Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Месть «Бродвею»

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 688

Странное это было явление – Бродвей в провинциальном городке. Нет, точнее буде – «Бродвей». Он располагался на очень коротком участке центрального проспекта, между улицами Пушкина и Ленина, по левой стороне проспекта, если стоять лицом к Северскому Донцу. Каждый вечер на этом небольшом пяточке собирался народ для променада. В основном это были молодые люди, знакомые друг с другом и незнакомые, дружившие между собой или искавшие партнеров для дружбы. Некоторые девушки, если им было по пятнадцать лет и они только начинали появляться на «Бродвее», были под наблюдением матерей, которые кучковались на одном из концов квартала. Кстати жители домов по этому кварталу не тушили свет в окнах и «Бродвей» заливался таинственным отблеском, горящих в домах ламп.

На «Бродвей» молодые люди одевали лучшие наряды, так что зрелище это привлекало и посторонних, которые по вечерам собирались на бульваре, параллельном стороне квартала. Просмотр променада был одним из любимых местных развлечений.

Хотя справедливости ради следует сказать, что несколько лет после войны в городе даже действовал драматический театр, мало, между прочим, посещаемый жителями, а только трудовыми коллективами предприятий по заявкам и оплате профкомов, этакие культпоходы. Был кинотеатр «Ударник», в котором раз в неделю меняли фильмы и городской сад с танцевальной площадкой и духовым оркестром. Ей можно, без всякого преувеличения, от имени ЗАГСа, ставить памятник, ибо начиная еще с царских времен там познакомилась, а потом поженилась не одна и не десяток пар, а чуть ли не половина бывшей казачьей окружной станицы, а ныне города Каменска. В те времена, о которых ведется рассказ, танцплащадка продолжала исправно служить благородной цели, пока не американизировались танцы, в которых партнерство было совсем необязательно, а затем, как грибы после дождя, из какого- то «формата», так теперь принято говорить даже на радио и телевидении, вынырнули дискотеки с барами, полными спиртных напитков и подпольной торговлей наркотиками… Впрочем, стоп, что- то не о том пошел разговор.

Так вот, мальчишки и, само собой понятно – девчонки- малолетки, на «Бродвей» не ходили. А принять участие в этом необычном зрелище все- таки многим хотелось, особенно тем, кто жил рядом, на тех же улицах Ленина и Пушкина. Однако попытки понаблюдать за красотой «Бродвея» почему- то пресекались милицией, гонявшей пацанов, да и взрослыми парами, отдыхавшими на скамейках сквера. Все бы ничего, да только скоро дело дошло до конфликта.

Трое мальчишек с улицы Ленина в один из вечеров, примостившись за кустиками, что росли в сквере за скамейками, наблюдая за перемещениями пар и отдельных, но любопытных для их, фигур на «Бродвее» подверглись несправедливому нападению. Разговаривая хоть и приглушенно, но достаточно громко по мнению сидящих на скамейках, они вдруг увидели, что на них буром прет дылда. Ничего не успев сообразить, все трое получили подзатыльники, Толян в дополнение был поднят за шкирку и дылда врезал ему ногой под зад, после чего мальчишка вылетел из сквера на дорогу. Раздался дружный хохот со стороны «Бродвея», как раз напротив стояла компания разодетых местных кавалеров, они то и обсмеяли парня. Двух других, Кольку и Бориса, дылда тоже схватил за шкирку и тоже выкинул на дорогу. Хохот «Бродвея», казалось, был всеобщим.

Ребята поднялись с пыльной дороги, и быстро убежали к себе, на место традиционного сбора – во двор радиоузла. Там сидели ребята из их компании и просто трепались. Увидев перепачканных в пыли и понурых товарищей, старший - Федор поинтересовался, кто это так им вломил? Давно уже не было стычек между улицами, действовал своеобразный мирный договор, а из- за девчонок еще никто не дрался – малы были. Старшее поколение уже переросло пацаночный возраст, некоторые даже ходили на танцы и то же «Бродвей», а нынешняя компания состояла их ребят 1940 – 1943 годов. Война войной, но дети рождались. Так что к 1950- му году им было по семь –десять лет, самый, что ни есть возраст самоутверждения. Все трое пострадавших и Федор были одногодки и верховодили в компании. Выслушав рассказ, он обратился ко всем:

– Надо отомстить?

– Надо, – дружно согласились мальчишки.

Это хорошо, что вы правильно понимаете ситуацию. Нельзя допускать, чтобы тебя безнаказанно били. Это всем ясно?

– Да.

– Тогда, какие будут предложения?

– Сначала надо наказать дылду, – предложил Толян, у которого до сих пор зудел от удара ногой зад.

– Что предлагаешь?

Я знаю, что он со своей кралей обычно садится на одну и ту же скамейку. Ее почему- то никто до него не занимает.

– Отлично! – воскликнул Федор. – Он в каких брюках ходит?

– В белых, с белой рубашкой. Я тебя, Федя, понял.

– Правильно понял. Видишь, во дворе стоит бочка с дегтем?

– Надо намазать его скамейку, – довершил коварный замысел самый маленький Сенечка, или как его любовно дразнили – Семечка.

– Значит по первому вопросу все согласны?

– Согласны.

– Теперь второй вопрос: как отомстить пижонам с «Бродвея»?

– У меня есть предложение, – заявился Болдырь. – Вы же знаете, что от нашего двора еще до войны отрезали большущий кусок и там сейчас расположился склад геологоразведки.

– Ну и что? – очень заинтересованно спросил пострадавший Борис.

– А то, что во дворе целая куча металлической дроби, ее подсыпают во время бурения, куда только, не знаю.

– Она крупная?

– Нет, как бекасин[1] у моего отцы.

– Сойдет, – Федор оглядел мальчишек. К кого есть рогатки и самопалы?

Все подняли руки.

– Самопалы здесь не сгодятся, – возразил Толян. – Шуму будет много. Рогатки в самый раз.

– Согласен, – кивнул Федор. – Так. Вовка, Сашка и Димка вечером пробираются во двор геологоразведки и набирают дроби. Операцию по обстрелу «Бродвея» проведем послезавтра. А вот против дылды будем действовать завтра.

– Откуда будем стрелять? – задал вопрос Семечка.

– Ты в и другие мальцы будете здесь во дворе в засаде. Весь резерв дроби будет у вас. Ясно.

– Так точно, – приложил ручонку к кепке Семечка. – А кто будет стрелять?

– Я буду и трое потерпевших, – по- командирски строго ответил Федор. – А откуда будем стрелять – это вам знать не положено. Разве мы не казаки, чтобы засаду не устроить?

– Казаки, – ответили ребята.

Хотя большинство к казакам по рождению не принадлежали, но с удовольствием таковыми себя считали.

Бурильной дроби набрали без всяких забот. Ворота геологоразведки были ветхими и не закрывались вовсе, сторож сидел не у ворот, в сторожке склада. Видимо дробь никто не считал ценным материалом, поэтому пропажи целого котелка никто не обнаружил и даже не пытался.

Следующим днем устроили пристрелку. Мелкая дробь плохо держалась в кожаных пращах, к которым на резинках крепились вырезанные из веток рогатки. Или наоборот. Первые выстрелы по целям показали, что дробь летит хорошо, но при этом некоторые дробинки бьют по пальцам руки, держащей саму рогатку. Тогда решили рассортировать дробь, она была некалиброванная. Отсеяли самые маленькие и оставили те, что крупнее. Оказалось мало, пришлось уже днем совершить вылазку в геологоразведку. Там на мальчишек, берущих дробь,, никто не обратил внимания. Играть, наверное, будут, подумали.

Диверсию против дылды решено было проводить с максимальным риском, чтобы не навредить другим людям. Это означало, что надо было прятаться в ближайших кустах перед его скамейкой и только если прозвучит условный свист разведчика, стоявшего у газетного киоска при входе на квартальный отрезок бульвара, быстро мазануть дегтем по спинке и сидению скамейки, захватив как можно большее пространство. Это должны были сделать двое восьмилеток – Петюня и Хведор, как он сам себя называл. И сразу смыться. А на чердаке дома напротив сидел в засаде Толян с рогаткой и кучкой дробь, еще днем пристрелявшийся по нужной скамейке.

Замысел удался на славу еще и потому, что бульвар не освещался фонарями и сидящие на редких скамейках люди не могли видеть того, что делалось на соседней. Дылда потому сюда и приходил, что можно было обнимать и целовать свои подругу без посторонних глаз. Раздался молодецкий посвист, ребята на четвереньках проползли полтора метра, отделяющие скамейку от кустов, и быстро вымазали ее дегтем и сбежали. На покрашенной черной краской скамейке, да еще в темноте заметить подвох было очень трудно. Подошедшая парочка уселась и принялась целоваться. Вот тут то в дело и вступил обиженный дылдой стрелок. Толян прицелился в едва различимые фигуры и, что есть силы натянув резинки, выстрелил дробью по скамейке. Видимо попал сразу, потому как с криком сначала вскочила со скамейки подруга дылды, а потом и он. Деготь, видимо, был крепок и порвал платье партнерши дылды. Она тут же побежала под фонарь у памятника Ленину, дылда за ней. Там обнаружилось, что и его белые штаны и рубашка испачканы дегтем. Он заревел как раненый тигр, вертясь на месте в надежде увидеть тех мерзавце, что позволили так зло над ним пошутить. Но никого не увидел и, схватив свою подругу чуть ли не в охапку побежал с ней под гору в сторону Донца.

Ребятня уже собралась в радиоузле и наперебой рассказывала друг другу, как они расправились с дылдой. Смеху было.

Но на утро, дома по соседней улице имени Максима Горького стал обходить участковый, разыскивая хулиганов, надругавшихся над рабочим классом. Дылда и его подруга, оказывается, были рабочими химкомбината, а он еще и стахановцем. Там никого, естественно, не нашли, хотя ниже по улице жили хулиганистые ребята, которых обвинить ни в чем не удалось. Проход участкового по улице Ленина тоже ничего не дал, так как на операцию ходили через соседские дворы, выходящие на центральный проспект. Так что сидящие у своих ворот жители улицы наперебой утверждали, что ребята весь вечер провели в радиоузле и никуда от туда не уходили.

Пришлось милиции остаться с носом, что тоже очень веселило ребят. Скамейку коммунальщики отмыли и заново покрасили. Даже предупреждение повесили на веревочке, протянутой от одного края до другого. Ребята по очереди даже ходили смотреть на проклятую скамейку. Вечером дылда больше не появился в этом сквере. Куда он теперь ходил, и с подругой ли, это осталось загадкой. И хотя город маленький, все друг друга знают, дылда, скорее всего, был с комбинатовского поселка, а значит чужак. Свои своих не бьют.

Месть «Бродвею» отнесли на день позже, чтобы не попасться вдруг милиции. С чердака дома, откуда стрелял по дылде Толян, Федя до десяти вечера наблюдал за жизнью популярного места. Никакой милиции он там не заметил и поэтому с утра собравшись в радиоузле, еще раз обговорили все детали предстоящего нападения.

Вечером, когда на «Бродвее» стал собираться разнаряженный люд, мальчишки с рогатками и запасом дроби залегли в кустах темного сквера по всей его длине. Командовать операцией взялся Федор, расположившийся в центре, все получили четкие инструкции. Начало операции назначили на семь часов, потому. что многие с «Бродвея» уходили в кинотеатр «Ударник» на самый популярный сеанс в семь сорок.

Ровно в назначенное время, Федор дал команду и стрелки открыли фронтальную стрельбу из рогаток. Дробь долетая до гуляющих уже не имела своей первоначальной силы. Но все- таки немного жалила по ногам. Это был четкий приказ Федора, стрелять только по ногам. Понятно, что взрослым мужчинам в брюках дробины не причиняли вреда, а вот девушкам пришлось несладко послышались крики, началось смятение, никто сразу ничего понять не мог и потому стрелкам удалось сделать почти по пять выстрелов, кто на один меньше, кто на один больше. Они уже собрались, было, покинуть ристалище, как вдруг догадавшиеся ребята с «Бродвея» быстро добежали до сквера и стали ловить неразумную шпану, слава Богу, что не били. Уйти удалось только двоим, остальных свели в милицию и сдали там дежурному.

Всех, до выяснения обстоятельств, заперли в камеру и продержали там до утра, хотя родители, прослышав о задержании их чад, сразу прибежали в отделение.

Только утром, составив протоколы, ребят отпустили. Сами же протоколы передали в детскую комнату милиции, определив таким образом вполне нормальных мальчишек в поднадзорные.

Дома каждому досталось, наверное, одинаково, но это все было ничего. Жалели все, что их командир не учел такого простого варианта, как ответной атаки со стороны «Бродвея».

Теперь раз в месяц в радиоузел приходила женщина в форме капитана милиции и общалась с ребятами. Она оказалась понятливой и не стала, когда все пошли в школу больше приходить. Да и протоколы, видимо, сдали в архив, а то и просто порвали. Не были ребята хулиганами, просто по своему поняли справедливость.

«Бродвей» существовал еще несколько лет и заглох, когда появились стиляги. Бывшие борцы с «Бродвеем» выросли и примкнули к этому движению, взрастив на голове коки из волос, сделав из брюк- клешей брюки- дудочки. надев клетчатые пиджаки, а на ноги туфли на толстой подошве. Комсомольцы их ловили, вырезали клинья на брюках, стригли волосы наголо, но ничего не помогало.

«Бродвей» как змея, менялся и приспосабливался и в конце концов влез почти в каждую молодую душу своими сомнительными ценностями.

Может и сегодня сидят в каком ни будь дворе мальчишки и лелеют мечту отомстить «Бродвею» за насмешки над их нынешней жизнью и наступающем неопределенным будущим.



[1] Бекасин – самая мелкая охотничья дробь на маленькую птицу

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе