Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Волейбол на школьном дворе

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 731

Солнце опалило кожу неожиданно быстро, и Паленко с женой вернулись домой. Июль после непродолжительного похолодания вновь распалялся нещадным солнцем.

Делать нечего и, промаявшись до заката в тени маленького сада около дома, супруги решили постучать где- нибудь волейбольным мячом. Жена теперь очень увлечена этой динамичной игрой. В городе, где они постоянно живут, у неё сложилась компания таких же любителей. Круглый год в любую погоду – хоть солнце, хоть мороз – играют они на самодельных площадках в пригородном лесу. Фактически там образовался неформальный клуб любителей волейбола, существующий независимо от физкультурных обществ и организаций

Площадки строили сами, на свои деньги покупали оборудование – сетки, мячи, предметы для чайной церемонии. Жена рассказывала, что, наигравшись, садились пить чай из самовара, который курился на еловых шишках и сухом валежнике. Особенно вкусен был чай на морозе. Кружка пахнущего дымком напитка куда лучше других средств восстанавливала истраченные в игре силы. Впрочем, наверное, не только восстанавливала силы, сколько смягчала возбужденные игрой нервы. Чаепитие считалось непременным атрибутом всех встреч, и иногда у меня возникали сомнения в приоритете интереса к волейболу, настолько весело и непринуждённо было за самодельным столом в лесном клубе волейболистов. Муж мог это засвидетельствовать с чистой совестью, ибо один раз сам был в том лесу.

Почему один? Ну, тут у него доморощенный принцип действует. Убежден, что у каждого супруга должен быть, помимо совместных, круг и своих интересов, а может быть и компания единомышленников, среди которых приятно провести редкую свободную минуту.

Здесь, в городе, в котором он вырос, а сейчас приехал с женой на отдых, волейбол оказался как нельзя более кстати. Принцип бездействовал – не было никакой компании, и он согласился. Идти на стадион не хотелось, но в маленьком дворе играть было негде. А тут еще родились неожиданные и незатейливые стихи, Паленко быстро их написал и прочитал удивленной жене. Раньше ведь не писал.

Я съездил бы в детство,
Пошел бы пешком
Хотя бы с тяжелою ношею.

Согласен под пеклом,
Под хлестким дождем,
По зимнику снежной порошею.

Я шел бы легко
Хоть по колкой стерне
Полями прошедшим покошенным,

По высохшим травам,
Изрытой земле,
Станицам прожитым и брошенным.

Я долго бы шел,
Непокорный судьбе,
Бескрайнею степью и рощами.

Я шел бы к истокам,
К началу, к себе,
К своим еще чувствам не спрошенным,

К годам беззаботным,
К веселой игре,
И к мыслям высоким, не сношенным.

Но что предпринять,
Как заставить себя
С дороги привычной, ухоженной

Свернуть на проселок
Где детство цветет
Мальчишечьей ласковой рожицей?

Хотел бы я в детство
Умчаться бегом
С любой непосильною ношею

Жена, с изумлением уставилась на супруга:

– Оказывается, ты поэт. Почему же никогда мне не писал? Женщину это во всяком возрасте возбуждает.

– Вот что, дорогая, – словно не слыша жену сказал Паленко, – пойдём на школьный двор, я там лет сорок не был. Школа, думаю, за это время никуда не передвинулась и площадки тоже целы.

– Ты в этой школе учился? Интересно будет взглянуть, где такой балбес образовался, – сказала жена, не упускавшая случая слегка подтрунить.

На школьный двор Паленко пришёл первым, вопреки этике, его волейбольная дама отстала на несколько шагов. Он нежно заподозрил, что она простила его нерыцарскую прыть, ведь происходило сближение с детством. Кому, скажите, чуждо такое состояние, когда ноги бегут впереди тебя по знакомой до каждой кочки дороге?!

Внешне двор и школа мало изменились, только выросли и стали большими тополя. Правда, спортивных сооружений поубавилось, да зачем- то покрыли асфальтом игровой сектор. А он помнил, с какой любовью пестовали земляное покрытие, и как легко было играть на таких площадках.

Паленко часто ловил себя на мысли, что думал о прошлом однозначно, всё больше с любовью, как о светлом, как о прекрасном. Хотя, безусловно, были и шалости и даже хулиганские выходки, в которых приходилось принимать участие. На то оно и детство. В душе колышется ностальгическая волна, хотя о чём вспоминать с умилением? О том, что не сыто кормлены, что одеты кое- как? О том, что сидеть в классах не все могут, и нет бумаги, чтобы учиться писать? Свои первые черточки и нолики писали не в тетрадках, а на случайных листах бумаги, часто на обрывках газет.

Учились в две смены. После первого ходили во вторую с двух до восьми вечера. Помнил, как долго примечал в школе табуретку, с которой пришёл в первый класс. В классах в зимние дни было холодно, капризное электричество с завидным постоянством отключалось во вторую смену и приходилось писать при свете масляного фитиля. А то учеников просто отпускали домой.

Маленькие смышленыши быстро сообразили, как временно выводить из строя драгоценные для школы лампочки, чтобы всех отпускали домой. Брали для этого кусок бумаги или промокашки, разжевывали, обильно слюнявя, а потом на перемене вывинчивали лампочку, на её цоколь клали мокрый комочек и лампочку снова завинчивали. Яблочковы, прости Господи!

Начинался урок. Пока бумажка была мокрой, лампочка горела, а потом под воздействием тока быстро высыхала и тухла. Ура! Всех отпускали домой. Но так продолжалось недолго. Школярскую хитрость распознали и, не найдя виновных, наказали дополнительными занятиями весь класс.

Да мало ли чего ещё было!

Пока он стоял наедине с воспоминаниями, жена сделала несколько бросков в баскетбольное кольцо.

– Долго будешь столбом торчать, – окликнула она. – Давай договоримся. Ты зайди в помещение, а когда воспоминания оставят тебя, возвращайся, будем играть.

Дверь школы была открыта, но Паленко не торопился в нее войти. Вспомнилось, что, входя в школу ученики всегда снимали шапки. Это все равно как в храм войти. Да и, заходя к товарищу домой, шапку тоже снимали. Как раньше было? Идешь по станице, и если тебе навстречу попадается взрослый человек, то обязательно шапку снимаешь или наклоняешься. Старшие тоже при встрече друг с другом шапки или фуражки приподнимали или снимали. Бывало и так, что не поздороваешься, так обязательно спросят:

– Ты, чей будешь?

И тут же ухо накрутит. А дед очень умные слова говорил:

– Идеть человек старший, сними головной убор, поздоровайси. У тебе голова не отвалиться, а человеку приятно. А если тебя дед какой поучает – слушай. Они же добру тебя учить.

Простые и мудрые у наших отцов были слова, разумно молодежь воспитывали. Не всегда, правда, все доходило, особенно в школе.

Как жаль, что нельзя на этом свете войти в реку времени дважды, скольких ошибок бы избежали. И он переступил порог.

Гулкие и прохладные коридоры встретили его. Он закрыл глаза и услышал нескончаемый гул детских голосов, окрики техничек, строгие внушения учителей, смех обрадованных свободой на переменке и слезы кого- то случайно или намеренно обиженного. Прошел вдоль вереницы классных дверей и по скрипучей деревянной лестнице поднялся на второй этаж. Вот и его класс, именно он больше всего и запомнился, хотя приходилось учиться и на первом этаже в других классах. Паленко тронул ручку двери, она оказалась незапертой. В классе словно ничего не изменилось с тех давних пор. Во всяком случае, он не захотел увидеть современных столов и стульев, а видел только парты с откидными краями, черную доску и учительский стол, где лежал журнал, по раскрытой страницы которого, правда, никто не водил пальцем вдоль ряда фамилий, выбирая очередную жертву для ответа у доски. Помниться он в такие мгновения втягивал голову в плечи, так хотелось быть невидимым или в крайнем случае незаметным. Он прошел к своему месту на предпоследней парте в среднем ряду, сел и опять закрыл глаза. В голове что- то прокрутилось таинственным веретеном, и Паленко увидел…

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе