо мной лежит режиссерский сценарий 3-й серии фильма и в сцене смерти Натальи на страницах 37-42 этих слов нет. А вот в фильме они есть. Что-то заставило С.Герасимова изменить трактовку образа Натальи и согласиться с М.Шолоховым. Ведь если Наталья, проклянув Григория, уходит из жизни, даже не вспомнив о нем, то это не была любовь. Что угодно, но только не всепрошающая любовь. Вероятно, сценарист Герасимов в данном вопросе разошелся во мнении с режиссером Герасимовым, который вернулся к Шолоховской концовке. Наталья и при смерти помнит Григория и хочет, чтобы он видел её в красивом наряде даже мертвую. А это уже любовь. Так, что сценарист проиграл автору романа и режиссеру в трактовке образа Натальи. Любовь грешная, но это любовь!

Кто ж запретит любить? Но должна же быть еще и ответственность в семейной любви, хотя бы перед детьми. В старых, после выхода фильма на экран, рецензиях часто упоминалась Наталья как «идеал матери и верной до конца преданной жены». Не станем оспаривать вторую часть этой характеристики, но вот, что касается идеальной матери, то тут, что-то недопонято или сознательно искажено во имя идеализирования образа Натальи. Сознательно убивая дитя во чреве, она еще и оставляет на произвол судьбы сиротами совместных с Григорием детей. Так ли поступит, в самом деле, идеальная мать? Бросит ли в лихую годину своих детей? Вот и ответ на идеализацию образа Натальи, как образцовой матери. Бросает. И актриса Кириенко даже сегодня продолжает считать, что надо пропагандировать не «распутную» Аксинью, а преданную семьянинку Наталью. Впрочем, и писатель М.Шолохов, и режиссер-постановщик фильма «Тихий Дон» по его книге С.Герасимовне не видят Натальи в дальнейшей жизни. Нет, и не может быть будущего у человека, неоднократно преступающего Божьи заповеди. Пусть даже во имя любви к одному человеку в ущерб другим своим близким. Это не по христиански, хотя читателя и зрителя уверяют в глубокой религиозности Натальи. Но уверяют то убежденные авторы-атеисты.

Для чего не дали авторы умереть Наталье с первого раза? А, вероятно, нужно было, что бы она преступила еще одну Божью заповедь - «Не убий!». Где же здесь образ для подражания, если авторы ведут героиню от одного греха к другому, никак не оправдать этих ее действий. Только пустой ее любовью к Григорию. Но и поверить, что это была искренняя любовь, любовь жизнеутверждающая, как-то в голову не приходит. Убийство это, неизбежно длинное, по садистски жестокое, но убийство героини. При внешней симпатии к ней, оно становиться более бесчеловечным, чем убийства на фронте, рубка обезумевшим Григорием матросов или хладнокровные убийства садистом Бунчукам патриота Калмыкова и Пера Мелехова Мишкой Кошевым. Образ Натальи и в романе, и в фильме - это образ в развитии ритуально долгого жертвоприношения.

Сказанное о героине романа и фильма «Тихий Дон» Наталье, ни в коей мере не касается актрисы Зинаиды Кириенко, которая, следуя за своим учителем и кумиром С.Герасимовым, блестяще справилась с образом, дав зрителю возможность насладится ее игрой. Случается, что актер лицом к лицу встречается со своей сокровенной личной темой. И эту тему можно назвать написанной на роду. Такой ролью для Зинаиды Кириенко стала роль Натальи в "Тихом Доне". Казалось, что только в этой молодой актрисе и могла ожить героиня Шолохова.

Вспоминает Зинаида Михайловна:

- Сергей Апполинариевич был моим первым учителем, был и остался главным творческим наставником. Сердцем большого художника он тонко чувствовал и мягко тактично вкладывал в нас все те "можно", "нужно", "нельзя", которые осваивает актер в своем творческом поиске. Учил думать сосредоточенно, самозабвенно, честно, никогда не боялся похвалить.

И поругать актера, если того требовала буксующая по каким-либо причинам съемка. Правда, с З. Кириенко этого не случалось никогда.

Наталья ушла из жизни, оставив детей на столь ненадежного отца, которому она в весеньем саду высказала все, что о нем думала. И, тем не менее, Григорий, как отец был чуток к детям, что подтверждается хотя бы отношением к девочке в горнице красного комиссара. К своим же относился, как хороший отец, с нежностью и теплотой.

Унижение Натальи

Тела вместе, а души врозь

Эскиз. Курень Мелеховых с детской кроваткой

Наталья перед смертью прощается с сыном

Тепло отцовства


[1] Шолохов М.А. Тихий Дон. Т. III, - С.514

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе