Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Быт съёмочной группы

вкл. . Опубликовано в Громкое дело Тихого Дона Просмотров: 2063

С сентября 1956 актеры второго плана и часть съемочной группы жили в городе в двухэтажной еще дореволюционных времен гостинице, а то и просто по квартирам в кирпичных домах, в куренях и мазанках местных жителей.

Герасимов, Игорь Дмитриев жили в отдельном особняке в парковой части города за железной дорогой. Эллина Быстрицкая - в многоквартирном доме, там же, в парке им.Маяковского. Правда, какое-то время Быстрицкая жила на хуторе в казачьей семье. А вот Петр Глебов все время находился в Диченском, там же и Алесей Сергеевич Смирнов, его гример, он и художник был хороший. Его жена Таня тоже помогала делать Глебову и актеру Ильченко грим.

Тридцать лет назад Елена Александровна Максимова уже побывала в хуторе Диченском, и жила она тогда у Анастасии Ильиничны Глазуновой. В 1931 году в хуторе первый фильм «Тихий Дон», и Елена Александровна играла роль Дарьи. А теперь Максимова исполняет роль матери Коневого. Жить она опять определилась к прежней своей хозяйке – Глазуновой.

Административная группа расположилась в гостинице. Аркадий Кушлянский с Левой Фуриковым по очереди были на площадке. Один готовит обед, другой на съемках. Фуриков готовит – Кушлянский на съемках, и наоборот. Потом к ним присоединился администратор. Очень дружно жили.


Режиссер-кормилец на ступеньках Мелеховского куреня
х. Диченский. Лето 1957 года

Вспоминает Наталья Архангельская:

- На съемках все были одной семьей. Жили в Каменске-Шахтинском, зимой я жила в гостинице, а летом не хуторе Диченском вместе с Зиной Кириенко. Это было замечательное время. С Быстрицкой мы были в очень хороших отношениях. Она была постарше меня и часто давала разные советы, опекала очень и учила жизни. Мне это так нравилось, но по жизни было тяжело. Ведь я два года параллельно снималась и училась в ГИТИСе. Сергей Аполлинариевич хорошо ко мне относился, а однажды доверительно мне сказал: «Знаешь, если я буду снимать «Войну и мир», то тебя обязательно возьму на роль Наташи Ростовой». Но к этому роману Льва Толстого он так и не приступил, по каким причинам, я не знаю. А потом мы отдалились, меня больше театр интересовал, а у него появились молодые актрисы. Жанна Болотова, например, с которой он много работал. И вся моя жизнь так сложилась, что я сделалась театральной актрисой, а с кино у меня как-то не заладилось. Хотя такое, вроде бы, удачное начало была, и, как ни странно, продолжения не последовало. Знаете, судьба.

Рассказывает жена П.П.Глебова Марина Алексеевна:

- Мы приехали в Каменск, когда Леночке исполнился годик. Она родилась 26 июля 1956 года. Истосковавшись по семье, устав от ежедневных съемок и от семейного одиночества, Петя позвал нас к себе. Я долго не раздумывала. Собрала самые необходимые вещи, забрала дочек – старшую Олю и младшую Лену, села в поезд, и на следующий день мы были уже в казачьем краю. Поезд стоял пять минут, и за это время надо было все выгрузить. Слава Богу, успели вовремя, поезд тронулся. Осмотрелась вокруг: Господи, а где же Лена? А ее нет. Мечусь по перрону - нет ребенка. Тут женщина подошла: «Знаете, ее Хитяева забрала». – «Как забрала?» - удивилась я. Смотрю, действительно на дальней скамеечке сидит Людмила и качает мою девочку. «Извини, - говорит, - но я так скучаю по сыну, что не смогла удержаться». А я с ума схожу, не знаю, что и делать...


Зимние развлечения. 1957 год.

Рассказывает Дочь Петра Петровича Елена Глебова:

Мама приняла все казачье хозяйство у бабы Веры и примус и «до витру», как говориться. И готовила она на всю семью и замывала папину кровь, не понимая, где бутафорская, а где настоящая. Многие же кадры в фильм не вошли. На базу и конь Григория – Консул стоял, а его кормить и ухаживать за ним надо было. [1] Папа все время ходил только в казачьей одежде. А когда приезжали корреспонденты, то спрашивали у местных:

- Где можно повидать Глебова?

Это всегда вызывали у них недоумение:

- Кто? Нет в хуторе Глебовых. Не живут.

- Да нет, - поправлялись корреспонденты. - Актера, что Григория Мелехова играет.

- Ах, Гришка! – восклицали диченцы. – Вон в том курене у бабы Веры живет.

Или казаки на съемках часто говорили:

- Ты нам, Григорий, не вкручивай. Какой ты городской, ты нашенский, казак.

Это, естественно по папиным и маминым рассказам, что я могу вспомнить.

Когда мы жили в Диченском в казачьей семье, то там казачонок все скакал на палке, а моя сестра Ольга носила коромысла. Так они подражали Григорию и Аксинье. Да и другие сцены фильма они по-своему проигрывали на своем базу. Дети, затаив дыхание, смотрят на все происходящее. Вечером же, когда съемочная площадка пустеет, маленькие диченцы вместе со своими московскими приятелями разыгрывают увиденное днем: «Герасимов» обычно выбирается из москвичей. «Рапопорта» играет немного меланхоличный белобрысый семилетний Игорек, сын бутафорши Анны Андреевны. В этой роли его никто не дублирует, и поэтому, когда он уезжал с мамой в Каменск, «съемка» прекращалась. Почетная роль Григория поручена хуторской Зинке — языкатой и живой девчонке, Аксинью играет Оля Глебова. По команде «Герасимова» начинала скакать на венике Зина, кокетливо улыбаясь, бегала рядом с коромыслом на плече Оля. Изредка раздавался крик: «Где стул Герасимова?» Тогда вытаскивалась старая плетеная корзина, изображавшая режиссерское кресло.

Я была маленькая, и мама мне потом рассказывала, как я съела папин нос. Эта знаменитая история, и ее мне приходится часто рассказывать, да и другие эту актерскую байку рассказывают. Гример Смирнов из гуммоза каждое утро лепил горбатый нос Григория и по окончании съемок отец прятал гуммоз в спичечную коробочку и уносил домой. Смирнов ему сказал, чтобы отец сам следил за носом. Коробочка лежала на подоконнике. А я только начала ходить. Ну и все, конец коробочке пришел. Я раньше видела, что папа всегда берет ее с собой, добралась до коробочки, и съела весь гуммоз, пока отец собирался. Он подошел к окну, а гуммоза то и нет, аж в ужас пришел. У жены спрашивает, не видела ли она коробочку, та отвечает, что нет. А я стою в кроватке и радостно отвечаю ему:

- Ням-ням.

Герасимов сразу назвал меня Аленка-Тиходонка. К маме он очень хорошо относился, и бывало, усталый после съемки, приходил к нам и просил маму:

- Марин, так устал от всего. Расскажи про Батуми.

Мама там жила до замужества, а Сергей Аполлинариевич любил этот город, грузинский фольклор и песни. Мама готовила ему окрошку, рассказывала батумские истории, а он хохотал, приходя в себя после трудного съемочного дня.

Рассказывает Зинаида Валентиновна Лаптева из хутора Богдановка:

- Родина моя — Диченск. Там было отработано множество эпизодов «Тихого Дона», а в домах моих родителей и родственников во время съемок жили киношники со своими семьями. Когда приехали актеры, местные жители учили их казачьим повадкам, быту.

Мама Зинаиды Валентиновны проводила «инструктаж» Эллине Быстрицкой. У нее никак не получалось легко и непринужденно нести коромысло с полными ведрами. Три месяца тренировались — все без толку, расплескивается вода. Так и пришлось деревенской казачке стать дублером Аксиньи в эпизоде, когда она после встречи с Григорием поднимается с ведрами в гору. А сама Зина, которой в ту пору было всего 9 лет, снималась во всех сценах, где требовалась маленькая девочка. Актер Глебов с семьей жил в доме бабушки. Его жена Марина Алексеевна приехала в Диченск с двумя дочками Олей и годовалой Аленкой. Я дружила со старшей дочерью Олей, моей ровесницей. Вообще, жили как одна семья, по вечерам — шашлыки, разговоры, песни. Членом нашей семьи стал и Диктатор — конь, на котором снимался Глебов. Норовистый был коник, однажды на съемках понес так, что актер упал и сломал ключицу. Режиссеру пришлось в сцене свадьбы заменить его дублером.


Каменск летом.

Дореволюционная станица Каменская. Возле рынка.


В 1956 году все было точно так же, кроме вывески над магазином.

П. Глебов со своим конем Консулом.

Рассказывает Ренита Григорьева

- Мы же когда приехали в Каменск, как раз амнистию объявили, и хулиганья было много. Людей резали. Меня тоже пырнули заточкой. Я возвращалась из бани поздно вечером. Навстречу мне шли двое мужчин. Когда они миновали меня, я почувствовала, как будто кто-то толкнул меня в спину, а потом почувствовала жжение. Так что я сделала? Я повернулась и побежала к ним с криком:

- Что же вы делаете?

- Но они даже не обернулись. А вообще могли и убить. Был уже декабрь, и это меня спасло, потому что я перед баней надела пальто, куртку и плащ. Так что пробили они всю эту конструкцию и тело затронули не глубоко. Потом Рапопорт собрал собрание, он был секретарем парторганизации, и происшествие со мной разбирали: «Почему Ренита шла одна?» Так потом наш шофер Коля защищал наших женщин, нас то было немного. Вообще он был сильным. Однажды в Диченском сено убирали, он подошел, взял в руки вилы и целую копну поднял. А знаете, я вам дам мои письма, которые я писала в Млоскву Маме. Они вроде отчета о нашей жизни и быте в Каменске.

Письмо Рениты Григорьевой из Каменска.

10 ноября 1956 год.

Дорогая мама! Расскажу тебе, как прошли праздники. Мы решили отмечать их всей группой. За несколько дней до 7-го ноября усиленно заседала культкомиссия, председателем которой выбрали меня. Состав культкомиссии очень мощный. Достаточно сказать, что в нее входят главный художник, заместитель директора, звукооператор, режиссеры и целый ряд не менее ответственных и солидных граждан. Как видишь, самым несолидным является председатель. Ну, вот с помощью всей нашей группы нам удалось договориться не только о помещение и столе, но даже о транспорте. Все дни перед праздниками были у нас очень заняты: мы снимали, а по вечерам готовились к нашему празднику. Позавчера, накануне съемки, на диспетчерской Юры не было, он оставался в хуторе. И когда встал вопрос, как размещать собак в кадре, заместитель директора, седой Гофман, жалобно заявил всей группе: «Товарищи, сейчас мы ни до чего не договоримся, так как единственный человек, который понимает у нас в собаках, Юра Григорьев. А он сейчас отсутствует. Я предлагаю завтра в пять часов утра послать за ним ГАЗик». Был заказан ГАЗик, и на диспетчерской было помечено: 5.00. ГАЗик в Диченский за Григорьевым. Так вот Юрка завел дружбу не только с борзыми, но и с их хозяевами, они подарили ему к празднику чудесную донецкую рыбу. Эту рыбу мы и зажарили. Она получилась ужасно вкусной, съели ее с превеликим аппетитом. [2]

Но вот наступило время идти на наш вечер. Мы оделись, пригласили Эмму и ее подругу, у нас в группе катастрофически мало женщин, и отправились в гостиницу. Там нас ждали два больших городских автобуса, которые отвезли нас на заводскую сторону в клуб «Авангард», снятый для нас. Но сняты были лишь верхние комнаты. На стене уже висела большая сатирическая газета, в которой досталось всем понемногу. Попала и я. На фотографии, под которой была надпись: Внимание! Мотор! Стоп! Непредвиденный случай. За что вам деньги платят. Отражен рабочий момент, все замерли у камеры. Сергей Аполлинариевич отдал команду «Мотор!», а у меня разбежались индюки, которые не должны были бегать, а должны были клевать зерно, за что и получали по одному рублю пятьдесят копеек за один индюкодень. И в полном отчаянии я загоняла их за плетень, ругая, на чем свет стоит. Но фотографии это выглядело довольно смешно. Хотя на съемочной площадке был момент, когда вся группа готова была разорвать этих бестолковых индюков.

На вечере мы много танцевали, дурачились, откалывали всякие смешные вещи, поставили очень смешной капустник. В девять часов вдруг пришел Сергей Аполлинариевич. Это было удивительно и здорово, так как никто не верил, что седьмого он все-таки приедет. Вскоре все сели за стол, а было нас человек полтораста. Начались тосты, поздравления, а потом импровизированный капустник еще раз, уже для Сергея Аполлинариевича. Время прошло очень незаметно. На вечере многие наши открылись по-новому для меня. Помнишь, я тебе рассказывала про Юрия Федоровича Донского, реквизитора, с которым у нас в Москве произошла стычка. Он обычно очень угрюмый и неразговорчивый, а здесь вдруг так открылся, подошел ко мне и сказал, что если, когда ни будь нам нужно будет по работе, то он для нас достанет это хоть из-под земли.

Вообще интересное дело. Я тебе, кажется, говорила, что мы получили благодарность за объект. Сделали мы его опять таки потому, что нам везет на людей. В группе хорошее отношение почти со всеми шоферами, осветителями и рабочими. Все они нас на этом объекте просто выручили. Если бы они не согласились остаться на всю ночь, дольше времени. А организовал все Коля Максимкин, работая в полной темноте, при свете фар, мы бы конечно ни за что не подготовили бы этот объект за столь короткий срок. Человек он удивительный – Коля Максимкин, на которого в работе можно положиться. Да и не только он. И вот понимаешь, что ужасно бывает обидно – творческая часть группы работает куда слабее и относиться к делу без должной ответственности, чем те местные жители, которые нас окружают.

Работаем мы как полноправные члены группы, с полной ответственностью, и это совершенно новые для нас ощущения. Лежишь и думаешь: а если чего не предусмотрел, значит, сорвется съемка, значит, не будет выполнен план, сотни людей получат зарплату в половинном размере. И до того делается страшно, что я первое время вообще не могла спать перед съемкой. Вставала и в сотый раз ставила галочки перед назначением на работы. Чтобы, тебе, мама, была ясна наша работа, расскажу подготовку только одного объекта – Ягодное. Нам поручается, как режиссерам, готовить этот объект, мы его разрабатываем, исходя из режиссерского сценария, а затем устанавливаем, что нужно для этого кадра, вид какой, костюмы, лошади, собаки и так далее. На все это мы даем наряд-заказ цехам за несколько дней до съемок. Затем подбираем людей, берем в бухгалтерии ведомость и обсчитываем, исходя из сметы, сколько людей мы можем привлечь. Готовим с рабочими площадку, опираясь на замысел художников. В Ягодном мы посадили 22 дерева, расчистили дорожки. В день репетиции выстраиваем второй план и сдаем объект Герасимову. Если что-то врет в кадре – виноваты мы.

Всех студентов Сергей Аполлинариевич кинул прямо на середину речки, и кто из нас выплывет – это еще неизвестно.

Откровенно говоря, мы не ожидали, что будем работать так серьезно.

После Ягодного нам с Юркой и Оганесяну поручен один из сложных эпизодов – привоз в хутор порубленных казаков. Мы с Юрой снова перебрались на хутор, и завтра будем беседовать с отобранными нами людьми, снимать должны семнадцатого-восемнадцатого. Очень нам помогают хуторские казаки. Вот и сейчас только что ушли от нас с поручением.

Второе письмо Рениты Григорьевой.

28 ноября 1956 года. Каменск.

Дорогая мама! Сейчас у нас пятиминутный перерыв, перезарядка пленки, я приспособилась написать тебе письмо. Работы сейчас много, но самое горячее время только начинается. Пока мы отсняли довольно камерные сцены, но с 1 декабря начинаем снимать Второй фронт. Вчера приехали четыре полковника и генерал Осликовский. С 1 декабря вся наша группа переходит на казарменное положение. В течение десяти дней актеры должны пройти курс кавалерийского обучения, и с 10 начинается съемка фронтовых сцен. Сейчас вся группа готовится к этой баталии: роются окопы, устанавливается радиосвязь, готовятся площадки для взрывов. …Декабрь, пожалуй, будет у нас самым тяжелым месяцем. Вчера прошло совещание, на котором решались все организационные вопросы. Нам с Юркой поручили подготовку сложной сцены – рубку матросов. Это финал второй серии. Сцена очень сложная и актерски, и технически, но интересная. Вообще в производство мы окунулись с головой, хотя мало еще соображаем, но практику получаем колоссальную. Масштабы этой картины совершенно беспрецедентные. После «Тихого Дона» работать на камерной картине будет очень легко. Работаем мы дружно, помогаем друг другу. На съемках Новочеркасского вокзала вся наша группа студентов была загримирована. Все отчаянно потрясая кулаками, кричали: «Мерзавцы! Подлецы!». Я тоже стояла в толпе и кричала: «Всех повесить!». При этом я старалась не попасть в объектив, так как я снималась в другой сцене. Но вот кончился перерыв, но я еще немного могу пописать. Герасимов встал у камеры. Вид у него устрашающий: в сапогах, защитного цвета куртке и генеральской папахе. Словно из «Тихого Дона», словно вышел из тысяча девятьсот гражданской войны года. Юрка сидит высоко на практикабле, держа перед собой микрофон, ведет съемку. Мне очень смешно слушать его команды: приготовились; Зана-костюмер поправьте на полковнике погон; Гражданин в пенсне не заглядывайте в объектив. Наконец команда: «Мотор!», пошла съемка. А я ушла в автобус, где у нас теперь организован буфет. Мы договорились, что нам из Каменска будут привозить еду. Сегодня печенка, кофе и булки с маслом.

Работаем очень много. Каждый день встаем по радио в шесть часов. Научились есть по утрам сразу на целый день. Со съемочной площадки приходим поздно и собираемся все вместе. Часто по вечерам у нас проходят совещания и обсуждения прошедших съемок.

Местные власти в Доме офицеров дали нам чудную комнату отдыха. Там теперь все наши собираются по вечерам, иногда там смотрим фильмы. В городе к нам относятся очень хорошо. Группа наших товарищей была на комбинате почтовый ящик 30 («Россия»). Встреча прошла очень интересно. В городе мы уже перезнакомились со всеми организациями.

Герасимова мы все студенты очень полюбили и часто у него бываем. Едим пельмени, раков и жарим шашлыки».

Это подтверждает и Игорь Дмитриев:

- Герасимову был отдан небольшой, но довольно просторный дом, построенный как гостевая резиденция химического комбината. Там была прислуга, удобства иные, нежели в гостинице, и Герасимов пригласил несколько человек - меня в том числе - к себе «на постой». Таким образом, я мог наблюдать его и в быту. В выходной день он иногда сажал помощника за руль «газика», брал с собой пару ведер и ехал на базар закупать мясо. Затем все садились лепить пельмени. Сначала варился бульон - я помню, как Сергей Аполлинарьевич пробовал его, засучив рукава, - потом в этом бульоне варились пельмени. До этого они выстуживались на крыльце (дело было зимой) - и мы по очереди сторожили их от пришлых собак. У меня сохранилась фотография - снег идет, а я сижу в тулупе на крыльце, охраняю пельмени.

Герасимов любил пельмени и шашлыки и всегда сам ездил на рынок за мясом, никому не доверял.

Вспоминает Наталья Архангельская:

- Мы всегда после съемок собирались, Сергей Аполлинариевич готовил в большом котле кулеш, зимой делал пельмени, любил шашлыки.

Вспоминает каменчанин Геннадий Петрович Вениченко:

- Многие из них стояли на квартирах, Так никогда ничем не брезговали, общались, питались вместе. Сергей Аполлинарьевич Герасимов очень шашлыки любил. Смотришь, к концу дня уже посылает за мясом, костер и — все вместе.

Нередки были и кулинарные монологи Герасимова, особенно если он хотел есть. Тогда начинал ко всему придираться. Генрих Оганесян кидался искать, что попадется. Иногда привозили в буфете пирожки. И вот как-то состоялся примерно такой разговор Герасимова по поводу этих самых пирожков и обстановки на съемочной площадке.

- Вы находите, что все хорошо? - ехидно спрашивает Герасимов.

Раппопорт, молча, ставит свет. Декораторы пожимают плечами.

- Да, разве вот там настоящие пирожочки? Они же махонькие совсем.

- Зато их делают с зеленым луком, - отозвался Рапопорт. - И продолжил давать указание осветителям.

- Ну, да, да, - все больше возбуждался Герасимов. - В интеллигентных семьях это, чтобы на один живок, так сказать, попробовать. Господи, ну это можно сделать самим. Это не проблема. Я сделаю пирожки за десять минут… Да можно сделать самое обыкновенное тесто пресное. Я сделаю с маслом. Господи! То же с простоквашей заводят, кто маслице сунет с яйцом, да и все. Замешать, и готово дело. Пельменное можно. Лапшовое тесто тоже пойдет. Все пойдет! Вот я, хочешь, сейчас пойду за мукой, и у вас через двадцать минут будут пирожки, если у них мука есть. Нету? Ну, тогда виноват…

- Господи, Боже мой!- вздыхает Раппопорт:

- Что тебя не устраивает, Володечка?

- Какое у меня лицо?

- Да нормальное, - успокоил его Герасимов. - Конечно, все благополучие этого фильма построено на том, что когда нечего делать, все бросаются жрать…Так в каждой сцене, что-то, где-то едят. В жизни за всю мою кинематографическую карьеру столько люди не ели, как здесь.


Рапопорт смеется.

- Кошмар! Ужасно! - продолжает Герасимов. - Обжорство сплошное. Ну, это по правде. Наш простой советский человек любит поесть. Восемьдесят процентов времени, даже на службе, он любит поесть. Ну!

Рапопорт, улыбается и отдает команды осветителям.

- Так, - не успокаивается Герасимов. - Мы обсудили здесь… тему пирожков, можно про пельмени поговорить, про шашлыки, еще о чем ни будь. Но ведь положение на площадке вообще не изменилось. Какой-то кошмар. Ну, братцы…

- Я же подгоняю, кричу, - засуетился Раппопорт:

- Ну, невозможно просто, - вдруг взмахивает руками Герасимов. – Ну, невозможно. Опять легкий обалданс. Я уже вижу, что напал на всех. [3]

В этот момент к нему подбегает Генрих Оганесян с краюхой хлеба и пучком зеленого лука.

- Спасибо, голубчик, - говорит Герасимов и принимается есть.

Спустя десять минут его все устраивает и съемка немедленно начинается.

Однажды Герасимов накупил мяса и заставил всех делать пельмени. Это нужно было для местных казаков, чтобы они после пельменей, да рюмки водки, распелись. Казаки собрались и такие там изумительные песни играли. Сам Герасимов им подпевал. Нужно это было для того, чтобы в кадре звучали подлинные народные голоса. Так и было это потом, диченские казаки играли свои песни для фонограммы. Но тогда в разгар спевки Герасимов вдруг стал выговаривать казакам:

- Какие ж вы казаки?! Сидеть разучились. Надо гордо и руку в бок.

А еще он любил говорить своим студентам:

- Настоящий кулинар только мужчина. Женщина не умеет готовить. Не знаю, будете ли вы режиссерами, но кулинарами у меня будете точно.

Вот необычный рецепт от С.Герасимова. Это он для близких друзей готовил в Москве. Берется несколько крупных луковиц и прямо в кожуре ставятся в духовку. По мере готовности, лук вынимается, с него срезается верхушка, и внутрь запускается сливочное мало. Минут через пять можно есть, вычерпывая ложкой, как из вареного яйца. Кто пребывал, рассказывал, что вкусно. Лично я не пребывал, и поэтому, если кто вздумает воспользоваться рецептом, и вдруг не понравится, прошу претензий мне не предъявлять.

Жарким летом молодые актрисы Архангельская (Дуняша), Кириенко (Наталья) и Хитяева (Дарья) в перерывах между съемками любили искупнуться в Донце. Купальники им заменяли мужские майки (не захватили с собой пляжных нарядов). Эта пикантная деталь была на руку местным казачатам: едва троица спускалась к Донцу, на горе выстраивался наблюдательный пост...

Я был немного влюблен в Быстрицкую, но она у меня ассоциировалась не с донской казачкой, а с героиней недавно прочитанного романа А.Дюма «Дама с камелиями». Едем как-то на съемки в автобусе, а Элина Авраамовна посмотрела на меняи пальчиком провела по бровям: «Какой красивый юноша!» Чуть не умер тогда... Я ей рассказал об этом случае, когда, спустя много лет, мы встречались в Москве, посмеялись.

Просмотровый зал для работы с отснятым материалом был оборудован в здании на углу проспекта К. Маркса и улицы Пушкина, там, где теперь один из залов ресторана-клуба «Олимп». Это был отстроенный после войны одноэтажный особняк, который до приезда съемочной группы полностью занимало правление общества слепых. До войны на этом месте стоял дом, в который угодила наша бомба во время одной из ночных бомбардировок нашей же авиацией города, занятого немцами. Так вот в этом доме группа устраивала полузакрытые просмотры некоторых зарубежных кинофильмов. На них приглашались и горожане, хозяева домов, где квартировали члены съемочной группы, работники горкома и горисполкома, другие каменцы. Мне довелось тогда посмотреть несколько фильмов, особенно запомнились американские картины «Конец Сан-Франциско», «Падение Римской империи» и диснеевский мультфильм, название не помню, но в нем изображались танцующие на кладбище скелеты.

Рассказывает фотограф Валерий Кузин:

- Среди съемочной группы находились любители книг. Тогда же дефицит на них был. Особенно отличались студенты. Новые книги привозили из Ростова один раз в неделю по три-четыре экземпляра. В девять часов открывался магазин и книголюбы, кто был свободен от съемок, наперегонки бежали, чтобы успеть раньше всех купить книгу. А я не торопился, просто раньше знакомился с продавщицами, и они откладывали мне новые книги. Так что у меня было право первого просмотра и покупки. А потом некоторым удавалось подписаться на какое-нибудь собрание сочинений. В Москве в те времена это было нереальным делом. А вот, когда подписывались в Каменске, то эту подписку потом можно было перевести по месту жительства.


Каменск. Второй от угла - книжный магазин

Разные были истории вне съемок. Как то подходит Глебов к задумчиво сидящему у речки на лодке Благовестову (Степан Астахов), он и ноги в воду спустил. Петр Петрович спрашивает:

- Ты чего задумался?

- Петя, - словно в прострации отвечает Благовестов. - Вот смотрю, а вокруг букашки всякие, кузнечики, паучки. Ты представляешь, все это …, ну спаривается.

- Тьфу, ты! – махнул рукой Глебов. – Я решил, что ты думаешь, как эпизод сыграть, настраиваешься.

- А я и настраиваюсь. Чего нужно, то и сыграю.

Когда Благовестов не снимался, то, оставаясь в городе, всегда ходил в казачьей форме, и тут ему непременно «подносили» местные казаки, от чего он обязательно напивался... А вниз от гостиницы к Донцу располагался рынок, так он любил после выпивки туда захаживать. Идет по рядам и пробует продукты у всех торговок. Напробуется, сгонит с мест трех-четырех торговок и уляжется прямо на прилавке, да храпит сильно. Милиции было приказано его не трогать. Да и вообще никого из съемочной группы милиция не трогала. Кроме Благовестова, пил Б.Новиков и, особенно, Г. Карякин (Мишка Кошевой), причем больше всех. Но о нем рассказ отдельный.

Бывали вечерние хождения по гостям, актеров часто приглашали, особенно Бориса Новикова и Александра Благовестова, которые слыли большими любителями «злоупотребить», а уж по случаю и тем более. Потом у них начались «страдания»... Как-то утром я сидел на ступеньках операторской машины, в ожидании отъезда на съемку. Подходит ко мне Благовестов и жалостливым голосом говорит, откуда только узнал, как меня зовут:

- Слава, помру, наверное.

- Это почему? – удивился я.

- Врачи говорят, что с похмелья можно и помереть, если не выпить сто граммов.

- И что мешает? – опять не понял я.

- А не мог бы ты дать мне и Новикову на сучок?

«Сучком» называли простую водку, горлышко которой закрывалось картонным кружком, снизу прикрытым прозрачной тонкой пленкой неизвестного мне происхождения, а сверху залитым сургучом. Стоили поллитра «сучка» 21рубль 20 копеек.

Деньги у меня были с собой, я и дал. Смотрю, через некоторое время оба ходят довольные, куда только исчезла былая подавленность.

На съемки Сергей Аполлинариевич Герасимов вызывал и свой выпускной курс из ВГИКа. Будущие актеры и режиссеры проходили практику, помогая в работе с актерами, участвую в съёмках. А будущий режиссер киностудии «Ленфильм» Виктор Соколов по моей просьбе оказал шефскую помощь драматическому коллективу Дворца культуры им. Ю.А.Гагарина, в котором я, до работы в съёмочной группе, занимался. Он поставил яркий плакатный фрагмент из пьесы В.В.Маяковского «Клоп», в котором главные роли сыграли каменцы - супруги Раздобаркины. Спектакль пользовался у Каменской публики оглушительным успехом.

Члены группы на отдыхе в лесу около х. Диченского


[1] На съемках П.Глебов использовал два коня: Консула и Диктатора.

[2] Каменский краевед В. Шумов, в городской газете «Труд» писал о том, как до гражданской войны казаки строго регулировали рыбную ловлю: «Казаки занимались рыболовством, причем круглый год. Но — по строго установленным правилам. Каждому семейству разрешалось иметь для рыбной ловли один невод, одну волокушу и одну зимнюю сетку (плетень с окном на льду). Никакие ограничения не распространялись на малые вентери и бредни. Запрещалось ставить сеть от берега до берега: рыба должна была иметь свободный проход. Указывались размеры рыболовной снасти. Так, невод мог быть не длиннее 80—100 сажен, волокуша — до 60 сажен. Очко во всех снастях — не менее двух с половиной вершков. Нарушитель правил рыболовства подвергался суровому наказанию — его наряжали без очереди на военную службу. За соблюдением правил рыболовства следил назначенный Войсковым правлением смотритель рыбных ловель, а в станице станичное правление и сыскное начальство. У смотрителя имелась команда из урядников и казаков, представлявшая собой кордонную стражу».

[3] Разговор восстановлен по аналогии с монологом Герасимова о пирожках в фильме М.Меркель «О кино, Кино»

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе