Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Быт съёмочной группы

вкл. . Опубликовано в Громкое дело Тихого Дона Просмотров: 2270

Содержание материала

Рапопорт смеется.

- Кошмар! Ужасно! - продолжает Герасимов. - Обжорство сплошное. Ну, это по правде. Наш простой советский человек любит поесть. Восемьдесят процентов времени, даже на службе, он любит поесть. Ну!

Рапопорт, улыбается и отдает команды осветителям.

- Так, - не успокаивается Герасимов. - Мы обсудили здесь… тему пирожков, можно про пельмени поговорить, про шашлыки, еще о чем ни будь. Но ведь положение на площадке вообще не изменилось. Какой-то кошмар. Ну, братцы…

- Я же подгоняю, кричу, - засуетился Раппопорт:

- Ну, невозможно просто, - вдруг взмахивает руками Герасимов. – Ну, невозможно. Опять легкий обалданс. Я уже вижу, что напал на всех. [3]

В этот момент к нему подбегает Генрих Оганесян с краюхой хлеба и пучком зеленого лука.

- Спасибо, голубчик, - говорит Герасимов и принимается есть.

Спустя десять минут его все устраивает и съемка немедленно начинается.

Однажды Герасимов накупил мяса и заставил всех делать пельмени. Это нужно было для местных казаков, чтобы они после пельменей, да рюмки водки, распелись. Казаки собрались и такие там изумительные песни играли. Сам Герасимов им подпевал. Нужно это было для того, чтобы в кадре звучали подлинные народные голоса. Так и было это потом, диченские казаки играли свои песни для фонограммы. Но тогда в разгар спевки Герасимов вдруг стал выговаривать казакам:

- Какие ж вы казаки?! Сидеть разучились. Надо гордо и руку в бок.

А еще он любил говорить своим студентам:

- Настоящий кулинар только мужчина. Женщина не умеет готовить. Не знаю, будете ли вы режиссерами, но кулинарами у меня будете точно.

Вот необычный рецепт от С.Герасимова. Это он для близких друзей готовил в Москве. Берется несколько крупных луковиц и прямо в кожуре ставятся в духовку. По мере готовности, лук вынимается, с него срезается верхушка, и внутрь запускается сливочное мало. Минут через пять можно есть, вычерпывая ложкой, как из вареного яйца. Кто пребывал, рассказывал, что вкусно. Лично я не пребывал, и поэтому, если кто вздумает воспользоваться рецептом, и вдруг не понравится, прошу претензий мне не предъявлять.

Жарким летом молодые актрисы Архангельская (Дуняша), Кириенко (Наталья) и Хитяева (Дарья) в перерывах между съемками любили искупнуться в Донце. Купальники им заменяли мужские майки (не захватили с собой пляжных нарядов). Эта пикантная деталь была на руку местным казачатам: едва троица спускалась к Донцу, на горе выстраивался наблюдательный пост...

Я был немного влюблен в Быстрицкую, но она у меня ассоциировалась не с донской казачкой, а с героиней недавно прочитанного романа А.Дюма «Дама с камелиями». Едем как-то на съемки в автобусе, а Элина Авраамовна посмотрела на меняи пальчиком провела по бровям: «Какой красивый юноша!» Чуть не умер тогда... Я ей рассказал об этом случае, когда, спустя много лет, мы встречались в Москве, посмеялись.

Просмотровый зал для работы с отснятым материалом был оборудован в здании на углу проспекта К. Маркса и улицы Пушкина, там, где теперь один из залов ресторана-клуба «Олимп». Это был отстроенный после войны одноэтажный особняк, который до приезда съемочной группы полностью занимало правление общества слепых. До войны на этом месте стоял дом, в который угодила наша бомба во время одной из ночных бомбардировок нашей же авиацией города, занятого немцами. Так вот в этом доме группа устраивала полузакрытые просмотры некоторых зарубежных кинофильмов. На них приглашались и горожане, хозяева домов, где квартировали члены съемочной группы, работники горкома и горисполкома, другие каменцы. Мне довелось тогда посмотреть несколько фильмов, особенно запомнились американские картины «Конец Сан-Франциско», «Падение Римской империи» и диснеевский мультфильм, название не помню, но в нем изображались танцующие на кладбище скелеты.

Рассказывает фотограф Валерий Кузин:

- Среди съемочной группы находились любители книг. Тогда же дефицит на них был. Особенно отличались студенты. Новые книги привозили из Ростова один раз в неделю по три-четыре экземпляра. В девять часов открывался магазин и книголюбы, кто был свободен от съемок, наперегонки бежали, чтобы успеть раньше всех купить книгу. А я не торопился, просто раньше знакомился с продавщицами, и они откладывали мне новые книги. Так что у меня было право первого просмотра и покупки. А потом некоторым удавалось подписаться на какое-нибудь собрание сочинений. В Москве в те времена это было нереальным делом. А вот, когда подписывались в Каменске, то эту подписку потом можно было перевести по месту жительства.


Каменск. Второй от угла - книжный магазин

Разные были истории вне съемок. Как то подходит Глебов к задумчиво сидящему у речки на лодке Благовестову (Степан Астахов), он и ноги в воду спустил. Петр Петрович спрашивает:

- Ты чего задумался?

- Петя, - словно в прострации отвечает Благовестов. - Вот смотрю, а вокруг букашки всякие, кузнечики, паучки. Ты представляешь, все это …, ну спаривается.

- Тьфу, ты! – махнул рукой Глебов. – Я решил, что ты думаешь, как эпизод сыграть, настраиваешься.

- А я и настраиваюсь. Чего нужно, то и сыграю.

Когда Благовестов не снимался, то, оставаясь в городе, всегда ходил в казачьей форме, и тут ему непременно «подносили» местные казаки, от чего он обязательно напивался... А вниз от гостиницы к Донцу располагался рынок, так он любил после выпивки туда захаживать. Идет по рядам и пробует продукты у всех торговок. Напробуется, сгонит с мест трех-четырех торговок и уляжется прямо на прилавке, да храпит сильно. Милиции было приказано его не трогать. Да и вообще никого из съемочной группы милиция не трогала. Кроме Благовестова, пил Б.Новиков и, особенно, Г. Карякин (Мишка Кошевой), причем больше всех. Но о нем рассказ отдельный.

Бывали вечерние хождения по гостям, актеров часто приглашали, особенно Бориса Новикова и Александра Благовестова, которые слыли большими любителями «злоупотребить», а уж по случаю и тем более. Потом у них начались «страдания»... Как-то утром я сидел на ступеньках операторской машины, в ожидании отъезда на съемку. Подходит ко мне Благовестов и жалостливым голосом говорит, откуда только узнал, как меня зовут:

- Слава, помру, наверное.

- Это почему? – удивился я.

- Врачи говорят, что с похмелья можно и помереть, если не выпить сто граммов.

- И что мешает? – опять не понял я.

- А не мог бы ты дать мне и Новикову на сучок?

«Сучком» называли простую водку, горлышко которой закрывалось картонным кружком, снизу прикрытым прозрачной тонкой пленкой неизвестного мне происхождения, а сверху залитым сургучом. Стоили поллитра «сучка» 21рубль 20 копеек.

Деньги у меня были с собой, я и дал. Смотрю, через некоторое время оба ходят довольные, куда только исчезла былая подавленность.

На съемки Сергей Аполлинариевич Герасимов вызывал и свой выпускной курс из ВГИКа. Будущие актеры и режиссеры проходили практику, помогая в работе с актерами, участвую в съёмках. А будущий режиссер киностудии «Ленфильм» Виктор Соколов по моей просьбе оказал шефскую помощь драматическому коллективу Дворца культуры им. Ю.А.Гагарина, в котором я, до работы в съёмочной группе, занимался. Он поставил яркий плакатный фрагмент из пьесы В.В.Маяковского «Клоп», в котором главные роли сыграли каменцы - супруги Раздобаркины. Спектакль пользовался у Каменской публики оглушительным успехом.

Члены группы на отдыхе в лесу около х. Диченского


[1] На съемках П.Глебов использовал два коня: Консула и Диктатора.

[2] Каменский краевед В. Шумов, в городской газете «Труд» писал о том, как до гражданской войны казаки строго регулировали рыбную ловлю: «Казаки занимались рыболовством, причем круглый год. Но — по строго установленным правилам. Каждому семейству разрешалось иметь для рыбной ловли один невод, одну волокушу и одну зимнюю сетку (плетень с окном на льду). Никакие ограничения не распространялись на малые вентери и бредни. Запрещалось ставить сеть от берега до берега: рыба должна была иметь свободный проход. Указывались размеры рыболовной снасти. Так, невод мог быть не длиннее 80—100 сажен, волокуша — до 60 сажен. Очко во всех снастях — не менее двух с половиной вершков. Нарушитель правил рыболовства подвергался суровому наказанию — его наряжали без очереди на военную службу. За соблюдением правил рыболовства следил назначенный Войсковым правлением смотритель рыбных ловель, а в станице станичное правление и сыскное начальство. У смотрителя имелась команда из урядников и казаков, представлявшая собой кордонную стражу».

[3] Разговор восстановлен по аналогии с монологом Герасимова о пирожках в фильме М.Меркель «О кино, Кино»

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе