Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Синичка в руках

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 1029

Зима 1947 года была снежная и морозная. В доме семьи Кислицыных печь топилась только днем, на она затухала, и к утру вылизать из- под одеяла никак не хотелось, особенно если нужно было идти в школу. Занятия начинались в восемь часов, вставать следовало в семь, а маме и того раньше - в шесть часов. Она успевала наскоро растапливала печь дровами, кипятила чайник и готовила завтрак. Обычно это была мамалыга[1] или кусок запеченного накануне в духовке кабака.[2] И то и другое блюдо ужасно надоели, но ничего другого предложить военной вдове было трудно. Ребята покорно съедали опостылевший завтрак и бежали в школу. Старший - Павел в шестой класс, средний - Андрей в третий и младший - Степан во второй. Другое дело в воскресенье, ребята спали до тех пор, пока в комнатах становилось тепло. Часто Павел помогал матери топить печь, вставая раньше братишек.

Воскресенье приносило всякие радости, но главное - веселые катанья с горок с ватагой мальчишек. Настоящих санок было мало, больше пользовались самоделками из специально загнутых прутьев, так, что получались полозья и впереди дуга, за которую можно было держаться.

Кроме небольших дуг, одна была большой, на ней катались ватагой. Делалось это так. Кто ни будь на коньках садился на корточки вперед по дугу и исполнял роль направляющего, другой становился на полозья впереди и держал в руках дугу. Остальные ребята и даже девчонки располагались на обеих полозьях, крепко держась друг за друга. Гора по центральному проспекту станицы было очень крутой, ее подошва заканчивалась на линии улицы Кирова, а дальше был пологий участок до самого Донца. Не поместившиеся на дуге давали команду и подталкивали смельчаков. Сани резко срывались в крутой полет и неслись с большой скоростью, которая гасла либо перед льдом реки, либо на самой реке. Но иногда бывало, что одно неверное движение на полозьях, или потеря кем ни будь равновесия, опрокидывали сани, и тогда ребятня сыпалась с горы как снежные комы, или образовывалась куча- мала. Смех, радостные вопли подтверждали только то, что все хорошо, все благополучно. Завалившиеся поднимались к месту старта и все начинали снова. Три брата Кислыциных были непременными участниками ватажного катания с горы.

Труднее дело обстояло с коньками. В доме была всего одна пара еще довоенных снегурок, которыми по праву старшего пользовался Павел. А вот когда они были свободными, то между Андреи и Степаном разгорался спор, кому кататься на коньках, хотя ни тот, ни другой даже стоять на них не могли. Тогда Павел распорядился, и его поддержала мать, чтобы мальчики сначала научились кататься на одном коньке, а уж потом становились на оба. Были возражения, слезы, но в конце концов братьям пришлось смириться. Надев на ноги валенки, Андрей привязал веревкой конек на правую ногу, а Степан на левую. Павел осмотрев их «творчество», перевязал оба конька по- своему: пропустил веревку сквозь задники и переднюю часть коньков, затянул узлы, а потом выстругал крепкие палочки, просунул под веревки на верхней части валенок и, как винтом, затянул их так, что коньки при проверке даже в малейшей степени не качнулись.

– Дуйте на улицу и учитесь, – напутствовал он братьев.

Ну, что за катание на одном коньке!? Поэтому довольно быстро ребята установили очередность и перешли на пару коньков, что почти немедленно принесло результаты – уверенное катание. Но проблема оставалась и заключалась в Павле, который почти каждый день забирал коньки, оставляя братьям очень мало возможностей. Братья ругались, но ничего изменить не могли.

И вот однажды Павел принес птичью клетку. Отдавая ее братьям, сказал:

– Вместо того, чтобы хныкать, займитесь делом.

– Каким? – спросил Андрей.

– Посмотри за окно, что ты там видишь?

Оба младших брата уставились в окно, а потом Степан, пожав плечами, буркнул:

– Двор, как двор, и грушина на месте.

– Ты, Андрей, еще что ни будь заметил.

– Нет, - пожал тот плечами.

– Олухи вы царя небесного!

– Это почему же? – насупился Степан.

– Потому, что птиц не увидели.

– Синиц, что ли? – удивился Андрей. – там и воробьи были.

– Вот вам и занятие, – как старший в доме мужчина, распорядился Павел. – Ловить будете синиц, а я их отнесу одному человеку. Он обещал хорошо платить за каждую.

Андрей повертел в руках клетку и обратился к Павлу:

– Как это делать?

– Сейчас покажу.

Павел отобрал клетку, поставил ее на сундук, отвернул на боковой стенке снизу замок и поднял ее, вынул из нее пружину и подпорку, быстро их приладил и сказал:

– Нужно будет насыпать в нее пшена, стенку поднять на половину и сбоку подпереть вот этой палкой. К ней надо привязать длинную веревку, чтобы доставала до форточки, и поставить клетку во дворе, лучше под грушиной. Сами будете сидеть у окна и караулить. Как только синичка войдет в клетку, дергайте веревку, палка отлетит и стенка захлопнется.

– Дернешь, и клетка опрокинется, – засомневался Степан.

– Не опрокинется, - уверил его Павел.

– Давай проверим, - предложил Андрей.

Братья все сделали как велел Павел. Вынесли клетку во двор, веревку протянули в форточку, прикрыв ее, чтоб не дуло и уселись у окна ждать результата. Павел взял веревку в руку и резко дернул. Палка отлетела в сторону, пружина быстро захлопнула стенку клетки. Сама она осталась на месте.

– Почти как мышеловка, – Сказал Степан.

– Не совсем, – возразил Павел. – Мышь сама себя ловит, а за птицей надо следить. Ну я пошел. А то меня ребята на льду Донца ждут.

Схватив коньки, он быстро, пока братья не заныли, выбежал из дома.

– Вот пройдоха, – усмехнулся Степан. – Сколько ему за синичку будут платить, не сказал. А нам сколько?

– Ладно, вечером узнаем, – успокоил его Андрей. – Пошли во двор, снова наладим ловушку.

– Да, вот еще что, – остановил его Степан. – Веревку не будем протягивать через форточку, дует очень.

– Куда ж ее еще?

– В отверстие куда вставляются запорные шпингалеты, когда закрываем ставни.

– Ты – голова, кто бы спорил! – похвалил брата Андрей, и они вышли во двор.

Быстро все наладили и вернулись в дом. Грызя взятые в духовке сухари, братья прилипли к окну.

Сначала птиц не было видно, потом на ветку сел воробей, за ним другой. Почирикали и улетели. Прошло больше часа, но ни одна синичка так и не появилась. Братьям надоело сидеть у окна и они начали играть в шашки. Пришла с работы мать, накормила их и села за швейную машинку.

Андрей подошел к окну и закричал:

– Степка, синичка ходит вокруг клетки.

Братья припали к стеклу, а Степан схватился за веревку.

Синичка походила- походила около клетки и взлетела на ветку грушины. К ней прилетела еще одна.

– Ты глянь, не хотят пшенку, – с сожалением сказал Андрей.

– У меня идея, – тут же воскликнул Степа. – надо немножко пшена рассыпать около открытой стенки. Они увидять его , склюют и зайдут в клетку.

– Ты – голова, кто бы спорил! – опять похвалил брата Андрей.

Но уже темнело, зимний день очень короткий. Так. что пришлось все перенести на завтра после школы.

Вернувшийся Павел был слегка разочарован отсутствием результата, но похвалил братьев за смекалку.

На следующий день, установив ловушку братья всё-таки попали неосторожно зашедшую в ловушку птичку. Андрей дернул веревку, стенка захлопнулась и синичка в ужасе заметалась в клетке.

Братья, даже не одеваясь выскочили на морозный двор, схватили клетку и быстро вернулись в дом. Поставив ее на сундук, принялись внимательно ее разглядывать, хотя это было трудно из-за метания птицы по клетке.

– Достань ее, – попросил Степан.

Андрей осторожно отогнул снизу стенку и просунул внутрь клетки руку. Однако сразу схватить птицу не удалось, она метала и кричала. Повертев там рукой, Андрей все-таки схватил её. Вынув синичку из клетки, он взял клюв в рот, желая напоить ее своей слюной, но она вывернулась и вдруг затихла в его кулаке, глядя на своего врага черными бусинками глаз.

– Смотри, какая красивая.

– Дай подержать, – попросил Степан.

Андрей осторожно, чтобы не вырвалась, передал синичку в руки брата. Степан руками чувствовал, как от страха судорожно бьется маленькое птичье сердечко. Тогда он поднес ее ближе к лицу, внимательно посмотрел в бусинки глаз, ничего в них не увидел и сказал:

– Мне ее жалко.

– Еще чего!

Андрей забрал синичку у брата и посадил в стеклянную трехлитровую банку, куда предварительно набросал ваты и пшена, и закрыл крышкой с пробитыми дырками. Синичка не стала метаться в банке, а прижалась к стенке и затихла, закрыв глаза. Вероятно, стресс от пережитого, отнял у нее последние силы и надежду на свободу.

Вечером Павел забрал банку и куда- то отнес, а когда вернулся сказал братьям:

– Чтобы получить деньги, надо поймать десять синиц. Таково условие покупателя.

Это расстроило их, но не остановило. В течение следующих пяти дней они поймали еще шесть птиц. И тут Степан отказался, заявив, что синиц, наверное, убивают потом. Сколько не доказывал Павел, что это не так, Степан так и не согласился продолжить начатую ловлю. Пришлось Андрею выполнить заказ одному.

Настал день, когда все десять синичек были переданы Павлу, который и отнес их заказчику. Вечером он появился домой сияющий и бросил на сундук сверток.

– Что это, – спросила мать.

– Новые коньки- дутыши, – ответил сияющий Павел.

– А наши деньги где? – крикнул Андрей, чувствуя какой- то подвох.

Степан мрачно молчал.

– Вместо денег я отдаю вам снегурки. Вы сможете пользоваться ими чаще.

– Ах, ты гад! – с кулаками кинулся на Павла Степан.

Едва увернувшись, Павел, зажал под своей мышкой голову младшего братишки, а Андрею показал кулак.

– Отпусти его, – грозно наступила на него мать, держа в руке тяжелый отцовский ремень.

Павел не ожидал такой реакции от матери и отпустил Степана.

– Все сядьте на кровать, приказала мать.

Дети повиновались.

– Я не буду объяснять тебе, Павел, как безобразно ты поступил. Подумай, сам поймешь. Но больше обижать братьев я тебе не позволю.

Она взяла с сундука сверток и передала его Андрею.

– Эти коньки по праву принадлежат тебе, ты их честно заработал.

– Мама!..., – вскрикнул Павел.

Она не обратила на это никакого внимания и продолжила:

– Ты, Степа, считай, что снегурки твои коньки, я так решила.

Счастливые братишки кинулись обнимать маму, лишь Павел сидел на кровати, опустив голову. Его затея потерпела крах там, где он меньше всего ожидал, у матери, которая его любила. Он, по недостатку лет, не мог понять, что с не меньшей силой она любила и его младших братьев.

Ребята надели коньки и убежали кататься. Павел долго и безмолвно сидел на кровати.

Была синица в руке, да улетела.


[1] Мамалыга – густая каша из кукурузной муки или крупы.

[2] Кабак – тыква.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе