Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Ночь в Мясном бору

вкл. . Опубликовано в Проблески времён Просмотров: 3754

I

Тимофей Петрович был вдовцом, жена умерла насколько лет назад, он один воспитал сына. Жили дружно, многие дела делами вместе, отдыхали пока тоже вдвоём. У сына Димы девушки не было, сначала он стремился хорошо окончить школу, потому поступить в ВУЗ, а последний год прилагал много усилий, чтобы достойно проучиться на первом курсе исторического факультета Новгородского университета. Сам Тимофей Петрович в прошлом был токарем на заводе, теперь на пенсии, сын его перешёл на второй курс и сейчас у него летние каникулы. У отца были планы отправиться на в низовья Волги порыбачить, но Дима уговорил отложить это удовольствие и присоединиться к поисковому отряду, который уходил в очередную экспедицию для поиска и захоронения бойцов Второй Ударной армии, павших во время Великой Отечественной войны в лесистых болотах окрестностей деревни Мясной Бор. Правда, там было много погибших солдат и с вражеской стороны – немецкого Вермахта, испанской “Голубой дивизии” и других союзников Германии. Но поисковики стремились отдать воинские почести, прежде всего павшим русским воинам.

– Это что ж, так назвали деревню и долину после войны из-за почти миллиона там погибших? – поинтересовался Тимофей Петрович.

– Я тоже сначала так думал, но на факультете пояснили, что название бытовало ещё до революции, – ответил Дима.

– Наверное, скотобойня была, – предположил отец.

– Точно, – подтвердил догадку сын и продолжил. – Существует предание, что в деревне жил старичок сумасшедший. Он часто говаривал, что было видение, и тьма людей в болотах погибнет от супостата, и долго потом живым успокоения в этих местах не будет.

– Ерунда всё, – отмахнулся Тимофей Петрович.

– Ерунда, говоришь? Но вот тебе подлинный факт, в местах находок массово убитых не селятся даже птицы.

Тимофей Петрович задумался, а потом сказал:

– Хорошо, поедем, ведь и твой дед тоже пропал без вести где-то под Ржевом. Мне найти его могилу не удалось. Поможем другим бойцам, может, чьи имена восстановим.

На том и порешили, начав собираться, ведь ехать нужно было уже на следующий день.

Обычно перед отъездом из Новгорода хоть в гости к отцовской сестре в Псков, хоть на отдых куда, они спали плохо, ворочались, бывало, вставали и пили чай, разговаривали, потом опять ложились… Наступившая ночь оказалась лёгкой и пролетела одним мгновением.

Утром едва успели позавтракать, как у ворот раздался автомобильный сигнал. Схватив рюкзаки, отец с сыном заторопились, обесточили квартиру, перекрыли воду и быстро вышли на улицу. Машин было три. Перебросив вещи через борт крытого УАЗика, они туда забрались и пожали руки сидящим на бортовых скамейках молодым людям. Дима представил их отцу. Всего в кузове было четверо, да в кабине находился начальник отряда. Так, что весть отряд состоял из семи человек, но в пожилом возрасте был только Тимофей Петрович.

– Врут, что молодежь у нас плохая, – подумал он.

Машина тронулась, и первое время все молчали, словно стесняясь человека не своего круга.

Молчание прервал Тимофей Петрович.

– Кой что я слышал о тех местах, что-то читал. Про генерала Власова знаю, но говорят, что само место страшное, вернее лес там какой-то мистический. Правда?

– Это так, – ответил сидящий рядом с Тимофеем Петровичем яркий блондин с перехваченной узорчатой лентой волосами на голове. – Самое обычное ощущение в Долине Смерти, что за тобой кто-то наблюдает. И это не паранойя, Наверное, там своя энергетика, нам непонятная.

– Точно, – подтвердил худой сосед блондина, судя по тому, что почти упирался головой в брезентовую крышу грузовика, ещё и высокий. – Словно два параллельных мира сосуществуют. Один сегодняшний, другой — тот, военный, вне времени и пространства.

– В Мясном Бору, – добавил сидящий напротив поисковик с бритой головой, – можно в реальности ощущать действие хрономиражей.

– Что это такое? – не понял Тимофей Петрович

– Папа, это такое явление, когда миражи отражают не сегодняшние картины или пейзажи, а давно исчезнувшие. Это видения из прошлого.

– Всё равно не понятно.

– Послушайте тогда историю, случившуюся в тех местах, куда мы едем, – предложил блондин. – Она многое проясняет.

– Хорошо, – согласился Тимофей Петрович, ощущая скрытое недоверие.

– Та вот, наш земляк Василий Рошев десять лет ездил в Долину Смерти и отыскивал останки солдат для перезахоронения по христианским канонам на местном кладбище. К сожалению, я не успел с ним познакомиться, он неожиданно умер во сне. Но о нём в университете много рассказывал поисковик Николай Громов «Бывало, в палатках только уснем, как Василий с полузакрытыми глазами подскакивает среди ночи и бежит к определенному месту. Палку схватит, в землю воткнет, платок на нее привяжет и спать идет, шепча: «Здесь он, вот...» На этом месте обязательно останки солдата находили, а то и нескольких сразу. Рошев часто рассказывал, что лет с тридцати ему начали сниться сны про войну — атаки, сражения, смерть. Сначала его «ночным поискам» особого значения не придали, всякое бывает, большой жизненный опыт у мужика. Но вот решили как-то поисковики сфотографироваться. За Василием фоном воронка виднелась и деревья. Когда в городе пленку проявили, то за спиной Рошева вместо них обозначилась дорога, а на ней две фигуры в шинелях. И на последующих фотографиях Василия присутствовало что-то или кто-то из военного времени.

– Такого не может быть, – покачал головой Тимофей Петрович.

– Может. Сам фотографии видел.

– Обычный фотомонтаж, – хмыкнул недоверчивый пенсионер.

– Дело ваше, верить или нет. Но мистических явлений в этих местах предостаточно. О них много местные жители рассказывают.

– Мало чего им померещится! – махнул рукой Тимофей Петрович. – Я никаким чудесам не верю. За всю мою жизнь со мной ничего необычного ни разу не случилось. Всему есть объяснение.

– Может и есть, только пока многим загадочным случаям объяснения нет.

Тимофей Петрович промолчал, сыну его было неловко перед поисковиками за упёртость отца, и он тоже промолчал. В кузове установилась тишина.

Дорога сколь долгой не бывает, всегда приводит к цели. Время пролетело быстро, и вот уже поисковики разбивают базовый лагерь. Начинается походная жизнь: костры, ночевки в лесу и трудная поисковая работа с рюкзаками за плечами и щупами в руках – нехитрым приспособление из березовой палки или стального прута, а то и винтовочного шомпола, найти который на местах боев совсем нетрудно. Но для начала бывалые поисковики показывают новичкам, как вырубить из березы простой щуп, при помощи которого можно находить останки людей и различный хабор[2], лежащие глубоко во мху и земле. Щупом можно обнаружить под землей не только твердый предмет, но и определить по звуку, что это: кость, железо, дерево...

Перекусив и получив поёк на двое суток, отряд разделяется на группы, и они расходятся по определенным маршрутам. Кругом глухомань. Заблудиться проще простого, поэтому у каждой группы рация для связи с базовым лагерем, где остаются дежурные.

Командир группы, куда вошли отец с сыном, предлагает им посмотреть назад. Мох, по которому поисковики только что прошли, на глазах выпрямляется и никаких следов не остается. Удивительно! Тимофей Петрович предусмотрительно надламывает веточки на маршруте, полагая, что так будет легче выбраться назад.

Группа двигается известными командиру тропами, обходя заболоченные места, затопленные болотной жижей воронки, заросшие кустарником и деревцами траншеи и блиндажи. Шли тяжело, иногда, проваливаясь по колено в грязь, смеялись, шутили.

Всюду виднелись осязаемые следы войны: разбитые или обвалившиеся от времени блиндажи, снаряды, мины, гранаты, гильзы от винтовочных патронов, сами патроны. Каски. Котелки, остовы сгоревших машин, куски железа от боевой техники...

Всё это ещё на ушло в землю окончательно, хотя прошло больше шестидесяти лет со времени трагедии Второй Ударной Армии.

Уже по дороге к предполагаемому месту раскопа поисковики случайно наткнулись на останки трёх солдат. Один из членов группы отстал по надобности и задержался около разлапистых веток большой ели, стелющихся почти по земле и словно образующих небольшой шалаш. Что толкнуло его раздвинуть их заглянуть под ель, он объяснить потом не смог. Вообще у поисковиков интуиция развита необычно, и там, где простой человек пройдёт мимо, поисковик обязательно что-либо обнаружит.

– Ребята нашёл!

Догнал уходящую группу радостный крик, если вообще можно так сказать при находке человеческих останков. Но у поисковиков особый оттенок радости, оттого, что погибшие будут успокоены по человеческим и христианским нормам.

Группа тут же повернула назад, и стала обследовать находку. Под елью спиной к ствол, словно приклеились, два человеческих скелета, у одного на костях ног лежала винтовка. Рядом с ними под слоем хвойных иголок покоился ещё один скелет, и две винтовки Мосина с примкнутыми штыками находились около. Валялись пустые котелки, ложки, несколько патронов из истлевших вещмешков, пуговицы от солдатской одежды. Но нигде не было, а поисковики перебрали всю землю вокруг, солдатских медальонов.

– Опять неизвестные, – сказал командир группы.

– Молодые, видно, солдатики то были, – вздохнул Тимофей Петрович.

– В 1942 году положение Второй Ударной армии оказалось столь катастрофическим, что командование отдало приказ – уходить из окружения мелкими группами, – пояснил командир. – Видно солдаты сюда дошли, а дальше шоссе, там немцы, и миновать его никакой возможности не было. Вот и сидели здесь, надеясь только на Бога.

– А ели что? – тихо спросил Тимофей Петрович.

– Нечего было есть. Они, скорее всего, от голода умерли, все молодыми были.

Тимофей Петрович резко повернулся и отошёл в сторону, чтобы никто не видел, как по его щеке покатилась крупная прозрачная слеза. Первый же день в Мясном Бору потряс его душу.

До боевого лежака[3] оставалось час пути.

II

Утром следующего дня Тимофей Петрович упросил командира отряда разрешить ему с сыном работать на разведанном лежаке вдвоём. Поскольку дорогу туда он отметил сам, был серьёзен и убедителен, то выслушав подробнейший инструктаж, как и, что делать, а чего на делать категорически, такое разрешение получил. Диме выдали минник[4], зная, что он умеет им пользоваться, и отец с сыном ушли в самостоятельный поиск.

После небольшого отдыха в пути, они, незаметно для себя, вскоре вышли на зону[5] у края болота, заросшего молодым березняком. Поработав минником и щупами, быстро обнаружили место лежака на каком-то боевом рубеже и начали копать. Стали попадаться находки винтовки баз сгнивших прикладов, россыпи пулеметных гильз, целые патроны, гранаты, проржавевшие каски, части пулемёта. Скудная солдатская амуниция: пуговицы, ременные пряжки, котелки, ложки, ножи. Осколки немецких снарядов и мин. Но особенно много было костей погибших солдат. Даже два смертных медальона нашли. Но оба оказались алюминиевыми и записки в них почти рассыпались в труху, так, что прочитать ничего было нельзя.

Время шло незаметно, и Мясной Бор накрыли скорые сумерки. Возвращаться было далеко, и Тимофей Петрович с Димой решили заночевать на месте. Был июль, ночи стояли теплые. Расстелили брезент, развели костёр, поужинали и легли спать. Сон на природе здоров и крепок.

Вдруг оба одновременно просыпаются ровно в полночь, как по звонку. И обоих сжало необъяснимое чувство тревоги. Прислушались – в лесу тишина, глушь. Непонятно, что встревожило. Осмотрелись около себя, может, зверь, какой? Ничего. Потом поворачиваются в ту сторону, где был раскоп, и видят светлое пятно в окружении темноты.

– Батя, что это? – с дрожью в голосе спрашивает Дима.

– Тихо. Сам не знаю.

В это время из земли стал подниматься пар, похожий на белый дымок [6]. Оба словно окаменели.

– Ты посмотри, посмотри, – через силу прошептал Тимофей Петрович.

Дима почувствовал, как по спине побежала холодная капля пота. И было от чего.

Пар вдруг превращается в фигуру советского солдата с каской на голове, шинели-скатке поперек груди, винтовкой за плечом, и начинает двигаться. Дима хотел крикнуть, но Тимофей Петрович мгновенно закрыл ему рот рукой. Обоих била мелкая дрожь.

Едва призрачный солдат отошел от таинственного места, как над ним снова поднимается клуб пара и, опять превращаясь в солдата, начинает двигаться.

Необъяснимый животный страх охватывает отца с сыном, они мигом взбираются на ближнее дерево. Страшно, потому что происходящее видят оба. Если бы видел один, можно было бы даже высмеять за глюки. Но происходящее наблюдают оба одновременно.

И так всю ночь от места раскопа поднимаются клубки пара, трансформируются в солдат, и они шеренгой уходят строго на восток.

С первыми лучами солнца пар не просто стал растворяться, а начал уходить назад в землю. Последний солдат на половину уже проявился в воздухе, вдруг замер на мгновение и не ушёл вслед за остальными, а втянулся обратно в землю.

Тимофей Петрович и Дима какое-то время в оцепенении сидели на дереве, потом слезли. Однако подходить к мистическому месту, где вчера они спокойно работали, не стали, а быстро собрали свои манатки и бросились бегом в базовый лагерь.

Их встревоженные лица заинтриговали ещё не ушедших на зоны поисковиков, а рассказ о ночных событиях вызвал усмешки. Естественно, никто им не поверил, мол, накурились или болотного газа нанюхались. Кое-кто даже покрутил пальцем у виска, давая понять, что не всё, мол, в порядке с психикой отца с сыном, переночевавших около боевого лежака, рядом с не погребенными солдатами.

Обиженный непониманием Тимофей Петрович отсаживается чуть в сторону, Дима почти сразу пересаживается к нему, стараясь успокоить отца. Остальные поисковики, сидят там же, разговаривают о своих проблемах, делятся впечатлениями о первых находках, строят планы на наступивший день.

Вдруг откуда, непонятно, появляется рой бабочек и облепляет отца и сына. Все поразились чудесному явлению. Один из поисковиков побежал за фотоаппаратом, чтобы запечатлеть столь необычное событие. Вернувшись, сделал несколько снимков.

И в это время разрывается граната. Её, когда отец с сыном копали на лежаке, там нашли, принесли с собой в базовый лагерь и положили подальше. А она, наверное, была более или менее нормальная. Граната подсохла на солнышке и щелкнула – боёк сработал. Тут же и взорвалась. Повезло, что она была без «рубашки»[7], поэтому полетели мелкие осколки, а иначе поубивало бы всех. Ближе к разрыву сидели, как раз отец с сыном. У всех оказались легкие ранения, им помазали ранки йодом, а Тимофея Петровича с Димой увезли в больницу. Уже там вынимали осколки из тел, зашивали раны.

Через какое-то время поисковики приехали их проведать. А у парня-фотографа, видимо зрительная память прекрасная, он едва глянул на раненых сразу побежал в машину за фотографиями. Принёс и показывает всем. У Тимофея Петровича и Димы на тех местах, где йодом замазана царапина, где пластырем залеплено, где намотан бинт, именно на всех этих местах бабочки сидели. На фотографиях четко все видно в сравнении с ранеными. Получается, что осколки гранаты попали именно в те места, где сидели бабочки.

Тут загадка на загадке. Может, только так освобожденные солдатские души, смогли отблагодарить своих избавителей, послав к ним бабочек, как знак признательности? А ранения в тех же местах, что это, как не месть Мясного Бора, цепко держащего свои жертвы? Никто объяснить это загадочное совпадение так и не смог. Но зато теперь все поверили рассказу о ночном происшествии с призрачными солдатами, шеренгой уходящими на восток.

Но не только Мясной Бор держит солдатские души неупокоенными, много их по всем бывшим фронтам Великой Отечественной войны. Лежат солдаты в траншеях и воронках в излучине Дона, под Сталинградом, на Кавказе и Крыму, под Харьковом и на Миус-фронте, под Ржевом и Ельней, сотнях маленьких городов и сел трех славянских республик – России, Украины и Белоруссии. И нет упокоения погибшим солдатам, всё не наступает и не наступает оно, больше миллиона до сих пор не найдено и не погребено по-человечески. Из-за бездарности, а главное бесчеловечности и нечестности Верховного политического и военного командования страны.

А потому война в России всё ещё продолжается...

Что ж наши герои? Тимофей Петрович в поисковых работах вообще участия не принимал, а Дима, наоборот, с ещё большим энтузиазмом отдался благородному делу – упокоению безвинно убиенных в лесах и болотах Мясного Бора солдат, брошенных Верховным командованием на произвол судьбы во время Великой Отечественной войны.


[1] Из рассказов поисковиков, работавших в Мясном бору -- лесной болотистая долине в Новгородской области, где советским командованием в 1942 году была брошена на произвол судьбы и уничтожена немцами Вторая Ударная армия. Большинство её солдат считаются пропавшими без вести, они не погребены с воинскими почестями и для них война всё ещё продолжается. Можно верить в эту историю, а можно и не верить, как и во многие другие подобные. Всё зависит от возможности конкретного человека к сопереживанию нелегкой русской истории. Только любое ерничанье любых «научных» или «политических» хроников неуместно по отношению к памяти павших и легендах о них или их судьбах.

[2] Так называются у поисковиков найденные в лесу вещи.

[3] Кладбище на поисковом жаргоне.

[4] Миноискатель на поисковом жаргоне.

[5] Место раскопок на поисковом жаргоне.

[6] Хрономиражи проявляются на «туманной основе». И если предположить, что души состоят из чего-то вроде «холодной плазмы», каких-то элементарных частиц, то они, возможно, способны ионизировать воздух и «проявляться» перед тем, как выпадает роса, - как раз ночью или под утро ( из пояснений бывалых поисковиков).

[7] «Рубашка» - это специальные насечки на корпусе гранаты для получения при взрыве максимально большего числа осколков, поражающих противника.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе