Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Письмо в Италию

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 1530

Татьяна Ивановна поставила на стол чернильницу, с которой сынишка ходил в школу, взяла его ученическую ручку с металлическим пером и положила перед собой лист чистой, в клеточку линованной, бумаги из ученической тетради. Ещё на столе лежало несколько листков пожелтевшей бумаги и две фотографии.

К тому, чтобы сесть за письмо, она шла довольно долго и мучительно. С одной стороны, чисто по- человечески она должна была выполнить обещание, которое дала во время войны, а, с другой – в этом намерении таилась опасность, которую она не совсем осознавала.

Шел 1947 год. Война хоть и закончилась, но у людей оставались свежими, нанесенные ею душевные раны. У Татьяны Ивановны на фронте без вести пропал муж Михаил Васильевич, и сколько она не обращалась в местный военкомат, ответа не получала. Написала письмо в Наркомат обороны СССР и 13 декабря 1945 года получила ответ, в котором значилось, что «…меры по розыску и выявлению судьбы военнослужащего Барзикова М.В. приняты…». Ждала, надеялась, заполняла какие- то формы подворного обхода работниками местного военкомата и квартальными, в которых сообщала им, что муж не вернулся с фронта.

В ожиданиях и вздрагиваниях при каждом скрипе калитке прошли два года, как вдруг её вызвали в военкомат. Таких, как она – «соломенных» вдов, собралось человек двадцать пять, все стояли молча, ожидая нерадостных вестей. Наконец, их начали вызывать в комнату учета рядового и сержантского состава и там вручали повестки, что мужья их пропали без вести в мае 1943 года. Все женщины получили абсолютно одинаковые даты исчезновения на разных фронтах их мужей.

Уйдя из военкомата, они остановились неподалёку на улице и обсудили бюрократическую бессмыслицу. Никто не поверил в то, что их мужья пропали без вести одновременно, а когда одна из женщин убеждённо поведала верную примету, которая поможет вернуться мужьям домой, женщины полные решимости разошлись.

Татьяна Ивановна, придя домой, со слезами собрала фотографии мужа, приложила к ним повестку и сожгла все в алюминиевой миске, приговаривая:

– Вернись скорее! Вернись скорее! Вернись скорее!

Потом собрала оставшийся пепел в белый батистовый платочек и, выйдя за станицу в степь, развеяла его по ветру, и с новой надеждой стала ждать возвращения мужа.

Тогда то она и приняла решение написать письмо в Италию. Семья итальянца тоже ведь ничего не знала о судьбе Альберто, который погиб в феврале 1943 года недалеко от станицы Каменской. Там полегли почти все итальянцы, которых поставили прикрывать отступление немецких частей.

В конце января 1943 года Альберто неожиданно забежал к Татьяне Ивановне…

…Доброжелательный и симпатичный итальянский офицер, недолго простоял со своей частью в станице, когда они в августе 1942 году шли под Сталинград и задерживались в Каменской из-за перегруженности железной дороги. Обычно посадка в эшелоны осуществлялась на станции Репная, что в пятнадцати километрах от Каменской. Молодой итальянский офицер даже владел немного русским, что облегчало общение. С первого дна он стал приносить в котелке детишкам еду, а потом сказал, что они могут приходить к их расположению и прямо там получать еду в то время, когда обедают или ужинают солдаты. Татьяна Ивановна сама видела, как все уличные мальчишки с тарелками, котелками, кастрюльками рассаживались на каменном заборе двора, где располагались итальянцы. И прежде, чем начать кормить своих солдат, повар собирал у мальчишек посуду и наливал в нее супу или накладывал каши. Никто из итальянских солдат ни разу не возразил по этому поводу. Ничего подобного ни немцы, ни тем более вороватые румыны, не делали. А прошли они тогда через станицу ордами.

Теперь же, перед тем, как вернуться на позиции, Альберто оставил Татьяне Ивановне свой адрес во Флоренции, какие- то бумаги на итальянском языке, письмо семье и фотографии. На одной он был заснят в форме на скамейке бульвара в станице в 1942 году. А на другой была запечатлена его семья на фоне красивого дворца в Италии: привлекательная черноволосая женщина с двумя девочками лет пяти- шести и мальчиком двух или трёх лет. Альберто решил довериться Татьяне Ивановне, когда узнал, что немцы бросают их на верную гибель, навстречу неудержимо рвущимся вдоль Северского Донца частям Красной Армии. Он и раньше проклинал Гитлера и Сталина, затеявших эту страшную войну, а, уходя, сказал, что никакого зла русским не сделал и попросил переслать бумаги его семье и сообщить, где убит. То, что погибнет недалеко от станицы, Альберто нисколько не сомневался. Провожая его, она даже всплакнула, словно по брату, и пообещала, что, если он не пришлёт после войны письма, вдруг всё же останется живым, исполнить просьбу. Ночью, спрятав бумаги в железную коробку из- под монпансье, она закопала её в дальнем углу сарая, куда ссыпала скудные запасы угля и дров для домашней печи.

Татьяна Ивановна совсем не подозревала, каким путём письмо может попасть во Флоренцию, не была уверена, что на почте его примут. И, тем не менее, выкопала коробку, достала бумаги итальянца, а вечером, уложив детей спать, приготовилась написать письмо.

Она несколько раз окунала перо в чернильницу и столько же раз подносила его к бумаге, но начать никак не могла. Точнее не знала, как обратиться к Сандре, так называл имя жены Альберто. Не товарищ же? Наконец, неровным, корявым почерком написала только имя и поставила восклицательный знак. И надолго задумалась.

Мысли вернулись к собственному мужу. Ей вдруг стало жалко тех фотографий, которые она сожгла, да и предсказание представилось пустым и никчёмным. Нет в живых её Мишеньки. Может, кто- то и знает, как он погиб, но сообщить не может. Может, в плен попал и там умер, а кто- то знает, но сам в лагерях в Сибири сидит. А может вообще никто ничего не знает. Думает же Сандра, что сгинул в холодной России её любимый, и никто сообщить ей не может, где и как. Выходит, что только она должна приоткрыть эту тайну. Но ведь тоже не знает, как погиб Альберто. А у кого узнать? Она вдруг решает отложить письмо до завтра, и попытаться у школьного учителя выяснить, как погибли итальянцы.

Татьяна Ивановна, аккуратно собрав бумаги в коробку и положив их в горку, потушила свет, и, прошептав молитву, перекрестившись троекратно, легла спать.

Утром она проводила сынишку в школу и в учительской обратилась к историку. Это был среднего роста человек в армейском кителе без погон, застегнутом на все пуговицы, брюках- галифе и до блеска начищенных хромовых сапогах. Военная выправка чувствовалась в нем, как естественное состояние души. Просьба вначале показалась учителю странной, но заранее придуманный родительницей предлог успокоил его. Она объяснила, что поспорила с братом, воевавшим под Сталинградом, что под Каменской итальянских частей не было. А она помнит, что были, и хочет удостовериться, что не ошиблась, справившись у такого уважаемого историка, по словам сына, знающего почти все о боевых действиях в январе- феврале в окрестностях станицы Каменской. Видимо, слова польстили учителю, и он коротко подтвердил, что итальянцы оборонялись по южному берегу Северского Донца на участке Макаров Яр, Большой Суходол и все были перебиты нашими войсками. Там сражались остатки частей 2- й пехотной дивизии «Сфордцеска», 3- й пехотной дивизии «Челере» и еще какие- то неустановленные части.

Поблагодарив учителя, Татьяна Ивановна вернулась домой, достала коробку и вынула документы. На одной из бумаг она сумела прочесть название «Челере», удостоверившись, что итальянский офицер воевал именно в этой пехотной дивизии. Снова спрятав коробку, она ушла на работу.

Поздно вечером, когда дети уже спали, она села за письмо. Написала, что вероятнее всего Альберто погиб или около хутора Макаров Яр или хутора Большой Суходол, на позициях у реки Северский Донец, и похоронен в необозначенной общей могиле. Так, что установить точно его место захоронения нет возможности.

Написав это, Татьяна Ивановна задумалась. А что ж ещё можно написать итальянской вдове? Ничего, пожалуй.

Она взяла серой бумаги конверт, вложила в него документы Альберто, и вдруг подумала, что не найдет Сандра на итальянских картах ни станицы Каменской, ни хуторов. Тогда достала с этажерки потрёпанный, и не раз просмотренный её ребятишками «Настольный календарь 1941года», вырезала из восемьдесят третьей его станицы карту СССР, химическим карандашом поставила на ней точки и написала названия станицы, двух хуторов и вложила её в конверт к другим бумагам. Конторским клеем промазала по краю треугольного корешка конверта и запечатала его. Написав итальянский адрес, задумалась, писать ли обратный? Решила, что иначе почта завернёт, и написала. Положив конверт в коробку, снова спрятала в горку и, сотворив молитву, легла спать.

Утром по дороге на работу опустила письмо в почтовый ящик, ощущая облегчение, что исполнила данное обещание.

В обеденный перерыв, прибежав домой, Татьяна Ивановна едва успела поесть, как в дверь постучали.

– Войдите, открыто, – крикнула она, отодвинув в глубь стола невымытую посуду, а про себя подумала – Кто бы это мог быть?

В комнату вошла немолодая женщина, с которой Татьяна Ивановна не была знакома, но видела её в станице. И этот неожиданный визит слегка встревожил.

– Здравствуйте, – с легким поклоном головы сказала визитёрша. – Мне бы с Барзиковой Татьяной Ивановной поговорить.

– Это я, – напряглась хозяйка. – А в чём дело?

– Можно присесть?

– Конечно, конечно, – засуетилась Татьяна Ивановна, пододвигая гостье стул. – А зовут то вас как?

–        Нина Васильевна Фомина. Я о вас много слышала, о вашем мастерстве портнихи, но всё как- то не удавалось что- либо заказать.

– Я сейчас взять заказ не могу, – с сожалением ответила портниха. – Недельки через две приходите, возьму. Вам платье или что?

– Не беспокойтесь, я не по этому делу.

– Тогда, по какому? – опять встревожилась хозяйка.

Женщина достала из лифа какую- то бумагу и когда расправила её, Татьяна Ивановна узнала тот конверт, что утром опустила в почтовый ящик. Она физически почувствовала, как больно сжалось сердце. Посмотрев на побледневшую хозяйку, гостья тихо произнесла:

– Вы успокойтесь. Я зла не принесу. Уж извините меня, но большую глупость вы сделали, написав это письмо в Италию. Вас посадить могут за связи с иностранцами. Сколько у вас детей?

– Двое, – чуть слышно ответила Татьяна Ивановна. – А муж без вести пропал. Повестку на днях получила в военкомате.

–Вот видите, а вы поступаете так безрассудно. Это хорошо, что письмо на почте при сортировке ко мне попало, я его сразу в лифчик и спрятала. Если бы моей напарнице комсомолке, то лежала бы это письмо сейчас в НКВД. А вечером вас уже арестовали, как врага народа.

Татьяна Ивановна почувствовала, что теряет сознание, дрожащими руками схватила кружку и, зачерпнув из ведра воды, стала её судорожно пить. А потом плеснула на руки и смочила ими побледневшее лицо.

– Вы успокойтесь, – обняла её за плечи женщина. – Кроме меня никто не знает об этом письме, я его тоже не читала. У меня муж после немецкого плена в лагере под Воркутой сидит, десять лет дали как предателю. А он едва в плену выжил. Да разве ж я могу погубить человека. Возьмите письмо и уничтожьте. И никому никогда о нём не рассказывайте. А мне возвращаться на почту надо.

Женщина встала, перекрестила хозяйку и вышла. Письмо немым укором осталось лежать на столе.

Всё ещё в полуобморочном состоянии Татьяна Ивановна спрятала его за трюмо и, не чувствуя ног, поплелась на работу. С большим усилием воли доработала до конца смены, ни о чём не думая, ничего не слыша. Несколько раз её спрашивали, плохо ли её и помочь ли чем, но она отвечала отказом.

Придя домой, она, действуя, как механическая кукла, накормила детей, помыла посуду, прибралась в комнате и села на диван. И тут как удар молнии в её мозг ворвалась странная мысль. Татьяна Ивановна быстро достала письмо, положила его на тарелку и подожгла. Пламя сначала нехотя принялось за грубую бумагу, а потом разошлось и алчно сожрало всё. Татьяна Ивановна не отрываясь смотрела до тех пор пока последние огоньки тления прекратились и в тарелке осталась лишь небольшая щепотка пепла. Она достала из шкафа чистый батистовый платок, но не тот, в котором относила в степь пепел от фотографий и извещения мужа, а другой. Ссыпав в него пепел, она вышла из дома и отправилась за станицу в сторону хутора Макаров Яр. Когда последние дома станицы остались позади, развернула платок и вытряхнула из него пепел, не сказав при этом ни слова. Перекрестилась и повернула в станицу.

А через день Татьяна Ивановна пошла в военкомат и попросила выписать ей дубликат повестки о пропажи без вести её мужа. Что при этом она думала о судьбе своего супруга и, по- прежнему, надеялась ли на его возвращение, осталось её личной и глубокойтайной.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе