Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Часть вторая. «Техника решения»

вкл. . Опубликовано в Зов(ы) Родины или Игра летающих... Просмотров: 2700

Голосоведение

То, что этот пункт оказался здесь, а не в техническом разделе, я не виноват. В словарях значение этого слова относят не к техническому мастерству, а к художественным задачам композиции и исполнительства музыкальной формы. Согласен: голосоведение – работа умственная в основном. Значение слова подробно расшифровывается в толковых словарях. Я лишь хотел расширить это понятие, сместив акцент от сознательного уровня - до уровня духовности. Горе утраты русской песенной традиции - явно от ума.

Важное дополнение этого термина в том, что второй корень - ВЕДЕНИЕ подразумевает ведущего и ведомого. Возможно ведущий - это ваш мозг музыканта, а ведомый ваш голос – но не слишком ли это просто. В русском подлинном пении, где на 100 полифонических песен приходится одна монофоническая, можно узреть несколько иной аспект. Частью голосоведение по-русски - это управление одним поющим другими участниками игры. Сначала запевает один более опытный игрок. Он развешивает систему тонов и ритм для других певцов и бросает ритмическую «реплику», где вступать, а сам часто уходит на другой, не логичный по законам гармонии и композиции тон. Это порождает у недалеких исследователей миф о исключительной линеарности всей русской народной музыки. И так на протяжении песни. Также число ведущих голосов может быть больше одного. Например, все основные голоса ведущие, а подголоски середины верха и низа ведомые. Дишкан и середина - это, как правило, мастерские голоса, могут быть свободными от ведения и достраивать песню на свое усмотрение – то есть стать сознательно ведомыми, как и все мудрые люди, даже не штудируя для этого Конфуция. Надо помнить, что ведение унисоном в нашей традиции не использовалось почти никогда. Но об этом чуть позднее.

Успех Шаляпина вскружил голову русской интеллигенции. Они решили, что русский человек может все, коли захочет. А не может - так просто обязан. Учителями пения был предан анафеме и бравенько так взят на штыки приём «подъезда». Или игровой форшлаг в отличие от нотного, партитурного. Этот прием в дальнейшем я буду называть «доутоном». Им даже в голову не пришло, что это Святая Русь в генах каждого первоклассника, как и норвежца «Рыбака». Понимаш? Вот и «Ворд» (ссука!) подчеркнул красным «себя», т.е. «Ворд», «ссуку»! с двумя «с» и, естественно: «понимашь». Обидно, хотя бы зеленым со ссылкой на просторечное выражение. «Майкрософту» (почему-то не подчеркнуто красным) – уродливой «кальке» - им наплевать на сибирское слово – для них это ошибка. А для меня «прадедушка» диалект. Так и «прием подъезда» ошибочно признан ошибкой. Для русского мастера это как первый взмах крыльев. Не мах, который отрывает от земли. А именно взмах, который расправляет и заносит крыло. Без него - этого холостого движения - не взлетишь. Но если взмах холостой и если к земле не жмёт, то и подъема не придаёт. То «доутон» плодовитый и красный, в смысле красивый и весьма характерный русский элемент. Он еще произведет революцию в фольклорном движении. Главное научиться им пользоваться, но, чур, не пересаливать. Русский человек поет не 7-ю нотами, как ошибочно считается, несколькими интервалами из возможных восьми. Например, одна из них: унисонная октава, есть и кварта, и квинта, и терция.

Если кто знает их старинные нелатинские названия, напишите мне. Семейские используют на один интервал больше других регионов, секунду. А чем она хуже? Но это - семейские! Кое-кто тоже считал это ошибкой отсталого народа в Забайкалье, песни которого с остервенением или «звероподобным рвением» Салтыкова-Щедрина безуспешно пытается разучить похоже на оригинал вся фольклорная элита страны. Первыми весьма прилично, но с поволжским акцентом сняли ребята из Омска, правда, как гласит предание, послушав друга Серегу Бухарова в записи. Песни куналейских корифеев получились весьма похоже - жаль только, что их с аутентиками ну никак не спутаешь. Не свой регион - и это слышно. Известно, что для этого подвига руководитель им дала послушать диск Сергея Бухарова из Иркутска, записанный в 90-х. В расширенном же понимании это еще и способ обозначения запевающим голосом для других голосов стартовой тональности – это как compas во фламенко – дирижера нету, а синхронность идеальная. Вот вам пример интерактивности понятия голосоведения в песельной игре. Здесь доутон - секретный прием для моментальной спевки голосов «с ходу».

Я, спеваясь с «Ковчегом», начинаю петь не те ноты - как мне говорит потом руководитель. Хотя сначала вроде пою в унисон с одним из голосов – уча свой голос как бы на замену. Ансамбль торопится отработать программу к празднику в отведенное для репетиции время и завышает темп, немного «наскоком» ломая метр. Устав голосом, поскольку я пою, увы, не часто. «Скатываюсь» (или поднимаюсь) до традиции (так легче) и работаю с доутона, о котором ансамбль пока не имеет представления, считая его, там, где он явно прослушивается, парой залигованных вступительных нот разной длительности, форшлагом. Хотя на самом деле нота одна – вторая, это был мелизматический «подъезд». Да и ноты использует только руководитель для подготовки, а ансамбль поет просто со слуха. Но поскольку все торопятся, ломая темпоритм, – я просто не успеваю «встать» на основную ноту. Отсюда они не те – но и какофонии или «грязи» тоже «нет, как не бувало».

Вернемся к унисонной октаве или октавному унисону, а проще говоря, к древнейшему способу завершению строфы стиха литературного текста песни, который встречается во многих традиционных культурах мира. Тот самый, который в нотных записях обозначается в конце точкой - знаком альтерации небольшого удлинения целых нот. Опять скатываюсь в метроритм, но кто-нибудь видел забор из восьми щитов и восьми столбов. Правильно – крайний щит рухнет, столбов надо девять. Так и финальная октава строфы или припева будет продлена до крайнего невидимого за забором, как и всех остальных столбов, столба - тактовой черты. Если для грузин это привычно, то для наших – типичная «ошибка». Просто надо рассматривать финальный унисон протяжной песни как доутон размером с несколько целых, на одном тоне. В интервал октаву с другим голосом. Тогда все будет просто. Добавлю – финальный октавный унисон - это такой интервал, на котором впервые за строфу на одном тоне встречаются двое, а то и трое голосов. Поэтому в самом куплете или припеве несколько нот на одном тоне, параллельно, у двух разных голосов, это, как правило, нонсенс – т.е. не по-русски. Вам что, финального унисона мало? Отсюда встречающееся молчание мастеров, описанное у Дорофеева, по нескольку строф. Мастер не вступит, пока не поймет необходимости своего подголоска и не «увидит» «воздушного коридора для своего полета».

Русское пение не может быть понотным, хотя бы потому, что народ не знал нот и ими не пользовался. Для игры нотами надо иметь абсолютный слух или хотя бы музыкальный слух плюс рояль в каждой крестьянской избе ;-) и в кустах за околицей. Поэтому использование интервалов, кажущееся таким сложным для начинающих профессиональных музыкантов, для каждого второго крестьянина плёвое дело или дело практики. Интервальное мышление со временем прекрасно развивается. Без всяких тоник и субдоминант - я их до сих пор не различаю, и меня это «не парит». Абсолютный слух желателен, но не обязателен, и то - лишь для запевающего голоса. Для него же куда важнее чувство традиции или чувство к традиции (в смысле любовь).

Интервальное мышление русских восходит к такому древнему инструменту, как гусли. Аппликатурные «распальцовки» которого даже имели свои названия, позднее «съехавшие» по семантике и пополнившие лексикон психологов, колористов и культурологов. Можно не приводить? Мы (с женой) как-то купили новодельные гусли. Звук паршивый – болванка – «инструмент» не резонировал. 5 минут - и я, «с засохшей медвежьей лапой в ухе», уже играю комаринского!!! Правда, после видеофильма с записями гусляров. Но вернемся к сугубо голосоведению. Вот некоторые свидетельства из работы Успенской.

Песенное исполнительское искусство на Урале имеет свои особенности. В большинстве районов Свердловской и соседних Курганской, Челябинской, Тюменской областей отмечается преимущественно двухголосная фактура. Исключение составляют Невьянский, Кушвинский, Красноуфимский р-ны, в которых встречается удвоение нижнего голоса третьим (он звучит на октаву выше). А в отдельных селах Талицкого района (Беляковский Катарач) каждый исполнитель считал необходимым вести свой голос.

!!! Вот еще:

Женское пение в большинстве районов отличается низкой тесситурой (малая октава). Первым голосом на Урале называют нижний, он - ведущий. "Мама высоким пела, а я запевала" (Каменский). Народные исполнители Каменского, Камышловского районов рассказывают, что раньше запевала (нередко - мужчина) исполнял этот голос в одиночку. Вторым голосом считается верхний. Им подпеваются, подтягают, выводят, вытягают.

Здесь нет ни одного слова, которое не относилось бы и к Сибири. И ещё:

Исполнители считают, что общее звучание определяется запевалой, к которому легко или трудно подпеться. Человек, не умеющий подпеться, засекает, пересекает остальных. В смешанных ансамблях нередко запевали мужчины. В женских сельских ансамблях до сих пор сохраняются песни с "мужским" характером запева или песни из мужского репертуара.

Если пение «в пересек» в Сибири и Забайкалье использовалось часто и с пользой, то на «засекании», слове, значение которого «Ворд» просто не может знать, так как среди русскоязычного персонала «Майкрософт», видимо, не оказалось ветеринаров или заядлых игроков на бегах.

Значение слова засекание: (1)зверства барина – сюда явно не к месту; (2) нанесение себе серьезных травм ног коваными копытами беговой (либо крестьянской) лошадью на размашистой рыси в результате неправильной заездки берейтора, короткого корпуса рысака или неправильной ковки коваля, когда траектории задней и передней ног пересекаются во времени и пространстве.

Раз уж мы говорим об образах, в заключение скажу, откуда взялся пресловутый прием. Очень просто.Вы когда-нибудь слушали русский рог или ансамбль рожечников в записи? Продолжать?

В каждой деревне был пастух, а пастух играл на роге. Моя теоретическая догадка о постинструментальности русского вокала находит подтверждение в том, что в родне у бабы Дуни в Манзурке были пастухи. Подъезд продиктован конструктивной особенностью рога и использован в построении музыкальной формы, затем перешедшей в вокал.

«Кто в лес, кто по дрова» (не путать с «Кто во что горазд»)

Это выражение - «Кто в лес, кто по дрова» - я часто слышал от учителя пения и баяниста Виктора Фёдоровича, который приехал, как и мои предки, из Верхоленского р-на. Услышав наше нестройное пение, он говорил эти заветные слова. Эти слова в Интернете толкуются как описание чьих-то несогласованных действий. И правильно!!! Здесь нет противоречия и все сходится. Две бабы, столкнувшиеся в узкой двери под притолокой, две телеги, сцепившиеся колесами на узкой лесной дороге, два голубя, вспорхнувшие в плотной стае, засекшие друг друга крыльями. Баянист Виктор Федорович наверняка слышал это выражение от стариков и относительно пения, но, видимо, путал с другим. Русские никогда не поют в один голос. Даже финальный унисон строфы - это унисон не простой, а октавный интервал-двузвучие. Он очень красивый, широкий и самый устойчивый из бытовавших других интервалов, и строился он поочередно (в случае цепного дыхания) не к соседнему голосу, а к дальнему в октаву. Это мы знаем, что это унисон, а наши предки думали, что интервал, такой же, как все. Не «легче» и не лучше других. На сегодняшней эстраде, с точки зрения наших стариков, многие попсовые группы поют «кто в лес, кто по дрова». Между редкими, как питерское солнышко, «пачками».

Вообще в «пьяном» стиле русской деревни столько прелести и обаяния! Кажется, скопировать его легко, но 100(96) процентов алкоголя - это не питье, а лекарство-яд. Выстройте музыку тщательно и актуально уберите все засекания, неуместные унисоны. И наконец добавьте каплю развоза некоторым голосам и подголоскам для космического транса.

Как говаривал мне Сергей Бухаров: «Обрати внимание - каждый голос в отдельности ничего особенного собой не представляет, а как это звучит всё вместе…»

Возможно, здесь прячется та самая, неуловимая для пиарщиков «Великая Русская Идея». Россию никто с Запада раскручивать не будет. Им важно заработать на предвыборной гонке. Эта идея проливает свет на «необходимость Большой Беды», на «самопожертвование и подвиг» - как результат чьего-то разгильдяйства, на любовь к коммунистическо-анархистской формуле «свобода всех через свободу каждого». То самое, что формулирует Мехнецов в своих статьях о традиционной музыке. О том, что русским было важно подчинить себя общему хору. А почему? Зачем? В том-то и просветляющий парадокс!

РУССКАЯ КУЛЬТУРА ВСЕГДА СТРОИЛАСЬ НЕ НА УТРАТЕ ЛИЧНОЙ СВОБОДЫ, А НА ОБРЕТЕНИИ ОБЩЕЙ.

Русский человек не будет и не обязан чем-то жертвовать, и тем более: русскому не придет в голову требовать этого от других (ворчливая бабка в храме сама в грехе). Но как только он увидит открывающуюся для всех перспективу, он отложит «себя» в сторону, а не «выкинет из головы», как хотелось бы «паразитам». Слово «товарищ» не придумано коммунистами. Оно украдено в купечестве и обращено против личностей, из которых состоит народ. Привычка «властителей дум» идеализировать русский народ – «медвежья услуга». Надо понять, какие мы есть на самом деле. Тогда у нас будет больше шансов на спасение. Авангард на Куликовом поле отчаянно дрался только потому, что видел, как дружина князя удалилась за соседний холм. Кавалерия эффективна с флангов. Когда все по уму - дело спорится. А пехота первой линии стояла насмерть, потому что была уверена, что пулеметы сталинского заградотряда НКВД предназначены для прорвавшихся немцев. Русский сообща готов на многое, потому-то его иногда можно провести. Его трудно провести, «наобещав с горы», но легко, «наобещав с горы для всех». Это чувство - не стадное и не повадка стаи волков. Это истинное проявление человечности народа, умом устремленного в будущее, а не в мистико-мифический коммунизм..

Жаль, что нам удается пока только в сексе, но все реже. То, что всегда было в подлинно-традиционном пении.

Командир космического лайнера «Песельная Игра» от имени экипажа желает вам приятного полета. Полета в новый век мировой культуры.

Довольно об артистизме - перейдем к технике мастерства

Антропофизика и физиология русской базовой техники

Для описания техник я постараюсь обходиться, насколько это возможно, без медико-анатомических терминов, поскольку сами техники носят духовную основу (дух и воздух = однокоренные слова).

Наши предки не делали вскрытия умерших певцов, чтобы узнать секреты мастерства. Это было бы больше похоже на итальянцев Возрождения. Из русского пения вообще никто никогда не делал секретов. Это было нечто обыденное, и, хоть сейчас это трудно представить, пело практически все население русских поселений и не меньше половины делало это очень хорошо. Скучно было, телевизоров не было.

Перейдем к малоизученной технической стороне русского подлинного вокала.

Ведение в технику. Как передавалось содержание песни и секреты певческого мастерства?

Наличие в некоторых деревнях Забайкалья певческой школы для мальчиков скорее не правило, а редкое исключение, навеянное ликбезовским образовательным бумом на пороге XIX, ХХ веков. Как правило

тексты, с музыкальными образами, так и приемы техники передавались изустно. Так же могло передаваться, например, умение ходить на ходулях - посмотрел, встал - упал, год не пробовал, через год встал и пошел, пошел! Например, отец учит сына забивать гвозди. "Не души молоток" и еще пара практических советов - и ВСЕ!!! Вот вся методика, передающая мастерство, как правильно и быстро работать молотком. Но ремесленные навыки имели важный насущный практический смысл. И то большинство ремесел не передавалось практически «никак». Главным образом передавалось визуально и в работе подмастерьем, главной обязанностью которого была работа по дому.

Вспомните Бажова - обработка камня - девочка сама выучилась. Подмастерья всегда выполняли работу по дому. Иногда прекрасный мастер мог быть косноязычным и ограниченным человеком – совсем не педагогом. Делал первоклассно, а объяснить не мог. Из трех подмастерьев, живущих у мастера, часто мастером мог стать только один.

Во времена, когда реалии российского шоу-бизнеса не могли еще присниться в страшном сне, пение, несмотря на распространенность, не имело никакого практического смысла, поэтому изустность - это возможный единственный путь передачи вокальной культуры. И передавалось оно по семьям, а не по школам. Но совершенствовалось в конкуренции деревенского социума.

Поскольку в одной деревне много родственников, хоры встречались только на больших праздниках, могли обменяться опытом и перенять лучшее - естественно при условии: все далеко не новички. Массовость обеспечивала уровень мастерства.

Развитие и сохранение русской песни носило характер культурного течения: все шли туда, куда все шли. Оно напоминает полноводную реку (мейнстрим) с ручьями, ныне от нее осталось лишь сухое русло да неполная сотня ключиков. Иллюзию того, что у нас в стране с этим все в порядке, создает искусственный канал народно-хорового движения, где царит отстой, фейерверки с катаниями иностранцев.

Что касается передачи текстов песен. Они невероятно сложны для разучивания, поскольку, как и во всей мировой музыке, в русской поэтический текст был не столь уж важен. На одну и ту же понравившуюся музыку или вариант из т.н. «куста попевок» могли положить несколько различных текстов.

Могли положить на распев по программе выученные в сельской школе стихи Пушкина. Или сочинить песню про Ленина с шашкой на боевом коне.

Видимо, также важно одно: текст не должен был надоедать в результате многоразового исполнения. Как же неграмотные люди передавали тексты друг другу. Музыка была интересна, сложна и совершенна. Песенная традиция ярка и развита. Дети здоровые с хорошей памятью и желали учиться. Соседки завистливы, а песня требовала многоголосия. В результате: пока выучишь голос, текст запомнится сам собой, несмотря на изобилие элементов распева, затрудняющих понимание текста с первого раза.

«Выйду на улицу, к девкам пойду». Вторым важнейшим путем подержания и распространения песенной традиции является артельность.

Как интересно жить в современном мире, есть выбор – можно организовать команду читать рэп или петь фольклор. Разочарую вас – это было всегда. Каждое поколение моих потенциальных читателей помнит, что были КСП, рок-группы, ВИА, джаз-банды стиляг, оркестры пролетарского джаза. И, наконец, песельные артели. Тех, кто мог бы это подтвердить, давно нет в живых. Вашим далеким предкам не нужны были дорогие инструменты, «аппарат», временно пустующие квартиры со сварливыми соседями, каморки под лестницами вузов – достаточно было выйти за околицу на вечерку, а голос был всегда при себе. Где и когда выступать? Год полон календарных праздников – Святки, колядки, христославие и многое другое, где вам и вашим голосам всегда рады.

Приведу несколько цитат из Интернета, которые подтверждают, дополняют и уточняют картину воображения: из статьи Успенской.

Большую группу музыкальных фольклорных жанров составляют календарно неприуроченные лирические песни, хороводы, частушки и т.д. Во время весенне-летних престольных (съезжих) праздников, а также молодежных вечерок исполнялись игровые и хороводные песни, частушки, пляски под гармонь и балалайку. Лирические (проголосные, долгие, протяжные) песни пелись в течение года как мужчинами, так и женщинами.

Детский музыкальный фольклор делится на две большие группы - так называемую поэзию пестования (колыбельные, пестушки, потешки, прибаутки, сказки с песенками и т.д.) и собственно детский неприуроченный фольклор, основу которого составляют игры и игровые песни, заклички, дразнилки. Граница между "взрослым" и "детским" в традиционной культуре весьма условна: в качестве колыбельных песен и потешек детям пелись романсы, лирические и плясовые песни, частушки. В свою очередь, дети с раннего возраста овладевали "взрослым" репертуаром, исполняя в различных ситуациях колыбельные, затем свадебные, плясовые и лирические песни, инструментальные наигрыши и т.д.

Каждая социальная или возрастная группа (конные пастухи, солдаты, некрута, заключенные, вдовы, замужние женщины, дети, подростки) имела в каждой местности свой любимый репертуар. Исполняли его небольшими группами родственников или соседей. Так, молодежь собиралась группами по возрастам и месту проживания - "артелями", "хороводами". "На вечерки ходили с 14 лет. Было несколько хороводов, в хороводе было по 15 подруг; каждому хороводу была кличка: Сербиянки, Пиканки, Мохнушки, Саранки" (Верхнеуральский). Каждая артель, как правило, имела свой вариант напева той или иной лирической или хороводной песни. Девушки и парни из соседних сел и даже артелей вместе уже не спевались. "А вот собрались петь "Отец мой был природный пахарь" - в том краю в Бохорах пели концовку так, здесь пели так, а там так - дак мы насилу пришли вместе, кое-как общее русло натянули. У нас поют так, через Исеть переехал, в Малышево уже поют иначе" (Шадринский).

Естественно предположить, что ценились красивые и громкие голоса. Допустим, ими обладали 10% всех поющих и знающих тексты достаточно большого количества песен. Но только эти голоса - попавшие в этнографию и антологию русской песни, пытались скопировать и изучить методисты и исследователи русских техник "народно-хоровой" эпохи, что методически крайне не верно. Зачастую обладание природным голосом избавляло его обладателя петь правильно 100% в традиции - зачем учить птицу летать, если она родилась крылатой (от добра, добра не ищут) Возможно, разнообразие, вносимое в стандарт сладкоголосыми певцами, приветствовалось самими носителями, мастерами подлинных техник, знатоками традиции. Нам же при объективном изучении не стоило хвататься за все самое яркое («не все золото - что блестит»). Ориентироваться на самых ярких представителей интересно только для эстрадной манеры и поп-культуры с фольклорным уклоном, что не гарантирует от ошибок в базовых техниках и искажении сути стиля и манеры в голосовых приемах. Также ориентирование шло на самое сложное, с гармонической и ритмической стороны, индивидуальное и хоровое пение, также крайность, интересная для лишь членов Союза композиторов, но бесполезная для сохранения массовой культуры.

Телега про райских птиц

Это все равно, что если при изучении каких-нибудь красивых тропических птиц с разнообразной разновариантной окраской взять за эталон самую редкую разновидность. Например, с редко встречающимся каким-нибудь зеленым пером поверх стандартной окраски и к тому же всего 2 недели в году. Одумайся, исследователь - не исключено, что это перо - мутация, и мутант, например, не дает потомства в каком-то там колене - что и произошло с ранее изученными "русскими" техниками. Иначе для сохранения этих лжетехник их не пришлось бы позднее скрещивать с бельканто.

Необходимо изучать самую стандартную, массовую, примитивную, наконец, на то время и утерянную сегодня, неяркую технику, дающую мощную силу и способность к выживаемости, адекватную мощи российской культуры и истории с ее корявыми событиями и, увы, пьяным настоящим. Покрывающую все случаи разнообразия локальных традиций от районного до этно-регионального уровня (мне кажется - я ее нашел…).

Другая крайность: современные исследователи этнографического толка, обнеся частоколом грабли своих незадачливых предшественников, кинулись в огульное сохранительство, приняли все сохранившиеся материалы, как есть: со всем мусором, стариковскими трансформациями, с вкраплениями безвкусности и бесцветности, бесхарактерности и теми же мутациями еще более опасными, поскольку они носят скрытый характер. Часто работа ведется по одному записанному «с перепугу» варианту, где к большому количеству частей отсутствуют ключи. Если же установки на импровизацию уже овладели их умами, боже, что они порой «сочиняют» и наворачивают! Их работа принесла результаты в виде: скучных, мало похожих на аутентиков, легионов городских фольклорных ансамблей, поющих репертуар самых нехарактерных для России в целом регионов. Книг, научных статей, некоторых приблизительных теорий, техник и терминов, которыми мне тыкают в лицо те, на кого я рассчитываю как на сподвижников.

В результатах работы поздних исследователей стало еще сложнее докопаться до истины, поймать суть подлинных техник при работе с аудиоматериалами. Непонимание конструктивизма, сути, иерархии ценностей, строения и происхождения форм приводит к нивелированию внутренних ценностей песенной традиции, порождает какую-то непонятную новую плоскую форму, которую взрослые не могут взять, не то что дети. А ведь все просто… просто - народное простонародное пение.

Наблюдения на тему строения голосового аппарата

Наш голосовой аппарат сложный и совершенный духовой инструмент. Нам он необходим для общения на расстоянии больше чем полметра. Ближе мы можем только громко шептать на ухо и в лицо либо объясняться знаками. Для расстояний полкилометра и дальше у разных народов были свои способы: от свиста - до тамтамов и сигнальных дымов. В равнинных поселениях с системой узких речек и длинными (вдоль дорог по рекрутскому правилу) поселениями человеческий голос часто использовался в качестве громкой связи.

Возможности голосового аппарата позволяют использовать его для музыкального искусства – петь, играть. В странах, где исторически развито натуральное крестьянское хозяйство, в каждой семье умели делать почти все, кроме редких исключений, например – кроме кузнечного дела. Естественно, многие несложные художественные нересурсоёмкие промыслы делали почти все. Конечно, музыкальные инструменты, даже простейшие, мог изготовить не каждый.

Предположим, окарины делали гончары, гусли - мастера-столяры, а рожки - пастухи и охотники.

Но голос - это инструмент, который есть у каждого, - это объясняет распространенность полифонического а капелла у славян, грузин, шведов, финнов и других народов. Когда натуральное крестьянское хозяйство при развитии этноса снижается в процентном отношении, то инструменты и музыка народа становятся другими.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе