Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Небывальщина

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 785

Набегавшись и наигравшись за день, ребятня старалась поужинать быстро и почти сразу собирались на крыльце старинного здания и делились впечатлениями дня, мальчишескими новостями, рассказывали байки и страшилки. Девчонок в свою кампанию не пускали, они обычно либо были со взрослыми, либо отдельной группкой тоже сидели на крыльце другого старинного здания, что напротив.

В послевоенные сороковые годы уличного освещения не было, но чтобы видно было оставляли в комнатах зажженные лампочки, они и рассеивали слегка тьму на улице. А еще находящийся метрах в тридцати от старинного дома с крыльцом ресторан при гостинице добавлял освещения. Кроме того дарил жильцам улицы бесплатные зрелища расставания выпивох и драк между задирами.

Болтали обе детские компании до тех пор, пока взрослые по всей улице сидели у своих ворот. Эта была неписаная, но давняя традиция в станице – к вечеру выносить лавки и стулья и располагаться у ворот сами или с соседями, да поджидать проходящих знакомых и засиживаться с ними, обсуждая станичные новости или то, что передавало центральное радио, а еще вспоминать свою юность, ухажеров, погибших на войне мужей или братьев. Да мало ли о чем могут говорить женщины, сидя вечерним часом на скамейке, бывает просто поток неконтролируемого сознания.

И все – взрослые напротив, и ребята и девчонки на крыльцах, лузгали семечки. А как без этого может держаться компания?

Так вот в один из вечеров после прошедшего грозового ливня, пришедшегося как раз в пору «между волком и собакой» ребята собрались на своем крыльце. Разговор не очень вязался. Было прохладно, по небу метались темные облака и непонятно было к еще одному дождю или нет. Но едва станицу накрыла тьма, Шандик, небольшого роста малец, таинственно изрек:

– Я такую историю про ведьму знаю, жуть. Мне дед рассказал вчера перед сном, так всю ночь кошмары снились.

Все окончательно приумолкли.

– Рассказывай, – распорядился средний из братьев Дрониных.

Старший уже женихался, а младший сидел тут же. У этого брата и кличка была –Средний Дрон

* * *

Ведьма

Было это в станице Калитвенской еще в позапрошлом веке. Летом казаки пасли коров в степи, а на ночь загоняли их на специально для этого оборудованный летний баз, чтобы худобу домой и обратно не гонять. Воровства тогда не было, пастух загонял коров на баз, закрывал ворота и уходил в станицу. А ранёшенько утром казачки с ведрами приходили доить коров, после чего пастух их выгонял в степь. Так жили наши предки на донской земле.

Так вот, стали происходить странные вещи. Приходят казачки утром, а многие коровы сдоены. Кто сделал? Почему? Как изловить злодея? В старину такие дела у казаков считались позорными и человека, уличенного в воровстве, краже какой- то ждало всенародное презрение. И из поколения в поколение об этом бы говорили и передавали. Эти вопросы возбудили всю станицу, и казаки решили выяснить кто ворует молоко и поручили молодому и бесстрашному казаку Евграфу остаться в стаде на ночь. Дело было под Покров, в октябре, ночи уже были холодными, поэтому он взял овчинный тулуп, вывернул его шестью наружу, для того, чтобы коровы чувствовали домашний запах, не взбудоражились и стояли бы смирно. Пришел он в стадо, забрался в самую его середину и сел на землю в ожидании того момента, когда появиться вор. А ночь была звездная и ясная какие обычно на Дону и бывают в эту пору осени, да на небе висела полная луна, так что светло было. хоть иголки собирай. И тишина в степи только цикады да сверчки выводят свои незатейливые трели.

Летний баз устраивали обычно километрах в двух от станицы или хутора, и ночью сторожа обязательно его обходили. Не воров боялись, а волков, которые могли и бывало нападали на коров. Много тогда было в степи этих матерых и безжалостных хищников.

Сидит Евграф, чтобы поймать доярку ночную и вдруг слышит: скрип, скрип… Когда цибарку[1] несут, она покачивается на петлях и такой звук издает. Слышит приблизилась к стаду, легким женским шагом таким. Притих, за коровами его не видно, гурт большой был – коров сто. И вдруг слышит:

– Сидишь?

Не мог потом он объяснить, как это так получилось, но помимо воли своей ответил:

– Сижу.

– Ну и сиди, - прозвучал мягкий женский голос.

Евграф почувствовал, что ни рукой, ни ногой пошевелить не может и слова сказать тоже – язык словно к небу присох. Оказался в каком- то оцепенении. Но слышит все явственно, что она в стаде делает, слышны же резкие удары струй молока сначала по пустому ведру, а потом по молоку. Надоила она ведро, встала из под коровы и неторопливо пошла.

Только с рассветом он пришел в себя и решил пойти к старикам посоветоваться. Станичники выслушали его и посоветовали сходить к батюшке в храм. Пошел он к батюшке. Тот был внимательный и рассудительный старичок. Выслушал прихожанина и говорит:

– Ты снова иди в ночь, но когда она тебя будет спрашивать, ничего не отвечай, молчи. Но заготовь осиновый кол. А вот когда услышишь, что она подходит, начинай читать молитву «Отче наш». Три раза молитву то прочитай, и начинай крестить ее осиновым колом. А вот то, что увидишь после того, не пугайся. Такие тетки разные странности выделывают, ведьмы потому что они, - и батюшка протянул суровую нитку. – То, что увидишь, перевяжи ниткой и сразу иди в станицу. Там привяжи это к высокому плетню и ложись спать в своем курене.

Поблагодарил Евграф священника, а когда наступили сумерки пошел в стадо. Сел на то же место и стал ждать.

Все повторилось как в прошлый раз. Лунная и звездная ночь. Тишина и вдруг снова раздается характерный звук от душек цыбарки. Подходит она, силуэт только виден и спрашивает:

– Ну, что? Опять пришел? Опять сидишь?

Но Евграф, как только услышал характерные звуки, начал читать молитву, и как раз успел три раза прочесть. Да в ответ как начал крестить её осиновым колом. Сначала она закричала как от дикой боли, а потом на её месте закрутился ужасный вихрь и стало ясно видно, что это женщина, казачка, что её корежит и крутит. Потом подобно шаровой молнии она вдруг взорвалась и разлетелась мелкими огоньками по степи. И тут же все стихло.

Он подошел к тому месту и увидел, что на земле лежит огромная цыганская иголка. Тогда он достал суровую нитку продел ее в игольное ушко, как батюшка советовал, пошел в станицу и на высокий плетень привязал. Потом пошел и заснул. А как только солнышко начало подниматься из- за горизонта, вскочил и вышел посмотреть, что же стало с той иголкой. Хоть и страшновато было. Глянул на плетень, там на волосах бабка висит.

Собрались станичники и решили выпороть её. Дали несколько плетей и отпустили. У неё, как говорится – «ни детей, ни плетей» не было, и жила она на отшибе станицы С тех про прекратилась кража молока. Но память об этом и ведьме передается из поколения в поколение.

* * *

Шандик замолчал, ребята сидели притухшие. Каждый переживал слышанную историю, никто не сомневался в её правдивости.

Налетел порыв шального ветра, словно таинственная весточки от давно умершей ведьмы. Малыши теснее прижались к старшим. Но тут Женька - сын первого секретаря горкома партии, и потому клички не имевший, вдруг сказал:

- Хотите я тоже расскажу странную историю. Отец рассказывал.

- Опять про ведьму? – из угла крыльца донесся дребезжащий мальчишеский голос.

- Как сказать, - напустил таинственности Женька.

- Рассказывай, - распорядился Средний Дрон.

* * *

Сестры

История случилась аккурат сразу после войны в хуторе Алексеево- Лазовка Чертковского района. Там жила бабка, которая лечила людей заговорами и травами. У кого деньги были, платили ей, у кого не было работали е её огороде все лето. А огород был большим, росли и картошка, и кукуруза, и кабаки, и огурцы, и помидоры, и горох, и много еще чего. Люди шли к ней из многих хуторов, много было болящих. Кому она помогала, а кому- то и отказывала. Но бабка занималась не только благими делами, занималась всем, чем могла.

Была у нее сестра молодая, чуть за двадцать, и обидно ей стало, что живет бабка прилично и решила освоить колдовское дело. Но та предупредила сестру, что дело это не только серьезное, но и крайне опасное, так, что не каждый может этим заниматься, психику и нервную систему нужно иметь железную. Младшая сестра согласилась и обучение колдовским премудростям началось.

Все шло хорошо, но в конце обучение нужно было выполнить обязательное и очень опасное задание – пройти через огород к речке Лозовеньке и с мостка набрать воды и принести ее. Надо было какой- то итоговый обряд посвящение осуществить. А идти следовало ровно в полночь

- Чтобы не происходило, чтобы тебе не привиделось, чтобы не слышалось, - предупредила старшая сестра, - ты должна идти четко к месту не оборачиваться, не смотреть по сторонам. Наберешь воды, повернешься и возвращайся, все также ни на что не обращая внимания, принесешь ее сюда.

И дала ей большой глиняный кувшин. Что они собирались с водой делать никто из хуторян, естественно, и тогда не знал и сейчас не знает.

Младшая сестра взяла кувшин, и пошла сначала огородом, потом левадой[2] к речке. Идет и чувствует, что кто- то ее шпыняет, за рукава дергает, в спину толкает, но она ни на что не реагируя дошла таки до речки. Поднялась на деревянный шатучий мостик, набрала в кувшин воды и пошла назад. Миновала леваду, а на огороде опять начались тычки да еще свист и вопли какие- то. Не удержалась младшая сестра и обернулась… Только ее крики долго разносились над хутором и с первыми петухами смолкли.

Когда утром люди встали, то нашли девушку в огороде сестры- колдуньи. Весь огромный огород в два или три гектара был изъеложен телом младшей сестры, все посадки разворочены, земля словно перепахана… То есть нечистая сила схватила ее за ноги и всю оставшуюся ночь волочила по всему огороду. Тело девушки было чугунно- синим, но она была еще жива, хотя сказать не смогла ни слова. Недели через две несчастная скончалась.

Вот так родная сестра уничтожила конкурентку по своему ремеслу. В черном деле не может быть белых помыслов даже в отношении родных по крове людей.

Бабку никто не тронул, приезжал милиционер, состава преступления не нашел. дела не завели. Но с этой семьей никто не захотел иметь больше дела, хотя бака имела сына, он так и не женился. Люди голодали, даже пухли от голода, но в сытую семью колдуньи так никто и не решился войти.

Но самое интересное в том, что эта бабуля- колдунья умирала два раза. Первый раз ее обмыли положили в гроб, отпевать не стали. В хуторе тогда после войны, а это был 1946 год мужчин было мало все больше бабы да детишки, они то и понесли гроб на кладбище, которое на горе было. Поднесли к могиле, а она из гроба поднялась.

Ну конечно, бросили гроб и в рассыпную кто куда. Бабка потом пришла в свой дом и жила еще около четырех лет. А умирала она потом очень тяжело страшно. Люди около нее были и она пыталась кому- нибудь передать свои тайные знания, все просила взять ее за руку. Но никто так и не решился. Муки она претерпевала невероятные и никто помочь ей не мог, пока не сходили к бывшему батюшке, жившему возле разрушенной еще в тридцатые годы церкви. Он не служил и не оказывал никаких религиозных услуг. Но про бабку- ведьму знал и подсказал что делать. Мужики буравом на продольной балке просверлили три отверстия, и почти сразу бабка испустила дух.

Вообще такие люди в жизни счастья не имеют, она у них редко складывается, потомки несут на себе проклятие их черного ремесла. Хотя бабка людям помогала, травы знала, но зависимость ее от черных сил была столь велики и зла в жизни она сделала немело, что даже умереть ей по- человечески не удалось.

* * *

Едва Женька замолчал, как в отдалении с юга сверкнула молния и через несколько секунд раздался раскатистый удар грома. Мальчишки втянули головы в плечи. Кое- кто даже поднялся и собрался уходить, но Средний Дрон никого не отпустил и всех успокоил. Да и взрослые остались на своих скамейках. Помолчали, а потом Вертухай, Витюха значит, заговорил.

* * *

Зазноба

Предки Вертухая до войны жили на хуторе Гусев, много чего теперь вспоминали. Так вот одна история случилась в конце двадцатых годов. Казак Георгий жил в хуторе Гусеве, а зазноба его в хуторе Ерохине, и он к ней ходил.

Как- то приехали с поля, повечеряли, кто спать пошел, кто еще чем- то занимался, а Георгий, обмылся и собрался к зазнобе – дело то молодое. Вышел в темноте, луна, правда светила, поднялся на бугор, дорога так шла, надо было спуститься, перейти речку Калитвенец. А через нее мостка не было. а каменная кладка лежала, приходилось перескакивать с одного на другой. Георгий речку переходит, а сам головой вертит, то вправо, то влево, то прямо, то назад. Волков в тот год много было.

Вдруг он видит чуть в стороне в воде стоит женщина во всем белом с распущенными волосами и руками над водой разводит. А вода поднимается и прилипает к рукам. И тут Георгий узнает в этой женщине свою зазнобу. Сначала его берет оторопь, потом накрывает необъяснимо жуткий страх, и он, не чуя под собой ног, бросается бежать назад, домой. И только оказавшись на родительском базу, замечает, что на правого ноге нет сапога, вероятно, когда бежал утопил в мочежине[3].

Придя в себя Георгий, взял лошадь, и, разыскав потерянный сапог, вернулся на родной баз.

Больше на хутор Ерохин он не ходил.

* * *

Вертухай закончил рассказах, и тут же в высоких зарослях палисадника, что был перед домом, что-то издало пронзительный писк, от которого мальчишкам стало сильно не по себе. Потом кусты зашевелились, что добавило тревоги. Сидевший на нижней ступеньке Женька- Жук, стараясь не произвести лишних движений, нагнулся, поднял камень и с силой швырнул его в то место, откуда раздался звук. Заросли травы вновь зашевелились, и прямо на ребят вышел здоровенный кот, держа в зубах средних размеров крысу. Он остановился и с недоумением посмотрел на ребят, те же в ответ засвистели и стали орать»брысь». Кот постоял, будто размышляя, причем у многих на крыльце было такое ощущение, что сейчас он добровольно положит свою законную добычу к ногам Женки- Жука. Но кот развернулся и медленно скрылся в зарослях.

– Во, чертяка! – облегченно вздохнул Жук и тут же заявил. – А что ребята у меня тоже есть, что рассказать.

– Рассказывай, – распорядился Средний Дрон, – только понимись выше, чтобы всем хорошо было слышно.

Женька поднялся, ребята потеснились, он втиснулся между ними и начал:

– Эту историю рассказывал отцу его дед, а отец мне.

* * *

Заколдованный сад

Еще мальцом Сидор Иванович, 1909 года рождения, в 1915 году ходил в церковно- приходскую школу и помогал священнику Калитвенского храма по уходу за приходским садом, богатый был сад, огороженный невысоки, метра в полтора забором, сложенным из пластуна камня- песчаника. Въезд в него осуществлялся через просторные ворота, чтобы даже арба могла проехать

А молодые казаки, которые еще не служили, лазили в сад за грушами, яблоками, виноградом, и не столько воровали, сколько ломали ветки на деревьях.

И тогда священник решил отвадить безобразников. Каждый вечер он с молитвой три раза обходил по периметру весь сад и уходил.

Вечером казачата забирались в сад, набирали за пазуху сколько влезет фруктов, а дальше происходило странное. Никто из них выйти наружу не мог, так и блуждали они по саду, пока не рассветало. Тогда и приходил священник, открывал ворота и кнутом крест- накрест крестил всех, кого заставал. Потом говорил:

– А теперь, отрок, подумай.

Обсуждали казачата ситуацию, несколько раз другие пробовали, но результат всегда был один и то же – выйти никто так и не смог. Обменялись впечатлениями. Оказалось, что на всех нападало какое- то оцепенение и сколько не бродили по саду, выйти не представлялось никакой возможности, все видели перед собой не забор в полтора метра, а такой высоченный, что до края его дотянуться было практически невозможно. И через ворота тоже ничего не получалось, хотя сделаны они из деревянных брусьев, да расстояние между ними было, так что пролезть при желании можно было. Однако нет же. Никому это не удалось, ворота казались каким- то громадным монолитом без единой щели.

Так было на самом деле, старики врать не станут. А вот какую молитву священник читал, никто так и не узнал.

* * *

Со стороны ресторана послышались крики и отвлекли внимание ребят. Из двери вылетел прямо на уличную пыль толстый мужик, за ним выпрыгнул крепыш- коротыш и буквально навалился на упавшего. Следом выскочили еще два мужика и вцепились в крепыша. Он с удивительной легкостью сбросил с себя обоих, сам отпрыгнул в сторону, мальчишки увидели. Что это моряк. С земли поднялся толстяк и все трое двинулись на крепыша. Моряк быстро снял с себя ремень с медной бляхой, намотал один конец на руку и бросился на противников. Нанося им бляхой разящие удары. Через минуты те побежали прочь от ресторана, под крики выбежавшей официантки:

– Воры, поганые! Не заплатили за жратву! Кто теперь заплатит.

Моряк достал кошелек и протянул его официантке:

– Возьми сколько нужно. А этих я найду и вдвойне с них сдеру.

И оба скрылись в ресторане.

– Видали, как он их, – спросил кто- то.

– А то! Моряк ведь, – ответил, третьеклассник теперь после каникул, Толян.

– Ты, то можешь что ни будь рассказать? – спросил Средний Дрон.

– Я расскажу, – вдруг перебил брата Младший Дрон.

– Что ты можешь знать, чтобы я не знал? – хмыкнул старший брат.

– А вот знаю, – почти самодовольно ответил младший.

– Тогда рассказывай.

* * *

Колода карт

Эта история случилась перед самой войной в хуторе Филиппенкове. Там находилось небольшое здание колхозной бойни и все было приспособлено, чтобы забить корову, свинью, разделать мясо и хранить его в холодном подполе, примерно килограмм четыреста. Зимой туда лед завозили, опилками присыпали, он все лето держал холод. Все здание хорошо было оборудовано, на окнах решетки, в подпол вела железная дверь, обитая войлоком, висел большой амбарный замок еще дореволюционного производства. Охраны, правда специальной не было, но никто на бойню и в подпол не лазил, во всяком случае никто не был пойман и мясо всегда было целым.

Но начали случаться странные истории в период уборочной. Мясо приходилось выдавать чуть ли каждый день для полевых станов, где готовили для колхозников еду. Приходит завскладом и останавливается перед дверью в напряжении. Слышно, что в здании бойни кто-то ходит, вроде как что-то перемешает с место на место, шумы непонятного происхождения, вроде как падает что- то тяжелое. В первый раз он с поварихой со стана побоялись одни заходить, позвали колхозников. Открывает бойню, заходят…и ничего не видят особенного, все на своих местах, мясо целое. Завскладом даже на чердак лазил, но и там ничего особенного не заметил. И так повторялось неоднократно.

Однажды зимой приехал цыган, ему нужно было забить корову. Заведующий и рассказал ему о необычных и странных делах, творящихся по ночам и утрам на бойне. Цыган выслушал и говорит:

– Сходи на базар и купи новую колоду карт. Только сам ее не распечатывай и никому об этом ни в коем случае ничего не говори.

А бойня в зимний период отапливалась печью, не русской, о обычной, труба от нее, естественно через чердак, выходила на крышу. Цыган продолжил:

– Залезешь на чердак и на загнетку разложи на ней карты из колоды, но саму ее тоже оставь. Только не подглядывай, что там будет, лучше лаз закрой на замок. Суток через трое загляни. Потом

Заведующий так и сделал. В томительном ожидании провел он три дня. Сказать ведь никому ничего нельзя и любопытство распирает. Выдержал, все же. Когда срок подошел, полез на чердак. Осмотрелся – никого, и карт на загнетке нет. И что особенно его поразило, так то, что на чердачной пыли видны были только его следы к загнетке и обратно. Бесследно и непонятно как колода карт исчезла.

Через несколько дней цыган снова завернул на бойню и спрашивает.

– Ну, как? Пропали карты?

– А ты откуда знаешь? – ошарашился заведующий. - И карты и коробка от них бесследно исчезли, хотя никаких, кроме моих следов, на чердаке нет.

– Золото мое, – улыбнулся цыган. – Не ты первый, не ты последний.

– что ж это было?

– Так Бог его знает. То ли черт, то ли домовой. Вот ты разложил карты он нашел их и теперь будет занят игрой и не будет шляться по бойне и вздыхать.

С того момента все звуки – поскрипывания, покряхтывание, стуки всякие исчезли и больше их никто не слышал.

* * *

Мальчишки, было, рассмеялись, но тут опять громыхнуло. И поскольку дождь не пошел, да и вообще вроде как тучи начали рассеиваться, никто никуда не ушел. Теперь сам Средний Дрон взял слово:

– Эту историю рассказала мне моя бабушка Матрена Степановна Дутова, а слышала ее от своего деда, который был атаманом на хуторе Илюхин.

 

* * *

Подарки детям

Выпить атаман любил и мимо рта не проносил никогда. Как- то шел зимой от кума, с которым знатно посидели. Снегу много, поземка метет. Хутора друг от друга отстояли километров на десять. В общем степное безлюдье. И вдруг он видит возле речки в затишке стоят цыгане, кибитки, лошади, костер горит, что-то варят. А ночь уже, шел атаман вдоль речки, дороги позаносило, снег выше колена идти тяжело и заблудился вроде.

Цыгане приветливо встретили, обогрели, накормили, детям гостинцев надовали: конфет, бубликов, пряников. В платки сложили все, завязали и в руки атаману всунули с улыбками и прибаутками. Он и пошел дальше.

Пришел в свой курень, оббил на порожках снег с валенок, в сенях снял тулуп и вошел в комнату. Шапку повесил слева на гвоздь, вбитый еще его дедом. Разладил усы, чуб взлохматил и протянул жене подаренные цыганами платки, и говорит:

– Достань детям гостинцы. Жена стала разворачивать принесенные платки, а там вместо конфет и бубликов конский помет. Самый натуральный.

После этого хуторской атаман алкоголя не употреблял вообще. А еще проникся свирепым отношением к цыганам вообще.

* * *

Ребята и не заметили как подошел соседский по улице казак Дерюгин, большой любитель выпить и покуролесить. Жил он с одной местной красавицей гражданским браком и характеры у них были такие, что при разборках между собой настоящие искры летели.

– Дайте- ка прикурить, – обратился он к одному их более взрослых, уже покуривающих, ребят. – А я взамен тоже историю расскажу.

– Рассказывай, – согласился Средний Дрон, протягивая ему сделанную из пулеметной гильзы зажигалку.

Дерюгин закурил, и тут сверкнула молния, громыхнул гром.

– Моя Павлина балуется, – хихикнул он.

– Ведьма, что ли? – спросил кто-то.

– Еще какая. Чуть морду мне не разодрала в ресторане, едва успел уйти. К какой- то бабе приревновала.

В этот момент из ресторана с визгом выскочили две женщины и принялись таскать друг друга за волосы.

– Ну, а я, что вам говорил, – с удовольствием затянулся Дерюгин.

– Так ты будешь рассказывать, – снова обратился к нему Средний Дрон. – Нужны нам твои бабы!

– Пусть дерутся. Слушайте.

* * *

Нечистая сила

В начале двадцатых годов, когда колхозов еще не было и все жили единоличным хозяйством, многие казаки с окрестных хуторов ездили на арбах, запряженных волами. Управляли ими просто, если кричали «цоб» – это правому быку для поворота направо, и «цобе» левому быку для поворота налево. Смирные и добродушные были животные, но сильные и выносливые. На них же приезжали в станицу Каменскую торговать. Вокруг Покровского храма и на прилегающих улицах бурлил базар, больше нынешнего. Возами торговали, не то что сейчас. Представляете, воз яблок, воз картошки, воз арбузов. Так и до революции торговали.

Так вот едут казаки из Каменской домой в свою станицу. Только-только рассвет забрезжил, солнце еще не взошло, но видно было уже хорошо. Дорога мимо кладбища шла. Что взбрело в голову слегка подвыпившим после хорошей торговле казакам, неизвестно, только они зачем-то решили пойти к могилам. Может родственников навестить, а может еще зачем. Остановили волов. Казаки слезли с арбы и пошли, казачки остались. Один маленький ростом был, а другой. Что твой батареец под два метра роста.

Только вошли на кладбище, а из- за крестов поднимается что- то во всем белом. Маленький струхнул и деру назад, а «батареец» не испугался прочитал молитву «Отче наш» и начал таинственную фигуру так отхаживать арапником, что уже после четырех ударов, мужичок скинул простынку и с криком: ай- яй- яй!, побежал в степь. Да так шибко, что догнать его и на коне не удалось бы.

* * *

Неожиданно раскат грома прокатился почти по мальчишеским головам, и сразу пошел дождь. За рассказом никто не заметил как грозовая туча набросилась на станицу. С каждой секундой дождь усиливался. Еще с ранним громом девчонки разбежались по домам. От своих ворот, захватив скамейки и стулья быстро скрылись взрослые. Мальчишки разбегались под громовые раскаты и сильные струю ливня.

Словно все ведьмы, мстили им за свое черное прошлое!


[1] Цибарка (донск.) – металлическое ведро.

[2] Левада (донск.) – низина при конце казачьих дворовых участков за садами и огородами, поросшая деревьями и кустами

[3] Мочежина (донск.) – мокрое место в поле.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе