Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Часть вторая. «Техника решения»

вкл. . Опубликовано в Зов(ы) Родины или Игра летающих... Просмотров: 2631

Иллюстрации временно отсутствуют.

Исходная терминология.

Описание картины сложившихся приемов и техник

Если проанализировать имеющиеся у нас архивы по ярким региональным различиям, то это будут:

центр, север, юг - Брянск – Курск - Белгород, терские казаки, Дон (Волгоградская область), некрасовские казаки, Кубань(казаки), Урал, Поволжье, Беларусь, Украина (запад, восток). Добавьте или поправьте меня - если что не так. То, что на Западе валят в одну кучу «Сибирь», на самом деле довольно разнообразный набор региональных памятников. Не потому ли, что он выглядит цельнее, несмотря на 10-кратно больший территориальный разброс, чем в центральном регионе, поскольку заселение Сибири происходило быстро: с петровской до екатерининской эпохи. К тому же демография Сибири до сих пор сильно хромает.

В «условной» Сибири можно выделить такие регионы:

Западная Сибирь - Томско-Новосибирский р-н,

Восточная Сибирь - Енисей и Приангарье - Красноярский край – Иркутская область, Алтай,

Верхняя Лена и, наконец, семейские Забайкалья южные и северные.

Все это различные репертуары, в чем-то перекликающиеся, но на слух различные манерные приемы, их объединяет лишь самая базовая выделенная мной особенность сухого вокала. Даже среди семейских можно выделить минимум две ветви. Одна продолжение линии Приангарья на юг Читинской области, кажущаяся мне очень родственной, с моей (Верхоленской) традицией. Это Урлук Красночикойского р-на и другая: куналейские корифеи, которые до сих пор, несмотря на привычку к ним и знание этих материалов, кажутся мне фольклорной экзотикой.

Также мне очень легко и приятно работать с алтайскими материалами из казачьего села Тулата, они мне также кажутся, почему-то, очень родственными. По моему представлению кажется парадоксальным, что казаки по типичному репертуару почему-то поют абсолютно в крестьянской базовой технике и даже распевают текст «по-нашенски».

Если взять современное состояние в стране и разобрать русское пение по действительным школам в порядке приближения к подлинной традиции, это будут:

Консерваторская

Та самая школа, оскопившая традиционную культуру. Скажу несколько слов о т.н. гнесинской манере. Порывшись вокруг себя в окружающем культурном пространстве – а я долго рылся - искал записи региона мало-мальски похожего на все это, я так нигде и не обнаружил ничего похожего. Я когда-то думал, что это Подмосковье, но Светлана Юрьевна поставила мне диск, «горячий», прямо с архивной полки. Оказалось что Подмосковье - оно мало, чем отличается от Урала и Сибири. Так что догадка о полностью искусственном происхождении того, что сейчас называют «русской песней», похоже, подтвердилась. Но ничего не бывает абсолютно из ничего.

На этот счет есть две версии появления этого искусственного стиля:

1. Испорченное подражание поздней Руслановой на базе народно-хоровой школы

2. Глубокая синтетическая трансформация реликтовой, ныне убитой городской манеры – слияния упрощенных трансформаций казачьей и крестьянской базовых техник и добавления аргентинских и французских(а-ля Пиаф) эстрадных приемов.

3. В плане звука. Повсеместное распространение гармошки и баяна – язычковых инструментов привело к копированию этого звукового образа и к иллюзии расположения фокус-регистра и фокус-позиции в вокале в области язычка и связочной щели. Даже при правильном вокале создается мерзкое впечатление, что певица давится язычком в связочной щели. Ну не было этого, ну не встречается такой прием окраса звука ни на одной известной мне аутентичной записи, а уж пения целых песен на одном только таком приеме тем более.

Городская – реликтовая школа

Только начав складываться из вокала переселившихся крестьян в крупных культурных центрах, она была убита при помощи радио и пластинок. Её мелодика была зафиксирована в виде военных и революционных песен, в равной мере имеет как крестьянские, так и казачьи корни и не успела приобрести четких особенностей. Многие песни из репертуара этой школы спаслись в деревне. Можно назвать несколько центров: Санкт-Петербург, Екатеринбург, Саратов, Самара и Нижний, и, наконец Одесса, породившая «шансонный» блатняк - смесь каторжной песни с еврейской и украинской гармонией, базовую технику которого можно выразить фразой: «хрипите чаще». Москва же стала общим центром, соединив в себе все вышеупомянутые разновидности и Украину с Белоруссией в придачу. Леонид Утесов же использовал городской аналог казачье-донской базовой техники. Из всех них выжил только блатняк.

Народно-хоровые «фабричные» хоры

Базирующаяся, якобы, на консерваторской технике часть традиционной и псевдотрадиционной музыки. Руководителями являются, как правило, люди с консерваторской школой. Могут иметь местные региональные приемы мастерства благодаря пожилым участникам, чего-то помнящим о технике, – если руководитель отрекся от консерватории. В жизни часто являет собой симбиоз с консерваторской манерой. Самый яркий представитель Воронежский народный хор – именно потому, что этот коллектив работал в областях народной музыки, которые немного шире понятия народный хор. В плане уровня интересен только творчеством Мордасовой Марии. Самым близким к аутентике было и остается зафиксированное на «Мелодии» творчество улан-удэнского хора семейских под руководством Белокрыса. Я бы отнес эту запись к предпоследнему или к последнему пунктам этого хит-парада школ.

Городские фольклорные полирегиональные ансамбли

Ощутив непреодолимый зов Родины, городские жители сбиваются в кучки музыкально одаренных и, достав «всеми правдами и неправдами» аутентичные пластинки, порой дальних регионов, пытаются постичь секреты мастерства, иногда выезжая на фестивали (если денег дал бог), иногда - за рубеж. Членов этих групп чаще всего секреты подлинного мастерства не волнуют: репертуар обычно берется с плохих источников, альбомов других ГФА покруче, например, из Москвы, где всё же пытаются разрабатывать методики обучения.

Казачьи хоры сегодня зачастую, увы, - это особая военизированная либо ролевая разновидность ГФА.

Этномузыкография

От предыдущего типа отличаются тем, что первоначальное изобильное наличие редких материалов порождает у них зов родины, поскольку обычно это профессиональные музыканты с консерваторским образованием, от которого они отреклись в необходимом объеме и почти сразу, но изобилие этого материала делает невозможным изучение базовых региональных и общих техник. У женщин этого типа консерваторию вообще потом невозможно вытравить. Единственное, что они могут, это создать новый более прогрессивный консерваторский стандарт и потом преподавать его в той же консерватории, дождавшись ухода «отстойных» предшественников. Но так начнется «сказка про белого бычка». Зато весь золотой фонд архивных записей создан и хранится именно ими, так как они умеют ценить аутентику. Впрочем, в их среде тоже попадаются самородки, которые из-за крайне низкого в целом уровня затем непременно возглавляют фольклорные движения национального масштаба. Работу над материалом они называют по-научному – реконструкцией. Хороших результатов добиваются редко.

 

Трансформированные аутентичные исполнители

Очень хороший слой, но из дилетантов. Свет видят на передачах типа «Играй, гармонь», «Семеновна» и местных фестивалях. Дальше из-за уровня они не попадают. Их некому «завести», ведь правильно в народной технике в городах страны почти никто не поет. Коллективы часто сходятся и распадаются. Много инструменталистов - гармонистов и балалаешников, ложечников, иногда очень крутых. Хороших вокалистов мало. Часто среди них встречаются женщины, «мутировавшие» в консерваторскую трансформацию. Они не в состоянии петь от души - их души отравлены пониманием: где жизнь, а где искусство

Асановский разъездной семинар от РФС

Это почетное место занимают ГФА новой генерации, все, кто желает двигаться вперед. Иркутский ФК - основной и стабильный посетитель семинаров Вячеслава Владимировича.

Здесь предположительно должна находиться моя РПИ.

Фольклорные ансамбли региональные деревенские

Очень редкая и важная на сегодня школа, они, по сути являясь аутентиками, поют правильно хороший репертуар. Но, увы, находятся в преклонном возрасте, хотя могут разъезжать и демонстрировать подлинную красоту русской музыки. Некоторых из них, кто помоложе, послабее духом, поражает консерваторская болезнь, но это не критично, поскольку базовая техника, обычно, правильная. К сожалению, их репертуар часто корректируется спонсорами, и «протяг» они поют только на своих пьянках. Среди них много алкоголиков. Известны случаи, когда к таким ансамблям приставляют педагога с соответствующим образованием. Это все равно, что к студентам приставить первоклассника. «Пить с нами будешь»?

Семейские реликтовые школы

У Дорофеева в книге упоминается о школах пения для мальчиков в забайкальских деревнях. Либо это одна из ветвей традиции, либо «отрыжка» ликбезовской волны зарождающейся советской эпохи. Мало написано об этом у Дорофеева… либо, третье, выдается желаемое за действительное. Ну скажите, кто из российских звезд закончил эту школу? А уж после такой школы, я думаю, ПЕТЬ-ИГРАТЬ можно. Например, победить на «Минуте славы»… Ведь это могла бы быть самая крутая школа под русским небом.

На весь остальной мир едва живого русского песенного искусства никакой школы не существует. Я претендую в своей методике на то, чтобы помочь думающим руководителям ГФА забить эту «брешь» - если так можно сказать о секторе размером 270 градусов.

Об образах русского звучания

Не хочешь быть «Иванушкой-дурачком»?
Быть тебе: «Иваном, родства не помнящим…»

Прежде чем приступить к описанию технической стороны, я хотел бы исчерпать тему актерско-художественных образов исполнителей. Хотя любой другой методист на моем месте сделал бы наоборот – лишь в конце пособия написал несколько слов об актерских моментах исполнительства.

Мне кажется, что техника вокала - это невероятно важный момент, и ее необходимо отделить от всего постороннего. Пусть лучше из правильной техники впоследствии родятся художественные актерские образы. Это будет основательный подход. Потому сначала мы обсудим все внешнее и духовное для того, чтобы, наконец, занявшись техникой, абстрагироваться от всего художественного.

Начнем с отделения поэтических образов. Никогда не устану вдумываться в тексты песен. Это мир, который порой кажется круче всей Великой Русской авторской поэзии при всём её величии. Начиная со сказок Арины Родионовны Пушкина и кончая Нобелевской Набокова. Фредерико Гарсия Лорка велик потому, что сумел «дотянуться» до образов народных испанских и цыганских песен. А именно этого поэта не могла обойти вниманием вся великая плеяда русских поэтов XX века, наперебой переводя его стихи.

Как-то молодой Пушкин вызвал поэта вдвое старше себя и «переплюнул» его по лаконичности - одна строфа вместо четырех. Народная поэзия отличается еще более высокой концентрацией лаконизма образов.

Так вот одним самых любимых образов, а не темой, как ошибочно полагают, например, «кони», в песенной русской народной поэзии являются… птицы! Ворон, лебедь, воробушка, утица, и т.д. и т.п. вплоть до соловья и канареечки - все птицы (или почти все) средней полосы России заняли добрую половину текстов. Коням тоже досталось в масть - «вороной». Но не чаячий хохот, не воробьиное чириканье, не крик ворон, не воркование голубя никаким образом не повлияли не базовые техники пения русского человека. Так что же?

Секретный ингридиент №1. Не буду томить уважаемого читателя. Представьте жаркое солнечное утро. Солнце уже высоко. С неба доносятся трели жаворонка. Какая баба не остановится и не посмотрит из-под руки в сторону, откуда доносятся эти звуки. Пытаясь высмотреть эту мелкую и очень высоко порхающую птицу, мы вообще открываем в себе принадлежность к нашему народу, это характернейшая особенность национального поведения. Дело в том, что абсолютно не важно, как все эти птицы поют и поют ли вообще. Важно, что именно эти птицы хорошо Л Е Т А Ю Т !!! Чемпион полетов - конечно же, голубь. «В роще гу-уленка порха–ва-ить, да ой порха ва-ить» поется в известной в фольклорной среде семейской песне.

Эта красивая, правильно сложенная птица вообще не издает каких-либо звуков, которые можно было бы назвать пением. Но как, стерва, летает. В российском кинематографе на народную тему снят не один фильм о голубятниках. В век, когда реактивная тяга в авиации стала уже обыденной, а повальное увлечение авиамоделизмом клонилось к закату, не наступившему до сих пор, пика рассвета достигает повальное увлечение голубятнями. Русский крестьянин уже не «заезжает троек», из всех верховых аллюров остается галоп – с места в карьер – как на мотоцикле, а над сибирскими поселениями кувыркаются и закладывают виражи, живые летуны, повинуясь малейшим нюансам свистов, так напоминающих сибирский распев. Риторический вопрос: «Почему люди не летают?…» Островского не удачная авторская находка, а отражение нормы самовосприятия русской души. И не только русской: «…чому ж я нэ сокыл, чому нэ литаю?». Студенческая шутка «не умеешь петь - не пей» рождает у меня другой лозунг: «не умеешь летать - не пой». А что такое пение в правильной сибирской технике, как не пилотирование на своем голосовом аппарате? «Стрижи» и «Русские Витязи» даже не подозревают, что их боевое мастерство заложено в гены их поющими прабабушками. Русский всегда остановится и посмотрит – не важно, будет это майский жук или Су-27, лишь бы - летало. Поговорка «считать ворон» придумана про нас одним из братских народов, который любит все считать.

Пилотаж, по мнению некоторых, уже не вполне нормальных, моих случайных отставных собеседников, не терпит доделывания заученных движений «на автомате», от и до. Летчикам противопоказаны занятия каратэ. В безграничном небе есть только «от» и неоднородный «пятый океан» с ветрами. Небо мечтает шмякнуть Ваше ревущее чудо техники об этот самый «от». Все, что делает пилот, лишенный права на грубую ошибку(а при групповом пилотировании на любую ошибку), должно быть своевременным актом воздействия на механизмы управления. Пилот должен как бы слиться с аппаратом. Сознание пилота аппарата, находящегося в четырех измерениях, должно находиться в пяти измерениях. Это тяжелая работа, которая должна выполняться мгновенно. Моментально оценивать непрерывно меняющуюся ситуацию, т.е. просто предвидеть все возможные варианты продолжения полета. А вы тут мне про какие-то ноты!!! В общем-то я говорю о голосовой игре. «Полет голоса» сам по себе требует импровизации. Сегодня многие ГФА явно пытаются импровизировать, но это получается нарочито и искусственно, и, как следствие, очень непохоже. Если вы поете правильно - вам не надо импровизировать – вы и так «пилот». Лучше следите «за тягой» и метроритмическим выделением, не прекращая полета. В ансамбле – кружащейся стае птиц - можно «исчезать», но «складывать крылья», как сегодня поют все, от шансона до попсы, - нельзя. Они эти крылья - специфически русские. Сложенные крылья, основанные на каком-либо ином голосоведении, сразу глобализуют ваше пение – зачем тогда петь русские аутентичные памятники – пойте на английском или итальянском языке.

Пример. Приведем цитату из интернет-издания. Из биографии Стрельченко:

«Напротив, в самых кульминационных моментах она словно приглушает полет и звучность пения. А это создает драматический эффект, укрупняет музыкальную мысль песни».

Конечно же, приятно, что мои мысли и мысли автора биографии совпадают в этой важной технической, манерной и художественно-образной стороне специфики русского вокала. Мне кажется, я прекрасно понял что, здесь автор имеет в виду. Хочу сказать только о происхождении приёма «приглушения», тем более в кульминации, который я считаю недопустимым именно с позиции специфики подлинного русского вокала. Этот прием, скорее всего, порожден не владением базовой техникой – я понимаю, что на сцене очень трудно выступать соло, даже с микрофоном. Прослушал несколько раз некогда популярную песню в исполнении Александры Ильиничны, и мне показалось, что она чаще имитирует полетное свойство народного пения, используя для этого приемы иных техник вокала, не рассчитанных на полетный режим. Полеты автоматизированного аэробуса и голубя сильно отличаются по характеру. Так петь, конечно, еще труднее, но зачем? Отличия при некотором родстве русского и грузинского вокала продиктованы также наличием в горах большого количества крупных хищных птиц, с другим характером полёта.

Контроль каждую секунду

К тому же я против такого драматизма, поскольку в реальной авиации это приводит к катастрофе. Заходишь на посадку? Не трогай рычаг управления тягой раньше времени до стабилизации планера на глиссаде. Тягу сбросить всегда успеешь. Конец - делу венец. Кульминация полета - это счастливые пассажиры возле багажной ленты. История России и так полна драматизма. Складывать крылья - это не по-нашему.

Замечал, что легче всего и приятнее мне было летать с экипажами, которые не стремились создать у пассажиров иллюзию мягкого путешествия по железной дороге со сварными рельсами, тем более что это невозможно, все равно тряхнет на турбулентностях. Я спокойнее чувствую себя в самолете «в руках у пилота», когда ни на секунду не забываешь, что ты в воздухе и кто-то его мастерски, уверенно, каждую секунду пилотирует.

Телега о траекториях бульдозера и болида «Формулы-1»

Допустим, что нотный и словесный текст - это схема полета, по которой движется голос. Спроецируем ее на грешную землю и построим аналогию с автотранспортом. Все видели, как движется бульдозер и гоночный автомобиль. Допустим также, что их скорости примерно одинаковы - автомобиль самый медленный, а бульдозер самый быстрый. Чтобы уравнять их шансы, поместим их на ледяную, очень извилистую трассу на ледяном катке. Как движется бульдозер? Рывок, остановка, поворот, рывок, остановка, поворот… и так далее. Теперь автомобиль. Скользя шинами на высоких оборотах, он будет перемещаться по плавной траектории. Результат они покажут одинаковый, но траектория и характер движения получатся принципиально разными. То, что требуют сегодня от учеников по академическому вокалу (железного понотного исполнения), - это форменный музыкальный бульдозер. Чтобы так «ездить», нужно долго и упорно тренироваться, распеваться, петь голосовые арпеджио, старательно изучать сольфеджио. Голосоведение русского мастера или Паваротти больше похоже на плавные высокооборотистые движения спортивного автомобиля по кривым с переменным радиусом даже на прямых участках. Поющий как бы опевает ноты и гласные. Голосовая виртуозная каллиграфия. Что больше похоже на полет?

А вообще, здесь русским мастером был бы пилот геликоптера, которому ничего не стоит пролететь по прямой - от старта до финиша. Свобода полная. Но для него тот полет – особый ритуал – пронести по лабиринту трассы ведро на тросе со святой водой… к тому же он, как правило, не один. Значит надо - держать дистанцию! А упражняться надо совсем в другом, в том числе и в свободе.

Нужно ли по-актёрски переживать поэтический текст песни?

К тому же все русские песни, вне зависимости от темпа и содержания играются по-пилотски - то есть задорно. «Задор» и «задира» - однокоренные слова. Большинство ГФА (продвинутого толка), исполняющие в т.ч. и протяжную песню, и среднего темпа (т.н. лирические), увлекаясь актерским импотированием содержания поэтического текста памятников, породили стереотип представления об их работе как об унылом нытье. Возможно даже это «благодаря» им сложилось мнение вообще о русском подлинном деревенском пении. Пилот или летун (в т.ч. птица), он уже в небе - ему некогда унывать.

Сколь трагичен и ужасен был бы текст самой протяжной песни, какую можно встретить, которую бы пел народ, – исполнение по технике ВСЕГДА задорное и боевое. Пусть слушатель лучше рыдает.

Если вы крупная именитая певица, претендующая на народность, при этом в технической основе у Вас лежит академизм или эстрада, то без артистизма явного и скрытого вам не передать необходимое число образов и особенностей русской песни. Народ не играл в самих себя - он дрался за жизнь. Больше «играешь лицом» - меньше похож. Напомню: моя прабабушка вообще не принимала искусства. Она жила этим. Она всякий раз плакала или всерьез воспринимала давно заученный текст – она не играла. Этим приемом мог пользоваться лишь гениальный и очень народный Шаляпин вынесенный М. Чеховым дальше самого Станиславского. Современному человеку это даже не понять. Попробую объяснить… В какой-то комедии вооруженные солдаты-зрители начинают стрелять в черно-белый экран допотопной кино-передвижки, когда там появляется проекция врага. Для них это САМ ЖИВОЙ ВРАГ. Это не смешно. Как не смешны: белый свет или синее море. Это правда. Любое лицедейство здесь будет полуправдой. Лучше уж тогда вообще ни чего играть, думать о музыке - она очень сложная, и не думать о содержании текста. Текст уже сам великолепен, музыка прекрасна, а мы - не чурбаны, чурбаны немы. «Чок, чок, на крючок, кто все понял, тот – молчок».

Импровизация, перформанс или русская песельная голосовая игра

Телега об аптеке. Старый анекдот

Бабушка спрашивает провизора: «У вас есть хлористый кальций?» «Нет, – отвечает провизор-практикант, – есть цианистый калий». «А какая разница?» - «8 копеек»…

Вольное понимание из без того вольного термина «импровизация» порождает смысловое ощущение какой-то полной творческой свободы и вседозволенности, каких нет даже в самом авангардном диксиленде или диджеинговом сэте. Эта мифическая свобода - страшный яд для стиля. Даже «артисты с феноменальной памятью», выступающие в одноименном эстрадном жанре, просят сначала публику задать им рифмующиеся пары слов типа: «любовь - морковь». Поэтому мне больше нравится слово «перформанс» - «за формы» или «для формы». Смысл: некие заранее приготовленные формы и их творческое комбинирование. Чем не мехнецовские архетипы? Но весь мой опыт показал, что нет таких форм, которые абсолютно универсально, как кирпичи в постройках 19-го века, стыковались бы в любом произвольном порядке.

Так в чем же тогда заключается перформанс песельной игры? У вас есть план полета – музыкальный и поэтический текст. У вас есть крылья - базовая техника, правила и приёмы распева, сила традиции. У вас есть топливо – любовь к Родине, к её традиции, желание петь. Проложите же каждый раз неповторимый курс, но строго по полетному плану, в бескрайнем как Родина небе. Так оторвитесь же наконец от грешной земли, если вы русские.

«Третье ухо», или Способы обратной связи в русской голосовой игре

Если Вас еще не охватил ужас: как много требований я предъявляю к характеру русского звучания, я все же замечу - на самом деле очень сложно понять: как при всем этом чисто петь, попадать в нужный тон. И строить правильные интервалы с другими участниками ансамбля. Я всегда исхожу из того, что да, наши предки были в чем-то гениальны, но это были простые крестьяне, может быть, более здоровые и упорные, но в целом такие же, как мы с вами.

Какие трудности могут возникнуть у исполнителей в ансамблевом режиме? Пение громкое - слух уже не работает. Стоять в ансамбле на сцене как «человек с гарнитурой» нельзя. Тон, как вы поняли, плавает в специфической полётной манере. Здесь будет тяжело даже тем, кто много лет занимался в хоровом коллективе. Были ли еще какие-то методы коллективной работы с тоном? Когда я начинал петь вместе с женой, у меня была проблема. Услышав, что я, наконец (ура!!!), попал в серию интервалов, от восторга я начинал терять себя и сразу «засекался». И только поняв, что есть еще методы, как с этим бороться, я стал «вытягивать» сначала по куплету, а затем и целиком песню.

Как-то по телевидению показывали интервью с пилотами, летавшими четверками. Я усвоил, что в плотном строю визуального контакта недостаточно. Должны быть еще иные тактильные контроллеры положения аппарата, например: конец киля попадает в турбулентность от крыла идущего впереди. Или через киль необходимо ощущать кильватерную струю от двигателя аппарата, идущего впереди. В вокале есть также место тактильному контакту через вибрацию основного резонатора - эффект, который я назвал «третьим ухом», но об этом позднее, когда мы ознакомимся с физикой вокала. И узнаем, что для русского важней не ноты, а интервалы.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе