Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Коварство подлой войны

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 596

Бог мой, сколько же ребят пострадало уже после окончания Великой Отечественной, кто был искалечен, кто убит. И никто не считал, не считает и не будет считать их жертвами войны, никто не занесет их имена в книги памяти, никто не сохранит память о них в архивах. Были дети войны, войной же и унесены. Большей несправедливости наверное и придумать трудно!

А кто в этом повинен? Да никто, наверное. Хотя, скорее всего взрослые, не уследившие за вездесущими мальчишками, не убедившие их, что играть в войну можно, но только деревянными винтовками, а еще лучше лишь читать книги о войне. С девочками ничего ж подобного не происходило.

Мальчишки, мальчишки…. Вот к примеру случай.

На улице на Горького жила семья, а их родственники жили на хуторе. И были у хуторских братья близнецы были. Как только закончились бои и город освободили от немцев и хутора были уже свободными, приехали родственники с хутора к каменским, немного продуктов привезли, да просто узнать живы ли все и здоровы. Близнецы сразу же побежали осматривать город, и кто- то сказал им, что на аэродроме за рекой стоит целехонький немецкий самолет районе. Не долго думая мальчишки перебрались на левый берег Донца, преодолели довольно крутую горку и оказались на площадке аэродрома. Действительно там они увидели самолет. Один брат залез в кабину, а другой стал впереди самолета, и принялся размахивать руками словно показывает, куда сделать поворот и на какую стоянку самолет ставить. Пулеметы. Что были на самолете естественно смотрели своими дулами на него. А тот брат, что в кабине был, играл ручкой управления, шевеля элеронами и хвостовым рулем, да разные кнопки нажимал. Так он и нажал на гашетку, а в одном пулемете оставались заряды, и он выстелил. Как голову брату на земле снесло, так второй сразу с ума и сошел. Мать его долго по больницам возила, но он так и остался придурком на всю жизнь.

Мальчишки, мальчишки…

А вообще я хотел рассказать как мой друг погиб уже в 1949 году, война уже забывалась и страхи, порожденные ею уходили из сознания людей. Мирная, хоть и голодная, жизнь все же была лучше военной и еще более голодной. Для школьников открывались пионерские лагеря, состоящие в обсновном из военный палаток. В них спали, располагалась столовая и только примыкавшая к ней кухня обладала стационарным помещением. Детей усиленно кормили, и следили за прибавлением веса. В художественном фильме режиссера Элема Климова посмеялись над взвешиванием, но в голодный год каждый прибавленный худыми детьми грамм веса был настоящим подарком судьбы. Смеяться над этим тогда никто не посмел бы.

Мы и познакомились с Пашкой в пионерском лагере, это что в Дубовой балке вниз по Северскому Донцу, недалеко от шестого – Сазоновского шлюза. Там сдружились, да так, что и после окончания сезона, обменялись адресами.

У меня был трофейный велосипед «Диамант», очень хороший и легкий, а у Пашки старенький, еще довоенный, харьковского производства. Я жил в Каменске, а Пашка на хуторе Скородумовка, что на левом берегу реки. Весь август, почти до начала школы, то я, то он, ездили друг другу в гости. Вместе гоняли велосипеды по окрестным степным дорогам, купались и загорали на дальних песчаных отмелях реки, рассказывали друг другу о прочитанных книжках и мечтали о будущем.

Потом наступил сентябрь, мы разошлись по школам и целый месяц не виделись. И вот в первое воскресенье октября, а по субботам мы тогда учились, я взял свой «Диамант» и через понтонный мост перебрался на левый берег. Предстояло по проселку, много раз изъезженному, добраться в хутор Скородумовку, что было не так далеко. Никаких предчувствий у меня не было, кроме радости от ожидаемой встречи с другом. Видимо предчувствия посещают взрослых, познавших каверзы жизни, людей

Приезжаю к Пашкиному дому, ставлю велосипед к плетню, но Пашка . как обычно. Не выбегает мне навстречу. Кричу:

- Пашка- а- а!

В ответ тишина

Тогда я захожу во двор, собака, с которой мы знакомы давно, почему- то не встречает меня радостным лаем, а лежит понурая у своей будки. Поднимаюсь на крыльцо, стучу в дверь.

Через некоторое время выходит Пашкина мать, а как увидела меня так сразу в слезы и обняла меня.

Сначала я ничего не понял, а потом она отстранилась, и вытирая глаза кончиком косынки, тихо произнесла:

– Паши- то нету, – и опять в слезы.

– Уехал, что ли к кому? – не понял я.

– Нет, – и плачет.

– А что такое? – спрашиваю я, чувствуя, как в груди сжимается сердце.

– Да у нас же несчастье случилось, – сквозь слезы отвечает женщина.

– Какое несчастье? – холодею я весь.

– Пашка нашел в заброшенном окопе нашу лимонку, времен войны.

Тогда вокруг навалом этих окопов было, где он нашел ее, мать не знала. То ли дождем вымыло, то хрен ее знает. Лимонка, вероятно, с запалом была, мать ее видела, и объясняет мне:

– Я не придала значения, а он решил кубики у лимонки отбить зубилом. Из рогатки по воробьям стрелять. Лучше камней, пояснил.

Я обхватил голову руками, и перед моими глазами четко нарисовалось то, что произошло.

Мать в доме обед готовит, и одновременно стирает. Сын возится во дворе. Как он пошел в сарай, она не видела и он ей не говорил, что пойдет.

В сарае тиски, Пашка зажимает в них лимонку и зубило ставит между квадратиков, рассчитывая ударом молотка расколоть лимонку. Все готово, он поднимает молоток, на мгновение задерживает его, словно прицеливаясь по зубилу и бьет. Что есть силы…

До моего сознание доходят слова Пашкиной матери:

- Я вышла с корытцем воду мыльную выплеснуть, а в это время в сарае грохнул взрыв. Корыто вывалилось у меня из рук и я кинулась в сарай. Дверей нет, гарью воняет, а он лежит на земле еще в сознании. Наклонилась к нему, а он шепчет: «Мама мне жарко, дай попить». Я бегом к колодцу, зачерпнула кружкой из ведра и к Пашеньке. Вбежала, а у него кишки разбросаны, сразу то не заметила. А от все просит пить. Ну я и дала ему воды. Он выпил всю кружку и почти сразу умер, так и не сказав больше ни одного словечка.

Я почувствовал, как ноги мои подкосились и сел на ступеньки, ведущие с веранды.

– Когда это случилось, тетя Муся?

– Так шестнадцатого сентября после школы. Ты, Петруша, приезжай на сороковины. А лежит он на нашем сельском кладбище, я крест на его могиле поставила.

– Обязательно приеду.

Я попрощался с Пашиной матерью, она хотела проводить меня к его могиле, но я сказал. что хочу сам навестить друга.

Мать, продолжая плакать, проводила меня за плетень, при этом собака так и не сдвинулась с места. Мы распрощались, я сел на велосипед, выехал в степь и нарвал Невянок, этот цветок еще Бессмертником называют.

Старое хуторское кладбище было небольшим, но крайне запущенным, но в те годы я этого не сознавал, думал, что таки должно быть. Ведь мертвым все равно. Только став взрослым, понял, что неухоженные кладбища – это духовная распущенность живых. Могилку своего первого в жизни друга я нашел быстро. Среди четырехгранных железных пирамид с красной пятиконечной звездой наверху, простой деревянный крест смотрелся сиротливо. Я подошел к могилке, стал на колени, положил на холмик полевые Бессмертники и сказал не по- детски серьезные слова. Помню их до сих пор.

– Паша, теперь тебе смерть не страшна. Тебе не придется умирать, а нам это еще предстоит. Ты счастливее нас потому, что ты во власти вечного покоя. Мы же неизвестно в чьей власти. Царство тебе небесное, Паша.

Наверное я слышал подобные слова от взрослых, но над могилой друга произносил их впервые в жизни и был уверен, что они пришли ко мне помимо моего сознания.

Впрочем, так оно могло и быть.

Мальчики, мальчики… Сколько вас осталось в тени забвения? Но ваше детство вечно!

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе