Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Психология

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 671

Дарья в расстроенных чувствах смотрела из окна куреня на баз, на котором, вальяжно распластавшись в тенечке, лежал дворовой кобель Трезор. Дрянь такая, повадился душить соседских кур, соседи, конечно, по этому делу счет предъявили. Пришлось четырех несушек отдать, да не тех от которых можно было избавиться без особого сожаления, а тех, что пожелали соседи, самых лучших. Вот и пригорюнилась Дарья, глядя на проклятого кобеля, решая, как отвадить его от творимых безобразий.

В это время вернулся с работы муж Митроха, как всегда поддатый. Дарья видела как он подошел к кобелю, который сразу же проснулся, вскочил на ноги и стал ласково вертеться у ног хозяина. Тот достал из кармана спецовки кусок колбасы и протянул кобелю. Схватив колбасу, кобель побежал к будке. Муж нетвердой походкой направился в курень.

– Мне бы что принес, – зло приревновала Дарья.

Митроха давно потерялся в жизни. С женой отношения были не то, чтобы сложные, а скорее так себе. Ругалась она, но по инерции, ибо исправить мужа уже не надеялась. Сукин сын он, но ведь свой же, другого не найти, да и любовь еще теплилась в сердобольной женской душе. А муж пил, хотя запойным не был, но каждый день стакан- другой да пропускал. Благо жена самогон гнала для хозяйских нужд, там огород вспахать, или дровишек чтоб привезли, самой лучшей валютой считалась на хуторе. Но куда не спрячет, Митроха все равно находил и употреблял. Беда, да и только. А тут с кобелем проблемы добавились.

– От одного надо избавиться, – решила Дарья к моменту, когда в прихожую ввалился муж.

Ничего не сказав жене, он снял спецовочную куртку и, сев на лавку у двери, принялся стягивать сапоги.

– Подсобить, аль? – спросила Дарья.

– Я ишо в кровях, – крякнул Митроха и скинул второй сапог, потом и спецовочные штаны, оставшись в семейных трусах и серой майке. - Пожрать сотворила?

– А то. Мой руки.

Пока Митроха плескался из умывальника, Дарья приняла решение:

– Избавиться надо от кобеля, – потом подумала. – А ведь один другого стоит, но этот все же роднее, хоть и алкоголик. Так, что пусть будет кобель.

С этими размышлениями она и пошла к столу, где из большой кастрюли налила в тарелку густого наваристого борща с большим куском мяса. Положила рядом ложку и пододвинула хлебницу с домашней выпечки нарезанными большими ломтями хлебом, накрытую до употреблению белой салфеткой.

Из прихожей послышался грохот упавшей цыбарки, потом Митроха двинул ногой по табуретке, зацепил грабли, матернулся и быстро появился в зале.

– Куда самогон дела? – грозно уставился он на жену.

– Так не варила ноне, – извиняющимся тоном оправдалась жена. – Мобуть на днях выгоню.

– Тьфу ты! – сплюнул Митроха. – А я, дурак, от стакана на работе отказался, решил перед ужином тваво выпить.

– Сахар кончился, а денег нет, – Укоризненно посмотрела она на мужа. – Зарплата где?

- Обещались на днях дать.

Расстроенный Митроха, как был в трусах и майке, так и сел за стол.

– Что ж ты нехристь, – обозлилась Дарья. – Икона в доме, а ты в нательном и даже не перекрестился.

И тут же отодвинула тарелку на другой край стола.

– Ты чо?

– Надень штаны и рубаху. Дело к тебе еще будет.

– Какое?

– Поешь, узнаешь, – решительно забрала от мужа и хлебницу.

Митроха ругаться не стал, хотя очень хотелось матернуться – икона остановила. Встал и хмурясь пошел одеваться, а когда вернулся трижды перекрестился и только потом сел за стол. Дарья пододвинула ему еду.

– Может, где на стаканчик припрятала, – не удержался муж.

– Нет, – железным голосом отказала жена.

Митроха принялся за еду, а Дарья пошла на баз посмотреть не убежал ли куда кобель. Тот снова лежал под Грушиной и, как ей показалось, блаженно улыбался во сне, заглотив колбасу.

Дарья ехидно хмыкнула. Скоро кобель получит по заслугам. А мужу пока ничего не перепадет. Устав прятать самогон дома, она от отчаяния сегодня пошла в огород и там закопала четверть самогона. Кто догадается?

Вернувшись в курень, застала мужа лежащим на диване, а на столе была пустая тарелка и пустая хлебница.

– Наелся?

– Разве это ужин без стопки, – пробурчал Митроха.

– Тебе задание, – Дарья не обратила на слова мужа никакого внимания.

– Чего делать?

– Митяй, кобеля зараз поведи к Донцу. Возьми ружье и убей. Я четыре курицы отдала соседке, загрыз наш кобель. Она строгая была женщина, хотя сказать об этом по ее внешнему виду никак было нельзя. Невысокая, худощавая, с черными волосами, на голове, завязанными сзади в тугой узел. Говорила негромко, но Митроха почему- то боялся ей противоречить, только самогон таскал тайком. Ну и были неприятные разборки, так, что противоречить жене было себе дороже.

– Может не надо? – попытался Митроха защитить кобеля.

– Оба вы у меня без доверия, – решительно заявила Дарья. – Обоих бы прибить. Да я тебя пожалела. Так что выполняй, не то больше самогона не увидишь.

Получалось, что деваться некуда, пришлось распоряжение жены выполнять. Взял Митяй ружье, позвал Трезора, привязал его веревкой за шею. Словно понял кобель, что ему предстоит, повернул голову в сторону окна, через которое Дарья наблюдала за происходящим, сначала гавкнул, потом протяжно завыл. Однако из дома никаких новых указаний не последовало, и пошли они, оба несчастные.

Идут через огород по тропинке в сторону реки. Митяй задумчивый и растерянный, а Трезор бегает из стороны в сторону на сколько позволяет веревка, все нюхает, а потом остановился и стал грести передними лапами. Митяй тоже остановился и без любопытства наблюдает за кобелем, время ведет. Вдруг замечает, что- то белое показалось. Кобель еще гребанул немного и показалась крышка от четверти, а потом оголилось стекло.

Митяй тут же оттолкнул Трезора и сам стал копать. Вот она – четверть самогона. Прижал он ее к груди и почти со слезами на глазах, ласково, стал говорить кобелю.

– Да родненький ты мой! Да мой ты, Трезорчик!

Обнял его. И жалелка началась. Митяй обнимает кобеля, а тот языком все лицо ему облизал.

– Да никогда ж я тебя расстреливать не буду, – сквозь слезы причитал Митяй.

Отвязал он веревку, отпустил Трезора на волю для порядка выстрелив в воздух.

Четверть перепрятал, вернулся к жене и доложил:

– Убил я его.

– Вот и правильно сделал, – сказала та и поставила на стол стакан самогона.

Все бы ничего, да только куры у соседей стали пропадать в еще большем количестве. И хуторяне сказывали, что видели по ночам «застреленного» Трезора.

Только Митяй все отрицал, но только целых десять дней запаздывал с работы. Под крутым берегом Донца он выпивал из найденной четверти стакан, а кобелю давал кусок колбасы.

Потом самогон кончился, да и Трезор куда- то пропал. Может кто из- за кур в самом деле его пристрелил, то осталось никому неведомым.

А когда осенью Дарье нужно было рассчитываться самогоном за привезенные дрова, найти его, как не старалась, так и не смогла. Получился скандал с продавцом, в котором Митяй никакого участия не принимал.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе