Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Наша марка

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 1052

I

Фантастическую новость принёс Кулик, это была его кличка. У всех остальных ребят они тоже были, причём, рождались естественно, без попыток кого- либо оскорбить, и приживались быстро, становясь именами собственными. Кулик влетел прямо в гущу сцепившихся мальчишек, бившихся вокруг тряпочного мяча, которым играли в футбол на пыльной и каменистой станичной улице, и закричал:

– Нам могут дать настоящий кожаный мяч и форму!

Игра моментально остановилась, все обступили Кулика, сиявшего, как новый медный пятак.

– Кто?

– Когда?

– За что?

Вопросы сыпались неудержимо, но ответа сразу не последовало.

Мальчишеские лица превратились в трепещущие ожидание, но Вовка, как настоящий актер, взял паузу и держал её, медленно оглядывая каждого с ног до головы. А чего собственно оглядывать, сам такой же.

Первый послевоенный год, на каждом надеты длинные темно- синие ситцевые трусы, многие играли босые, на ком- то до нельзя изношенные ботинки или чувяки[1], у одной команды видавшие виды майки, другая без них, но в кепках. На вратарях с обеих сторон обязательная кепка козырьком назад. У тех, кто без обуви, сбитые ногти на пальцах ног, почти у всех поцарапаны и колени, и локти, кто- то выделялся даже ссадинами на лице или других частях тела. Ворота обозначали камни, разметки, естественно, не было никакой, одиннадцатиметровый отмеряли шагами, причём, каждая команда на эту процедуру выставить самого длинноногого. Судьи принципиально не было, все игровые ситуации и, особенно забитые голы, крикливо обсуждали, всегда договариваясь без драк, даже если это кого- то не удовлетворяло. Без судьи играли только между собой, жильцами одной улицы. В схватках с командами с других улиц, судья был обязательно, и обязательно с третьей улицы. Это обеспечивало некую нейтральность, но не всегда, но случалось, что одной из команд судья подсуживал, тогда другая, и её болельщики, кричали: «Судью на мыло!»

Мальчишки нервного напряжения уже не выдерживали и готовы были наброситься на Кулику, когда он заговорил.

– Дело верное. Я только что разговаривал с тёткой Дуськой, она всё и рассказала.

– Что рассказала? – попытался протиснуться вперёд Слон.

– А то, что вчера убиралась в горкоме комсомола и слышала один очень важный разговор в кабинете секретаря.

– Кто ж её туда пустил? – нервно хохотнул Сопляк.

– Так дверь не закрыли, и всё хорошо было слышно.

– Что слышно? – от нетерпения сжав кулаки, Дрон уже готов был броситься на Кулика.

– А вот что, – Кулик сделал шаг назад, чуть не сбив мелкого Индюка. – Нам могут дать мяч и форму.

– Ты это уже говорил, - завопили все разом. – За что?

– Из Ростова приезжал спортивный начальник и сказал секретарю, что у них в областном центре фабрика «Дукат» объявила, что если кто соберёт и представит из пачек папирос номера от одного до ста, то тому будет вручён приз… настоящий кожаный мяч и футбольная форма.

– Врешь!

– Побожись!

Кулик ногтём большого пальца дернул за верхние зубы и затем провел рукой по горлу, на местном жаргоне это означало, что смерть ему, если врёт.

– Что за номера? – загалдели мальчишки.

– Вот, глядите.

Кулик вынул из кармана мятую белой бумаги пачку из под папирос «Наша марка» и в наступившей гробовой тишине стал её разворачивать.

В этот момент на улице показался «золотарь». Его кляча с бочкой двигалась прямо на юных футболистов, распространяя вокруг неприятный запах известного происхождения.

Так сорвать напряжённое ожидание чуда мог только самый пакостный человек, что и обозлило всех. Кулик воспользовался общим замешательством и нырнул в калитку своего двора, успев крикнуть, что сбор после обеда во дворе Радиоузла. Остальные тоже разбежались подальше от «золотаря», только Сморчок остался стоять на месте, поджидая движущуюся на него телегу с бочкой.

То, что он задумал, предположить никто не мог. Обычно мальчишки катались на торчащем сзади телеги конце оглобли, за что иногда получали от хозяина кнута, но кататься на «золотаре» никто никогда не помышлял. А тут Сморчок пропустил телегу и сел сзади на торчащий конец оглобли, благо он не был коротким Держащий лошадь под уздцы «золотарь» видеть его маневр не мог и спокойно продолжал двигаться в сторону станичной окраины, где в дальней балке и сливал набранный во дворах станичников груз.

Сморчок ещё только собирался в первый класс и никаких законов физики не знал. Бочка была устроена так, что «золотарь» заполнял её сверху, а опорожнял через заднюю торцевую стенку, где дверца закрывалась на щеколду, которая для надежности крепилась вертикальным деревяшкой. Сморчок и выдернул её, естественно не спрыгнув с оглобли…

Хохоту было!

Сначала «диверсанта» отходил кнутом «золотарь», сумевший закрыть дверцу, хотя значительная часть субстанции сначала плеснулась на Сморчка, сбив его на землю, а потом замазала «золотаря». Затем Сморчку досталось от отца, отполосовавшего его ремнём. Родители отмывали Сморчка и «золотаря» вместе, поставив их прямо на месте «диверсии» одного голым, чтобы не поганить собственный двор, а другого прямо поверх его брезентовой спецовки, таская воду из городской колонки. Друзья, хохоча, помогали. Пришлось и соседям натаскаться воды, сгребая в ведра перемешавшийся с субстанцией песок и засыпая его в «золотарскую» бочку и смывая водой с улицы, все, что не удалось собрать. «Золотарь» пообещал властям не жаловаться, но улица ещё пару дней отдавала его товаром.

Странная выходка Сморчка отодвинула сообщения Кулика на более позднее время, но о нём никто не забыл.

Ближе к вечеру обычно на улице собирались жильцы, всё больше женщины. Они выносили из дома скамейки или стулья и располагались около своих ворот, обмениваясь станичными сплетнями. Мальчишки же собирались в большом дворе городского Радиоузла, и узлом не использовавшимся. В этот вечер по известной причине женщины не собрались на улице, а вот мальчишки теснились на сложенных бревнах радиоузловского двора. Ждали Кулика, но он опять тянул паузу. Наконец, появился, держа в руках большой кусок хлеба с салом. Сразу посыпались просьбы:

– Дай куснуть…

– Поделись, чем давишься …

– Отломи…

Кулик дал просящим куснуть, в напряженной тишине доел бутерброд, откашлялся и снова достал, теперь хорошо разглаженную, пустую пачку из под папирос «Наша Марка». В сумерках уходящего дня он с таинственным видом медленно отогнул края пачки и медленно открыл два боковых края. На одном из них чётко оттиснулась цифра 17.

– Вот это да! – воскликнул Вовка- Сопляк.

– А может на всех пачках одна и та же цифра отпечатана? Ты откуда знаешь, что разные?

Словно фокусник, Кулик неожиданно извлёк из-за пазухи ещё одну пачку, точнее её часть. Отогнув боковой край, он продемонстрировал цифру 34.

– Ух, ты! – одним голосом выдохнули мальчишки.

– Значит всё, что подслушала тётка Дуська – чистейшая правда, – утвердил Слон. – Что будем делать?

– Это тайна, – перешёл на шёпот Кулик. – Никто, кроме нас, знать ничего не должен. Особенно команды соседних улиц. Поэтому собирать номера будут на все. Я – старший и потом повезу собранные цифры с отцом, он часто в Ростов ездит. Как старший я назначаю сборщиками Слона, Сопляка, Сундука и Пудика. Остальным набрать воды в рот, даже родителям ничего не говорить.

– А я уже сказал, – повинился Чёрный.

– И что они ответили?

– Отец обсмеял.

– Взрослые в такие вещи не верят, это точно, – подвёл итог Кулик. – А мы скоро будем играть настоящим кожаным мячом. Начинаем завтра собирать. Каждый следит за теми, кто курит, и ждет момента, когда пачку выбросят. Тогда вы её подбираете, отрываете корешок с талоном и ищите нового курильщика. Ясно?

– Куда яснее, – за всех ответил Сопляк.

– Вечером собираемся здесь и складываем добычу по номерам. Будет ясно, каких цифр не хватает.

– Приходить всем? – просительно обратились те, кого не назначили.

– Обязательно, – командирским тоном распорядился Кулик. – У кого есть фонарик, принесите.

– У меня есть? – неожиданно раздался писклявый голос.

– Ты, Саранча, чего сюда пролезла? – вскочил на ноги Кулик. – Тут дело не для девчонок. Брысь отсюда.

– Я не знаю, чем вы занимаетесь, но маме всё расскажу.

В ехидну кинули палкой, она увернулась и выскочила за ворота.

II

Слона упросил взять с собой младший братишка по кличке Индюк, очень ему хотелось принять участие в настоящем деле. Немного покочевряжившись, старший брат согласился. Наскоро перекусив, они вышли на дело. Удача сразу же улыбнулась. Их дальний родственник торговал по патенту с лотка самодельными леденцами: петушками, медведями и другим фигурками на палочках, разными расцвеченными конфетами в самодельных фантиках, длинными, завёрнутыми в разноцветную бумагу с махрой на концах и палец толщиной конфетинами и другими сладкими поделками. Сидел дядя Саша обычно на углу проспекта Карла Маркса и улицы Ленина, иногда угощал братишек. Бывало, давал поручение купить пачку папирос именно нужной ребятам «Нашей марки», это когда заранее ими не запасался на весь день.

– Славка, иди сюда, – крикнул дядя Саша. – Дело есть.

Ребята побежали к нему, в душе надеясь, что их пошлют за папиросами. Точно!

– Купи две пачки «Нашей марки», – протянул деньги дядя Саша.

Схватив деньги, братья во всю прыть понеслись к табачному киоску, что был на углу улицы Максима Горького. Передавая пачки дяди Саше и получив по петушку на палочке, братья не убежали как обычно, а вопросительными знаками нависли над родственником.

– Вы чего? – отпустив очередного покупателя, поинтересовался тот.

– Дядя Саша, у нас секретное задание от ребят.

– Ко мне? – удивился родственник. – В чём, собственно.

– Вы никому не скажете?

– Раз просите, никому. Так в чём дело?

– Дядя Саша, вы не могли бы открыть пачки.

– А это важно?

– Очень!

– Ну, хорошо.

Вынув их из ящика лотка, родственник распечатал обе.

– Что в них секретного? – немного таинственно спросил он ребят.

– Отогните боковые края.

Держа таинственность, дядя Саша отогнул в обеих пачках боковые края, но в это время похожая на воблу тетка с впалыми глазами попросила:

– Дайте мне пять петушков и три длинных конфеты.

Получив деньги и отдав товар, он снова спросил:

– Так, где здесь тайна?

– Посмотрите, есть ли на боковых краях цифры.

– Ну, есть.

– Миленький дядя Саша, – запричитал молчавший всё время Индюк. – Отдайте их нам.

– Вы, что курить вздумали?! – строго спросил тот. – Мать быстро уши надерёт.

– Не пачки, а только краешки от пачек с цифрой, – поспешил успокоить родственника Слон. – Они вам всё равно не нужны.

– Мне нет, – удивился родственник. – А вам зачем?

– Это и есть секрет, – выступил вперёд надутый важностью Индюк.

– Если секрет, тогда другое дело. Держи.

Дядя Саша оторвал корешки и протянул Индюку. Тот схватил их и так быстро побежал к дому, что забыл не лотке даже петушка на палочке.

– Потом обязательно раскроем секрет, – словно извинился Слон и забрав обеих петушков побежал вслед за братом.

– Ещё нужны будут цифры? – услышал он голос родственника.

– Если можно, – на бегу обернулся Слон.

– Приходи завтра.

Дома Индюк успел спрятать оба корешка и сидел на сундуке как часовой.

– Какие номера? – спросил Слон.

– Не знаю.

Индюку до школы было ещё два года, поэтому ни читать, ни писать он не умел.

– Дай сюда, – потребовал брат.

– Только если вечером скажешь, что это я их достал.

– Хорошо, – согласился Слон.

Цифры обозначали 55 и 71.

– Спрячь их, и пошли по станице, распорядился старший брат. – Нашу марку курят в основном военные, будем следить за ними.

Весь день братья ходили за офицерами, но смятую пачку подобрали только уже ближе к вечеру, на корешке стояла цифра 2.

Зато старший брат учил младшего, как определять по звездочкам воинское звание офицера. Военных было много, так что Индюк все запомнил хорошо.

В передвижениях по станице братья сталкивались со своими охотниками, но в разговоры никто не вступал. Нарывались на мальчишек с соседних улиц, которые заметили странные маневры своих сверстников и распалялись любопытством. Но узнать им ничего не удалось, все охотники были немы, как партизаны.

Наступили сумерки, когда во дворе радиоузла собралась вся уличная детвора. Кулик осмотрел закоулки двора, плотнее прикрыл калитку и, усевшись на бревнах, распорядился:

– Рассказывайте, кому, как и что удалось. Давай ты, Сопляк, первым.

Тот шмыгнул носом, убрав в него с верхней губы две зеленые струйки, которые постоянно вытекали из ноздрей. Он никогда не сморкался, а постоянно гонял эти струйки в ноздри, за что и получил свою, не совсем эстетическую кличку.

– У меня только один номер, – загундосил он. – Такой жлоб попался, я за ним целый день ходил, думал скоро пачку бросит. В ней была половина папирос. Но он никого не угощал и сам курил мало. Где только я его не караулил, в ресторане он просидел в обед три часа. А потом на базу к реке ездил на полуторке. Мне пришлось на заднем борту трястись. На базу я не попал и подглядывал в заборную щель. Когда загрузились они там, я увидел, что жлоб вынул последнюю папиросу и бросил пустую пачку под забор. Машина выехала со двора базы, а я полез через забор. Только опустился на землю, как ко мне с гавканьем кинулся пёс. Едва успел опять вскочить на забор. Тут и подошел сторож, я ему сказал, что мне нужна пустая пачка. Дед попался добрый и без лишних слов отдал мятую пачку мне. Вот корешок с цифрой 81.

– Молодец, Сопляк, – похвалил его Кулик, забирая корешок.

Тот опять втянул две сопли в нос и блаженно улыбнулся. Никто на это не обратил внимания, все давно уже к процедуре привыкли.

– Давай, Пудик, ты.

Он должен был пойти уже в третий класс, а прошлой зимой долго не мог выучить какой- то рассказ, кажется Льва Толстого, где фигурировал воробей Пудик. Получив за этот рассказ три двойки подряд, он обрел и носимую теперь кличку.

– У меня два номера, – напыжился Пудик. – За двумя офицерами охотился. Оба курили «Нашу марку», и я думал, что пачки быстро у них освободятся. Но первый номер получил случайно. Какой- то шпак бросил в кусты пустую пачку. Я сразу за ней. А офицеры в этот момент сели в «Эмку» и уехали. Пришлось помотаться по станице, пока на вокзале в урне не увидел пачку. Вот держи 21 и 99 номера.

Один с достоинством передал добычу, другой с таким же достоинством её принял.

– Сундук, что ты принёс?

Кличку свою малец получил от фамилии – Сундуков, носил ее легко и непринуждённо.

– У меня четыре номера, – с некой гордостью доложил он. – Я все их нашёл в городской бане, в урне. Сначала бегал по станице, около кинотеатра, в горсаду дежурил, но ничего не получалось. Потом вспомнил, что сегодня мужской банный день и пошёл туда. Вы же знаете, в баню всегда большие очереди, вот мужики всё время там и курят, время ведут. Я подождал пока около урны никого не было и полез в неё. Окурки да плевки там и пачки от других папирос – «Беломора», «Казбека». Но четыре оказались «Нашей маркой». Вот они: 9, 61, 42, 49.

– Ты герой, Сундук. Слон, у тебя что?

Слон рассказал, как они добыли три номера и передал их Кулику.

– У меня больше всех, – торжественно доложился Кулик. – Правда, зато мне досталось, но это пустяки. У меня десять номеров. Батя мой курит «Нашу марку», у него её запас. Вот я и стал открывать пачки и отрывать корешки с номерами, а потом пачки заклеивал. А когда батя пришёл с работы и взял новую пачку, то сразу обнаружил мою подделку. Он решил, что я ворую у него папиросы. Рассвирепел, схватил ремень и отполосовал по заднице, не обращая внимания на мои вопли, что я не брал папирос. Потом успокоился, когда я ему всё рассказал. Даже рассмеялся. Но, пацаны, четыре из моих номеров совпадают с вашими. Поэтому могу предъявить только шесть: 4, 7, 8, 13, 26, 74. С вашими номерами у нас уже их семнадцать, осталось собрать восемьдесят три. Думаю, за месяц мы справимся.

Все радостно загалдели, а из- за калитки послышался голос Саранчи:

– Всё маме расскажу.

В калитку полетели камни и палки.

– Сундук, – угрожающе сказал Кулик, – твоя сестра, так угомони её.

– Я ей дам…, – неопределённо ответил Сундук.

Остаток вечера играли в квача[2].


III

Дело оказалось не таким простым, как представлялось в начале. Охотники выслеживали курящих «Нашу марку» всюду. Ходили за ними по пятам, отсиживались в кустах, наблюдая, за офицерами, флиртовавшими с девушками, бегали за железнодорожниками, вертелись на рынке, перебирали мусор в немногочисленных, оставшихся еще с довоенных времен урнах, словом, проявляли недюжинную изобретательность. Они находили мятые и не очень пачки, отрывали от них талоны и по вечерам складывали цифры по нарастающей. Но оказалось, что это не так уж и просто, как представлялось вначале. Талонов приносили много, но вот цифры на многих совпадали, и их приходилось отсеивать. А тут ещё конкуренты с соседних улиц тоже активно принялись за дело. Как они узнали тщательно оберегаемую тайну, никто не знал, но грешили на сундуковскую сестру. Её даже для острастки побили слегка, хотя она божилась, что до сих пор не знает, зачем ребята собирают обрывки папиросных пачек. Ей не поверили, и стали подозрительно относится к любому её появлению около себя, немедленно прогоняя, даже если разговор велся на другую тему. На что она неизменно отвечала одно и тоже: «А я все маме расскажу».

Находить новые номера становилось всё труднее и труднее, и тогда Кулик решил организовать обмен с другими уличными командами. Делая вид, что никто ничего не понимает, представители улиц встречались друг с другом и проводили обмен. Правда эта акция мало что дала, номера все чаще попадались одни и те же.

После нескольких успешных обменов, забравшись на чердак радиоузла, где был обустроен штаб уличной братвы, Кулик со Слоном разложили цифры по порядку и, просчитав их, убедились, что не хватает ещё двадцати четырёх номеров.

– Вот что я думаю, – решительно произнёс Слон, кличка его происходила от имени Славка, хотя сам он был худым и небольшого роста. – Надо пошерстить в Лихой и Глубокой. Там наши соперники наверняка не бывали.

– Ну, ты голова! – хлопнул себя по лбу Кулик. – Как это я не додумался. Едем завтра же. И никому ни слова, даже нашим.

На станции, как всегда, стояли товарняки. Составы с одним паровозом впереди не могли самостоятельно преодолеть пологий, но длинный подъем к югу от Каменской до узловой станции Лихая, поэтому из депо Глубокой, что в двадцати километрах к северу всегда подходил паровоз- толкач. Он цеплялся сзади состава, и таким образом удавалось преодолеть подъем. В военные и послевоенные годы в конце состава в открытом тамбуре на охране и при ручном тормозе всегда дежурил вооруженный охранник. Поэтому надо было не только найти в середине состава вагон с таким же тамбуром, но и незаметно для охранника залезть в него. Впрочем, мальчишкам это всегда удавалось, как и в это утро.

Состав несколько раз вздрогнул, от чего металлическая судорога с грохотом передалась по вагонам, и сдвинулся, медленно набирая ход. Станица быстро осталась позади, и состав окунулся в донецкие степи, полные разнотравьем, но уже пожухлым от нещадного солнца на незащищенном деревьями просторе. Кое- где ещё виднелись неубранные остовы сгоревших во время войны машин и военной техники, но ребят это уже не интересовало. Насмотрелись.

Миновали разъезд Северский Донец, приветственно помахав стоящей с зелёным флажком дежурной. Она улыбнулась в ответ. Состав потащился дальше, чтобы через пару километров набрать ход. Тогда и отсоединился толкач сзади, возвращаясь в Каменскую за очередным товарняком.

– Знаешь, – сказал Слон, – после освобождения станицы на этих землях выделяли семьям погибших огороды. И наш был здесь. Осенью мама привезла урожай домой, и мы два вечера лущили кукурузные початки и подсолнухи, да перебирали фасоль и горох. А мелкие арбузы мама засолила в бочке. А ещё у нас стояли две другие бочки, одна с капустой, и бочка с помидорами и огурцами. Ещё были большие тыквы. В этом году огород нам дали в другом месте.

– Где?

– Над Донцом, ниже по течению.

– И у нас там огород.

Состав втягивался на станцию, пробираясь сквозь густую рельсовую сеть пока не остановился на запасных путях.

Ребята сошли на землю и отправились в поселок. Полдня бродили по его улицам, нашли несколько номеров, но только один был новым. Усталые и голодные потому, что прихваченный с собой хлеб съели ещё в поезде, они решили вернуться. Как раз отходил в нужном направлении груженый углем состав. Только на трех платформах лежали хорошо привязанные большие рулоны металла, и только на одной был тамбур. Но там уже сидел какой- то дед с мешками. Запрыгнув к нему, ребята поздоровались. Дед ответил, и с опаской пододвинув к себе оба мешка. Поезд между тем набрал ход, перестукивая на стрелках и забирая в сторону от путей на Каменскую.

– Дедушка, – тревожно спросил Кулик, – куда состав идет?

– На Сталинград.

– Слон, что будем делать?

– Прыгать. Не ехать же нам на Репную, ещё неизвестно остановится он там. Если нет, то аж до Белой Калитвы придется ехать.

– Это точно, – подтвердил дед. – Пока состав идёт не полным ходом лучше прыгать. А знаете, как это делать?

– Как?

– Спускайтесь на нижнюю подножку и держитесь за поручень, но лицом по ходу. Когда увидите, что впереди нет столба или других препятствий, прыгайте против хода поезда.

– Как это?

– Отталкивайтесь назад, но едва коснётесь земли, вас понесёт по ходу поезда. Старайтесь бежать в сторону от него.

–Ты понял? – спросил Кулик.

– Вроде.

– Тогда прыгай.

Слон проделал всё, как рекомендовал дед и едва успел перебрать ногами, чуть не свалившись под откос. Остановился и стал ловить момент прыжка Кулика, но тот, почему- то, с ним затягивал. И уже мимо Слона прогромыхали последние вагоны, когда он увидел, как кубарем слетел в кусты его товарищ, и побежал на помощь. Немного поцарапанный, но целый и невредимый, тот встретил Слона смущённо.

– Плохо получилось, – оправдывался Кулик. – Я, понимаешь, никак не мог выбрать место для прыжка, а потом сиганул вперед. Вот ноги не справились со скоростью.

– Ерунда, – махнул рукой Слон. – Главное – цел.

– Да, – согласился его товарищ.

Назад топали с полчаса, и только побродив вдоль товарных составов и точно выяснив у сцепщиков, куда тот или иной направляется, забрались в тамбур. Товарняк через десять минут отправился, а уже через полчаса приятели шли от Каменского вокзала на свою улицу.

Каково же было удивление, когда они увидели, что мальчишки их улицы играют с соседскими настоящим кожаным футбольным мячом. А судьёй бегает Юрка Лозовой по кличке Шульберт. Так его прозвали, когда он, приехав из Москвы, куда ездил с отцом, стал хвастаться, что ходил на концерт композитора Шульберта. Хотя по радио неоднократно передавали музыку этого композитора и почти все знали, что фамилия у него Шуберт.

Увидев Кулика и Слона, ребята бросили игру. Шульберт тут же схватил в руки мяч и держал его словно готовую взорваться мину.

– Откуда мяч? – спросил Кулик.

– Мне отец из Москвы привёз, – чуть заикаясь, ответил тот. – Возьмите меня в команду, и мяч будет общим.

– Возьмем, пацаны? – крикнул Слон.

– Возьмем! – одним возгласом откликнулись мальчишки.

Шульберт на радостях чуть подбросил мяч и ударил по нему ногой. Мяч описал невероятную дугу и угодил в окно тетки Дуськи. Та выскочила из дама, держа в руках казалось бы потерянный мяч, но вместо ожидаемого разноса ударила ногой по мячу. Он попал прямо в ворота команды соседской улицы, хотя там и стоял, разинув рот, их вратарь.

– Г- о- о- о- л! – закричала тётка Дуська.

– Го- о- о- л! – завопили игроки нашей улицы.

Кулик побежал за ворота, нашел забившейся в палисадник мяч и торжественно установил его в центра игрового поля.

Что же касается «Нашей марки», то никто больше её не собирал. Да и не существовало обещания Ростовской табачной фабрики «Дукат» насчёт кожаного мяча и футбольной формы.

Но ведь главное сильно хотеть и тогда желаемое сбудется! В семейных трусах и даже босиком гонять настоящий футбольный мяч было высшим ребячьим блаженством.



[1] Чувяки – мягкий шитый башмак.

[2] Играть в квача (донск.) – играть в прятки.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе