Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Часть первая. «Логика проблемы»

вкл. . Опубликовано в Зов(ы) Родины или Игра летающих... Просмотров: 2762

Любителям и профессионалам антропологии

Имеется генетически не чистый индивид (ваш покорный слуга), имевший по материнской линии прабабушку Евдокию Макаровну Суханову (в девичестве Черкашина) - выраженного носителя традиционной культуры. Уровень культурной традиции был такой силы, что искусство пережило разум женщины (102 г. жизни) и даже вынудило правнука «взяться за перо». Несмотря на невостребованность в послевоенный период времени, эта культура в общих чертах перешла к дочери (Васса Ивановна Сингатулина (по мужу) - уборщица в депо, пенсионерка, моя бабушка), затем к внучке по второму мужу Белоусовой Ольге Елисеевне (родная тетя, проектировщик), уже более частично и обрывочно к дочерям от первого мужа (Габидулла - военнослужащий, полковник) бабушки: Аргена (библиотекарь) и Галина Гавриловна (моя мать, филолог и хореограф) ушли в современную культуру. Все три сестры неграмотной матери легко получили высшее образование, причем у двух гуманитарное, что также показатель силы культурного влияния. И, Слава Богу, что такие судьбы - не редкость в России. Миллионы неграмотных крестьянок терпели лишения, чтобы вывести детей на «Светлый Путь». Подобно тому, как произошло формирование искусства моей прабабушки Евдокии родственным и неродственным окружением в деревне Манзурка Верхоленского р-на, наличие в моей семье одновременно пяти разноуровневых носительниц подлинной традиционной культуры создало прекрасную почву для усвоения представления на уровне четкого звукового образа традиционной сибирской культуры вокала.

О неродственном окружении можно забыть - к моменту моего рождения мы все уже жили «в городах собственной страны как за границей». Роль неродственного окружения взял на себя иркутский фольклорный клуб, всколыхнувший во мне воспоминания детства, в лице коллективов семейный ансамбль «Ковчег», дуэт «Братина» - впервые любезно предоставившие мне аутентичные записи с пластинок фирмы «Мелодия». Также: магнитные альбомы редких коллекций Российского фольклорного союза. Светлана Власова, руководитель ансамбля «Ромода» из г.Москвы, и, урывками, Вячеслав Владимирович Асанов на первом семинаре в Иркутске, организованном Управлением культуры в лице Михеевой Ольги Ивановны.

Является ли эта книга первой в истории человечества, когда о народном русском искусстве вокала пишет сам представитель народа или прямой потомок носителей культуры? Если вдуматься, то это все равно, что если бы известную книгу Карлоса Кастанеды написал бы не он, а сам индеец-маг Дон Хуан или его внук. Примеры таких книг чаще встречаются на Востоке. Японцы Ояма и Уэсиба не ограничились написанием книг и создали мировые школы кёкусинкай-карате и айкидо. Возможно, для меня примером является Грунтовский (СпБ), автор книги по кулачному бою и основатель школы. Как хореограф и любитель единоборств я очень многое почерпнул в его книге, несмотря на очень подробную и длинную публицистико-философскую часть его книги, также прочитаную мной с огромным удовольствием. Но «подлинные народные» песни, скачанные мной с его сайта, только усилили желание быстрее продолжать эту работу.

Работая над этой книгой, я чувствую себя академиком Угловым, пишущим очередной трактат о разрушительном для нации алкоголизме, или, если хотите, Заинькой-паинькой из «Путаницы» Чуковского, уговаривающим неразумных зверушек…

Зачем нужна традиционная культура?

Кому велено чирикать –
не мурлыкайте!
Кому велено мурлыкать –
не чирикайте!
Не бывать вороне коровою…

К.И. Чуковский «Путаница»

На этот риторический для меня вопрос, для вас, мой читатель, готового ответа не существует… Цитирую Асанова: «А не нужна…» Увы, он прав - современному человеку она действительно вроде бы как бы и не нужна.

Я же скажу, что «traditional culture» всего лишь калька с английского языка, в который оно попало, как водится, из французского. И если попытаться искать в крестьянском быту 19 в. «вот это самое», то его там просто не было – сплошное бездорожье и бескультурье: ни для собственного барина из столицы, ни для гостя- “dandy”.

Пенитенциарное достижение западной цивилизации – отдельный тюремный номер - в России тогда был пыткой и назывался одиночная камера: «одиночка». Для революционеров-народников – потому, что агитировать не могли. Для мужика - из-за изоляции, которую не выносит широкая крестьянская натура.

Разбросанные по огромной территории россияне всегда тянулись друг к другу. Крестьянин, когда он не работал, всегда был вовлечен в круг обрядово-календарных актов нематериальной и духовной культуры. Русскому человеку, как и многим славянам, свойственна невероятная толерантность в поведении. А она выражается во многом. Например: умение прощать. И не только других, но и себя, помня о главном. Поэтому Россия всегда покажется немытой и бескультурной. А то, что это просто другая культура, которая в чем-то была повыше западной, в чем-то подревнее, - понимают только современные путешествующие студенты из Европы. Их души начинают дышать российской атмосферой общения.

Австриец Олаф, добравшись до Иркутска, сказал, что здесь все какое-то даже «более русское». Что имел в виду - можно только догадываться. Повышенную концентрацию чего-то такого, впервые увиденного в русских столицах, он ощутил в Восточной Сибири. Ясно одно – самостоятельно вывел формулу старинной русской пословицы «Дальше в лес – больше дров»…

Цивилизованный мир давно понимает, что культура - это не помытые порошком тротуары, а нечто другое – то, что заставляет мыть порошком тротуары, при этом получать удовлетворение. Если мы вновь обретем покой и любовь в душе, то у нас тоже вернутся чистые, замощенные доской дворы и белые полы из выбеленных песком и секачом сосновых плах.

Мы склонны называть «свинарником» и чуть нарушенную целину евроремонта, и, тем более, рабочий порядок-завал моего дома. На какие улицы открыт мой «слегка захламленный» балкон? Предлагаю фэн-шуй по-русски. Давайте каждый напишет по сочинению на тему фамильных духовных ценностей, доставшихся от прямых предков, – чтобы все это сначала осознать, а там, может, и «выйти на субботник» захочется.

Вообще-то вопрос «зачем нужна культура?» вряд ли заставит кого-нибудь задуматься. Культуру человечество производит и потребляет вместе с остальной продукцией. Законы рынка порой жестоко трансформируют её формы. Но речь идет не о потреблении и не производстве для продажи. Традиционные культуры мира являются домашними продуктами для самих себя. В этом их основное отличие. Делать что-то своими руками, танцевать своими ногами и петь своим голосом песни своей семьи. Реликтовая самодеятельность, одним словом, то, против чего боролся Ленин сразу после революции. Чтобы народ не загрустил, понятие самодеятельности коммунисты перевели из крестьянского подворья и рынка в раздел культуры. А вот хорошие и правильные методики по ТК очень даже могут стать ходовым товаром.

Допустим, в мире имеется 100 миллионов гитар, за которые кто-то заплатил. Из них 10 миллионов настроены и готовы к игре в настоящий момент времени. Из миллиона гитаристов – людей, умеющих играть на гитаре, только 10 тысяч являются профессионалами, постоянно и периодически получающими доход от этого занятия. Остальные 990 тысяч используют этот инструмент как суррогат традиционной музыкальной культуры. Значит: генетическая потребность иметь традиционную культуру у человека есть. DVDс караоке тоже неплохо раскупаются. Но из всей этой массы гитаристов очень мало людей, кому этот инструмент достался от деда в придачу с музыкой, которую дед на ней играл.

Если же судить по танцу, то сегодня в мире популярны старинные танцевальные культуры некоторых народов. Аргентинское танго, испанское фламенко, арабский танец живота, ирландский ривер-данс... Но танец обеспечивает потребность человека в движении тела. Музыка может заставить двигаться только душу. Примитивная поп-музыка – синтетический суррогат традиции. Она разрушает душу, снижая психологический иммунитет к неизбежным жизненным проблемам и искушениям. Нужна ли человеку более совершенная музыка его предков? У большинства людей потребность движения души может реализоваться только в традиционных музыке и танце, так как они, все же, проще для освоения.

Я думаю, что в нашей стране потому и развито увлечение мировыми культурами, поскольку практически исчезла или трансформировалась до неузнаваемости своя собственная. Другие культуры хорошо разработаны, интересны, они многомерные и позволяют творчески «реализоваться по полной». Занятие русской традиционной культурой по причине полного примитивизма форм, предлагаемых на рынке ролевых увлечений, помещается массовым потребителем «в отстой». На самом деле русская музыка совсем не примитивна, просто она очень мало изучена и плохо освоена в своей же стране.

Но сейчас я пишу о другом: о влиянии традиций на современность. Культурные обломки всех этносов являются идеальной почвой для ростков нового искусства, которое на новом этапе развития всегда приводит к новому рассвету новых, доселе невиданных форм, прославляющих как их создателей, так и носителей древнего искусства, создавшего базу, фундамент для нового подъёма.

«Ренессанс», «возрождение» - такими красивыми словами назывались в истории эти необыкновенные воскрешения старинных форм. Не всегда в истории трансформация старинных прекрасных форм искусства происходит столь драматично, как в русской народной музыке. Чаще старое искусство, еще не утратив своих позиций, видит триумф новой интересной формы. Плоды этого триумфа часто пожинает не только их создатель, но еще и «вполне живой» благодарный источник-носитель традиции или благодарные потомки ценители старого стиля. Очень часто уже успешный деятель нового направления отправляется по деревням искать какого-нибудь старого сеньора - мастера старого стиля, чтобы совершить новый прорыв в новомодном направлении. «И новый Гайдн меня восторгом дивным упоил…» - так пишет Пушкин устами Сальери о Моцарте. Восхищаясь постройками мастеров эпохи Возрождения, мы едем в Рим и Грецию, чтобы посмотреть на руины из теплого, как будто еще живого, мрамора, слегка испорченного атмосферными промышленными выбросами, порой находя их более совершенными, при этом по-детски наивными. Принимая во внимание более раннюю эпоху с другим уровнем технологического развития, роняем слезу благоговейного преклонения перед древностями, хранящими тепло человеческих рук, гудевших к вечеру от примитивных инструментов.

Дети бывают, как правило, похожи на своих родителей. Воскрешенная память о предках стоит дорогого как вино столетней выдержки, где со всего урожая сохранились 5 бутылок и летопись о том, какой солнечный и плодородный был год. Хорошо, если за сто лет все было выпито - чаще оно просто выбраковывается и попадает в городскую канализацию. Вот поэтому какой-нибудь внук или правнук, один из десяти, вдруг возрождает память у всей родни о замечательном ушедшем предке мистическим сходством с его внешностью и характером. Что же в культуре? Моцарт похож на Гайдна, и не только для наших современников, которым вся классика, как китайцы, на одно лицо. Возрождение - на античность. Все новое современное фламенко - также похоже на старое канте-хондо. Весь современный джаз на старые стили. Аргентинское танго Пьяццолы - на известные всем хиты 20-х годов. И неудивительно: непреклонны законы развития. Даже в полном андеграунде и авангарде еще более активно работают аналогии - иначе не превращались бы они в мощные сбитые струи современных течений.

В роке. Ранние «пинки» очень похожи на поздних «битлов», времен «Сержанта Пеппера». Я не претендую на эталон вкуса, хотя довольно «наслушан» в этой музыке. На «битлов» же похожи не только те, кто шел по их стопам и заготовкам, например «ЕЛО». Есть команды, возникшие чуть раньше «битлов», например «Мув», и, что поразительно, в средствах массовой информации о них можно что-то услышать и послушать их музыку. По воспоминаниям первого продюсера «Битлз», сами они напомнили ему Элвиса,
фамилию которого приводить здесь не нужно по причине широкой известности… Сам же Элвис часто путается любителями с группой “the Platters” с известным хитом «Only You». Даже хип-хоперское R`n`B чем-то напоминает старый добрый ритм-н-блюз, а также соул и госпел… напоминают настолько, что новое направление еще называют Urban Soul. А уж столь некогда популярный у нас Аль Бано в своей «Фелечите» и другом творчестве просто использует свою родную итальянскую технику бельканто, неакадемический народный вариант.

Описанное выше сходство не есть самоцель подражания, даже не признак уважения и поклонения, а осознание реальных музыкальных культурных ценностей или кайфа – что по сути одно и то же. Все подлинное часто оказывается объективно последовательней, вкусней и полезней для здоровья, и, наконец, лучше, не побоюсь этого слова.

Вот я и спрашиваю себя: как получилось, что «русская народная музыка» ТАК вопиюще НЕ ПОХОЖА на то, откуда она должна была произойти. Не похожа: по форме, по нотам, по ритму, по духу и текстам, по тому, как ее сейчас исполняют. И почему ни на радио, ни на телевидении - нигде нельзя услышать, как она звучала у носителей культуры хотя бы 50 лет назад. Почему из почти симфонического звучания и, как правило, многоголосной, как у грузин, полифонии она превратилась в «2 притопа и 3 прихлопа»?

Пример. «Калинка-малинка»

Когда слушаешь «калинку-малинку» в известном раскрученном массмедиа варианте, в чьей-то авторской бельканто-обработке «Па-ад са-а-асною, па-ад зе-елено-оою...» может сложиться впечатление, что русские, вдруг, в цыганском темпе, по нарастанию вдруг как… завеселятся–завеселятся, затем падают без сил и валяются по-украински «а я лягу почивать». Ну прямо тунеядцы и бездельники – а позвать сюда Сталина!

Когда слушаешь вариант моей прабабушки – он равномерный по темпу, начинается «Ой, вставала я ранё-ошеника…» - ну Слава Богу, хотя бы трудиться русские умеют да еще договариваться умеют хоть с барином, хоть с чертом, а то и просто с медведем. Пасти умеют – после этого новорусский феномен не кажется удивительным… Но этот вариант сложен для масс - поэтому не популярен – хотя как спеть – а кто споет это правильно? По радио, лет тридцать назад, слегка искаженный, он иногда звучал...

Когда же слушаешь вариант семейских староверов с пластинки Белокрыса (Улан-Удэ) «Там-ы ли на горыке-да ка-ли-на…», там есть все, что отличает развитую в музыкальном отношении культуру - эффекты сложного метроритма, симфонизм, многоголосная полифония, понимание, что музыка абстрактна, а не изобразительна. Неподражаемая самобытная техника звукоизвлечения и голосоведения. В тексте угадываются зачатки технологии – «На пучёчки да вязала»… В нашей попсовой музыкальной реальности этот вариант просто обречён на противодействие элиты и масс, непонимание и забвение. Они думают что всем нужна тупая «развлекуха».

Вопрос знатокам: какой из трех вариантов даёт ответ на вопрос, почему именно наша страна первой осуществила космический запуск ракеты? Сейчас, правда, в Интернете встречается множество спекуляций в духе развенчания. Что Фон Браун десять раз предлагал запустить в космос пикающую болванку. Деловой Америке было непонятно, зачем «выбрасывать деньги на ветер». Что ж – это ничего не меняет. Тогда значит, что грандиозные многомиллиардные PR-акции как «оружие массового поражения» в информационной войне - это русское изобретение. Приоритет которого продержался аж до подвига Алексея Леонова и непилотируемых посадок на Луну. И самым креативным пиар-менеджером русского человека был и остается Сергей Королев, подаривший миру улыбку Гагарина.

С возрастом начинаешь задаваться вопросом. Что же такое «моя малая родина» - «сибирская глубинка», она же «простая сторонка неяркая с виду», она же - «кулик захвалит, да осекётся»? Или же уникальный ландшафтно-этнографический комплекс с остатками уникальной эндемической флоры и фауны, с четвертью запасов мировой чистейшей пресной воды в одном озере? Регион с огромным туристическим потенциалом, вплоть до проведения Зимних Олимпийских игр, после которых все забудут, что где-то есть Красная Поляна с сугробами из снеговой пушки. Чтобы увидеть зиму, приезжайте на Байкал.

Или, например, что же такое подлинное сибирское а капелла – нестройный пьяный вой темного музыкально-необразованного, во всем отсталого, некогда сосланного в Сибирь народа? Или же уникальное явление мировой музыкальной культуры - гордость России, требующее мастерского исполнения, точно и похоже воспроизвести образцы которого, увы, не под силу, несмотря на огромное желание, самым продвинутым фольклорно-этнографическим ансамблям Москвы? А дальше Москвы - только Аляска, что ли?..

В конце концов, все сводится к тому, чтобы спросить у себя: а что вы сделали, мистер «Недовольный»? Кто я: городской «Иван, родства не помнящий», самый первый иркутский любитель испанского танца фламенко или знаток-продолжатель русской прабабушкиной традиции? «…Там, где ты стоишь сейчас, там и поле Куликово».

Все современные направления использования нашей традиционной культуры уже сформировались и, мне кажется, остановились в развитии. И все же самые большие надежды возлагаются на городские фольклорные ансамбли, поскольку развитие только именно этой категории групп, увлекающихся традиционной культурой, еще не закончено. Именно эта категория коллективов может сформировать среду и новое искусство, которое может заставить страну гордиться русской песней. Именно фольклорные ансамбли - это то, что имеет преемственность от песельных артелей прошлого, следовательно, со всей музыкальной подлинной культурой России.

Есть личности и коллективы, не критиковать которые считается плохим тоном. А им только от этого лучше. «Худая слава бежит», и диски лучше покупают. Если взять, к примеру, ансамбль «Русская песня». Надежда Бабкина, все же, первой публично перешла к протяжной песне, если точнее - к тому, что ее заменяет, – лирической песне «Летять утки». У «супергнесинской» Кадышевой, явно зафиксированной в своем развитии, сразу появился хит - последний во всех смыслах - «Глубока река» - рэп с протяжным припевом. Даже до них дошло: без протяжной песни, хотя бы одной-единственной в репертуаре, они не имеют права называться русскими. А когда-то, на сотню(!) протяжных приходилось 10 плясовых и 30 походячих и хороводных. А на 1000 многоголосых десяток песен в один голос.

Надежда Кадышева использует лишь 10-ю часть сокровищ подлинной традиционной культуры, причём в половине этой жалкой доли нет её заслуги – эти особенности были в её генах. И это при допустимости минимум двух третей (почему, я ниже все объясню). И это позволяет им неплохо жить. А если все делать, как следует?

В нашем государстве давно следовало бы запретить надпись на этикетках «крепкое пиво», поскольку такого крепкого пива не бывает в природе. А вот «ёрш» очень даже бывает. Продаёшь пиво крепче 5,5 пивного градуса, и при этом оно не темное? Пиши «ЁРШ», а не «пиво крепкое». Пиши и не греши. Молоко уже запретили называть «молоком», если оно разведено из сухого концентрата. Почему же те, кто не похож ни на один русский регион, пользуют наш бренд «русская песня». Во Франции, например, есть так называемые «местные вина». За смешивание одного такого напитка с другим можно попасть в тюрьму. Купаж запрещен законом. А у нас? Мешайте, на здоровье, что хочешь и с чем хочешь.

И это в стране, где в некоторых областях, например строительстве и недвижимости, можно встретить просто засилье форм государственной защиты элементов старины. В исторических городах есть огромное количество госструктур, охраняющих памятники и архитектурное наследие. Невозможно передвинуть камня без согласования с ними. Являются ли эффективными эти структуры – мне судить трудно. Но что-то в этой системе не работает либо «поставлено с ног на голову». Наш деревянный город, еще недавно приводивший иностранных туристов в состояние изумления, сегодня служит перевалочной базой для поездки на Байкал, поскольку несколько кварталов снесены, сотни памятников поглотил огонь. Убытки от сокращения потока туристов поражают воображение. Количество фольклорных ансамблей увеличилось, но петь им некому. Следственно - уровень их понижается. Видимо, он и не был никогда достаточно высок, чтобы стать целью для туристов. А уж говорить о том, чтобы поддержать городской бюджет и старинную архитектуру, - увы, это просто фантастика.

В 1983 году, работая в стройотряде, мы ремонтировали фасад типографии на Пестеревской (ул. Урицкого - местный Арбат) улица, где, возможно, пела моя прабабушка. Ободрав слои бесформенных штукатурок, мы натолкнулись на разноцветные слои побелки и местами старинную керамическую плитку, и, самое удивительное, подведенную черным штукатурную расшивку швов толщиной всего 4 мм. Это говорило об одном: здание было кирпичным, при этом очень декоративным и нарядным, так как все четверти и края входов были оштукатурены и завершены узкой тягой. Так наш ремонт превратился в реставрационные работы, сорвавшие учебный процесс до ноября, а я понял, в каком старом городе мы живем. Соседнее здание впервые на этой улице реставрировалось, и наш фасад послужил ему дополнением, раскрыв горожанам глаза и образовав портал на этой улице из «совка» в прошлую эпоху. И что самое интересное - соседнее здание пережило вторую реставрацию после перестройки, а наше так и стоит с тех пор, поскольку очищенный кирпичный фасад «дышит», сохраняя от разрушения стены. Наша студенческая идея «следовать традиции» – приносит сумасшедшую выгоду нынешним хозяевам здания.

Та безграмотность, с которой городские фольклорные ансамбли поют, проистекает не только от незнания, от непонимания того, что мы обязаны сделать русский стиль еще и узнаваемым, а не просто каким-то там «новым-забытым-старым» и «оригинально-самобытным». Не ради этнографии, а ради выживания этой культуры. Ошибки вообще плохо - даже если это просто орфография и грамматика. Ошибки хороши, когда они исправляются и заложенные в них проблемы решаются. Только тогда ошибки двигают нас вперед. А если бы мы были врачами или «везли патроны» - когда нет права на ошибку? Ошибки застарелые и привычные, поэтому кажущиеся истиной тянут всех назад в развитии, потому что разрушают энергетическую связь времен. Поэтому если мы желаем выживания и сохранения этих музыкальных форм, этих секретов – они должны стать для нас чудодейственной иконой и оружием одновременно – они не подведут, они прекрасны и мощны. А мы хотя бы не должны «перевирать» их подлинной сути.

Времена, когда думалось, что достаточно, чтобы группка молодежи, разодетая в подобие местных костюмов, орала под гармонь песни, «раскрученные» по радио, давно миновали. Не надо считать культурный и богатый мир «за лохов».

Первая телега о новом русском на Арбате

Любой «новый русский» на Арбате, подойдя к группе рисующих художников, выпускников «Мухи», имеет полное право сказать «типа похоже – не похоже», даже если он карандаш в последний раз держал в 5 лет, и то – задом наперёд.

Потому что у каждого русского, да и любого homo sapiens «в глазу» сидит простой механизм, называемый психологами сличительной матрицей.

У каждого в ухе, даже если в детстве там долго топтался медведь, есть подобный механизм и вмонтирован он глубоко в сознании.

Иначе можно грибок не тот в лесу скушать и по причине преждевременной смерти не оставить потомства. Либо можно чужую бабу перепутать со своей женой и получить «по фейсу» за приставание.

Если «не похожа», то «не похожа».

Здесь мы подошли к самой интересной и важной функции традиционной культуры. Все её элементы представляют собой некую сложную систему самоидентификации народа. Сложная система ведет к простому выводу «свой-чужой». Увы, наша самоидентификация в максимальном объеме начинает проявляться лишь на Брайтоне и Бродвее. Ведет ли усиление самоидентификации через элементы ТК к войне или «национальной розни»? Ни в коем случае. У нас только один народ не имеет этих элементов либо использует их неосознанно, не явно, как бы секретно. Уже 100 лет: не носит национальный костюм, не использует местных диалектов, не использует элементов подлинной культуры – заменив их на символы. Народ, который пока еще является самым массовым в стране, - русский. Народ, скрывающий свою национальную принадлежность, выглядит пугающе, как замаскированный монстр или оборотень.

Телега о несуществующем африканском племени

Допустим, особенностью какого-то африканского племени служит традиция: в качестве особо радушного приветствия «почесать правой ногой за левым ухом». В силу физиологии вида Homo Sapiens этот акробатический брейкерский трюк доступен в полном объеме только половине жителей этого племени, причем вне зависимости от возраста, остальные его только имитируют. Представляете, какой восторг вызовет ваша неуклюжая попытка изобразить этот жест. Да вы станете для них просто родным. Потому любые утверждения о том, что существование и поддержание традиций ведет к национальной розни и войнам несостоятельно. К миру, только миру и «респекту», который у нас пока, увы, в дефиците для большинства россиян…

Набор элементов традиционной культуры в качестве самоидентификации настолько мал у большинства русских, что становится страшно. Еще страшнее самоидентификаторы-суррогаты навроде фени, шансона и насильного спаивания при застолье. Исторически Сибирь была трезвенным регионом. Наследие Ивана Васильевича Романова, насаждавшего кабацкое дело в Москве, настигло нас через пространство и время, как самонаводящаяся торпеда, приплывшая на громкий звук наших песен.

Я склонен думать. Что всем известный оборот «сибирское здоровье» родился не на чистоте окружающей среды, не на таежных травах, не на жестком тренинге здоровья обитателя гиблых мест в морозном крае посредством «теплого одевания», а на чрезвычайно распространенном в Сибири христианском обычае здороваться, но не просто словом, а при помощи троекратного поцелуя. «Поцелуй» и «исцелять» слова однокоренные. Где эта традиция? И где теперь оно - «сибирское здоровье».

Еще в восьмидесятых годах любой житель Иркутска мог идентифицировать себя по уникальному выражению «всяко-разно». Сколько себя помню, я всегда так говорил и слышал это от прабабушки. Одна моя коллега-проектировщик, часто переезжавшая по стране вместе с военнослужащим мужем, сказала, что встретила этот оборот только у нас. И вот вдруг о нём узнаёт вся страна. «Всяко-разно» почему-то рифмуется с «не заразно». Нелепое сочетание - совсем не отражающее смысла этого оборота. Рифма. «Любовь-морковь». «Розы–мимозы».

Стоял в Иркутске сибирский незаметный резной рубленый дом, заставлявший иностранных туристов расходовать на него километры фотопленки. То ли от старой проводки, то ли от бандитствующих застройщиков теплой июльской ночью он превращается в факел. И его заметили. А кто его заметил?

Заметили не только пожарные и жители соседних домов. Заметила вся страна в новостях, потому что в эту неделю ничего интересного в стране не происходило. Заметили и забыли. Теперь, закатанный в китайский сайдинг и металлочерепицу, он никому не интересен и дожидается сноса ввиду утраты архитектурной ценности.

Употребление самобытного оборота «всяко-разно», по моим наблюдениям, сократилось в десятки раз. Когда же этот идентификатор, крестьянский брат знаменитого казачьего «зараз» из «Тихого Дона» Шолохова, исчезнет из обихода совсем? «К гадалке не ходи» - вместе с творчеством группы-однодневки. Всяко-разно. А выживет «русский» мат, произошедший из тюркских слов.

Об авторе

Я, Эраст Ахметгалеев, родился в Иркутске. Мои предки по русской (материнской) линии генеалогического древа происходят из Верхоленского района Иркутской области. Поселков Верхоленск, Качуг, Манзурка Иркутской области. Как и когда произошло заселение этих мест - мне точно не известно и может стать предметом иных исследований, но ясно одно, что весь поток многовековой российской экспансии на северо-восток вплоть до Аляски однозначно проходил через эти места. От Иркутска на Восток были только две дороги: на Шелковый путь и Амур по берегу Байкала, Иркуту; и эта - по Лене на север в обход Байкала. Все иные пути практически непроходимы до сих пор.

Моя прабабушка Евдокия Макаровна Суханова (по мужу) была профессиональной (если бы тогда так говорили) певицей (песельницей - уральский диалект). Кроме выполнения обычного крестьянского труда она работала на обрядовых и увеселительных собраниях народа: похоронах, свадьбах и прочих светских и реглигиозно-бытовых обрядах. За пение брала мукой, зерном, но чаще, видимо, пела бесплатно или за обед. Это происходило в основном до революции и до колхозной эпохи. Естественно,

в это время она была молодой и красивой женщиной, несмотря на то, что родила 12 детей. И, несмотря на молодость, она обладала прекрасной памятью, мощным голосом, который сохранился до глубокой старости (102 г.), великолепным слухом, как и положено носителю традиционной культуры, знала огромное количество народных песен. Возможно даже, она была местной Руслановой – известен факт, что богатейший иркутский купец Второв как-то дарил ей обрез на платье.

Она пела также всю популярную музыку того времени: песни трех войн, революционные, советские, весь доступный репертуар Шаляпина, Руслановой, Козловского, Лемешева, Виноградова и др. вплоть до Мордасовой, на которой, впрочем, и закачивается использование подлинно русских базовых техник. Говорят, что нашу традицию убили при помощи радио. Песенная традиция бабы Дуни при этом не пострадала. Она спела все, что слышала когда-либо, ни на секунду не изменив традиционной манере родных деревень.

Такое возможно лишь при наличии универсального ядра - совершенной крепкой музыкальной базовой техники, при помощи которой можно спеть все или почти все. Эта замечательная особенность русского массового вокала в дальнейшем послужит могильщиком самой себе. Не этим ли даром воспользовались крепостники - "ценители русского вокала", - заставив петь итальянскую музыку своих крестьян. Не удивительно ли: что в одном большом подмосковном имении (допустим, 5000 душ) можно было отобрать вокалистов на небольшую оперу. Взял готовеньких - остается разучить, устранить манеру и пожалуйте на премьеру... а будут «артачиться» - пороть и не кормить. Или наоборот: обращаться по-человечески, когда все «кругом порют».

Я "застал" прабабушку и помнил ее голос всегда, но осознание уникальности ее мастерства пришло с годами. И не потому, что все родные только об этом и говорили. Даже не потому, что мать, филолог по высшему образованию, все время жалела о том, как упустила возможность сделать записи бабушкиного вокала (этим материалам сегодня не было бы цены, ее бабушка знала все обрядовые формы). Просто после формирования какой-никакой структуры личности я ощутил в душе жестокий вакуум, не позволяющий чувствовать себя полноценно. Я интересовался многим и увлекаюсь до сих пор, и этот объем так ничем и не заполнился, деформируя мою культурную жизнь...

Мне всегда интересно было узнать какой-то интересный старинный рецепт, метод или технологию. Как-то раз в стройотряде мы плотничали в деревне. Какой-то мастер на МТС научил меня точить плотницкий топор. Топоры долго не тупились и входили в дерево «как в масло» под любым углом. Парням из моей бригады хватало нескольких секунд работы моим топором, чтобы почувствовать разницу. И вот до осени правил топоры только я. Я пытался открыть им секрет. Но знать мало - секретом нужно еще и овладеть. Секрет состоял в том, что во время заточки за несколько этапов менялась структура металла режущей кромки. Так происходит и с любым другим секретом. Эффект черного ящика. Кто знает, тому, понятно, и видеть и слышать не надо. Кто не знает - все перепутает. Любой ученый «ботаник», какими знаниями и инструментами он бы ни был вооружен, почувствует себя беспомощным. А узнав простой деревенский секрет, сможет написать труды, двинуть оборонку или науку далеко вперед. Еще и деревенских научит новому усовершенствованному приёмчику.

Возможно, причиной утраты культуры стало то, что вместо однородного крестьянства мы стали делиться по вертикали и по профессиям: на агрономов, комбайнеров, доярок, музыкальных работников, баянистов, директоров клубов, председателей колхозов.

Я никогда не обладал, в расхожем понимании, ни голосом, ни слухом, но мои музыкальные данные оценивались чуть выше среднего. Почему-то был согласен на скрипку. Но не отдали. А поскольку мои таланты как художника оценивались еще выше, то музыке я так и не обучился. Правда, постепенно усвоил нотную грамоту и примитивные представления о гармонии, блок-флейту и «дворовое бренчание» на гитаре по буквенно-цифровым аккордам. Также обучаясь с детства сценическому народному танцу, я постоянно обитал в мире музыки, но только в ее ритмической стороне, что меня развивало и учило тонко чувствовать специфический музыкальный национальный характер, который далеко не в последнюю очередь определяется иерархией ритмических рисунков, вопреки распространенному мнению об исключительной важности так называемого лада. Обучение же в художественной школе и архитектурном факультете обострило чувство стиля.

Став старше, пройдя в 80-е школу первой советской волны хип-хопа, поувлекавшись философией восточных единоборств, я, как многие в период 90-х, заинтересовался этнической музыкой, словно хотел духовно противостоять вдруг проявившейся после исчезновения красного контроля коричневатой молодежной бритоголовости. Обладая амбициями и имея серьезные намерения, постарался выбрать что-нибудь по плечу и по зубам: то есть посложнее, а значит, поинтереснее.

Испанский танец и его южная разновидность фламенко показались мне достойными внимания - у каждого свои «понты». Когда мое увлечение достигло полупрофессионального уровня, я ознакомился с глубинами старинного искусства, уникальнейшей культурой и с беспрецедентным по размаху процессом по изучению, сохранению и "раскрутке" уникального наследия малой части испанского народа. Тогда благодушие по поводу собственных корней навсегда покинуло меня: "Где все это у нас?!" Все же, что толкалось мне в уши под названием «русская песня», по радио, телевидению и на смотрах художественной самодеятельности, совсем не походило на то, что я слышал в детстве. По сложности и музыкальности не выдерживало никакого сравнения со многими известными вокальными направлениями мировой музыки. Язык один, а формы какие-то иностранные, как будто. «Видимо, живем мы в каком-то уникальном месте с какой-то необычной культурой», - думал я тогда. «Сибирь далеко от центра - вот и изменились мы до неузнаваемости». В один прекрасный день на телеэкране стали показывать мультфильм «Жил-был пёс». Оказалось, что на старой Украине (гораздо более старой, чем Москва) и в новой Сибири на порядок больше сходства в пении, чем у того, что выдают за русскую песню.

С годами я собрал коллекцию музыки разных регионов, совершенно разных форм народной музыки. Мне стало очевидно: что-то неуловимое объединяет всю эту коллекцию музыки из регионов на расстоянии тысяч километров. Что-то, чего нет и близко в том, что нам навязывают.

Жизнь случайно или неслучайно свела меня со многими интересными людьми, не равнодушными к корневой культуре нашей малой родины - Сибирско-Забайкальского региона. В основном это были земляки, но были москвичи. Тогда воспоминания о прабабушке обрели смысл и устойчивый образ, который, как волшебный компас, позволяет ориентироваться в мире русской традиционной культуры. Несомненно, мои старшие товарищи по увлечению талантливее меня, имеют огромный опыт, накопленный в большой и трудной работе. На их счету есть то, о чем я могу только мечтать: например экспедиционная работа. Им повезло лично общаться с гением современного фольклорного движения, самим Дмитрием Покровским, подвигшим их на углубленное изучение собственного региона - Сибири. Их основания для своего увлечения не менее серьезны, а знакомство с предметом состоялось гораздо раньше. Я не раз опирался на их "плечи": опыт, мысли, идеи - также в некоторых вопросах буду опираться и данном случае. Они не раз сбивали мне «спесь» и легкое головокружение от первых успехов, и самое ценное: меня не раз окрыляли их слова одобрения.

Но было и что-то иное… С самого первого дня, когда я попытался сделать что-то, я чувствовал "свою лямку", свой личный долг перед образом тех людей и деревень своего корневого региона. Долг – помнить. Долг перед прабабушкой, перед пока еще основным «великим(?) народом» Большой Страны с ее большими проблемами, стремительно теряющей вместе с природными ресурсами смысл своего самобытного культурного существования... 22:15 12.05.2007

Прабабушке посвящается, бабушке, тётям (маминым сестрам), маме, Иркутскому фольклорному клубу и его стабильным участникам. С Любовью и Благодарностью.

Введение

Целями и задачами данного методического пособия, которое предполагается для внутреннего использования в неформальном пока Иркутском фольклорном клубе, членом которого мне посчастливилось себя считать и принимать посильное участие в работе, являются.

Разработка технической стороны изучения и освоения локальной песенной традиции Иркутской области, а также Сибирского и Забайкальского региона в узком базовом техническом отношении. Это должно:

- улучшить основные особенности нашего увлечения:

повысить громкость, яркость, подвижность, живость исполнения, раскрыть миру лучшие стороны нашей локальной песенной традиции как в персональном, так и хоровом звучании;

- повысить внутреннее (техническое, психофизиологическое) и внешнее (художественное) сходство с аутентичными исполнителями. Не через поверхностное копирование, а через понимание сути базовых техник адекватных народной душе музыкальных образов;

- найти ключи к техникам иных регионов, песни которых также вызывают интерес у членов клуба и потенциальных слушателей. Поскольку в Сибири живет огромное количество представителей всей России и братских славянских народов;

- улучшения уровня исполнительского мастерства всех желающих в нашем клубе и регионе;

- ускорить работы по освоению приемов вокализации и разучиванию репертуара;

- помочь в подготовке учеников в домашнем режиме и в самостоятельных занятиях начинающим членам клуба, заложить основы дистанционного обучения, применяемого, например, лингвистами.

- снять жаркие, порой неконструктивные споры вокруг предметов, затронутых в данном пособии;

- очертить проблемы для дальнейшего решения, пути для развития процесса нашего увлечения и обретения смысла культурной жизни.

Пособие должно лечь своими полезными и рациональными наработками в основу более совершенного методического пособия или влиться в другое, более совершенное, если оно будет существовать на момент публикации и его автор(не будем его называть, хотя это был...) пожелает так же, как и я, рассекретить наработки и заинтересуется моими.

Данное пособие затрагивает особенности приемов звукоизвлечения и следующие основные проблемы изучения РПИ.

1. Отсутствие контроля над громкостью: как чрезмерно тихий, так и неуправляемо громкий звук, вредный для своих связок и «засекающий» другие голоса (при внешнем сходстве с характером звука).

2. Низкая эргономика пения, нехватка воздуха и сил, неустойчивость тона - не традиционного характера.

3. Пение не своим голосом. Использование наносных приемов из-за невладения техникой и непонимания ее сути. Либо копирование сугубо старческих признаков, не критичных (важных) для обретения традиционного характера звучания.

4. Неумение извлечь характерный звук и ощущать себя в традиции по ходу исполнения своим собственным голосом, без "передразнивания" аутентичных материалов в исполнении мастеров РПИ.

5. Неоправданно огромные затраты музыкальных, слуховых, лингвистических, метрономических, физических усилий для достижения хоть какого-нибудь уровня исполнительства и расшифровки одного образца или источника. Или, часто быстрое, получение результата совсем не того качества.

А также музыкальные (вокализационные) стороны песенного искусства, безусловно (напрямую) зависящие от освоения правильных техник.

1. Метроритм (правильная техника выделения акцентов позволит иметь размеренное дыхание, психическое равновесие, комфорт, ненарушаемое кровообращение - работа сердца).

Что здесь будет: умение сразу держать в голове, а не в пении ровный метрономический темп, затем затактовые вступления и, наконец, особые ритмические формы опять же с уверенным возвратом в канву метронома. Разобраться, какой частью (фазой) вокального фрагмента, звука идет работа с ритмическим характером русской музыки, адекватное традиции сопереживание образам. Ошибки в этой области во всем российском фольклорном движении чрезвычайно распространены. Они мне режут слух так же, как будто бы это были не те ноты.

Чего не будет: узкоспецифические и сложные этнографические и художественно-драматургические особенности метроритма русской музыки в данном пособии не рассматриваются (нужна отдельная книга вместе с танцем). Равно как и обсуждение психического и физического характера нарушения метроритма исполнителями в преклонном возрасте. Следующие типы нарушений: снижения реакции и изменения уровня потенциала жизненных сил, старческие латентные изменения сознания. Кстати, дай Бог городским жителям такого здоровья, чувства ритма, слуха и задора энергии, с каким исполняются все изданные фирмой «Мелодия» образцы аутентичной музыки. Но те аспекты, которые напрямую связаны с базовой техникой звукоизвлечения, а также с передачей русского национального характера в целом, обязательно будут рассмотрены.

2. Повышение музыкальности. Приведение мелодической линии в соответствие как с нашей традицией, так же, по желанию, где это необходимо, с мировой этномузыкой, но во вторую очередь. Облегчение спевки.

Что здесь будет: основные и мастерские приемы использования голосового аппарата, которые при необходимости позволяют не сымитировать, но обрести очень похожий национальный окрас. Они же позволяют спеть любую традиционную гармонию, а не некий мифический лад.

Не будет: ничего о ладе, строе, специфической региональной гармонии. Во всех регионах, а порой и в соседних деревнях - они разные. Этот вопрос требует узкой специализации исследований, и об этом нужно отдельное пособие. Пускай, наконец, этим займутся музыканты с профессиональными качествами и навыками. Сейчас я «собираю камни» и мне некогда их сортировать. Их такое разнообразие! Для темы всего этого пособия это бессмысленное пока занятие. Поиски лада – это типичная рассудочная задача для «заднего ума». Результат такой работы был бы интересен:

  1. для специалистов по морфологии форм народного творчества;
  2. для неких фундаментальных исследований;
  3. для обоснования других еще более фундаментальных законов с практическим эффектом;
  4. для задачи повышения общей музыкальности фольклорного движения в необозримом будущем;
  5. для практической деятельности по восстановлению и популяризации простых форм подлинного народного пения и раскрытию фамильных и клубных наработок;
  6. для суммирования секретов тонкого уникального лада, как и вообще особенностей русской национальной гармонии.

В целом по этому пункту такая работа пока преждевременна.

Телега о гитаристах. Набирал гитаристов в свою танцевальную студию. Пока приходили любители, никто не жаловался - брали материал и начинали «снимать» на слух на своей гитаре – какая была. Стоило появиться парню с дипломом по классу классической гитары, он еще по телефону сказал: нужна специальная гитара (из Испании), изготовленная для этой техники игры, и у него много времени уйдет на освоение этих приемов. Сразу виден основательный подход. Я абсолютно с ним согласен. И вам, читатели, я говорю: извлеките из сундука пыльный инструмент. Натяните струны. Если инструмент «убит» временем… отреставрируйте или тщательно изготовьте «новодел» - не один экземпляр. Отработайте технику игры. Переучитесь если нужно. «Инструмент» сам подскажет вам, что вы раньше делали не так. Начните слушать свой голос. Для этого освободите слух, который «пашет как вол» на непрерывную коррекцию тона в темперированный клавир или фольклорный засушенный образец с пластинки, рождая распространенную иллюзию представления о вокале как о рекурсивном процессе. От этого идет первый слой «вранья» (как в практике, так и в теории). Хватит быть «вечными студентами», вернитесь «в народ», «в люди». Поверьте, так – лучше, потому что - честнее. Хватит на эту тему, когда вас перепутают «с деревней» в записи – вернемся к этому разговору.

И буквально на следующий день после написания этих строк впервые в жизни я услышал музыку, исполненную городским фольклорным ансамблем, которую перепутал с аутентиками. Лишь на третье прослушивание я сам понял, что это было. То был асановский домашний коллектив. Подсунь мне его кто лет пяток назад, я бы даже не сел писать эту книгу, считая задачу решенной. Но моя задача раскрыть секрет, а не сделать новый фольклорный ансамбль. Не сейчас.

3. Превращение безобразной засушенной «русской песни» в «классную», интересную по музыке живую песельную голосовую игру.

Что здесь будет: определение пограничной области между композиционно-гармоническим слоем строения песенных образцов и слоем свободной вокализации текстов источника исполнителем. Между самой стилевой формой и характером, манерой воспроизведения формы. Демонстрация и описание основ нового понятия о старом искусстве: песельная (голосовая) игра. Достижения конструктивной подвижности исполнения за счет правильного мастерского приема. Не копирование, а умение петь своим голосом благодаря осознанию правильных основ.

Не будет: ничего о ладе. Да, конечно, лад был (у гуслей) и других инструментов, но сама идея параноидального поиска секретов лада вокального распева выдает ищущих. Конечно же, они хотят разобраться, что и как строится, они все профессиональные музыканты или с огромным трудом стали таковыми, но не могут понять одного: что искать локальные или универсальные лады – это все равно, что искать «философский камень» вместо изучения физики и химии. Зачем он им? Видимо, хотят быстро разбираться в памятниках и (внимание!) «ИМПРОВИЗИРОВАТЬ В ЛАДУ». Ну не делал так народ! Если вы начнете говорить кальками с английского языка – Ваша речь будет звучать неестественно. Если вы начнёте импровизировать в любых клавирных тональностях – звучать это будет не по-русски. Поэтому поиск любых навороченных систем тональностей покрывающих гармонию русского вокала не имеет смысла. И если эти тональности назвать потом, хоть - ладом, хоть – разладом, хоть – переладом, результат не будет иметь ни связи, ни сходства с русской музыкой. Этому ниже будет посвящена глава. Слишком сложен такой подход для пусть очень талантливых, но простых людей.

Законы гармонии известны со времен Пифагора. Эти законы за два тысячелетия были сто раз пересмотрены, переписаны и доработаны, они перешли в архитектуру, изобразительное искусство, классическую музыку и просочились в народ. Можно изобретать новые конструкции велосипеда, но телегу изобретать не надо. Все, что нужно было, из метода Пифагора наш народ уже усвоил, что не усвоил - сам додумал и дочувствовал. Законы гармонии, будь то композиция фасада или лад строя инструмента, все же идут от ума, а не от духа. А понимания духа быть не может, его надо принять таким, каким он уже устроен. Важнее некие правила и принципы гармонизирующие полную свободу. Но, сани ходят везде, где не опрокидываются, а лошадка пройдет по ровному для копыт – смешно искать для них рельсы, паровозов тогда не было.

Авторский PR-комментарий по данной теме.

В любой игре сначала мы изучаем игровой набор (карты, кости, мяч), затем правила и штрафы за их нарушение – потом все это исчезает и остается ОЩУЩЕНИЕ сути игры, приводящее к победе, это ощущение похоже на «дух игры». Именно дух игры, помноженный на большой опыт, помогает увидеть в хитросплетениях игровых ситуаций мастерские приемы, которым можно потом обучать.

Поговорим о футболе. Тренеры бесконечно ищут. Но не дух игры, а схемы гармонизации игрового хаоса. Когда осознание схем переходит из трудного понимания в ясное ощущение, позволяющее оценивать ситуацию мгновенно и согласованно, возникает потенциальный игровой перевес. Да, Гус Хиддинк «слил» нам Голландию, но реализовать беспрецедентную подготовку помог патриотический дух и желание победить. Конечно же, Госкомспорт любой ценой когда-нибудь заполучит тренера-латино. И, может быть, тогда станет понятно, что их дух футбола, опирающийся на классику английской игры, во много раз важнее для гармонизации русской игры и экономии сил для финала. Возможно, тогда Россия победит латиносов, усвоив в чём-то родственный нашему национальному характеру латинский стиль игры, помноженный на поддержку огромной страны. Страны, национальный дух которой пока замещен рациональными наукообразными абстрактными понятиями типа «игровых ситуаций», «гармонического лада», «увеличения ВВП».

Если же всерьез, то пресловутый сказочный русский дух живет везде, что сделано по правилам и в соответствии с традициями. Но для того, чтобы он перешёл в сани, горшок, игрушку, в знаменитую упряжь из трех лошадей, в песню, наконец, надо, чтобы он был в душе. Когда-то на поддержание духа традиционной культуры не требовалось никаких усилий. Наоборот, движущие силы страны и государства, церкви, революции, победы и, наконец, освоения космоса «немеряно» черпались из национального самоощущения русских. Когда-то этот дух парил над огромной великой страной, сливаясь со святым вечным духом христианства, освещая каждую сибирскую заимку. Сегодня он стар и нуждается в опоре, «трех китах» или «треногом табурете», чтобы занять свое законное и заслуженное место в ряду великих изученных и «раскрученных» славных душ традиционных культур мира.

Конструкция табурета проста - это три кита:

Духовный уровень – вера, верность, чувства, ощущения, любовь к родственникам - носителям традиционной культуры, к своим предкам и память о них, внутренние образы, чувство истины, чувство меры, чувство традиции…

Ментальный уровень – сознание, самосознание, числа, схемы, приемы, правильные методы, традиционные технологии, адекватные художественные образы, правильные книги, правильные мысли…

Материальный уровень – музеи, памятники, жизнь последних носителей, документальные записи, документы, раритеты…

Эти три уровня, три кита сегодня должны быть всегда вместе, и поэтому эвристический исследователь, любитель, самоосознавший себя носитель, мыслящий подлинный носитель, все, кто хочет быть ближе и не желает допускать искажений, деформаций и разрушения чистоты традиций, сегодня будет вынужден постоянно прибегать ко всем трем по очереди или враз одновременно. Вот посидит он и встанет, а там, глядишь - и снова воспарит. Если вы решили научиться традиции – то первый уровень за вами, а два других вам дадут друзья и педагоги.

В целом: если все вышеперечисленные проблемы, по отдельности и блоками, когда-то решались членами клуба, то данное пособие готово вобрать в себя накопленный опыт. При условии, если они не будут противоречить общей идее или ссылаться на чужие и чуждые наработки из других систем вокала и использовать не прочувствованную и не пересмотренную на практике терминологию «исследователей» подходящей к своему неизбежному концу нерезультативной эпохи.


Возможные сверхзадачи

1. Сверхзадача выделения приемов игры и мышления наших предков в песенном искусстве в четкую систему. Не только систему понятий (это важно лишь для теории), а систему практических элементов игры. Определить наиболее эффектные качества и эффективные приемы, характерные моменты.

2. Создать технологию «антиобработки» многих популярных народных песен и городских романсов, спеть их по-настоящему: т.е. как они пелись бы сразу после сложения, без обработок последующими исполнителями, руководителями хоров и композиторами. На модном ныне уровне реконструкции.

(Недавно посмотрел «Минуту славы» и увидел, что ГФА «Новое колесо» тоже до этого додумались. но реконструкцией манеры, а тем более, базовой техники и не пахнет.)

3. Создать технологию «обработки наоборот». Спеть ненародные близкие по духу и мелодике любые песни в традиции нашего региона как бы за деревенских, по-сибирски.

4. Записать экстрадиск особо характерного репертуара, не имеющего аналогов как в мировой музыке, так и в целом по России. Песни, которые не затронуты иркутскими исполнителями или не слишком перекликающиеся с другими регионами. Песни незатронутые в русском фольклорном движении, по России результаты работы которого мной, в целом не могут быть признаны удовлетворяющими запросы времени, несмотря на огромное желание и затраченный труд.

5. Создание нового наиболее современного близкого к аутентичному пению вокального движения РПИ с конкурсами и фестивалями. Оживление русской части российского фольклорного движения. Хотелось бы если не полного восстановления его массового, почти как в старину, характера, то на порядок увеличение числа любителей.

Сейчас во всем мире популярны рэп, R`n`B, хип-хоп музыка, родившиеся на основе негритянских традиционных характерных черт различных африканских этносов. Далеко от родины, где тяга к собственной традиции активно возрастает (это я еще не раз буду упоминать). Эта культура влила свежую струю в мир современной музыки, заполонив собой средства массовой информации. Её никто не культивировал, просто афроамериканцам никто не мешал, не навязывал своих клише. Я верю, если бы с русской музыкой происходило то же самое, то картина современного музыкального мира могла бы быть другой. Смертельные трансформации в русской музыке, низкий интерес и доверие городской части граждан и слишком «пристальный взгляд» на Запад не дали образоваться формам, дающим полное представление о том, что такое – русская традиционная музыка, у этого стиля даже нет уникального имени. Интерес в мире к музыке России держится не на ее художественных достоинствах, а на потребности демонстрации на Западе великой и загадочной (по живучести) державы.

Пускай лучше из России прилетит песня в исполнении дородной женщины, чем ядерная ракета. И нетребовательный западный слушатель будет «потреблять» калинку-малинку под балалайку на фоне кордебалета, танцующего смесь французского «балета с носорогом», и для него так и останется загадкой все, что касается нас, все наши технологические, военные и трудовые подвиги. Столь же нетребовательные городские фольклорные ансамбли (ГФА), работая на уровне лет первой фольклорной волны, когда блистал ансамбль Дмитрия Покровского, берут самопальные текст и ноты подлинных региональных памятников и лепят мало похожие формы, называясь ансамблями аутентичной музыки. Тем не менее, несмотря на искажение или исключение множества ценнейших особенностей подлинной музыки и, в целом, низкий уровень, такие группы «на Западе» идут просто «нарасхват». Для обоснования своего «беспредела» и некомпетентности они пользуются «отмазкой», основанной на творческом кредо самого Дмитрия, - «мы не аутентики, мы художники - у нас это такое искусство». А почему? А эталона-то нет? Вроде есть. Что же такое подлинный русский вокал?

Понятие аутентичной музыки

Ныне модное словцо «аутентик», которым щеголяют сегодня все кому не лень, в переводе с латыни на современный русский язык означает просто «подлинный». Картина: «подлинник Репина», марка модной спортивной одежды: «Authentic athletic», мода в Германии на «выписывание» музыкантов из Москвы - если исполняется русская классика, и из Милана и Рима - если итальянская. Всё это различные грани понятия подлинности. Зачастую сегодня понятие ценности и подлинности ошибочно склеены в одно. Но ведь так было не всегда. Особенно при изучении традиционной культуры. Если вглядеться внимательнее: «подлинный» - не значит «ценный», так же как и «профинансированный» - не значит «подлинный».

Допустим, я «банкир». Выложил деньги и стал спонсором городского фольклорного ансамбля. Этот ансамбль поехал в Болгарию на фестиваль, где «взял какой-то приз». В Болгарии и понятия не имеют о нашей традиционной культуре – прадед большой семьи может не помнить всех по именам - мы о них знаем больше. На самом деле ансамбль получил диплом – их там всем давали, а я, меценат, «лох» в самом точном и широком смысле этого феня-понятия – вложился в халтурную подделку. Это очевидно, даже если путать «подлинный вокал» и «подлинную живопись». Почему я лох? Это же очевидно: настоящие подлинные остались в деревне – они уже старики, и у них нет денег на хлеб. Их детям-алкоголикам не на что будет похоронить стариков. А я «безвозмездно - т.е. даром» отправил на зарубежный отдых халтурщиков в народных костюмах «неизвестно какой губернии» под видом мне обещанных. Мне, «банкиру», имя «лох», но я не виноват – действительно, в этом вопросе очень трудно разобраться. У большинства людей в нашей стране сильно искаженное представление о русской песне. Как такое возможно?

И ещё. Дело в том, что старики не доедут до Болгарии. И если и доедут, то их мастерство, переместившись в другой климат, на 500 метров вниз на балтийскую отметку – очень даже может остаться дома в сибирской деревне. Хорошо хоть это понимают в вышеупомянутом ансамбле. Мне, «спонсору», предъявили текст песен с подписью автора – народа (шутка), но нужно потратить годы, чтобы понять, что в том месте, где старики пели «Ой да» халтурщики услышали «Волга», а песня-то вообще про Дунай. «Коня воронова, напою - (почему-то) гнедова», а не «водою». «Слышали звон». Мне все это «спели на корпоративке» и продемонстрировали «шипучий оригинал» - два разных шума, я что понимаю, что ли, мне в детстве сосед Мишка на ухо наступил. Там в деревне орут бабки, а тут молодые красивые телки воют как Бабкина - все сходится. Показали фото в костюме, но там сестра нашей старушки в народном костюме – приезжала погостить из Центральной России, а может, и просто фотку прислала. И так далее… И тому подобное…

Имя мне «лох» потому, что я, как чукча, купил за золото банка медную жестянку рупора, забыв потребовать патефон и коллекцию виниловых пластинок. Или (ха-ха) купил БМВ без двигателя и колес. Нет, извиняюсь, то, что «круглых таких» не было, заметил. Потребовал поставить… поставили от телеги.

И все же «пойдем от обратного». Допустим: спонсор не виноват. Им оказался продвинутый в искусстве гражданин. Бабки он выложил не за авто, а за его скульптуру из гипса, и цена соответствующая - всего 10 билетов на самолет. Ему сказали: «Это такое художественное искусство – аутентичная музыка». Что же – разберемся. Так что же у нас подлинного в понятии аутентичная (подлинная) музыка. Если буквально, то здесь ничего русского нет: два слова, одно латинское, другое греческое. Потому назовем по-другому, по-русски: «подлинная народная песня» - именно это ведь подразумевается. Итак, вроде все правильно:

А. записано в деревне;

Б. ноты вроде те;

В. текст вроде тот;

Г. манера исполнения приблизительно та;

Д. ансамбль проделал художественную работу по улучшению, очистке песни.

Правда, исполнитель - городской, а костюм – новодел, но это отношения к музыке не имеет, Покровский вообще в пиджаке и брюках пел. Главное - (чуть не сказал музыка) песня. Бабки сидели, а ансамбль стоит – понятно, закон сцены. Но все же почему, это уже я у вас спрашиваю, так не похоже, почему не передается атмосфера, дух, наконец. Почему эта т.н. музыка не рождает никаких ассоциаций. Не выжимает слезы или не вызывает улыбки. Она не переносит нас во времени и пространстве. Вышли, пели чистенькие темперированные ноты противными, неестественными голосами, пели непонятный текст. Мне отвечают - такова НАША традиция. Во-первых, явно - не ваша, во-вторых, совсем не такова, и вы, видимо, не знаете какова. Вы не пропустили ее через себя. Не владеете элементарными подлинными техническими приемами исполнительства. Вы пытаетесь ее скопировать внешне. Любой музыкальный пародист, несмотря на большой опыт и труд, актерскую подготовку и талант пересмешника, старается узнать всё о исполнительских приемах стиля, в котором поёт объект его пародии. Ваш гипсовый карикатурный «джип БМВ» похож на «Тойоту» или на «Годзиллу», что довольно трудно понять. Эти произведения скорее похожи на груду запчастей, чем на самодвижущуюся повозку. И все же: «лох» или «не лох» - вот в чем вопрос.

Начнем по порядку.

А. Записано в деревне - а сколько раз записано и с какими промежутками времени, имеется ли «многоканалка»… Имеются ли к записи «ключи» - технические наработки в этом ансамбле: как правильно это исполнять. Есть ли какое-то сходство оригинальных записей и записей этого ансамбля

Б. Ноты вроде те – «вроде» - это уже совсем не те, и вообще эту музыку нотами не запишешь. Сами деревенские все время видоизменяют музыкальный текст и ритмические рисунки – вы этим владеете? Вместе с тем некоторые характерные особенности интонирования и метроритма всегда остаются неизменными – у вас они начисто отсутствуют или, в лучшем случае, попали на задний план.

В. Текст вроде тот - бабка спела «на реку», прозвучало как «на реаку»(2 гласные), вы сняли «на ряку»(одна гласная) и так и поете буквально. У бабки звучит естественно, а у вас фальшиво. И это понятно, у бабки так получилось, что она «…по качу даванула на тяге – как её бабушка пела…», а вы решили, что это диалект. А сколько месяцев вы прожили в той деревне, чтобы это утверждать?

Г. Манера исполнения приблизительно та - если стоматологи жили бы как вороны лет по 250, они могли бы сказать, какая манера в этой деревне и почему, притом что еще у каждого исполнителя есть своя индивидуальная манера, а как вы отделите? Будете дразниться? А в глаз!? Вообще-то надо петь в своей личной манере – естественно и органично. А в пении используется не манера, а то, о чем я пишу в данной книге. Манера едет на песне, как на телеге, а не двигает ее. Подробно о манере - ниже.

Д. Ансамбль проделал художественную работу по улучшению песни. А вот это самое интересное. Нуждалась ли песня в художественной обработке? Этот пункт развязывает руки недобросовестности.

Это только 5 маленьких признаков, которые слишком всем очевидны, а если я скажу, что их еще 10 или больше? Тех самых, без освоения которых, вы, господа городские фольклористы, превращаете любого, самого благонамеренного мецената в «разведенного лоха».

Что делать? Критиковать все ГФА? Нет, зачем, пусть поют. Давать пожилым деревенским носителям культуры деньги? А всем остальным, уже утратившим культуру, чем они хуже, - тоже выстояли революцию и три войны. Необходимо разбираться. Для понимания этих проблем надо понимать несколько принципов.

Семь принципов работы с подлинной традиционной культурой

1. Локальная подлинная культура оценивается согласно внутренней иерархии системы ценностей, проистекающей из системы ее особенностей. «Художника можно судить по законам его жанра». А мы их знаем?

2. Ценность локальной подлинной культуры не всегда очевидна с точки зрения системы ценностей мировой культуры. «Связался черт с младенцем».

3. Ценность локальной подлинной культуры не всегда очевидна с точки зрения системы ценностей другой локальной культуры, тем более иностранной. «Скажите им, Лаврентий Павлович, пусть поют вэсело».

4. Строение системы особенностей русской песельной игры предопределено исторически. Сложилось стихийно в борьбе за выживание, спасение веры и сохранение более древних традиций, передачу и развитие крестьянских технологий. «Петька, запевай!» – «Щас, Василий Иванович…»

5. Самобытные особенности традиционной культуры сами по себе и есть ее подлинные ценности, а подлинные ценности и есть её самые уникальные самобытные особенности. «И не надо из песни слова выбрасывать».

6. Одной из ценных самобытных особенностей традиционной культуры является сама структура и ее строение, иерархия системы ценностей, основанная на живой традиции. А не причины и история их возникновения, с одной стороны, и не современное состояние, с другой. Некая центральная самоценная суть. «Мэйнстрим», или по-русски: створ русла, стремнина.

7. Копирование одного внешнего уровня очевидных особенностей вообще бессмысленно. «А по морде не хотите? Вы – те, кто передразнивает мою прабабушку…»

Комментарий к последнему принципу

Телега об айсберге

Скопировав только поверхностную часть огромного айсберга, мы получим маленькую льдинку на поверхности воды. Поскольку 75% от того, что осталось, уйдут под воду – ниже уровня. Простая арифметика: 100 – 75 = 25; 25 - (25/4 * 3) = 6.25%, а было 100%.

Копирование ряда поверхностных очевидных для окружающих особенностей – совсем не полная копия, при попытке все это воспроизвести мы получим и того меньше. Это все равно, что содержание этой книги вместо полного текста.

Уж на что японцы аккуратные. Мастера копирования. Как-то решили скопировать корабли, на которых собирались уплыть домой русские. Хорошо всё сделали – на такое они мастера. Все точно, красиво. Одного не учли - как спускать на воду будут. Так и стоял потом этот корабль, как памятник копировальной фирме Canon - еще тогда не существовавшей.

«Передразнивание» одного типа особенностей, например тембра, ничего не даст. Необходимо изучать целую ветвь особенностей, которые приводят к характерному тембральному окрасу. Только посадив целую ветвь как живую часть - аналог живого организма, мы еще можем надеяться, что она пустит корни и из неё быстро вырастет целое плодоносящее дерево, а лучше сделать привой на дикого родственника. Одни листья, одни побеги или одни цветы или бревно, и даже голые и пересохшие корни ничего не дадут. Традиция, вообще, хитросплетение разноуровневых «почему». Больше похоже не на дерево, а на плетеную мебель, тын или корзину. А семя – спросите вы. Бросьте, вы же не собираетесь навеки поселиться в той деревне. К тому же, знаете ли вы, что есть семя? Я-то знаю и секрета из этого не делаю, но способны ли вы понять это – это так просто, как пшеничное зерно – почему же вы сами не додумались.

Эти 7 («китайских») :-) принципов можно представить более простым и кратким образом.

Представьте себе огромное море русской музыкальной культуры как часть океана мировой культуры. По ней протекают две реки традиции. Одна – маленькая, через столицу и города. Вторая – огромная, полноводная - через регионы, поселки, деревни, хутора. Сегодня ее русло высохло. Когда-то эти две реки текли вместе – что только во что впадало. Земля изменилась - теперь деревень стало меньше, а городов больше. И течёт, минуя сухой старинный каньон, загрязненный синтетикой ручей в трубе - русская песня. Совсем не так, как надо бы, работая на Славу Российской Культуры. А нам хотя бы ручеёк по старице…

Телега о сметане

Вы на рынке. У вас достаточно денег – и вам нужна сметана. Есть деревенская, где ложка стоит, и заводская нормализованно-синтетическая в пластиковой упаковке, чуть подешевле. Какую вы возьмете, если вас деньги «не жмут»? Так почему же в течение последних 100 лет мы отдаем предпочтение местным суррогатам в красивой импортной упаковке, к тому же платим за них «втридорога».

Комментарий к телеге: на иркутском рынке деревенской сметаной, сливками и творогом торгуют сплошь милые бурятские лица. А ведь в позапрошлом веке они коров не разводили. Все больше лошадей и овец (те и другие плотнее траву «выбивают») и охотились. Не удивлюсь, найдя у них наши выброшенные за ненадобностью русские традиции вокала. Вон - от Якутии до Москвы снова камусы шик и мода. А когда-то были русские валенки...

Как пользоваться разработанной мной уникальной методикой

Книга в целом состоит из двух частей - публицистической и технической. Эти части перемешаны между собой, поскольку для того, чтобы простая техническая рекомендация выглядела убедительно, сперва я излагаю историю вопроса, причины, заставившие меня «выйти» на очередной «фамильный» секрет.

В этом труде слишком много критики. Я вынужден изливать свою «обиду за державу» и прошу меня простить всех, кого это заденет. Накипело. Не хотел бы обидеть никого лично. Критика направлена на наши с вами общие проблемы. Сначала я описываю проблему, затем предлагаю ее решение в общих чертах. В конце методического пособия я в деталях описываю процессы звукоизвлечения в различных исполнительских режимах.

Это первая версия книги, аналоги которой: либо мне не известны, либо не существуют в природе. Быстрый результат возможен у тех, кто уже продвинулся в данном направлении хотя бы наполовину. Всем остальным придется: сначала ознакомиться со всем кругом проблем и вопросов, сформировать у себя собственное отношение к общей теме и только затем приступить к упражнениям. Упражнения, приведенные в конце книги, полностью покрывают почти все голоса, почти все основные регионы и базовые техники.

Но количество этих наработок пока довольно мало, т.е. может оказаться недостаточным для самостоятельных занятий. Поэтому готов принять предложения по мастер-классам и лекциям в любых регионах, перед любой заинтересованной аудиторией. Предупреждаю, я непрофессионал и никаким льдом вперемешку с хамством и гос.чванством, тем более, меня не остановить. Я помню сказочку о двух поляках: сельском учителе Циолковском и профессоре Жуковском. И только поэтому предпочту любителей-фольклористов «за кормежку и проезд» - профессорам за любые государственные денежки, хотя «времена меняются» - я не из тех, кто уносит секреты в могилу. Я имею богатый преподавательский опыт в различных областях, и моя самообразованность в фолклорно-этнографических вопросах скорее достоинство, чем недостаток. Я – «сумасшедший фанат» своей малой родины.

На кого рассчитана моя методика? Как говорится: на самый широкий круг. Но информация, приведенная здесь, адресована только тем, кто желает начать с глубокого протяжного стиля сибирской и любой другой деревни, если в ней сохранилось что-то подобное.

Также все это рекомендуется мной для всех неакадемических российских музыкальных направлений, всех регионов, для лучшего понимания и отсеивания генетических привычек русского человека, если вы занимаетесь другой, т.е. мировой музыкой.

Максимум же эффекта от моей методики можно получить, если вы решили заниматься музыкой направлений: «Siberianhard»(несуществующее направление, которое я разрабатываю), «Russian extremefolk»(условное название направления, в котором продвинулись мои друзья), «Russianauthentic folk»(увы редкая, качественная реконструкция в рамках РФС), «Historical reconstructedsound track» (реконструированная музыка для российского исторического кино). Если при стандартной методике, т.е. по формуле: некая музыкальная разноплановая база + много труда по копированию внешних особенностей и попыткам выразить их, используя стандартный подход - предлагается альтернатива: забудьте о стиле, манере, русском подлинном народном характере (он у вас в генах), освойте базовые техники и приемы, усвойте далеко не очевидную правду и творите музыкальные образы, как Бог на душу положит, без усилий оставаясь в традиции, почти не следя за исторической и этнографической достоверностью. Пойте своим естественным голосом.

Создавайте вместо отборных и однотипных, как близнецы похожих друг на друга, клонов гнесинской школы, мАстерскую подлинную разноголосицу русской деревни. Для обретения чувства полной творческой свободы, а абсолютной свободы в жизни не бывает, необходимо усвоить голосовое и ритмическое правило – неписаный кодекс. Но даже мое пособие нельзя принимать на веру - надо пропустить его через ваше чувство традиционной формы, обретенное в изучении своих локальных традиций.

Подытожить данный раздел можно следующим способом.

Читателю, "взявшему в руки" данное пособие, приоткроются завесы некоторых секретов русского пения, но это событие может не вызвать ожидаемого впечатления, ведь любой секрет после того как он раскрыт, часто кажется простейшей банальностью - он перестает быть чем-то хитрым и навороченным. И если читатель не воспримет меня как потомственного носителя уникальных знаний, то чтение этой книги приведет к пустой трате времени. Результат может вызвать недоверие, досаду и раздражение. Сомнение - спутник любых исследований - закроет собой все ценное, что раскрыто в этом пособии. Даже простое непонимание баланса и иерархии составляющих успеха работы по восстановлению могут привести к результатам, которые не только никого не впечатлят, а даже вызовут обратный эффект, перечеркнут весь мой труд и ценные знания.

"Know how" и традиция по сути одно и то же. Самая передовая в технологическом отношении страна – Япония, которая гражданами стран, стремительно теряющих свою самобытность, воспринимается как "Великий_Изменник_Своим_Традициям". Здесь скрыт казусный парадокс - для того, чтобы изменять по-крупному, сначала надо знать: хотя бы чему изменять. Япония, на порядки более чем многие страны, как странствующий самурай, по-прежнему верна своим традициям.

Человечество делится на модернистов и традиционалистов. Одни обращены в будущее, а другие в прошлое. Но, только соединив два этих подхода, можно с уверенностью смотреть в будущее. Производители пива давно используют традиционализм как в разработке сортов поточного производства, так и при продаже пива. Чем старше сорт пива, тем больше к его вкусу доверия, поскольку за столько лет потребители не отказались от этой марки. Секреты пивоваров прошлого позволяют усовершенствовать и даже удешевить процесс, сделав акцент на более важных для вкуса частях сложного технологического процесса и сэкономить на несущественных.

А что такое немецкий консерватизм автостроителей из города Зиндельфинген, производящих марку немецкого авто, название которой даже приводить не нужно, как не традиция качества каретного производства. Кстати, в Германии очень популярны акапельные хоры и ансамбли, исполняющие традиционную музыку. Держаться за корни - вот в чем суть традиции - только корни должны быть свои. Многолетним трудом собирателей фольклора раскрываются русские корни и вытаскиваются на убийственный солнечный свет сравнений, сушатся на архивных полках или выбрасываются на свалку. Многие из нас уже никогда не вернутся пахать и сеять на родной земле, делать рожки и окарины, петь старинные русские песни. Переместить эти песни на место - в мешочек с родной землей, на грудь, поближе к сердцу, призвано мое пособие. В добрый путь!

Проблемная записка

«…Приправа еду не заменит…»

История вопроса такова: когда я стал всерьез интересоваться настоящей русской музыкой, мне практически не у кого было ни спросить, ни послушать. Узнать о том, как правильно перейти к работе непосредственно с текстами песен (виды текстов литературный, музыкальный и др.). Для исполнения мне необходимо было слышать, как исполняются отдельные элементы, из которых складывается русская песня. Где проходит граница между элементами и на что они нанизываются? Попросту говоря: я не знал, с чего начать, что сперва, а что потом, что главное, а что второстепенно. Нужно ли импровизировать или жестко следовать архетипам. В то время в нашем кругу существовали уже работающие методики. Были готовы концертные номера, записаны диски. Основные понятия и методики, существовавшие на тот момент:

1. Тупое выслушивание - пока не запоешь. Или работа по лингафонному методу лингвистов.

2. Расшифровка: выслушивание с записью текста, затем - по голосовое выслушивание и далее - упорное репетирование.

3. Споры и поясненья с применением терминологий различных техник из разных видов вокала:

академизм, бельканто, народно-хоровая школа, рок-музыка и пр. с изображением приемов, другие источники: кто, что, где слышал или читал.

4. "Кто во что горазд" - самостоятельная работа каждого в отдельности на своем уровне.

5. Тупое копирование, почти пародийный съем.

6. Упорное репетирование без достижения устраивающего всех результата в течение многих месяцев, с риском для голоса.

Своя местная традиция в архивных записях в очень малом объеме уже была. Но своей интенсивной методики не было - однозначно. Сами что-то умели (убив годы), но разжевать начинающим не могли. Видимо, считалось, раз "не боги горшки обжигают", значит, и париться не надо – «мы им покажем, как сможем, а они пусть сами - дело не хитрое». Иногда могли сказать: «Вот, вот!!! Сейчас ты сделал правильно. Ну-ка повтори…» Клуб состоит в основном из тех, в ком есть потенциал, и тех, кто чего-то достиг. Не ясно, к чему стремиться, куда двигаться, где обучиться, да так - чтобы получилось?

Возможно, что для наших предков пение не было хитрым делом, но для нас?!

Предположим, что избавиться от "дурных привычек": неправильных (нехарактерных) приемов в 10 раз труднее, чем просто усвоить правильные, прожив 10 лет в деревне, где еще в обиходе русская песня… Посчитаем «навскидку»: 10*10 = 100 лет плюс ваш текущий возраст и минус возраст в момент осознания точки возврата на корабль родной традиции... Следовательно(!): не выработав правильной конечной методики с необходимой глубокой интенсивностью продвижения, мы не запоем правильно Н_И_К_О_Г_Д_А (столько не живут). Как это ни грустно, но для решения любой серьезной проблемы сначала необходимо ее осознать и прочувствовать. Поверить в себя, чтобы включились еще и духовные силы.

Есть и преимущества, данные нам судьбой:

  1. компьютерный век, Интернет;
  2. наличие региональных баз, архивов, в т.ч. местных;
  3. многоканальные записи;
  4. огромное количество негативного опыта в освоении: «как не надо»;
  5. романтика первооткрывателя, ибо: как интересующихся, так и компетентных в этом вопросе людей в стране поразительно мало, особенно в регионах.

Но все же своим главным и базовым преимуществом я склонен считать память о своей прабабушке. Эта память и есть мое уникальное преимущество, которое нельзя передать другому. Возможно, я заблуждаюсь, но я чувствую, что вся битая четверть русской крови во мне – это кровь наследственного мастера русского традиционного вокала, вернувшегося в четвертом поколении, - которым я обязан стать в возрасте 40 лет. Вытяну или нет? Я вынужден стараться соответствовать, а остальное покажет время. Это был школьный аспект, я бы даже сказал личный. То, что вынудило меня вплотную заняться разработкой данной методики, чтобы усовершенствоваться и привести в гармонию ощущения детства и взгляд на окружающий мир.

Одним словом, это то, что у Экзюпери называется «…и свою планету». Я обречен на одиночество - меня не понимает даже собственная жена с образованием «руководитель народного хора».

Второе: в этом мире все подвержено изменениям. Это может быть и грустно и даже трагично или, напротив, радостно и интересно, если воспринимать мир эмоционально. Объективный взгляд на вещи показывает, что изменения происходят с различной скоростью. На первый взгляд, живые динамичные вещи должны быстро умирать и сменяться другими, а мертвые и твердые существовать вечно. Мир полон парадоксальных событий. Живая песенная традиция пережила каменные стены каменных русских городов, чтобы быть убитой и похороненной в 20 веке, превратиться в «дым отечества»? Не верю. Утрата носителя не значит - утрата информации. Можно уничтожить крестьянство как класс, но нельзя убить гены. Добрая часть традиции сидит в восточнославянских генах, сдобренных неславянским российским окружением.

Валентин Распутин считает: «Есть культура - есть народ, нет культуры - нет народа». Я бы хотел немного перефразировать. «Когда исчезает культура - остается природа, природа порождает новую культуру, первоначально дикую». От старой культуры мы никуда не денемся, если не хотим, чтобы наша культура стала низкой и дикой. Бытует паническое настроение: это никому не нужно, это никого не цепляет. Но весь мир активно развивает свои традиционные культуры уже порой в качестве ролевых увлечений. А у нас? 10 ансамблей сомнительного уровня и 20 человек на календарных собраниях фольклорного клуба. Для белорусской диаспоры 200 человек – не вопрос. И это в городе, где русских по паспорту добрая половина…

Все мало-мальски интересные традиции имеют своих детей в виде элементов поп-культуры. Вопрос «откуда это пошло?» привлекает внимание и к исходному наследию. Дети нашей культуры – не похожи на родителя или не помнят родства. При этом они либо слабы, либо напыщенны и утверждают, что они это и есть сама исходная культура. Они стремятся взять самое лучшее, но не от матери – от заграничного отца-итальянца и цыганской тети Сары (почему-то) из Одессы. Они не росли с матерью, их победы не возложены к ее ногам. Почуяв кровь конкуренции, как кукушата, они выбрасывают из гнезда и без того нищенских государственных программ ростки своих беспомощных фольклорных «братьев». А ведь есть огромный источник финансирования - это туризм, но и на это они наложили свою лапу. Сохранить свою жирную столичную школу, её новодельную «марсианскую» традицию – вот их задача, а не помочь старушке матери, доживающей последние дни в далёкой заброшенной деревушке. «Ты пьяница, ты примитивная, ты воешь, а не поешь, ты скучна», - говорят они в адрес сложнейшего культурного явления, не имеющего мировых аналогов, и возвращаются к своим двум притопам и трем прихлопам, семи итальянским клавирным нотам, позорным четырем четвертям и трем одесским аккордам, оправдывая это конъюнктурой и её изменениями. У тебя нет слуха, говорят они, а сами даже не в состоянии правильно расшифровать простейшей двухголосной партитуры из трех голосов.

Вывод: помощи неоткуда ждать, надейся на себя. Забудьте о грантах, джипах и аппаратуре для фольклорных экспедиций. Да и какой «уазик»? Скоро и вертолет не поможет – будет поздно. Фронт этой войны проходит через ваше сердце.

А что же новое поколение? В 70-е годы прошлого века, не получив удовлетворения от забивания квартир крестьянской утварью и старинными иконами, они влились в довольно массовое фольклорное движение. Фольклор - это иностранное слово, и его понимание произвело революцию в умах. То, что раньше было грязным воем пьяных бабок, вдруг стало Музыкой. Вот только время - оно было уже безвозвратно упущено. Когда было можно спросить, попросить показать, спросить, правильно ли, похоже ли, что вы при этом ощущаете… спрашивать в голову не приходило - в культуре царил «народный хор», вполне удовлетворявшийся инерцией стиля и штандартом Руслановой.

Все мыслящие и рассуждающие мастера в народном вокале, как и во многих других областях, были устранены как враги этого самого народа либо прикинулись вовремя дурачками. И, видимо, это вошло в привычку, а привычка, как известно – это вторая натура. Что ж - не привыкать - Иванушка всегда был дурачок. Городская интеллигенция тогда еще не созрела, чтобы считать их своими учителями. Вот каратэ - это другое дело – на Окинаву к старому мастеру – «верю и понимаю», а к бабе Дуне в сибирскую глухомань - не верю и понимать не хочу. Она даже не грамотная. Недооценка собственной весьма развитой музыки.

Фирме «Мелодия» как-то доверяли, и все, что она успела издать, стало золотым фондом фольклорного движения. Вот и слушали с огромным трудом добытые дефицитные пластинки. Но попасть на «Мелодию» могло далеко не всё, что должно было там оказаться. Особенно не могло попасть то, по чему можно было бы легко научиться, т.е. простая до примитивности, но очень характерная и легко копируемая непрофессионалами музыка. Изданы были самые сложные и к тому же ценные с точки зрения всевозможных членов комиссий. То есть культурологами с уже искаженным современной культурой восприятием. Спеть и расшифровать, ПОХОЖЕ, это пока не смогут даже самые продвинутые современные исследователи и городские фольклорные ансамбли. Не всем дается талант и трудолюбие Дмитрия Покровского, ансамбль которого стал флагманом фольклорного течения, если бывает флагман у сотни рыбачьих лодок, которые лениво расползлись по сонной утренней поверхности моря – «кто-когда проснулся».

Размышления о Наследии Дмитрия Покровского

В одном научно-популярном фильме говорилось, с ссылкой на ученых, что мужчины мутируют на тысячу лет быстрее женщин. В русской городской культуре все произошло «с точностью до наоборот». Женщины первыми навсегда утратили нашу вокальную традицию. Может, в городах они и русскими-то не были, петровские немки, трофейные француженки да наши польки (шутка), хотя Гумилев-младший определенно утверждает женщину как носителя традиции. Племя-победитель, сохранив женщин, через поколение наследует культуру побежденного и становится фактически побежденным. Согласно свидетельствам современников, Дмитрий упорно и терпеливо до надрыва добивался чего-то от своих гламурных последовательниц, но почему-то так и не разогнал – наверное, пожалел - ноты пели чисто. И видимо, в отличие от меня, у него был поющий прадедушка… Это еще была одна шутка… Ох, дошучусь. Наведу гнев любителей обожествлять.

И все же: Асанову как-то удалось обучить свой женский состав – значит, можно-таки петь по-русски. Сам Покровский и его последователи даже не скрывают, что занимаются лишь художественной интерпретацией этой старой прекрасной музыки. То есть заранее снимая с себя ответственность за любые осознанные или неосознанные искажения или даже извращения всех её особенностей. Копируя, иногда даже пародируя, манеру самого Покровского и его коллектива, его последователи навсегда закрывают для себя, по-моему, и без того недостаточно высокий барьер (или потолок) своего кумира относительно действительно подлинной русской музыки. Это актуально на сегодняшний день, при общем повышении требований к качеству.

Сейчас во всем мире популярны музыкальные течения рэп, R`n`B, хип-хоп, родившись на основе негритянских традиционных характерных черт различных африканских этносов, далеко от родины, где тяга к собственной традиции активно возрастает (об этом я еще не раз буду упоминать). Эта культура влила свежую струю в мир современной музыки, заполонив собой средства массовой информации. Её никто нарочно не культивировал, просто афроамериканцам никто не мешал творить, не навязывал своих клише. Белые всей Америки верили в черных, как верили в белых, поющих кантри в глубинке. Кода мы поверим в свою старую прабабушку?

Когда-то на Западе была популярна песня «Катюша» Блантера. Ее пели даже в Японии. Ее пела и моя прабабушка – подтверждая тем самым, что в этой музыке отражены почти все особенности русской песни. В этой песне отражено состояние и дух эпохи. Сейчас про это можно навсегда забыть. Визуальные образы сознания иностранцев прочно запломбировали Миша Чижиков и Чебурашка Успенский, а слуховые Михалков и Шаинский. Ничего не имею против этих любимых не только мной деятелей культуры, мне жаль, что современный уровень массового сознания иначе, чем «детским», не назовешь…

Я верю, если бы с русской музыкой произошло то же самое, что с афроамериканской, то картина современного музыкального мира могла бы быть несколько иной. Смертельные трансформации в русской музыке, низкий интерес и доверие городской части граждан и слишком «пристальный взгляд» на Запад не только мало способствовали передаче мастерства, но и не дали образоваться понятию – русская подлинно традиционная музыка как широко известному и разработанному. Интерес в мире к музыке России держится не на ее достоинствах, а на потребности демонстрации на Западе великой державы. Пускай лучше, дескать, из России прилетит песня в исполнении дородной вокалистки, чем боеголовка.

И нетребовательный западный слушатель будет «потреблять» обработанную калинку-малинку под балалайку на фоне кордебалета, танцующего смесь французского «балета с носорогом», и для него так и останется загадкой все, что касается нас, все наши технологические и трудовые подвиги. Столь же нетребовательные городские фольклорные ансамбли (далее ГФА), работая на уровне лет первой фольклорной волны, когда блистал ансамбль Дмитрия Покровского, берут самопальные текст и ноты подлинных региональных памятников и лепят мало похожие формы, называясь ансамблями аутентичной музыки. Тем не менее, несмотря на искажение или исключение множества ценнейших особенностей подлинной музыки и, в целом, низкий уровень, такие группы на Западе идут просто «нарасхват». Но руки развязаны, ответственность снята, зачем копать глубоко - внешне скопируем - и этого будет довольно.

Тем самым они отказывают самому народу в праве иметь собственную эстетику. Тем, чьи песни берут для исполнения в зарубежных поездках на престижные фестивали. Для них она не эталон. Ну, Бог с ними, им же хуже, они просто ее не понимают, в нее «не врубаются», а фамильные техники сидят глубоко и всякому не очевидны.

Братья Райт были далеко не первыми, но именно они, установив на планер мотор, дали человечеству толчок для освоения пятого океана. Сегодня их «аппарату» не дали бы даже разрешения на взлет.

Гений Покровского позволил всем лишь перейти на следующую ступень. Его последователи «а-ля аутентика» ничем не лучше тех, кого они «с пеной у рта» подвергают критике. Хватит топтаться на месте. Пора дать более или менее, но исчерпывающие ответы на вопросы о природе русского вокала. Даешь смычку начатого Покровским пути к аутентичной музыке и по всем остальным особенностям, по которым добрая половина секретов еще не раскрыта.

«Так…» - подумает читатель, знакомый с понятием перфекционизма. «Перед нами тяжелый случай - перфекционизм последней стадии, крутой Покровский, видите ли, его не устраивает…»

Да, когда я начинал, я был настолько перфекционистом, что даже, каюсь, отбил у жены желание работать в области полученного образования. Я перфекционист и в других основных своих профессиональных областях - дизайне, архитектуре, танце фламенко, хип-хопе. Я над собой работаю и пытаюсь с этим пороком бороться – деньги же надо как-то зарабатывать. Но случай с народным вокалом - типичное исключение из общего правила. Как только меня осенило и я чего-то добился и чему-то научился, и начал работать над этой книгой, почти сразу от перфекционизма не осталось и следа. Все это «придумал» простой народ. Петь правильно оказалось намного проще. Для постижения РПИ, напротив, надо от многого отказаться, усвоив довольно простые вещи. Мое окружение меня порой не понимает. У них по-прежнему много требований, труда, чего-то нудно внимательно слушать, ноты нужно петь чисто, петь часто и много, «столбов не расставлять».

Первая крайность

Одним из ядов, убивших русскую песню, было желание не «идти всем вместе широким фронтом», а кучковаться вокруг знаменитостей, канонизировать их внешние узнаваемые признаки и на этом «зарабатывать». Сначала Русланова, потом дошедшая волна шаляпинского опыта, потом народно-хоровая эпоха, затем Гнесинка. После появления фольклорных ансамблей, вдохновлённых «Песнярами» и Покровским, появились Бабкина и Бичевская. Сегодня вконец обнаглевшие руководители выводят на публику учеников, «поющих» под «плюс»(!!!) «Ивана Купалы»! Волны очередных клонов каждый раз «отнимают хлеб» у аутентиков и отодвигают пришествие форм подлинного… и правильно делают, я их понимаю, ведь им тогда придется навсегда уйти, осознав, наконец, собственный непрофессионализм, когда страна наполнится песельными артелями нового поколения, которых в деревне будут признавать за своих.

Другая крайность

Отрекшись от старых школ, новое поколение городских фольклорных ансамблей(ГФА) и недоучившихся этномузыковедов породили такой огромный разброс форм, звучаний, суждений и методик, сопоставимый даже не с региональными различиями русской музыки, а с размахом разнообразия мировой культуры, создав разрозненные по стилю «образцы культуры» объединенные разве что русским языком. Вспоминается древняя притча про слепых мудрецов, ощупывающих слона и высказывающих суждения о том, что это такое: «веревка», «змея» или «столб».

Видимо, поэтому в 90–е годы наблюдается новая волна экспедиций. Эта волна, вооруженная многоканальной техникой, видеокамерами, не удовлетворенная итогами первой «пластиночной» фольклорной волны. По регионам, не охваченным предшественниками, они пишут, пишут и пишут. Теперь - все подряд. Все - из того, что осталось. За что им низкий земной поклон. Жаль только - записи эти нам недоступны, а им не по силам. Чтобы от них никто не ждал быстрых результатов, они прикинулись антропософами и антропологами и продают свои путевые зарисовки за бешеные деньги. В РФС четыре года назад можно было купить на аудиокассетах только копии тех же пластинок да жалкие потуги ценой титанического труда на компакт-дисках. Извините меня – ломаю низкий поклон перед вашим трудом, но мне истина дороже. А всё-таки… не похоже. Но это уже были те самые ноты, распетые по тем самым голосам, почти на более-менее приличной аппаратуре. Вот только если меня что-то потрясло бы, то уже дошло бы до вас и, думаю, потрясло бы и вас, мои читатели, и книги бы этой не было. Я знаю потенциал Москвы в любых вопросах. Сегодня она опять отстает, но завтра, как и всегда, за ней будет не угнаться и она будет задавать тон. Сейчас москвичи не знают, за что ухватиться. Может быть, им поможет моя книга. Но, надеюсь, вы понимаете, что все это я пишу не для констатаций того, что «все плохо», а потому, что «будет вам и белка, будет и свисток…».

Теперь все же об искусстве. Законы искусства везде одни. Художник, обладая талантом уже с детства, сначала рисует кубик, потом гипсовую модель и только потом переходит к живой натуре. Этим он создает фундамент своего творчества. Искусство народное, как и прикладное, тоже имеет свои ступени, свои базовые принципы. При этом неважно: в каком материале вы творите – важно, какова ваша школа. Хорошо, если получится очередной разношкольный монстр, например кентавр. А чаще их колоссальный труд базируется на глиняных ногах недоученного музыкального образования к тому же иной области музыки. Без представлений о метроритме и базовой технике народного вокала и других, неочевидных для городского жителя, преодолевшего «точку возврата» (телега о космонавте), секретах мы получаем сценическую пародийную версию под маркой «аутентичной музыки» (телега о сиамской кошке).

Если мы желаем использовать термин аутентика, мы обязаны, сохранив 99 процентов подлинных особенностей, добавить немного профессионализма и современных сценических требований к искусству. Получить 160% мастерского звездного исполнения. То, как это делала Лидия Русланова в своем раннем периоде творчества. А не наоборот: имея 40% сырых поверхностных представлений, натолкать бог весть откуда еще 60% «непонятно чего» и получить стопроцентную городскую псевдофольклорную кичевую мешанину, и назвать это «художественными поисками». Затем поехать на фольклорный фестиваль… Вы получили диплом? «А судьи кто»? Они не слушали вашего источника – сохранившихся записей песен в России все же много. Вам просто повезло, что остальные базировались на максимум 30-процентной аутентике. А тем, кто был реально круче вас - 50-60% подлинного, просто нечего было натолкать до 100%. Спокойных сновидений вашей художественной совести, господа представители русского артфолка.

И еще одна рекомендация всем, кто не пожелает остановиться на уровне Дмитрия Покровского, желает идти дальше и до конца. Мои старшие товарищи «взахлеб», с восхищением рассказывали мне, как ансамбль Дмитрия исполнял памятники одного региона в манере другого и наоборот. Ставя, при этом, в тупик всевозможные комиссии и авторитетные жюри. Да, это «круто» и требует много трудов – и уже поэтому достойно преклонения. Но… люди, время для такого «мичуринства» с традиционной культурой прошло. Такие эксперименты были вызваны временем и состоянием фольклорного дела на тот момент. Эти «поступки» Покровского вполне оправданны и абсолютно соответствуют духу и тону моей книги. Его задачей было привлечь внимание к проблемам сохранения наследия любым, пускай самым эпатажным способом – в этом я с ним солидарен. А мою любимую пластинку с Полом Уинтером я считаю шедевром мировой этнической музыки. Её значение для России сопоставимо с «Песнярами» и проектом «Ивана Купала». Но, если относиться к традиции как к живой музыке, такие приемы бессмысленны.

В этом пособии я попытаюсь дать определение манеры и «с чем её едят». И вы поймете, что приправа еду не заменит. Эта музыка и её красота лучше всего проявляются в подлинном варианте без игр с манерой. Большинство эпатажных художников–модернистов ХХ в. начали свой путь как прекрасные студенты-академисты. Если ты великий художник, то зачем делать картины из, скажем, соломки и зернышек, когда в художественных магазинах полно масла (да и мяса и колбасы тоже) ;-). Не гоже сегодня делать монстров из частей еле живой материнской культуры – разве от большой нужды. А дальше как жить? Один раз переступишь порог - потом еще захочется. «Ой да возле рощицы дороженька торна…»

Всем своим творчеством Покровский пытался расширить представление общественности о понятии массовая традиционная песенная культура. Представление о многообразии форм, приемов и регионов. Обрисовать действительно ключевые признаки русского пения. Но масса последователей, эксплуатируя в собственных интересах образ его яркой личности, породила сонм таких же клонов. Только уже не копий всенародно любимой певицы, а весьма похожих друг на друга своими системными ошибками фольклорных групп.

И все же хотелось бы выразить благодарность этому замечательному художнику. И закончить главу о нем словами из песни Высоцкого:

Эй, вы, задние - делай, как я.
Это значит: не надо за мной,
Колея эта - только моя.
Выбирайтесь своей колеёй.

Телега о космонавте

В одном американском научно-фантастическом фильме про Марс есть эпизод про отлет астронавта от космического корабля на орбите при помощи индивидуальной двигательной установки. При удалении на критическое расстояние встроенный в скафандр компьютер начинает предупреждать голосом: «10 минут до точки возврата», «5 минут до точки возврата» и т.д. Программа, делающая это, учитывает скорость, расстояние и наличие горючего. Современный россиянин, оторвавшись от традиции, напоминает мне этого астронавта. Вот только компьютера с соответствующей программой у него нет. «Точка возврата» применительно к фольклору означает следующее:

1. Вам отчетливо кажется, что деревенские поют не по-русски, нерусские песни либо что-то восточное, или украинское. В нашем регионе кажется семейские поют как буряты. В других регионах русские поют как цыгане. А не наоборот.

2. Чисто специфическое подлинное русское голосоведение кажется вам грустным, наводящим тоску, как на некрасовского барина. При этом вне зависимости от занимаемой «стороны баррикад».

3. Вы не различаете первичных и вторичных по качеству образцов традиционной культуры. И при этом вам всё это – «русское народное хороводное» одинаково ненавистно, либо нравится, либо безразлично.

2. Вы никогда не сможете овладеть даже половиной приемов подлинного пения.

3. С русским пением у вас ассоциируются все, кто использует диалектное коверканье русских слов или любые иные признаки, намекающие на Россию, от Шаляпина до «Любэ». Любой русский текст с народной тематикой либо напрямую напоминающие другие, вбитые пропагандой в общественное сознание образцы в качестве народных.

4. «Матрешечно-балалаечная» система образов во всем, что касается России.

Добрая половина жителей России имеет врожденный «невозврат» в традиционную подлинную музыкальную культуру. Даже если у них будет моя книга и еще дюжина подобных книг, вся коллекция аудио с «Мелодии» - вернуться на корабль традиции они смогут лишь ценой невероятных усилий.

Американская комфортабельная космическая станция с названием «International World», мимо которой вас несет в вакууме, готова принять вас «со хльебом-солъю». А доллары у вас есть?

Телега о сиамской кошке. «Кошка семейской породы», как говорил мой знакомый из г. У.-Удэ

Допустим, вы заядлый кошатник. И не просто на уровне «уси-пуси», а заводчик и победитель выставок – хозяин медалистов. Вы принесли на птичий рынок кошку, у которой много признаков сиамской кошки – есть даже заломленный хвостик. Вот только признаков этих – только половина, и та заметна лишь специалистам. Слабо угадываемый колорпоинт, полосатая спина и все такое прочее. Толстосумы с капризными детьми смотрят на вас как на сумасшедшего. А вы им начинаете задвигать:

- На выставках кошек не спрашивают родословную… Найдите самца… Доминантный – рецессивный… Через поколение может родиться котёнок - 100% сиамец… «В греческом зале, в греческом зале, ах Аполлон, ах Аполлон…» И все такое прочее… бла-бла-бла…

В их глазах - вы обычный мошенник или не очень умный человек. «Дуракам полработы не показывают».

Почему же фольклорные ансамбли позволяют себе так мало признаков сходства с подлинной культурой?


Этнос и субэтносы с суперэтносами

А дело вот в чём. Понятийная система из «Этногенеза» Гумилева-младшего все очень хорошо объясняет. Почти однородная масса жителей локального региона с общим языком, культурой и технологиями образует этносы. Однородная - в основном. Отсюда проистекает понятие субэтносов – локализующихся и выделяющихся в рамках этносов. Конгломерат популяции подавленных, процветающих и подавляющих, в смысле большинства и влияния, этносов называют суперэтносом. Эволюция этноса подразумевает несколько стадий развития. Русский – старый и мощный - этнос развивался в два цепных цикла «Киев» и «Москва». Если в киевский период он являлся в основном этносом и уже подключал субэтнические формы, то в московский период он делится на множество субэтносов как по вертикали, так и в пространстве огромных территорий. В московский период он устойчиво проявляет черты суперэтноса с имперскими амбициями элиты, а «свои» стали пасынками и падчерицами – самым массовым заброшенным субэтносом. Культура русского этноса начинает фиксироваться исследователями в 19 в. и тогда же «на арену выходят» 2 культуры, так мало похожие друг на друга. Субкультура суперэтноса тоже называется «русской», и она начинает жестоко теснить любые преемственные формы. СССР как высшая форма и продукт имперских амбиций суперэтноса нанес наибольший урон культуре базового этноса страны.

А в общем: самоощущение русскими собственной «суперэтносовости» требует ли уничтожения своей же старой культуры?

Диаграмма русских символов иллюстрирующая данную главу:

__________________________________________________________________

Русские как этнос Русские как суперэтнос

«…мы думали…» «нам навязано»

__________________________________________________________________

Танец Пляс, крутуха, чечуты, ломанье… Балет, народно-сценический танец

Вокал Заклички, гуканье, песельничество Академизм, Народные хоры, Шансон

Рукопашная схватка Буза, Кулачный бой Самбо, Кадочников

Отношение к татаро-монгольскому игу Навязанный оружием союз… Гнет, рабство

Место в рамках

Суперэтноса Гостеприимный толерантный этнос, Старший брат народов России (СССР) большой, но с утраченной культурой

Национальные символы: Баня, трудолюбие, гостеприимство Матрешка, балалайка, водка

В основе вокала лежит: зов, заклик, сухой звук родство с бельканто, сочный звук, полётность, полифония ровность гласных, открытый звук

легкое освоение, массовость трудное освоение, уникальность данных

песня чаще бывает протяжная, походячая, многоголосная плясовая, хороводная, частушки акапельно соло, под гармошку

И так далее…

Исторические рамки

Надо заметить, что русская песенная традиция не какое-то жесткое наследие, как ритуал по Конфуцию (чайная церемония, изготовление самурайского меча). Или догматизированное производство церковной утвари, или сформировавшийся тысячелетия назад индийский танец, передававшийся через рисунки поз и записи барабанчиков. Русский вокал - это весьма динамичное культурное явление. Эта особенность отнюдь не способствовала его полному сохранению и передаче в город. Этому утверждению о живости, пока скажем «импровизационности», ссылка на телегу об аптеке, позднее подберем более подходящее слово, есть масса доказательств, но вы, читатель, примите утверждение пока (ссылка на песельную игру) на веру или допустите.

К сожалению, мы не можем знать, как пели, скажем, древнеславянские племена в период крещения Руси. Иначе не было бы сегодня такого количества споров, такого интереса к расшифровкам крюкового письма. К тому же крюковое письмо отражает в основном лишь церковные распевы, народное, языческое, по сути, пение не было тогда зафиксировано. О нем можно судить по результатам долгих исследований, кропотливо сопоставляя дошедшие до нас образцы. К примеру, в какой-то местности, скажем, на северном Урале, сохранился костюм эпохи Ивана Грозного. Только с вероятностью 50% можно утверждать: что их песенная традиция - это такие же архаичные или еще более древние образцы.

Песенная традиция, передающаяся устным способом из поколения в поколения, может быть подвержена изменениям различного рода и характера интенсивности.

Вот три уровня изменений.

Деградация (постепенная утрата вследствие различных причин).

Трансформация (изменения в процессе перемещения (переселения) изменения антропометрии человека, влияния близ живущих этносов или развития этносов культурного влияния, например – Греции, Византии на Россию).

Развитие (появление новых течений, направлений, форм).

С деградацией и развитием можно «бороться» или делать поправку. С ними все ясно. А вот трансформация, при кажущейся безобидности, может иметь более серьезные последствия. И я хотел бы выделить четыре уровня трансформации:

Деформация – более или менее серьезное неосознанное искажение под влиянием разных факторов.

Трансформация собственно – поступательные изменения без серьезных искажений и утраты форм.

Формирование (доформИрование) – обретение устойчивых признаков (с внешнего аспекта) и более конкретных пристрастий (самими носителями традиции), усиливающих характерность особенностей общего направления, более четкое оформление границ в рамках суперэтнической культуры.

Это были объективные процессы. Картина будет не полной, если не привести четвертый уровень.

Реформирование – изменение в результате деятельности авторитетных выдающихся личностей, творческих групп, учебных заведений, школ вокала или, в конце концов, музыкальной общественности, влияющих на изменения форм путем синтеза, подмены понятий и подстановки чуждых методик. Реформирование народной музыки вообще бессмысленно. Не учите меня дышать, а птиц летать. «Не мудрствуй лукаво» - не определяй, как народ должен петь. Споёт - как сможет. Ты так не споёшь… Сам учись.

Зачем все это? Для того чтобы укрепить фундамент для постройки нового этажа или для ремонта старого здания, необходимо знать: куда он плывет, какая часть проседает - что уже «висит», где ждать трещин, где «бить» сваю, для того чтобы постройка простояла без разрушения еще пару сотен лет, дожидаясь времени, когда: здание отреставрируют, придадут исторический вид, наполнят современным оборудованием и оно начнет блистать в первозданной красе, неся дух и стиль давно ушедшей эпохи.

И из всех трансформаций право на жизнь имеет только формирование. Но для какого-либо изменения хоть малой части традиции необходимо иметь право:

- Родиться среди носителей, фигурально или буквально.

- Перенять что-то полностью «как есть», не обрабатывая и не искажая.

- Для живости традиции перенять, не искажая, минимум три варианта.

- Научиться припеваться к соседям – усвоить близкие и родственные формы, почуять границы регионов.

- Осмысленно разобраться в иерархии особенностей.

- Увидеть во сне, или пусть пригрезится «наяву» периодический закон элементов РПИ.

- Прожить большую творческую жизнь в традиции – «воплотить традицию в себе».

- И если останется порох – сотворить нечто. Такое, чтобы современникам глюкнулось, зацепило за гены. Чтобы сначала резко выключили радио, а затем искали в Интернете эти пропитанные ностальгией о подлинности звуки.

Чтобы точь-в-точь угодить в традицию, мы должны научиться делать поправки на «ветер истории».

Я хочу сказать, что мы не можем судить с достоверностью о том, как пела Россия раньше XIX века. Все записи датируются временем, обозначенным простой фразой: «не раньше изобретения фонографа», не раньше появления магнитозаписывающей аппаратуры. Иногда жалеешь, что Пушкин, записывая тексты народных песен, не был одновременно музыкантом подобно Шаляпину. Огромная благодарность всем тем, кто вел экспедиционную работу – без вас мы бы так и продолжали чувствовать себя «последними из вымирающих могикан».

Все мы участники этих процессов, искажающих традицию: энтропийных и антиэнтропийных.

Вопрос лишь в том, на какой мы стороне, что мы будем делать: разрушать, реставрировать, строить? Охранять ложь или правду? Очищать или загрязнять природу русского вокала…

Современное состояние

На сегодняшний момент, к сожалению, можно утверждать, что аутентичная народная песенная традиция по различным регионам понесла полную или частичную утрату. Несколько примеров:

Основные "болезни", деградация еще сохранившейся местами певческой традиции.

Возраст исполнителей близок к критическому - утрата зрелого варианта исполнения образцов, не выдерживается метроритм, потеряны подголоски, нестилевое снижение темпа исполнения (повсеместно).

Утрата качества - с потерей интереса к песенному искусству сократился набор исполняемых песен, "репертуар" свелся к плясовым песням. А ведь раньше примерно на 50 протяжных песен приходилось 10 плясовых и одна одноголосая. С возрождением фольклорного движения интерес вернулся. Старики вспомнили только некоторые из старых песен. Потерян лад, строй, навыки. Голосовая палитра партитуры упростилась. Стал однообразнее характер голосов. Упростился метроритм - интересные особенности превратились во вкусовые ритмические сбои, утрачена усложненная метроритмическая спетость: подхват, допевание, затакты. Грязное звучание. (Этот тип деградации часто можно было услышать на телешоу «Играй, гармонь». В этом проекте было очень много исполнителей, но подлинные попадались крайне редко.)

Сведение к застольному варианту - упрощен лад, только импровизационный характер многоголосия, уменьшение вариантов распева, утеря точного диалекта. Подстановка современных искусственных форм и техник - замена характера голосов и подголосков на продиктованный радио народно-хоровой стиль, молодые исполнители в результате снижения музыкальности заменяют голоса и подголоски на типовой, неяркий вариант. В лучшем случае на бытовой характер исполнения, в худшем на "народно-хоровой" или «гнесинский» стиль и манеру, стесняются петь по-стариковски, не понимая, не зная ценности старых форм голосоведения. (Видеокассета Бурдаковка, записи Ляпидус, где молодые со старухой.)

Утрата многоголосия - при снижении интереса к традиции произошла потеря техник работы в многоголосии. При разучивании и восстановлении (огромное спасибо уже за сам факт) поется мелодизированный усредненный одноголосный вариант или грязный двухголосный, все в октаву или унисон, восстановлен только текст, при приблизительном сохранении базовой техники - что уже неплохо. (Телерепортаж о потомках казаков-дежневцев, ныне охотниках и рыболовах на Анадыре.)

Почему Сибирь?

Естественно, что, находясь в Сибири, в Приангарье, в уникальном культурном регионе, преследуя цель стать носителем подлинной культуры, я вынужден обращаться к формам наследия, о которых я могу (имею право) говорить с уверенностью. Но так ли мало значение именно нашего сибирского культурного наследия по отношению к России в целом. Сибирь и сегодня воспринимается у нас в стране как что-то отдельное небольшое (как Запустевший город Шибирь), неопределенно расположенное где-то от Урала до Дальнего Востока. Сюда было два пути - «по своей воле» (переселение) и не совсем (ссылка, каторга). Сюда попадали самые активные, пассионарные, экспансивные. В тот момент, когда я пишу эти строки, главный по фольклору у нас в стране Асанов. Он - из Новосибирска. Активно продвигающий сибирские формы русской традиции, он пользуется огромным уважением, и не только у меня. Его работы произвели фурор среди фольклорной общественности. Его ученицы двигают российский фольклор. Судя по моему личному опыту, продвинутая Москва давно начала интенсивно изучать репертуар русских Сибири и Забайкалья. Пример авторитетов - это не достаточно весомый аргумент? Так почему же исследователям русской песни необходимо обратить свои взоры именно в Сибирь? Попробую доказать своими словами.

Когда-то новый молодой этнос вольных землепашцев, образовавшийся из славянских и варяжских племен, нашел отраду и успокоение в ландшафтах Киевской Руси. Озера, реки, степь с рощами, леса с опушками… Подобно монголу, который господствует в степи и чувствует там себя в «своей тарелке», русский любит как раз ее границу, наличие леса, где есть, кем и чем поживиться, богатой рыбой водной преграды - она же дорога, горушку, с которой можно обозреть окрестности. Рано или поздно все эти места обживаются. И тогда генетически заложенная в нас ландшафтная программа заставляет двигаться «за туманом и за запахом тайги». Но вот заколосилась рожь. Бегают дети, светленькие вперемежку с темненькими. Куда теперь? А назад к Царьграду, прибивать щиты «себе на спину». Вполне возможно, что современники князя Долгорукого, бродя по подмосковным глухим ельникам, испытывали те же самые ландшафтные впечатления, что и мои предки, выходящие из тайги к Байкалу, а наше поколение, впервые посетив Камчатку. Жажда «неизведанных опушек» и «неведомых дорожек» сидит в наших генах со времен Рюриковичей и вещего норвежца (на путать с Рыбаком) ;-). Так уж сложилось, что вектор движения русских был направлен на Аляску, а реальный более легкий и древний торговый путь уперся в Байкал, в устье реки Ангары, что и было зафиксировано Транссибом.

Очередной рисунок. Карта края русской земли.

Обычно исследователи из московских институтов, обнаружив что-то интересное у нас в Сибири, очень восхищаются и восторгаются необычными формами или проявлениями особенностей. Будь-то «сибирское барокко» в архитектуре или иконопись со следами старообрядческих приемов. Для многих из них наше пение - это некоторая самобытная особенность, никак не связанная с распространенными аналогичными западными формами – их ум видит лишь различия. Сходство же, если замечают его, принимают как нечто само собой разумеющееся и никаких выводов из этого не делают. Часто специалисты в этнографии почему-то в сознании имеют весьма слабую и искаженную модель региона - в плане общей географии, демографии и истории обживания края. Например, они могут сказать, что Сибирь - «это такая большая территория». Как будто это может иметь какое-то значение для этнографии. Ведь по демографии огромная Сибирь - это как маленькая такая русская губерния навроде Вятки, которая, правда, в четыре раза больше Московской области. Иркутская область - это такая гигантская Вятка размером в десять Вяток и… лишь малая часть огромной Сибири. Для всех, у кого развито научное воображение (в дополнение к мышлению - которое не редкость), Сибирь - явление многослойное и неоднозначное.

1. Историческая Сибирь начинается сразу за Уралом, и сегодня там исторически совсем другая ситуация – то, что некогда было краем земли, стало ее воротами чего-то еще далекого от края.

2. Второй слой - это «хлебная Сибирь» - регион плоских равнин, заселенный, в общем-то, свободными, обеспеченными земельными наделами крестьянами задолго до отмены крепостного права и лозунгов Октября, страдавших лишь от рекрутства. С огромным числом многодетных зажиточных крестьянских семей, благодаря которым Россия когда-то продавала зерно в Америку. А не наоборот - как сейчас. Начиналась она в Западной Сибири и заканчивалась в районе Алтая и чуть дальше.

3. Культурная Сибирь. Почему-то часто ассоциируется только с подвижничеством декабристов. Кроме ссыльных и вышедших каторжан было ведь еще купеческое меценатство, гос. воздействие (через приставов и чиновников), посыл казачества. И, наконец, нельзя игнорировать бесчисленные крестьянские поселения: уезды, села, деревни, деревушки, хуторки и таежные заимки. Разного времени заселения выходцев часто из самых разных регионов. Русская народная культурная традиция сохранилась здесь не потому, что была на сибирском морозе, который лучше всякого холодильника, а по многим другим причинам – потому что иначе быть не могло…

Заселенная волнами поселенцев из множества регионов России и других соседних народов в течение последних 400 лет на самом деле и по сей день очень слабо населена, несмотря на высокие темпы рождаемости у поселенцев и отсутствие войн. Высокая детская смертность, тяжелые условия для земледелия, пресловутая протяженность территорий (при отсутствии дорог), бурная реэмиграция – даже если бы все это отсутствовало, при любом стечении обстоятельств, все это не изменило бы коренным образом огромный изначальный демографический перекос. Например: на сегодняшний день население моей родной Иркутской области, которая по площади во много раз больше, например, Московской области, составляет чуть более 6 млн. жителей разных народностей, из них только 3 млн. русских, и русских только по паспорту. И мой родной огромный административно-культурный мегаполис Иркутск-Ангарск-Шелихов плюс сателлиты Усолье-Черемхово-Байкальск по населению едва догоняют Красноярск. Поэтому то, что из центра кажется огромной населенной территорией, на самом деле таковым не является.

Действительная огромная населенная территория находится чуть дальше и южнее. На каждого из нас приходится добрая сотня китайцев. Огромнейшая же территория Сибирского Военного округа населена всего 22-мя миллионами (сопоставимо с потерями за 4 года ВОВ) населения от зауральской Тюмени до забайкальской Читы, от холодной Дудинки до теплого хакасского Минусинска. Мы лишь маленький российский региончик на огромной площади - один из многих и действительно весьма локальный, не столь от центра - насколько от соседей. Это еще одна причина качественного консервирования культуры. Несмотря на то что по статистике царского правительства перед революцией Иркутск был четвертым в стране по товарообороту после Екатеринбурга, один немец (голландец шведского происхождения) удивился, увидев город, он думал, что здесь до сих пор лагеря за колючей проволокой. Просто немцы не ленятся перед поездкой заглянуть в демографическую карту.

Присутствие по близости столь же малочисленного населения коренных народов и редких групп переселенцев других национальностей - также важное условие для консервации и актуализации родной культуры. Назовем это место Кругобайкальский анклав - интереснейший регион с точки зрения сохранения русской традиционной культуры. Это «соболиное кольцо» украшает верхушку непрерывного клина российской демографической экспансии в сторону Дальнего Востока с осью вдоль Транссиба. Все, что проживает дальше, - это «пунктир висящий» на Транссибирской магистрали – даже автодорога в оба направления от Байкала еще строится. Асфальт не везде - сам видел. Там до Хабаровска и Владивостока демография еще «хуже».

В фольклорную экспедицию туда ездить просто опасно. Они не смогут отличить вас от перегонщика «японских тачек» с Владивостока.

Конечно же, в центральной полосе и других регионах, несмотря на коллективизацию и карательные чистки нацистов против партизан в период оккупации, также очень многое сохранилось, было записано и дошло до современного слушателя.

Но в Сибири есть одно «преимущество». В современной жизни реэмиграция приобрела беспрецедентный размах. Число жителей Иркутска, при всем благополучии региона, по переписям 70-х и 2000-х – не изменилось! Не ассимилировавшие с отдаленным регионом русские (именно русские, ибо численность других народов в нашем регионе неуклонно увеличивается), в том числе и по причине слабой культурной традиции, рано или поздно реэмигрируют в центр и ближайшие более крупные города. Не ассимилируются, т.е. не выживают, не оставляют потомства. Таким образом, при минимальном влиянии трансформаций происходила концентрация носителей культуры в сибирских поселениях. Я живу под устойчивым впечатлением, что в русской деревне, дайче (сиб. диал. от «давеча») не пели только глухонемые. Возможно потому, что я - коренной сибиряк. Возможно, что для западных деревень процент поющих будет максимум 60%, а то и меньше. Например, Урал.

Успенская Н.Н.

Далеко не все села и их жители были песельными. Обучение пению не носило специального характера, но, как правило, передавалось из поколения в поколение. "В зимние вечера мама и бабушка пряли, горела лампа или лучина. Они пели песни, мы подпевали, сами учились петь" (Невьянский). "Папа учил петь: в компании взрослые поют, а я залезу на полати, слушаешь, мыркаешь лежишь. А потом как-то перенялось это" (Каменский).

Все вышесказанное подтверждается реальным примером. Записи Ляпидус (Мухамедшиной) в русской деревне с бурятским названием Тугутуй (Эхирит-Булагатского р-на), 5 км от Усть-Орды, в самом центре Бурятского округа всего в 150 км от Иркутска любезно предоставлены московскими друзьями, поскольку в Иркутске их было не достать. Я бывал в этой деревне. Впечатление очень простое - воспоминания о моей прабабушке - это не сон.

Село Бичура в Бурятии занесено в GRB как «самое длинное в мире» село, которое тянется на сотни километров. Песни в этом селе тоже самые протяжные, и почти все жители поют. Массовость –определяет уровень, как в спорте.

Поэтому Сибирь является эталонным регионом в моей работе. Почти все наиболее ценные и уникальные открытия в этом пособии немыслимы без незатейливых материалов, имеющихся только у меня, записанных здесь, в Иркутской области. Эти находки стали ключом ко всем остальным регионам, для выделения не мифической общерусской манеры, а подлинных русских, восточноукраинских и белорусских базовых техник вокала большинства стилей и регионов, образующих цельную группу. Кто бы чего ни говорил.

Дореволюционная эпоха

Если посмотреть на историю Руси с интересующей нас точки зрения - расселения крестьянства,- по разным наиболее достоверным для меня источникам нарисуется следующая картина.

Здесь сразу оговоримся, на что будем обращать внимание в этом кратком историческом обзоре. В первую очередь базовые техники вокала и их носитель - крестьянство. Ни тексты, ни музыкальные фрагменты, ни даже диалекты и манерно-стилевые особенности не могут дать нам объективной картины. Все это проходящее, преходяще и переходящее. Если бы мы занимались, например, картиной изменения географии ландшафтов России за последнюю тысячу лет, нам бы ничего не дали: слишком глубокий крупный временной масштаб - гидрография и геоморфология рельефа – они изменяются слишком медленно, а также слишком мелкий - биология растений, которые все время перемещаются с птицами и животными, степи выгорают, состав лесов меняется. Только: «мать сыра земля» - почвы, их состав и слои способны дать нам объективность. В моем описании «почвы» - это базовые приемы. Их состав несет следы реальности. Притом, что везде поют по- разному, сходство и различия (вся динамика) прекрасно прослеживаются по базовым приемам, где содержатся корни традиции.

Второй момент: это довольно частый колебательный процесс смены инструментальной основы музыки на а капелла и обратно. Крестьянское сообщество переживало не только переселения, но и обнищания и периоды процветания. Поэтому то, что было в вокале, переходило в новые и старые музыкальные инструменты и, наоборот, из инструментов обратно в вокальные приемы. С некоторых пор меня не печалит распространенная «проблема», что домра сменилась на балалайку, гусли – на гармошку, а гудок - на скрипку. Мне страшно, и это серьезная проблема утраты, что дудка со свирелью не сменились блок-флейтой, а рог с жалеем на кларнет и саксофон. Сербы здесь потеряли несравненно меньше. Пример: «Свадебно-похоронный оркестр» Горана Бреговича. Обычные медные духовые инструменты - самый стандартный набор - низвергают на слушателя поток национального подлинного славянского характера – они понимают, что играют. Для славян, а в особенности для русских, очень характерна именно вокально-духовая секция музыки, именно она - носитель нашего национального музыкального характера и духа. Дух и воздух слова однокоренные. Её утрата смертельна. Современное население России не имеет эталонов для оценки масштабов этой утраты - поскольку было создано огромное количество клавирной, сильно трансформированной, обработанной, видоизмененной музыки в течение двух-трех поколений, насаждаемой средствами массмедиа.

Исторический обзор

Работа исследователя истории вокала напоминает работу астрофизиков, которые по дошедшему до нас излучению пытаются определить ранние эпохи развития Вселенной и ее возникновение. Только события и картина новейшей истории может дать некоторую правдоподобную модель того, как это происходило в прошлом. А картина «по дошедшему до нас звуку» выглядит для меня следующим образом.

В «глубинках» всех регионов России, на Украине и Беларуси проживают носители культуры с различными формами локальной традиции, но объединенные базовыми признаками, особенностями и техниками. Возьмем Сибирь. Сибирь отражает запад России прошлых веков, как отражало бы поле, забросанное ценными горными породами, взорванную по соседству гору, где эти породы до этого находились. При этом на месте горы их оказалось бы меньше всего - что-то разлетелось, а что-то выработали и растащили. Мы знаем, что в новейшую эпоху происходило массовое переселение крестьянства в Сибирь. Кубань – на Алтай. Север – на юг Восточной Сибири. Староверы из Польши – в Забайкалье. Раньше всех Дон, Поволжье, Яик, Урал – в Приангарские казачьи центры. Если запад - это центр, то Сибирь - это периферия, куда попали споры различных регионов. Эта модель показывает: как происходило расселение крестьянства и в более ранние периоды в центральных регионах. А сохранившееся сходство по базовым техникам и особенностям доказывает: так могло происходить всё 1000-летие русской истории - это всего лишь 40 поколений крестьянства.

Каждый акт установления каждой локальной традиции переживает два этапа: короткий – зарождения, мутации, трансформации в неком центре и «долгий путь в вечность» - консервация в новом поселении на периферии региона, на много поколений, до полной утраты или дальнейшей трансформации. То, что в сохранившихся сегодня песнях огромная доля городского творчества, говорит о постоянной ротации приемов и текстов всех типов. Сходство по базовым техникам и составу традиций говорит о том, что процесс носил стабильный, циклический, постоянно возобновляющийся характер. И этот процесс породил в целом весьма цельную уникальную самобытную культуру. Грубо это можно было бы сравнить с ростом грибов по принципу «ведьминых колец». Еще с процессом производства кваса летом. Полученная в первые жаркие дни из дрожжей закваска хранится в глубинке, а жженые сухари везутся из центров. И все 40 дней короткого сибирского лета, как и тысячелетней русской истории, мы пьем один и тот же живой квасок подлинной русской музыки.

В доказательство можно привести некоторые примеры из новейшей эпохи. «Чижик-Пыжик», по преданию, порожден питерскими студентами, а был популярен у нас в Сибири. В Иркутске есть улица Подгорная, находится под Иерусалимской горой с одноименными церковью и кладбищем. Широкой её не назовешь – видимо, песня пришла из других городов, но популярна песня была в местных деревнях, где улица только одна – тракт.

Русский человек никогда не ценил данное соседом, но данное солдатиком из столицы ценил. То, что давали родители, соседи, заезжие скоморохи с цыганами, все равно бралось, но подсознательно. Поэтому в сохранении русской традиционной культуры особую роль играет горизонталь. А в развитии и трансформациях, в повторном возбуждении интереса - вертикаль. Начав громоздиться над народом в петровскую эпоху, вертикаль к 20 веку начинает громоздиться: драматично и в национальном масштабе - обрушиваясь и снова выстраиваясь. В новейшую эпоху мы видим 3 пика, потрясших и перемешавших сознание народа. Александровско–Николаевский, Ленинско–Сталинский, Хрущевско-Горбачевский. Значение, роль, масштаб, как и строение нынешнего процесса, станет ясно позднее. И если роль первого и начала второго пика во влиянии на традиционную культуру может показаться позитивной, то потрясения последующих эпох имели в итоге явно фатальный характер. Причем хорошо заметно, что фаза подъема каждого из процессов выглядит весьма позитивно. На этой стадии всегда происходило привлечение внимания общественности к народной культуре. Вот только затем наверху оказывался некий поверхностный слой, уже искаженный трансформациями предыдущих столпотворений. В этом нет ничего удивительного, ведь традиция требует покоя. Она сама растет снизу и нуждается в том, чтобы ей не мешали. Она - не узбекский плов - слои не надо перемешивать. Она нуждается в том, чтобы её не заваливали обломками рушащихся пирамид, не засеивали иностранными растениями, подавляющими ее рост. Причем развитие культурных процессов отличается аналогичным политике характером. Столп Шаляпина, столп Руслановой, столп Прокофьева, столп Зыкиной, столп Пугачевой, столп, если хотите, Майкла Джексона - так можно было бы назвать некоторые продолжительные и мощные процессы в новейшей истории русской музыкальной культуры.

Напрашивается еще одна аналогия. В палеонтологии один из периодов называется царством насекомых. По тому энтомологическому разнообразию, которое мы наблюдаем сегодня, современное состояние фауны по-прежнему является этим самым царством, подобно квартире с тараканами. Крокодилы и другие земноводные намного старше динозавров, но они успешно пережили последних и при этом неплохо сохранились и этим поражают ученых. «Удачность конструкции» некоторых видов поражает своей приспособленностью к выживанию. Это говорит лишь об одном, подлинное русское пение и его приёмы всё же могут быть очень древними и в силу своей силы, простите за плеоназм, могли дойти, почти неизменными, до нас еще с докиевского периода русской истории. Новейшие события истории не показательны. Перекройте плотинами все речки Африки и истребите при помощи сафари-туров их парнокопытный корм, и крокодилов - не станет. Сгоните русских в колхозы - они начнут пить и перестанут петь. Но довольно методологии.

Теперь по порядку.

Историков прошу пропустить эту главу или уяснить важность для меня исключительно крестьянского аспекта, ведь без наличия огромного количества крестьянского «пушечного мяса» нашей истории в том виде бы не существовало.

Когда-то часть славянских племен с юга Польши(С Вислы - Гумилев, с Дуная - другие источники) подалась на Восток, вероятно - за свободой. То ли бежали от северных викингов или рьяных воинственных сюзеренов или от какой другой чумы. Судя по всему мирное, но пассионарное сообщество поселилось по соседству с родственными варягам племенами (Ольга, Олег - Хельга, Хельг), носившим прически, перенятые впоследствии запорожцами (Гумилев в моем пересказе). Постепенно произошло слияние и образование нового этноса - рост населения и расселение по окрестным территориям с аналогичными природными условиями. Вожди старожилов этих мест автоматически стали вождями славян и образовали в дальнейшем княжеские фамилии. А славянские поселенцы стали крестьянами, скотоводами и ремесленниками. Варяги всегда с честью принимались на Руси и даже становились царями. Отсюда и пошла наша знаменитая, поражающая иностранцев, мирная толерантность, которая постепенно перерастет в мало агрессивную успешную имперскую политику.

Далее в истории: Русь - это был один или несколько родственных этносов, все более усиливающих интеграцию в борьбе за вытеснение остатков лесостепных кочевников. Несмотря на интеграцию простолюдинов, к которым, возможно, в дальнейшем подселялись и другие славянские более южные племена с запада и новые варяги с северо-запада, вожди–князья вели междоусобные войны, пока не появились правители миротворцы, построившие крупные города. Под властью городов объединялись более крупные регионы. Эти правители уже все чаще называются славянскими именами. При набегах крестьянство шло в город и войско не только ради спасения живота, но и за песнями. Таким образом, уже на этапе зарождения была заложена многовекторность развития и многонациональность всей российской истории. Россию лепила матушка земля, последовательно воздействуя на неё с разных сторон.

После того как власть была объединена вокруг Киева, Русь историками называется Киевской. История же России крупно делится на два четких периода - «киевский» и «московский», если ковыряться в летописях в поисках каких-то имен, дат, то сложится впечатление какой-то градоломно-градостроительной, антихристианско-крестительской, княжеской братоубийственной возни, которая, может показаться, имеет какое-то значение для крестьянской культуры. Русь - святое место, а «свято место» и т.д. Нас же интересует: что же происходило с расселением и образованием крестьянства, которое станет самой поющей в мире нацией и перестанет ею быть в одно историческое мгновение. Крестьянство, которое, несмотря на многонациональный и многоукладный характер российского суперэтноса, стало его демографической и экономической основой. Не удивлюсь, если кто вдруг докажет, что «христианин» и «крестьянин» все же слова с разной этимологией. Возможно, всё же, крестьянин - это оседлый поселенец, подлежащий крещению, – утеря национальной языческой культуры была «закодирована» этим словом в киевский период и «доведена до ума» советской коллективизацией.

По некоторым западно-южным регионам по песням прослеживается сходство с Болгарией, с более северными славянскими племенами и финско-карельскими в послекиевский период. Один раз стронувшиеся с места крестьяне, попав в регион, заселенный кочевниками, часто перемещались в зависимости от войн, изменения природных условий, падения и строительства городов и городков. Эта привычка сохранилась у крепостных до отмены Юрьева дня, имеющего сходство с абсолютно аналогичным хорошо известным историкам европейским средневековым христианским обычаем.

Эта особенность культурно трансформироваться до уровня нерусских соседей часто прослеживается и в самый поздний период по истории казачества, достаточно послушать терских казаков. Не надо быть музыковедом, чтобы почувствовать песенное влияние Кавказа. Песни некрасовских казаков развивают в себе признаки, созвучные с турецко-греческой музыкой, с полным сохранением чисто русских особенностей.

Вообще Россия - это уникальное место на земле - крестьянский рай. Русский крестьянин - это особая популяция. Это люди-лебеди, внутри которых сидят медведи, или наоборот – кому что ближе. Только так можно выжить в этих условиях и при этом быстро размножаться. Одержать демографическую, языковую и культурно-этническую победу при таком числе собственных паразитов, инородцев и басурман вокруг. Эти люди были горды собой и своим местом на Земле, потому что у них была культура. «У их» были Любовь, Бог, Сила.

Этнос - это не гены, это уклад. И сила русских крестьян была не в победе над врагами любой кровавой ценой, а в присоединении их к своему «заразному» этносу. Русский этнос складывался стихийно – как, впрочем, любой другой этнос. Преимущества русского крестьянского этноса заложены в его степенях свободы и ландшафтном богатстве природных ресурсов. Он не был изначально определенным и не был однородным. Он не был сугубо лесным и не был сугубо степным. Сугубо земледельческим, как и сугубо скотоводческим. Не был как чрезвычайно мирным, так и предельно воинственным. При осёдлости он всегда готов был к перемещению и расселению. Здесь отсылаю вас к тоннам литературы о русском крестьянстве. Я пишу лишь о маленьком, но, во многом, ключевом свойстве этой культуры, о котором ничего не написано.

Действие множества волн часто приводит к образованию при помощи интерференции высокой волны в центре водоема. Чуковский пишет в детской сказке: «А в море высокая ходит волна. Сейчас Айболита проглотит она». Эту идею, этот образ он позаимствовал у Ершова: «И, окончив речь к Ивану, выбегает к окияну, на котором белый вал одинёшенек гулял». А Ершов, похоже, из песен. Мне же этот сказочный образ показался подходящим для иллюстрирования характера процесса возникновения и концентрации российской этнической однородности и впоследствии государственности.

Возможно, что (если грубо) было две категории землепашцев: оседлые и вольноперемещающиеся:

- оседлые допускали и предпочитали лесостепь, города, власть князей, ополчение, постоянное поле;

- вольные же: опушку леса, реки, собирательство, рыбалку, охоту и свободу с разбойными походами.

Напомню: это деление условное. Возможно, это даже - две колебательных фазы существования крестьянства. И эти фазы-категории, как и классы, все время перемешивались, и перемешивался, формируясь, язык. Но нас интересует музыка.

Итак, возможный сценарий первого этапа формирования базовых основ. Русская песня в интересующем нас виде вообще сформируется значительно позднее…

Началось формирование оседлых песенных регионов, а это именно максимально свободные и притом максимальной оседлости крестьяне. Такая схема работает в киевский период формирования песенной традиции. Здесь активно работает европейская (вроде менестрелей) схема в виде былинного устного творчества. Основа плясовой музыки присутствует в виде скоморошины.

Вероятнее всего, что особую роль начинают играть монастыри, при которых тоже селятся крестьяне. Здесь исходный стиль, назовем его «северно-славянский» - откуда пошла основа языка, дополняется греческой и болгарской музыкой в разных регионах параллельно с крещением и возникновением слова крестьянин (христианин). Здесь под влиянием болгарских славян и формируется русский язык, имеющий поразительное сходство современного языка с Болгарией (даже более чем с Украиной, но менее чем Белоруссией). Начавшееся византийское влияние на русскую культуру только усиливает желание сохранения своей, традиционной. Назовем песенную культуру того времени реликтовой, дошедшей до нас частично и в отдельных регионах и в базовых основах.

Следующий этап формирования основ музыки - это период нашествия монголов на южные лесостепи. Здесь происходит обогащение влиянием финской, карельской, шведской и немецкой музыки. Поскольку часть крестьянства перемещается к безопасному северу, еще дальше от «неудобной для завоевания» Чингисханом Центральной Руси под Псков, Юрьев (Тарту), Новгород и мн. др. северные города. К концу этого периода завершается в целом формирование песенных традиций в плане базовой техники будущих Восточной Украины, России, Белоруссии, Урала и Сибири.

«И-го» - монгольское слово - древние иероглифы в переводе с китайского (и – один, го – яшма, богатство, государство) означает одно государство (союз). Завоевание части земель постепенно перерастает в союз со всей Русью, что, в общем-то, происходило повсеместно весь домонгольский период истории. Эта древняя схема заключения союзов работает не только на Руси, но и во всей феодальной Европе. Впрочем, эта миротворческо-поработительная схема знакома нам по фильму «Троя», где она как раз не сработала. Таким образом, ныне устрашающая дань и темь на живущих «по соседству» в далекой Заволжской степи, впрочем, морально скованных законом элементарной порядочности – ясой, ордынцев могла оказаться благом и миром. С русичей брали 10 процентов (десятину) - с нас сейчас берут тринадцать – спасибо, что на вечную службу каждого десятого (темь) не угоняют. Впрочем, царское рекрутство на 25 лет – похоже, это наследие тех времен. Возможно, что при высокой смертности-рождаемости, «угон в рабство», как у нас говорили продажные властям историки, спасал кому-то жизнь.

Но привыкших к борьбе за власть «князьёв» это не смущало. Успевали только брать ордынские ярлыки да отборные войска (числом из своих же, угнанных ранее в Орду), чтобы усмирять, а то и затевать междоусобицы, а также отбивать атаки с запада. Но свободолюбие русского человека не знает границ. Об отражении этой черты в вокале будет много сказано в этой книге. Исторически свободолюбие могло привести к гибели молодого этноса, если бы русских кто-нибудь слишком сильно прессовал, слабое тогда государство разбилось бы, как волна об утес и этнос был бы стерт с лица земли. Союз с Ордой терпели с огромным трудом. Слово «иго» приобрело жестко отрицательный характер и стало синонимом слову «гнёт» - кто и как себя видит, кто, в чем и кого винит. Но расправиться с «соседом» и «союзником» стало по силам только на Куликовом поле после полного развала Великой Орды.

Русским «жилось», «размножалось», «молилось и верилось» и даже «дралось между собой». Все сочинения о том, как «русских всех подряд гребли» в рабство – как же мы тогда выжили и сохранились? Гребли, но не союзники, а поработители. Всех кто-то куда-то «греб» – такое было время. Гребли торгаши – те, кто мог перепродавать людской товар. Часто свои же продавали своих. Орда была грабительской, скотоводческой, но не торгашеской империей. Другой миф, что русских резали как под Рязанью. Уничтожив множество русских городов с укрывшимися в них крестьянами, Батый не уничтожил крестьянства как такового. Что помешало? Леса и рощицы? А может быть, геноцид мирного населения не входил в планы кровожадного Батыя. Да и чингизхановская яса не поощряла. Партизанство выходит на историческую арену только во времена Наполеона. Видимо в планы историков не входило учитывать его в этот героический период. А заказ на научные труды требовал путать государство и народ. Также закон Чингисхана запрещал разорять монастыри.

Русь жила и становилась все многочисленней. Тем не менее, как только представилась возможность заплатить огромную цену на Куликовом поле, жертвуя многими жизнями, среди которых были даже женщины, русские сделали это. И вы хотите заставить русских «чисто» (в вашем понимании) спеть ваши темперированные немцем (пускай даже очень великим) семь клавирных нот.

В первой книге серии «История казаков» русского эмигранта Гордеева, написанной в Париже, описана наиболее правдоподобная версия происхождения казачества, а также пролит свет на взаимодействие государства монголов и княжеств завоёванной Руси. Яса Чингисхана – закон, один из самых передовых для того времени, не предусматривающий рабства в отличие от диких кавказских традиций. Поэтому все угнанные селятся локально по языковому и национальному принципу. Начальство – естественно, монголы. Сотрудничество с русским православным духовенством приводит к тому, что в последние годы существования Золотой Орды в её столице Сарае находится официальный центр русского Православия, как, впрочем, и других религий, завоеванных и подчиненных, в т.ч. мусульманских стран. Причем расселение казачьего войска потом произошло в районе тех самых ордынских местах дислокации, где предки донцов несли военную и дорожную службу, а в период заката Орды просто были расселены. Вполне возможно, что предки этих русских даже происходили из тех самых мест. Орда - не СССР, на Дальний Восток служить не пошлет. Потом легально возвращались (или бежали, что было запрещено строгой ясой) на родину, оставаясь у Орды «под боком». «Под боком» – это в каком масштабе судить. Если войска Чингисхана могли иметь сообщение с байкальским регионом, то на лошади Дон, Киев, Москва, даже Великий Новгород – это «где-то рядом». Благодаря сходству слов «козак», «казак», «казах», «хакас», мы понимаем, что инородные монголам осколки Орды образовали пояс указывающий на Бурятию родину Чингизхана. С Украины на Алтай.

Далее формированию подвергается только казачья и поселенская базовые техники. Хотя в отдельных регионах формируется еще несколько интереснейших форм, известных по отголоскам в наши дни. Но все они на территории Всея Руси уже имеют сходные базовые технические принципы, зафиксированные в прошедшие века: в мелодике, мелизматике, вокализации, ладе, метроритмике и прочих признаках и особенностяхНо все они на территории всея русиа.ым особенностям из которых добрая половина секретов еще не раскрыта.

Пока ограничимся этими двумя: казачьей и крестьянской - наиболее значимыми и массовыми.

Казачьи, казачье-солдатские техники. Тот факт, что среди русского офицерства царской армии и дворянства не редкость татарские фамилии, свидетельствует о роли казачества в российской армии всех военных формирований.

Казачья техника подверглась влиянию гортанного горлового «заунда» своих монгольских атаманов и более четкой ритмизации под влиянием конного или пешего похода, получив более частый и четкий, и заметный метроном. Благодаря дишкану взамен бабьего верхнего подголоска сохранила крестьянское происхождение. Географическим центром стал регион «междуречья» Дона и Волги - места дислокации легкой конницы Чингисхана, места ям и южного авангарда. «Днипро» же, как младший сын Тараса Бульбы, повернулся лицом к истокам западных славян, освободившись от монгольского культурного влияния, но сохранил местами русские поселенческие формы. Кубань благодаря хлебу стала полностью крестьянской по вокалу - это позднее перекинется на Алтай, несмотря на «кацапый» для украинцев и «хохлятский» для россиян языковой диалект. В некоторых регионах и по сегодняшний день сохранилось множество казачьих станиц, поющих абсолютно в крестьянской манере (следовательно - в базовой технике). Но, вообще-то, если казак, то значит донской. А донской – значит, казак, даже во Владивостоке. Поэтому за эталон и вершину казачьей, уважительной к традиции, трансформации русской БТ мы возьмем Тихий Дон.

Поселенские, крестьянские техники

Видимо, взаимовлияние двух этих техник, казачье-солдатской и крестьянской, а также традиций, могло быть настолько велико, что мы себе не можем представить. Рядом со станичниками всегда селились городошники. Воин не мог все сделать сам, например рожать детей, а торговать и подавно. Казачья манера, по сути, походное пение. Едва обозримый в степи обоз удовлетворял только монголов, русские всегда ставили городки, остроги, прототипом которых была простая крестьянская изба. Когда частокол с башнями, а когда и вал с бревенчатыми стенами. И там кто-то жил. Туда везлась военно-разбойная добыча. О склонности славянских и варяжских потомков к переселениям я уже писал. Как-то в поезде я встретил целую семью с Украины, которые ехали на Дальний Восток. Что им там – медом намазано? Нет, гены - тяга на восточную сторону, что даже есть мнение, что так называли страну мертвых - предков,- воспетую в сотне вариантов песни «Поехал казак во чужбину…». Станичные обозы - это экспрессы прошлого. По их еще монгольским путям, от ямы к яме брели семьи переселенцев, бежавших от крепостного гнета, голода, засух. Ухватив порой только традицию родной земли, они несли её за Урал, на Восток, поморский Север, турецкий Юг или европейский Запад, чтобы хранить её пуще прежнего по соседству с другими, порой очень яркими и развитыми культурами. Подобно тому, как «беглецы совка», оказавшись на «долгожданном» Брайтоне, вдруг вспоминают, что есть тройки, балалайки и матрешки, да песня «Ой, мороз, мороз». А большего они и не знали никогда. По моему мнению, именно крестьянская поселенская БТ как-то замешана в формировании основ всех стилей, манер и техник русского а капелла, в т.ч. и казачьей, даже в том виде, в котором она до нас сегодня дошла.

И все же (внимание!!!): формирование основных региональных стилей манер и базовых техник песельной игры заканчивается в лишь 19 веке - к моменту начала их фиксации исследователями. К моменту начала великих и позорных трансформаций русской музыки под влиянием различных внутренних и внешних факторов. Что было до этого – увы, никому не известно.

Церковь и традиция

Сирот жалко, но жалко и потерянных, рано ушедших из дома детей. Для полноценного развития ребенку нужны: мать и отец, бабушка и дед и другие родственники. И еще должна быть любовь в семье. Сейчас мы не задумываясь отождествляем традицию и православие. Но Церковь - это отец, Земля - мать. Когда-то общинная Русь и христианство благословили друг друга, поняв, что не чужды они друг другу. Русь даже назвали третьим Римом. А благословение - не заявление в ЗАГС - взад не заберешь. Для полноценного развития личности вредны как зашуганный, безвольный отец, так и забитая, затравленная мать. В период церковной реформы, накануне петровского правления новопоселенческие села, где устройство религиозных общин деревни имело поповский принцип, легко и без волнений пережили все нововведения. Там же, где крестьяне жили в никем не возглавляемых религиозных общинах, а это был самый сознательно верующий слой крестьянства, в душе которых Бог и Русь жили «душа в душу», все нововведения были восприняты в штыки. Ну повозмущались и решили продемонстрировать христианское смирение. Не вышло - эпоха подкачала. Время-то было смутное – напоминало открытую пороховую бочку. Церковь уже была интегрирована в государство, которое, в свою очередь, отождествляло себя с Русью. И началось «утро в деревне». И оказался крестьянин в положении школьника, родители которого в разводе.

И пошла боярыня Морозова «на колесо». Пошли тогда мужики раскольники в «малое отшельничество», а бабы раскольницы «в большое». Никто уже не сочиняет наивных и прекрасных народных духовных стихов. И если пономарь еще напоминает о Византии и григорианском хорале, то на клиросе ангельскими итальянскими голосами по праву славят Господа «немки».


Телега–притча. Про отца и мать

Жили–были в одной деревне мать и отец. Детей у них было много, а сыновей – двое, и те родились последними. Пока родители были молодыми - вся деревня зарилась.

Родители стали старыми. Как только сестер замуж выдали, как «кошка меж ними пробежала». Вот они спят на разных полатях, вот уж не разговаривают, а вот уж и живут в разных избах. Вся деревня возмущается: «Венчаны же, вот срам-то». Отец у них был красавец и богатырь, вся деревня его любила, и сыновья души не чаяли. Он их тоже очень любил, особенно младшего.

Сыновья подросли – отец забрал их себе. Но стало старшому мать жалко. Стал он ей помогать. А затем и жить к ней ушел. Сперва любви не стало - потом и мир прошёл. Отец с матерью бранятся. Докричались: отец назвал мать «язычницей», а мать его «жидом». А сыновья дерутся. Младший за спиной отца порядки устанавливать начал, а отец, пока в силе был, старшего за младшего поколачивал. Старшему – до слез обидно. Но все же, видать, любви ему больше досталось – вырос еще отца сильней и краше. Замахнулся как-то на отца, а тот за ружье. Хотел пристрелить, да первый раз в жизни промахнулся. Ушел тогда сын в Польшу.

Прошли годы. Католическая Польша к России отошла. На конце деревни татары мечеть построили. В степи за околицей калмыки дацан и ступу поставили. Раскаялся и отец – дал денег на храм, и сам тоже строил. Хотел вернуться старший сын в родную деревню. Его же с семьёй, по указу царицы, сослали в Сибирь на поселение, далеко, за самый Байкал… Когда построился и обжился - мать к себе забрал.

А вы спрашиваете: «Почему Сибирь?»

История термина «песельная игра»

«Эта пара, царь, моя, и хозяин тоже я» /Ершов/.

Сразу скажу: этот термин выдуман мной, и я его автор. Прошу любить и жаловать. Я работал в рекламе и за свою творческую карьеру выдумал десяток разнообразных жизнеспособных названий: от вышеупомянутого студстройотряда - до ресторана на вокзале.

Почему не «песенная»? Все просто – термин занят и означает категорию современных застольных развлечений из арсенала массовиков-затейников.

Песельник, песельница, песельная артель – бытовавшие от Урала понятия в русских поселениях мне показались подходящими. Синонимом термина следует считать также и «голосовую игру». Приглашаю всех в нецентрализованную ассоциацию песельной голосовой игры – передовой фронт восстановления русской традиции. Особенно всех тех, кто любит импровизировать и экспериментировать. Обращайтесь ко мне, ценители и искатели подлинной традиции, - я научу вас это делать, не ломая оной.

Часто приходится слышать упоминание про байку о том, что кому-то из венских композиторов принадлежит руководство на тему: «…как писать музыку при помощи игральных костей». Гайдн, Моцарт, Штраус творили множество узнаваемой, похожей на саму себя музыки. Ритм-энд-блюз, рок-н-ролл, фламенко, иные музыкальные течения – имеют внутри себя некие принципы построения музыкальной формы, весьма характерной по схожести. Семь нот, восемь-десять интервалов, размер, компас позволяют творить свободно. И число вариаций в этих стилях не безгранично. А 100% свободы есть рабство случая и хаоса. Уже один отказ от полной свободы во имя стиля уменьшает вдвое количество вариантов. А этих законов множество. Чем больше мы найдем ограничивающих «безответственное творчество» черт характера родной культуры, тем свободнее и ближе к оригиналу мы будем творить.

К тому же нам, русским, не привыкать перенимать что-то у немцев. После рождения термина мне удалось обнаружить интересную параллель в Интернете.

Ко второй половине 18 века относится формирование зингшпиля (буквально - песенная игра), основанного на народно-бытовом искусстве. Для зингшпиля характерны занимательная интрига, весёлая простая шутка, бытовые сюжеты, доступная, мелодичная музыка. В качестве демократического жанра зингшпиль противопоставлялся пышному оперному стилю, культивируемому при дворах. Творчество Моцарта кратковременно подняло немецкую оперу, но зингшпиль всё же постепенно перерождался в развлекательный спектакль; единственная опера Бетховена при всей мощи драматического симфонизма стояла особняком и не могла изменить положение вещей…

Если Вы патриот и традиционалист и вам почему-то негоже ориентироваться на варягов, то вот вам русские доказательства.

Известное выражение «Сыграть свадьбу» - что вам это напоминает? Отбросим сразу спекуляции с народной драмой, имеющей церковные корни (здесь Церковь - в смысле круг верующих, а не храм). Драмкружков в селах не было. Тогда что? Обряды? Обряды, в т.ч. церковные, чинились, а не игрались. Играли ребятишки. Игр было много, и если это были не бирюльки, бабки или лапта – спортивные игры, то все они сопровождались пением (так же будет называться той же игрой). Бывали ли на свадьбах сельские капеллы? «Под разливы деревенского оркестра» - выдумка автора, не бывавшего в деревне. Напоминаю, книга о музыкальном исполнительстве без инструментов, характерном именно для России. Музыкальную артель скоморохов мог позволить очень зажиточный россиянин, не крестьянин - уж точно. Выражение «сыграть свадьбу» означает спеть огромное количество песен на всех ее обрядовых действиях и без оных, а также за свадебным столом и на гулянье по этому случаю. То, что на свадьбах частенько дрались, на выражение «справлять свадьбу», Слава Богу, никак не повлияло. «Побили они жениха и стали жить да поживать... » ;-) Согласитесь, выражение «спеть свадьбу» не звучит. К тому же пение все же ассоциируется с отпеванием покойников, а здесь – свадьба.

Ну и, наконец, аргумент из известного в стране проекта «Ивана Купала». «Заиграю, заиграю. Сама вдруг заплачу…» На чем заиграет героиня? Сразу отложим в сторону балалайку – предмет многочисленных нападок за новодельность и избитость этого инструмента. Тогда на чём – видимо, на гуслях? Что ж цитата из Успенской:

Деревянные духовые инструменты - это различные дудочки и свистульки, на которых играли преимущественно мужчины. "Пастухи делали дудочки, высвистывали, делали из пучки, пикана, из дерева, дырочки вырезывали (одну или больше). На дудках играли пастухи, когда собирали коров в поле, разные наигрыши были" (Камышловский). "Ребята делали дудки из ивы. Бабы не игрывали, не положено им. Не было такого" (Юрлинский).

Вообще женщина, играющая на народном инструменте, была редкостью, и такое возможно было только после гибели на войне большинства мужчин в селе. Тогда риторический вопрос, так на чём же заиграет прекрасно поющая героиня песни?

Почему «игра» у меня? А не у известного профессора из консерватории. С этим словом долгое время «носился» мой друг Александр Бухаров, замечательный мультилингвист, певец-песельник новой генерации, творчески подходящий к наследию. В т.ч. к наследию Покровского. Что мы и наши предки делали с музыкальными инструментами? Играли. А какой музыкальный инструмент самый совершенный и доступен всем крестьянам? Человеческий голос. У семейских понять, о чем поют, можно, но расшифровать текст бывает порой невозможно, и иногда кажется, что и текст сам обрывочен и заменяется тарабарщиной, точнее распевными элементами типа ананеек и хабув, а сложнейшая полифоническая музыка бабками почему-то помнится. Я думаю, текст часто терялся не по причине утраты и забвения, а по причине неважности текста как такового в песельной игре. Может, у нас, современных людей, исчезла природная музыкальность и, «благодаря» всеобщей грамотности, поменялся талант музыкальный - на литературный талант, вот и я «взялся за перо», стихи пишу. Нет, тексты прошлого тоже поражают своей искусностью и вполне соответствуют музыке. То, что существует множество песен в разных регионах с похожими текстами, думаю, вопрос тематический и творческий. Все хотели сложить собственную песню на популярную по России фабулу.

Это говорит о вариативности музыки и музыкальной одаренности народа. Но есть и обратный пример: как часто можно встретить различные тексты у очень похожих по голосам песен. Я думаю, наконец, что в этом и была некая Игра. Признания 100%-ного авторства понятия Саша от меня не дождется - ибо такой, как у меня трактовки… Чтобы стало совсем понятно. Тетёрка в лесу, шумно вспархивая, всячески пытается отвадить непрошеного гостя от своей сути - от гнездовья. Нахожу какое-то гнездо. Но не для разрушения, а для исследования. А гнездо-то это, возможно, даже не её. Если претендуешь на авторство - расскажи о нем всем ясно и понятно, а не пудри людям мозги. Что я и делаю. Если же Саша что-то у кого-то позаимствовал, то в Интернете - ни год, ни два назад, ни ранее - ничего такого не было. Договорились – термин «игра» Сашин, а «песельная» и «голосовая» мои. Если кто-то претендует на авторство - надо было «идти в народ» активнее и о приоритетах заявлять во всеуслышание, и в первую очередь - соратникам.

Термин рожден сегодня, а песельная, или голосовая, игра существует сотни лет

Как песенная культура стала переходить к стадии трансформаций и реформирования? Как из живой традиции она превратилась зафиксированный кем-то продукт? Не те ноты спел? По спине!

На подъеме интереса к народному творчеству с 1860-х годов в стране создавались первые образцы народных хоров…

Телега о фабрике, построенной возле деревни

Когда я думаю о том, как произошел отрыв от основ традиции, мне на ум приходит аналогия с фабрикой, которая была построена рядом с месторождением полезных ископаемых и местом рождения рабочих этой фабрики, состоявших из нескольких деревень. Постепенно росли объемы добычи и производства. Жизнь шла вперед, и постепенно фабрика перешла на привозное сырье, а затем вообще сменила профиль... продолжение следует. Но нас интересует культурная жизнь поселка и соседних деревень. При фабрике сформировался «хор русской народной песни», поскольку жителями рабочего поселка стали жители соседних деревень. Оторванных от традиции, их тянет к родному искусству. Приходит революция, и фабрика национализируется. К тому моменту, когда тяжкие спутники «бури»: голод, Гражданская война и террор – притихают, жизнь входит в нормальное русло. Профком фабрики назначил руководителя: неважно кого, поскольку пока заправляет бабка, которая вскоре уйдет.

Сначала хор поет родные песни своих деревень «офигительно», мощно, чисто и самобытно. В репертуар вливаются песни других, пока соседних регионов, попавшие туда с работницами, и иные песни.

Приезжая комиссия находит работу интересной и, попросив выкинуть из репертуара половину протяжных песен и добавить революционных, отправляет в гастрольную поездку по стране. Идут годы, репертуар меняется, протяжная песня остается одна, да и та про Ленина.

Потом к ним приставляют руководителя - музыкального работника с консерваторским образованием - фабрика была богатой и легко могла себе позволить тариф, да и «партия сказала…». Молодежь, переключившаяся на иные ценности, вливается в коллектив - всем хочется поколесить. Три протяжных песни позднего сложения (где весь текст понятен сразу) и еще парочка городских романсов про несчастную любовь, поются на хоровых пьянках, по новым праздникам. В поселке ещё бытует матершинная частушка, чаще всего на один самый простой въевшийся в память приклавиренный мотив. В коллективе, синхронно со всей страной, процветает алкоголизм 1–й степени. У руководителя – алкоголизм последней степени, он становится «белым и горячим», и его заменяют. Он теперь кочегар, тихо спивается в общежитии, так и не закончив нотный сборник старинных песен – эти песни нотами все равно не запишешь.

Приезжает новый художественный руководитель. Он типичный карьерист – «тырит» недоделанные записи предшественника и, сделав карьеру себе и коллективу (народному по званию, но уже не по репертуару), возвращается в «консу» профессором. Еще бы - такой сборник! Где автор же упоминается, но последним в списке после всех, идущих за профессорами. Эти самые профессора «выплеснули оттуда не один тазик, да в каждом по двойне»… не то что «старики» в хоре, мама-родина не узнает…

Вот вам фабула - сами сочините роман «Последний зов, или Вечный зев» или телесериал «Не родись – останешься в живых» - моему воспаленному воображению довольно.

Финал: фабрика загибается в перестройку. Вместе с хором. Лишь в хуторе (5 домов), оставшемся от деревни, кто-то пытается петь песни советских лет… «Они ехали долго в ночной тишине…»

Всё, что произошло в российском масштабе, точно визуализируется через эту историю…

Советская эпоха

Влияние привнесенных идеологий

Советская коммунистическая идея, казалось бы, не противоречила общинному характеру и духу русской традиции. И весьма вероятно было ожидать, что «народная» политика государства принесет свои позитивные плоды и для развития традиционных форм искусства. Но дело в том, что сама по себе революция – злейший враг традиции и всякой другой анархии. Пахари с сахарными головами Малевича. «Частушки Бедного Демьяна». Революционные песни в казачьем стиле. Все это - полбеды: новая революционная креативность. Вновь сочиненные песни на народную тематику ожидал примитивизм в стиле промофарфора 20–х годов. В стране декларируется идея, что все старорежимное должно быть уничтожено. «Кто не с нами - тот против нас».

Певческая традиция вместе с духовной музыкой, некогда вытеснявшей её, перешли на положение андеграунда. Сохранившись в глухих деревнях, традиция, хирея, дожидалась исследователей с многоканальными магнитофонами. Поцелуйные игры, свадебные традиции, дохристианские заклички, лирическая и протяжная песня – все это было признано идеологически порочащим образ истинного строителя коммунизма.

Страсти по затопленным приангарским деревням в результате строительства каскада ГЭС - это всего лишь неоэкологический «пиар-трюк». Эти деревни все равно были бы заброшены, покинуты и разрушены. Крестьян ограбили и согнали в колхозы – затем, «изящно так», раздадут паспорта. Вместо затопленных деревень плещется море, по проводам течет ток. А сколько деревень просто так было заброшено безо всяких на то причин. Конечно же, переселение ударило по тем, у кого были на момент затопления ветхие дома. Мой знакомый из района затопления рассказывал мне, какая огромная у них была семья и как много они работали. Крестьянин всегда переселялся. Традиция подолгу живших на одном месте крестьянских родов становилась сколь самобытной и совершенно столь же унылой, как в некоторых регионах Западной Сибири. Но одно дело - жить рядом с рекой с установившимся берегом, совсем другое - на подмываемом берегу водохранилища. Уничтожение водных поселений действительно трагедия, я бы сказал: экологическая и историко-архитектурная катастрофа. Но для сохранения устной культуры как раз полезней переселения. Только не надо путать переселение на новое место с бегством в совхоз, а затем в город.

Странно, но вся эта раздутая шумиха вокруг «Прощания с Матерой» В.Г. Распутина меня никогда не впечатляла, в отличие от других его произведений. Видимо, потому, что в моей памяти отпечаталась трехчасовая поездка с братом отчима моей матери до бурятского улуса Обхой от Верхоленска, где они сами тоже сейчас не живут. То, что я сейчас наберу на клавиатуре…

В солнечный летний день мы едем по Верхоленску (такая длинная деревня вдоль Лены) на «шиньоне» в сторону Иркутска «вдоль да по якутскому» тракту. У храма-клуба поворачиваем направо и переезжаем по крепкому мосту и попадаем в рай. Речушка Куленга - приток Лены, богатая хариусовыми, как Тихий Дон, извиваясь, струится по долине среди невысоких холмов. Ландшафт - Подмосковье, ни дать ни взять, только рощицы - это кусочки сохранившейся тайги и лиственных лесов, наполненных маслятами, черникой, голубицей (варенье повкусней черничного будет) и жимолостью. Вдоль дороги нам встречаются десяток деревень. Их названия сильно напоминают списки граждан в каком-нибудь Иркутском домоуправлении. Это Белоусово, Черкашино, Большедворово, Толмачево, Харбатово и т.п. до улуса Обхой – названия отражают распространенные в Иркутске фамилии. Останавливаемся возле дома - «здесь жили мы…». Другой дом, другая деревня - «…а здесь наша бабушка…». Классическая изба с незашитым фронтоном из циклопических бревен с русской печью и лубяной крышей в коньке, охлупень из комля. Подворье как из музея деревянного зодчества. Большие и Маленькие деревушки, хутора. Всё бы хорошо, но… все деревни и почти все дома заброшены. Как будто кто-то применил ужасное секретное оружие или проклял эти места. Только маленькие погосты с покрытыми деревянными крестами выглядят естественно. «Это твоя Родина, сынок». «Потерявши голову, по волосам не плачут».

Использование старинных форм и приемов в жизни и развитии песенной традиции

Массовость русской песенной традиции не могла пройти бесследно. Массовое разрушение крестьянского уклада привело к столь же массовому перемещению носителей традиции и в их же лице ее почитателей. Все то, чего много вокруг, как правило, не ценится. «Что имеем - не храним, потерявши плачем». Вот мы ходим по нему, пинаем, когда мешает. Вот оно уже надоело и раздражает! Вот оно все еще здесь и под боком. А вот уже нет – «ну и шут с ним». Как вдруг уже «на вес золота» и его «днем с огнем не сыщешь».

Вместе с носителями традиции разойдясь по свету, русская песенная традиция встречается везде, но только уже нигде вся вместе. Она размазана по российской музыкальной культуре XX века, как последний кусочек масла по огромному бутерброду. С конца, где начали мазать, - еще заметно…

На Руси всегда были сказки. Иван-дурак и царевич, Змей Горыныч и Баба-яга, Кощей Бессмертный - их знали все. Все знали своих легендарных героев и царя-батюшку. На их место в 20-м веке начинают прописывать неких знаменитостей посредством средств массовой информации.

Начнем с того, куда могла потеряться из городов и сёл мужицкая, мужская манера исполнения, т.н. фистула. Так пело все мужское население в деревне после 30-40. Это запев, это средний голос. Дело в том, что молодые парни после мутации голоса сразу начинают «басить». Этому причиной также и возрастная психология, желание самоутвердиться, выглядеть взрослее. В солдатах они поют ниже, а с возрастом дядек и дедок их голос по диапазону становится значительно выше, у баб обычно все происходит наоборот. Ну так вот…

Иногда массовое общее в общественном сознании может быть переопределено как присущее кому-то лично. Кое-кто ее позаимствовал, связал напрочь со своим харизматическим образом и великим обликом, сделал индивидуальной особенностью ассоциирующуюся только лично с ним.

Нет, не о Шаляпине пойдет речь. Шаляпин создал свою индивидуальную авторскую манеру, не претендующую на замещение традиционной, копировать которую не было бы зазорно, хотя сегодня я не порекомендовал бы с неё начинать.

Петь так, как этот человек говорил на митингах, было просто опасно. Это могли позволить только куналейские корифеи из Забайкалья – «дальше Сибири не сошлют» - и другие жители отдаленных деревень, позднее записанные фирмой «Мелодия». Нет, это не Сталин. Это было бы «просто смертельно опасно». Слабый в родном грузинском вокале Сталин пользовался благами цивилизации в виде микрофона, как и его немецкий коллега, обаятельный антихрист Адди. Благодаря микрофону, великие диктаторы, они ораторствовали солидно и проникновенно. Но ведь, какая штука, ладно бы только манеру, этот человек, которого поэт Маяковский наделяет столь популярной в народе простотой. Народной манерой, сдобренной легкой картавостью, он не ограничился. Он взял самоё суть – то, что я называю базовой техникой. Влез на броневичок, и получасовая речь на ноябрьском морозе на многотысячном митинге – даже не закашлялся, и рупора не надо. Народ видит – большой человек, но такой же, как и мы – мог бы петь. А мы потом семьдесят лет молчали, чтобы не рисковать быть обвиненными в передразнивании обитателя Мавзолея. А сейчас почему не поют – потому и не поют, сейчас - тем более, кто хочет петь как мумия, да и кто кроме меня на это обратил бы внимание. И то - помог случай. Купив в РФС «Алтай» для коллекции. Казачья станица Тулата, Екатерининское. Меня поразило сходство как с куналейскими корифеями, так и с манерой моего региона (у женщин). И еще что-то такое слабое и неуловимое, но до боли знакомое. Дошло тогда, когда снял половину репертуара и услышал себя как бы со стороны.

Конечно, можно было бы петь по-донски революционные песни. Но насколько известно, все казачьи формирования были расформированы, а люди репрессированы. Может быть, поэтому с казачьим вокалом у нас дела сегодня обстоят немного получше.

Оценка воздействия продуктов творческих личностей известнейших деятелей культуры

Федор Шаляпин. РПИ против бельканто – есть ли что-то общее

Хорошо знакомый с подлинной вокальной традицией русских Поволжья, и можно сказать, заряженный ею на успех, этот человек сделал головокружительную музыкальную карьеру мирового масштаба. Продемонстрировал всему миру подлинную мощь русского духа. Жаль, что он стал первым и последним одновременно. Мощь волны, созданной им, и сегодня достигает нас, например, через персонажи современных диснеевских мультиков.

Не нуждающийся в особом представлении и перечислении титулов и заслуг Федор Иванович все же не рекомендуется мной для начинающих осваивать подлинное русское пение.

Будущая звезда мировой оперы когда-то жил в Казани, путешествовал по Волге, впитывал в себя все, что могло дать общение с народом. Поехав на юг в Грузию, где сходная по сути, но другая по характеру и форме музыка, он начал свой путь наверх. Была ли грузинская песенная культура его запасной миссией - неизвестно. Однако в Тифлисе во все времена частенько «зависала» российская культурная богема. Как-то, разыскав живущего в Тифлисе неплохого педагога по вокалу, Шаляпин взял несколько уроков. Учитель определил его баритоном. Вернувшись в Казань, он оказался в нужное время в нужном месте и стал басом. С этого момента его движение становится непрерывным и поступательным. Типично конъюнктурное поведение восходящей звезды, причем заметьте: без всяких толкачей-продюсеров. Нетипично то, что Шаляпин при этом остается патриотом, не изменив русской песне до конца своих дней. Кого вы еще вспомните. Козловский да Лемешев и все. Дань великому Шаляпину и русской песне отдаст только Муслим Магомаев. Когда-то Федор Ивавнович был известен и популярен, о нем знали все и знали всё. Сегодня Шаляпин - загадка и система интересующих нас в этой книге непростых вопросов.

Начнем с того, что с академическим вокалом и бельканто современный люд нашей страны знаком гораздо лучше, чем с традиционной музыкой. Профессорам из консерваторий – людям, знакомым с технической стороной пения, было доверено хранить эти традиции. А как они распорядились этим правом? Суждения о русской песне с позиции бельканто – притом, недооценке русской подлинной традиционной музыки – об этомя уже писал. Личность Шаляпина интересна еще и тем, что в мировую оперу он попал, двигаясь от русского традиционного пения, а не наоборот, как пытаются представить. Почему-то же молодой Федор решил, что ему надо петь, и то, что он сможет этому научиться, – значит, имел какой-то опыт. В те времена народ много пел и услышать это пение, и даже изучить, не было проблемой.

Одна история из моей детской памяти. Идем мы по двору с другом детства. Нам лет по восемь. В классе во втором. А у них дома пианино было. И учили его музыке. Пианистка на дом приходила. Нет, «Теорию относительности» А. Эйнштейна мы не обсуждали. Хотя могли – но рановато еще было. Его отец – профессор – ректором университета позднее стал. А говорили мы о вокале, и то, о чем в России в 1973-м беседуют два второклассника, 30 лет спустя попадается мне на одном из сайтов на «народе», что на Яндексе, причем почти дословно.

Память - странная вещь, бывает, рад бы вспомнить, да не помнится, а тут - в деталях, где гуляли (Курчатова. 9), когда (вечерело уже)! Прямо дежавю какое-то. Вот цитата:

Разговорной манерой пения пользуются также драматические актеры. Народную манеру пения обычно называют "белым звуком", "открытым пением", в противовес округленному прикрытому звучанию голоса в академической манере. Красивые народные голоса встречаются не часто и требуют к себе бережного отношения. Характерной представительницей певиц с народной манерой является Александра Стрельченко.

Вот еще цитата. Она «дежавюкнулась» мне разговором с женой, которая училась тогда на народно–хоровом отделении училища искусств… Я так, на всякий случай, интересовался её учебой и получал вот это:

Чаще всего народный голос имеет грудное звучание. Октавный диапазон грудного звучания может "передвигаться", что зависит от свойств голосового аппарата (более открытое или закрытое произношение гласных и согласных звуков, гортанный или носовой оттенок и т.д.). Грудное пение при выходе за рамки требует головного звучания, называемого у русских народных певцов пением "тонким голосом" (у женщин), а у мужчин "фистулой", и отличается неприкрытостью и ровностью.

Столько штампов в трех абзацах, все они содержат некоторые «прописные истины» о вокале. Но истинны ли все эти высказывания, известные миллионам россиян, если вдуматься. Еще цитата:

Нельзя не только петь, но и говорить на морозе. Певец только тогда находится в хорошей форме, когда его организм и психика здоровы.

«Земля плоская», «Солнце вращается вокруг Земли», «социализм - общество свободных людей». ... Сколько еще штампов, которые кажутся очевидными, необходимо преодолеть по пути к подлинному русскому искусству. Конечно, оговорюсь. Автору - Огромное Спасибо за интересный ресурс, сбор интересной информации, которой я никогда не воспользуюсь. Допускаю, что это мастер или профессор академического вокала, обучивший большое количество людей, или кто-то из их профессионального окружения. Но про народный вокал Вы ничего не знаете, а повторяете чьи-то заблуждения «с пронафталиненной бородой».

Шаляпин подождет, он уже вписал свое имя в вечность. Что ж, «попередергиваем» шаблонные фразы о народном пении. Пример того, как в умной и правильной книге могут попасться абзацы, буквально нашпигованные «ложными прописными истинами».

Начнем с конца цитат, с позиции того, что мне уже известно. Сначала абзац о бельканто.

«Певец только тогда находится в хорошей форме, когда его организм и психика здоровы».

Сама голосовая игра имеет мощный оздоровительный эффект. Если вы поете не на связках, какая разница: есть у вас ангина или нет. Пропустить целебное мероприятие, например баню или «принятие на грудь», или спевку, было не в русских правилах. Русское пение - утеха, а не работа. Когда мы поем - мы свободны.

«Обладателям высоких голосов не рекомендуется "басить", говорить низко».

Ранее же было написано:

«Голосовые связки могут быть длинными и короткими, толстыми и тонкими.

Ларингологи установили, что связки у низких голосов длиннее, чем у высоких (однако у Карузо – тенора - были связки баса)».

Как говорится: «комментарии излишни». Ни Паваротти, ни Коля не поют на связках. При чем тут связки?..

Нельзя не только петь, но и говорить на морозе.

А ямщичество, елы-палы, они везли не только людей, грузы, но и песню. Современному человеку нетрудно это понять – у каждого в машине есть хотя бы магнитола. Также большинство обрядов происходило на улице и «спеть в сорокаградусный мороз» – «милое дело». «То, что русскому хорошо, то немцу - смерть».

Теперь далее о «русской манере». Второй с конца абзац.

«…октавного диапазона». Всем, кто слегка знаком с физикой, понятно, что октава здесь ни при чем.

Если имелась в виду нижняя граница, то голос эластичен в отличие от флейты, даже у простейшей blocflote soprano все же больше октавы.

Фистула «отличается неприкрытостью и ровностью».

«Отличается умом и сообразительностью». «Вибрато» - даже слово итальянское. Этот прием никогда не был русским. Казаки - далеко не вся Россия. А казаки, использующие прием - аналог вибрато, не все казачество. Не нужно свойство мужской половины одного казачьего региона присваивать всем русским. Чего нельзя сказать о глиссандо – только характер и назначение у него принципиально иное. Плюс еще десяток специфических русских мелизматических приемов. Это Вам не «гортанный или носовой оттенок и т.д.». Про неприкрытость же отдельный разговор…(см.ниже)

«Чаще всего народный голос имеет грудное звучание».

С позиций песельной игры вообще все голоса всех вокальных стилей мира имеют грудное звучание – только не «грудное», а от основного резонатора – рототрахейной области, а вот уж как вы его будете окрашивать – да хоть мозолью на ноге, если сумеете, или волдырем на макушке - это ваше личное дело. И к народному голосу это отношения не имеет – народ искусственно голос не красит. А дополнительно резонировать можно и избой. Я же не утверждаю: «Чаще всего народный голос имеет избяное звучание». Давно уже следовало бы отказаться от грубой, ничего не объясняющей системы терминов, т.н. «головного» и «грудного» резонирования, особенно в народной музыке, поскольку:

1. Не резонирования, а окрашивания (подкрашивания). С какой уж целью подкарашивания, а хоть бы с целью так ускользающего от россиян пения в похожем на итальянцев характере. В силу утраты собственного стартового инструмента из-за недооценки собственных техник или для отсечения всего генетически русского.

2. Что касается резонирования - оно не может быть никаким кроме близкого и контактного. То есть непосредственно соприкасающегося с генератором звука по всем законам физики. Ни в голове, ни в груди нет связок. Они в шее. Вы когда нибудь видели приемопередатчик, у которого колебательный контур усилителя находился бы в соседнем помещении. Такое технически возможно. Вот только не глупо ли. А вот антенну, влияющую на качество приема, на крышу вынести можно. Антенну никто резонатором не называет. Без первичного контура усиления (на лампах ли, на транзисторах ли) антенна - ненужный хлам. Антенна – излучатель - рот, а не усилитель. Основная функция резонатора - это усиление.

Я понимаю, о чем шла речь. Когда изучаешь классический танец, педагог дает преувеличивающие команды, чтобы лучше запомнилось: например «пятку наверх». Если мы буквально смогли бы развернуть пятку вверх на «батман тандю», то остались бы инвалидами. Так же и преподаватели по вокалу говорят преувеличивая: «грудь» и «голова» - это означает лишь то, что ваша фокуспозиция (смотри термин далее) помещается выше связок – в горле и рту или ниже связок в трахее и верхних бронхах. Но все равно, полная подача голоса требует микста – баланса или объединения двух основных резонирующих объемов разделенных связками. И опять же если речь идет об окрашивании или концентрации. Немецкое альпийское тирольское пение построено на постоянной и очень быстрой смене этих регистров «до связочного» и «после связочного». Если бы альпийские певцы говорили «грудь» и «голова», они быстренько и навсегда разучились бы петь. Попробуйте сконцентрировать свое внимание на макушке и мгновенно переключиться на пятку. Я профессиональный танцор, и то у меня на это уходит время до секунды. Быстро можно переключаться, если нервные рецепторы находятся по соседству либо объединены третьим органом, например горлом. Мне иногда кажется, что российские академические певцы слегка тормозят и развозят мелодию при переключении регистров. Видимо, те мастера, кто виртуозно поет арию Фигаро, уже наконец-то избавились от стереотипа для начинающих - деления на «грудь» и «голову». Тем более если академистам нужна «ровность вокальных гласных».

А вот самый верхний абзац:

Характерной представительницей певиц с народной манерой является Александра Стрельченко.

Взяли манеру называть именем народа то, что к народу никак не относится! Может, манерой и является, но уж не нашей точно. А базовая техника совсем не та. Надо сказать пару добрых слов в адрес Александры Ильиничны: по некоторым известным и неслучайно популярным работам чувствуется стремление освоить подлинно народное пение и его особенности. Происхождение из Воронежского хора тоже говорит о многом. Ведь там работала Мария Мордасова. Стрельченко родилась слишком рано или слишком поздно. Её манера продиктована народным лишь по лубочному образу репертуаром. Репертуаром совсем не народным, по мелодике, гармонии и тексту. А так же академизированным окружением. Александра Ильинична, еще не поздно наверстать упущенное и изучить правильную базовую технику – она того стоит!

Красивые народные голоса встречаются нечасто и требуют к себе бережного отношения.

Красивых в вашем понимании голосов в народе нет в принципе. И что беречь голоса, когда всю подлинную традицию загубили. Кроме голоса в России более ценилось умение запеть так, что все, кто подхватил, испытали бы настоящий «вокальный оргазм» и гордость за эту песню. Старикам в деревне пение заменяло секс. В России знакомство с песней похоже на знакомство с очень хорошим и близким на долгие годы человеком, с которым нет–нет да встретишься. Запевала ценился не за красивый голос, а за умение завести других. А заводила, видимо, за умение запевать ;-).

Особенность национального характера. Если немцу подарить красивую бутылку из России редкого в Европе вина или водки, он демонстративно водрузит его на лучшее место в баре или погребе, достанет свое любимое вино и угостит всех. Если же русскому подарить редкое вино из Европы, он тотчас же разопьет эту самую бутылку со всеми присутствующими и дарителем. Европеец рационален, а русский импульсивен.

«Народную манеру пения обычно называют "белым звуком", "открытым пением", в противовес округленному прикрытому звучанию голоса в академической манере».

Это тот самый вопиющий штамп, о котором я услышал в восемь лет от друга, гуляя во дворе (см. выше).

А как же ямщичество и пение на морозе? Со своей искусственной «народной» манерой вы и понятия не имеете о диапазоне приемов и звучаний в одной музыкальной фразе, где одни звуки могут округляться похлеще, чем в бельканто, другие раскрываться больше чем в вашей «псевдонародной». А все потому, что вам надо это:

«2. Акустическая ровность вокальных гласных достигается значительным физиологическим единообразием механизма образования гласных в пении.

Чем совершеннее певческая техника, тем ровнее по силе оказываются гласные».

А нам этого не надо, ибо это противоестественно – т.е. не по-русски. И выделяем мы не так:

«4. При всяком метре первая доля такта бывает сильнее остальных, поэтому очень существенно при пении ясно чувствовать ее и опираться на нее в ритмическом движении».

Способ выделения в русской музыке намного интереснее, сложнее и необычнее. В этом и многих других особенностях русское пение ближе к испанскому канте хондо, чем к бельканто. Вся разница, что испанские цыгане пользуются полусомкнутыми связками, а мы нет. Также метроритм имеет более строгий характер построения. Ну и композиционные особенности другие – влияние востока. А в какой высшей школе у нас дают хотя бы поверхностное представление, например, о вокале «фламенко», не говоря уже о «канте хондо».

Кстати, любой аутентичный итальянец звучит более открыто, чем русский оперный певец. Даже Коля в своём «Свадебном вальсе» звучит более открыто, так как в этот момент над ним не довлеют оперные стандарты. У него там даже встречается флажолетный призвук в конце ноты, так любимый псевдонародными гнесинцами, но не столь распространенный в крестьянской традиции. Так уж повелось с Шаляпина – дело не в мастерстве, просто у итальянцев в школе, видимо, нет такого искусственного разделения.

Но вернемся к Федору Шаляпину.

Надо сказать, если бы я писал книгу о Шаляпине и его постгрузинском периоде жизни, т.е. его творческую биографию, то я только бы и делал, что рассыпал комплименты по поводу этой интернет- публикации, ибо все, что там написано, наверное, с точки зрения академического вокала абсолютно правильно и справедливо. Но не надо говорить за народ – говорите: «эстрадно-народный» или «гнесинско-народный», или как про танец: «народно-сценический», но не присваивайте себе чужих брендов - я прослушал почти все регионы России. Или Россия - это не народ? При всей заслуженной популярности у русского народа Шаляпин не провозглашал себя народным певцом. Как и его именитые последователи Козловский и Лемешев.

Таким образом, наш великий бас, российская гордость, был невероятно одаренным человеком. Обладая феноменальными музыкальными способностями, по свидетельствам современников, он по праву занял высокое место в анналах мирового бельканто. Долгое время после революции он жил и работал в Германии на славу Русской Культуры. Он был музыкально-артистическим гением, и ему оставалось только вспомнить, что он слышал в детстве и молодости, захоти - и он бы спел в любой манере. Вот только не надо говорить: (еще цитата)

Интересно, что можно иногда наблюдать ловкие подражания академических певцов "открытому" пению. Шаляпин, исполняя народные песни или создавая народные образы, применял более "открытый" звук. Это была сознательная стилизация народного пения.

Вы «передергиваете» - и я «передерну». Кто только кому подражает? Кто из российских звезд оперы мог бы подражать Шаляпину в народном репертуаре. Прислушайтесь к академическому, разноголосому хору на подпевке у Шаляпина. Ни один голос совсем не похож на шаляпинское звучание. Разница «двух Шаляпиных»: народного и оперного - просто разительная. Если бы у Шаляпина не было такого индивидуального по окрасу голоса и мощной узнаваемой актерской харизмы - можно было бы подумать, что поют 2 разных человека. Притом что шаляпинское оперное пение является классикой мирового бельканто - даже без оговорки «русская школа». Без хора Шаляпин никогда не поет русскую по тематике песню – без хора они звучали бы для него не по-русски. Русские в те годы редко пели в одиночку. Тесситур в России хватает. А вот в «загнанном» фольклорном сообществе такие голоса, как Шаляпин, встречаются. Хотя бы среди казачьих хоров. Шаляпин ничему не подражал, никого не копировал. Если уж искать того, кто искусно подражает, то «далеко ходить не надо». Это наша весьма талантливая Людмила Вениаминовна – вроде похоже местами, а так чистой воды академизм.

События реальной жизни, догоняющие меня в процессе этой работы, вынуждают почтить память этого деятеля культуры парой добрых слов. Как ни странно звучит, но вот уж кому Зыкина даст «100 очков вперед», так это современным ГФА т.н. «аутентичной музыки». У них подлинные памятники, и они работают над манерой, а у Зыкиной композиторская, авторская, искаженная по многим особенностям музыка плюс академизм в основе вокала с вибрато. Но при этом ощущение русской традиции возникает и ощущается намного больше, чем у самых аутентично ориентированных ГФА. И то, что передается, передается по каналу богатых художественных образов. Вот уж кто работал художественно, по Покровскому. Ей присущи и «полёт», и многие другие особенности – жаль, что только художественными, а не подлинными техническими средствами, что и огорчало моих бабушек, так и не принявших Зыкину «за свою» поскольку для народа не существовало понятия искусства, пение для них - жизнь.

Шаляпину это было не нужно - он имел представление о подлинной базовой технике. Это она дала ему толчок для головокружительного взлета. Конечно, если много лет петь в опере, голос и привычки изменяются. Шаляпинской интерпретации народного пения, конечно же, сопутствуют следующие особенности трансформации и осознанные реформации под влиянием законов оперного искусства.

1. Драматизированное изменение темпа исполнения. Народ, как правило, поет в одном темпе.

2. Расстановка сильной доли в соответствии с оперными стандартами. И то - Шаляпин слегка применяет некоторую ритмическую раскачку – т.е. дополнительные акценты на другие доли, но немного наивно, не импровизационно и жестко зафиксировано. Эти же ритмические акценты потом станут применять его последователи от академизма.

3. Понотное исполнение. Лишь изредка он использует регистр-позицию (см.далее).

4. Окрашивание звука, которое встречалось лишь у казаков и солдат, а также в городском романсе. Причем Шаляпин применяет свое индивидуальное окрашивание в стиле оперы. Пресловутая ровность и однотипность гласных, не характерная для народа.

5. Художественно-драматическое изменение громкости звука. Народ так не делал.

6. Пение в пониженных, относительно народных, тональностях. (Куда деваться? Бас.)

7. Темперирование тона по баховскому клавиру.(профессиональные издержки)

8. Однотипно обрабатывает тембр «прикрывая, присурдинивая звук», но меньше, чем в опере. Здесь Шаляпин открывает разве «ящик Пандоры», откуда пошел неинформативный миф о «прикрытости» и «открытости». Крестьянская же базовая техника предполагает пение абсолютно чистым, порой металлическим (с чистой синусоидальной гармоникой), неокрашенным дополнительным резонированием звуком, «белым», который никак не назовешь. Скорее он «радужный». Этот саунд обрабатывается по своим законам, не зависящим от оперных клише. Открытым его можно назвать лишь с позиций академизма. Вот только фольклор с этих позиций не споешь. Если посмотреть на Шаляпина с позиций моей «школы», то Шаляпин применяет богатый сбалансированный окрас подлинных русских техник на казачий манер, подтверждая его очень дальнее родство с опять же подлинным, а не русским академическим бельканто. Но то, что народ никогда не применял специального окрашивания – в этом и есть несоответствие по этому пункту.

9. и т.п.

10. и т.д.

Этого более чем достаточно, чтобы в опере его признали «за своего». Федор хотел как лучше…

А повторить, как пел он народные песни, все же, не могут…

Подражать Шаляпину невозможно, чтобы скопировать Шаляпина, надо изучать подлинные народные базовые техники и деревенский репертуар.

Подражание же позднему Федору Шаляпину породило у российской музыкальной общественности заблуждение, что достаточно «приоткрыть» свое академическое звукоизвлечение, и тут сразу автоматически мы придём к народному вокалу. Я ничего об этом не знаю, но, возможно, в отношении итальянского национального народного бельканто это, может быть, справедливо. Но сколько ни произноси слово халва, гласит восточная мудрость, во рту слаще не станет. Сколько ни «открывай» свое «бельканто» - по-русски не запоёшь. Принцип резонирования практически во всех вокальных системах сводится к заключению вибрирующего воздуха в некий объём. Поэтому, так или иначе, все профессиональные или мастерские мировые стилевые системы «закрытые» априори, а отличаются друг от друга чем-то другим – об этом данная книга. Звук можно закрыть: сомкнутым ртом, назальностью, зевом, а можно и глубоким сводом грудной клетки. И если с голосом бельканто надо родиться - одним из 1000, и потом вдруг открыть его у себя - одним из 10000, то русские базовые техники может взять любой десятый и прилично петь. Сегодня все наоборот - петь пытается каждый десятый, а русские техники из горожан не может взять в полном требуемом объеме почти никто - если семье ни кто не пел.

Наши традиции пения более универсальны и подходят для новичков в вокале. Освоив русские базовые техники, вы сможете затем легко переучиться на академизм любого пошиба. Но обратной дороги не будет. Через город Огни Академизма можно попасть только в деревню Гнесь.

Народ же признавал в Шаляпине своего мужика. Чувствовал реликтовые базовые техники в его творчестве и гордился за русского. Но как Шаляпин петь не стали. Подлинник лучше копии.

Народ, вопреки мнению о неблагодарности публики, отплатил Шаляпину за любовь к Родине, к её культуре. Деревенские мастера брали дошедшие до них песни с патефонных пластинок и распевали на много голосов. Получалось, по-моему, местами «круче» в музыкальном отношении. Например «Ой уж ты Ваня» в исполнении куналейских корифеев.

Слово «распевать» с утратой традиционных ценностей сегодня звучит уничижительно и означает «чего-то там напевать, распивая спиртное». А когда-то понятие «распев» означало: «строить песню, сочинять музыку, разучивать на голоса, т.е. аранжировать по партиям, изменяя голосовые линии в соответствии с пристрастиями конкретного сельского хора». Если бабка говорит: «Ишь, распевают…» - про нестройно поющих подвыпивших односельчан – звучит так же, как про ученого умника без кафедры: «Ишь ты… профессор…»

Последний аргумент. «На сцене два Шаляпина…» - говорил сам Федор про самоконтроль исполнителя. Одаренный мастерством сценического перевоплощения, он создал по игре и образу огромное количество характеров. Это отражено и в вокальных партиях. Все песни яркие и разные – очень выразительные и непохожие друг на друга. При этом они по-шаляпински очень узнаваемые. Прекрасно передана музыка разных композиторов. Но все русские, народные и авторские песни, стоят особняком. В них кроме хора и оркестра почти нет ничего оперного, кроме того что я перечислил выше. Овладев бельканто, Шаляпин стал культурным мостом России и остального мира. Мосты обычно опираются на два берега, но жестко крепятся к одному. Сцена помнит двух совсем разных Шаляпиных - мировую оперную звезду и обученного петь бельканто настоящего русского человека, барина-мужика, оценивающего бескомпромиссно высоко и по достоинству свою любимую подлинную народную традицию, гениального вокалиста, не променявшего Родину на карьеру.

Лидия Русланова (Лейкина). Эксперт, художник и… реформатор

Из интернет-биографии Руслановой

Рассказывают, как однажды перед концертом С.М. Буденный спросил: «A кто будет петь?» Когда перечислили артистов, участвующих в концертной программе, военачальник удивился: «А где же Русланова?» «Руслановой в программе нет, - ответили ему. - Русские песни будет петь другая певица». «Других я знать не хочу. Я знаю только Русланову». И ушел.

В тоталитарном обществе, где обезличенной массой правят отдельные личности – нет места плюрализму, как и массовым формам искусства. Это называется: обыкновенный совковый конформизм. Его и демонстрирует нам легендарный капризный командарм.

Поэтому массовая развитая и многообразная деревенская песенная культура постепенно заменяется на индивидуальные особенности некоей личности, все дальше уходящей от общей манеры в сторону авторской яркой индивидуальности. Причем манеры и репертуара, основанных на городских: осовремененных, упрощенных и выхолощенных традициях, которые восполняются личной авторской импровизацией, увы, к народу отношения почти не имеющей. Лейкина ведь была сиротой.

Городская реликтовая народная песня – дочь-кровиночка подлинной русской музыки, все же, «гикнулась» раньше деревенской. И остались «Рожки да ножки», «Каравай», «Частушки» (на один мотив), «Вот кто-то с горочки спустился», «Что стоишь, качаясь», «Яблочко» и с десяток авторских «Морозов», «Священных Байкалов» и «Катюш». И того: репертуар, легко влезающий в объем на 2 СD или 1го МП3, без манеры, без ярких особенностей голосоведения. Пышным цветом расцвел шансонный блатняк с хитом всех времен и малин «Муркой». «Мурку» никто у народа не отнял и гитары у населения не изъял.

И стосковавшись по нормальному народному творчеству, без лагерных хрипов и цыганских назальных подвываний, человек все возвращался и возвращался к наследию великой звезды. Ибо многое, что творилось после неё, уже казалось каким-то далеким от народа. Но мое сердце тянулось не к личному творчеству Руслановой, ее специфической авторской мелизматике и обработке, а к репертуару и к чему-то глубокому, что было в ней. Причем чем в более раннем творчестве, тем в большем количестве. Какой-то невероятный процент чего-то неуловимо настоящего, напоминающего пение моей прабабушки.

Ощущение великой роли Руслановой в истории страны усиливалось частым появлением в документальном кино. И послушать ее после работы со своей коллекцией аутентичной музыки удалось позднее, только благодаря интернету. И… миф Великой Руслановой закачался…

Это все равно, что если вас с детства кормить огромными горьковатыми грейпфрутами и говорить, что это вершина цитрусового вкуса, а потом в зрелости положить в чай лимончик и дать скушать апельсинку и мандаринку. А затем спросить: хочешь грепфрут?

Для этого хватило трех песен, которые, к тому же оказалось, довольно трудно найти, чтобы скачать.

«Валенки» оказались чересчур художественными – как будто вышитыми, но не обережной вышивкой, крашенной дома суровой нитью, а люриксом виде логотипа Дольче-и-Габана.

Русланову называли «русским соловьем».

В «Златых горах» больше буквальных трелей соловья, а ведь эта птица ещё и умеет летать.

«Степь да степь кругом», сделанная на мотив популярной в Сибири полифонической песни «Во Дунай реке она мылася» (кстати, в десять раз более душераздирающим текстом, чем «Степь», и в пять раз более полетным характером исполнения) поставила жирную точку под наметившейся резолюцией в духе Ильфа и Петрова. «Нет! Это не Рио-де-Жанейро». Когда слушаешь «Степь», а это наиболее поздняя ее запись, от диапазона Руслановой осталось одно контральто – местами кажется, что поет не оказавшаяся от переучивания Русланова, а… консерваторская Зыкина. Возможно, Русланова как мастер решила: Зыкина - пусть будет Зыкина, если так модно – ей это было совсем не сложно. Здесь понимаешь что вся жестокая раскалывающая, с помощью радио, русскую культуру на город и деревню, трещина-трансформация, на самом деле, проходит по творчеству одного конкретного деятеля культуры.


Цитата из биографии Руслановой

"Там же - на мебельной фабрике - юную Русланову услышал профессор Саратовской консерватории М.М. Медведев и предложил ей посещать занятия в консерватории. Однако академические уроки не влекли ее и, быть может, это был один из тех счастливых случаев, когда отказ от научного вокального подхода помог сохранить певице голос во всей его редкой первозданной красоте. И приходилось только удивляться ее артистической интуиции - как тонко и точно она чувствовала характер русской народной песни, как мастерски умела передать ее беспредельность и очарование".

Я все же думаю, что в раннем творчестве Русланова не просто «передает», а обладает этими особенностями от природы и от них отталкивается.

У юной Руслановой находили прекрасные вокальные данные, рекомендовали ей учиться. Она поступила в Саратовскую консерваторию, в класс чудесного певца и педагога, профессора М. Медведева. Но долго в консерватории не пробыла. Почему? М. Медведев, исходя из сильного, прекрасного контральто Руслановой, повел ее как оперную певицу. Но академическая манера исполнения не привлекала Лиду. С детства всей душой преданная русской народной песне, которая ее воспитала, Русланова быстро поняла, что ее «сила в непосредственности, в естественном чувстве, в единстве с тем миром, где родилась песня». «Я это в себе берегла», - признавалась Лидия Русланова.

Глубокий, грудной голос (низкое контральто) большого диапазона позволял ей переходить даже к сопрановым звучаниям, Лидия Русланова пела широко, раздольно, эмоционально разнообразно — в традициях уличного городского пения.

Это свойство есть последствие владения базовой техникой русского вокала, почерпнутое у носителей напрямую, несмотря на сиротство, в раннем детстве.

Скажу, что ровесницы моей бабушки Русланову еще ценили и любили, а Зыкину уже терпели, но не любили. С наименее искаженной традицией песней был лишь «Оренбугский пуховый платок».

Телега про пакетик с чаем

Второй раз заварить пакетик можно. Кому-то этот чай может показаться даже вкуснее, если в первый раз его вовремя убрать. А вот третий – в народе называют «веник». Веник - да и только.

Возможно, в базовой технике у Зыкиной, как мина под русскую самобытность, заложено бельканто, а внешнее сходство с традицией частью скопировано с индивидуальной манеры Руслановой – и, как следствие, - вторично и поверхностно, хотя, надо признать – по-своему талантливо. Творчество же самой Руслановой становится намного понятнее, если прослушать мировую музыку того времени, популярную в России по пластинкам. Это - и исполнители аргентинского танго. И Эдит Пиаф. «Степь да степь кругом» записана, когда популярной становится Зыкина. Я думаю, что это не «сдача позиций перед конъюнктурой», а резвости подлинного мастера. Мою же прабабушку, например, конъюнктура вообще не волновала, она просто пела как хотела то, что ей нравилось.

И если во времена Руслановой все певицы еще разные и у каждой есть некое разноуровневое сходство с традицией, то весь последующий период все выпускницы «Гнесинки», как клоны, похожи манерой, голосом, проблемами и ошибками, и даже лицом и слащавой улыбкой. Сразу вспоминается шутка «Край России где-то за пределами МКАД». Это говорит об изначальном поверхностном понимании традиции всеми, кто был задействован на этой «фабрике звезд» «русской народной» эстрады. Если бы были разработаны некие базовые ценности или оформлены в пособиях и завещаны самой Руслановой, то все «звезды» были бы разные - со своей индивидуальной «изюминкой», по-своему раскрывающей традицию. Широта диапазона определила бы качество, разнообразие и высоту несостоявшегося современного уровня. И разрыв «городского» и деревенского пения не так бы ощущался. Во всем этом есть что-то лукавое: они уже давно назвали эту музыку не «городской народной», а просто «народной», как будто бы заранее знали: деревня вымрет, и сравнивать их высокохудожественную халтуру будет не с чем. А простонародная музыка-то - совсем другая.

Зачем же им ревниво следить за усилением максимального конформизма образов в среде «народной» эстрады? Отвечу вопросом. А зачем Остапу Бендеру надо было кричать Шуре Балаганову: «Не узнаешь брата Колю?»

И всё-таки, хотелось бы поставить вопрос более радикально. Является ли творчество Руслановой и его серьезные расхождения с известными нам образцами подлинной музыки, пускай даже путем наращивания уровня, 100% народным эталоном какого-то стиля направления части подлинной традиционной хоровой культуры?

- В части базовой техники звукоизвлечения (а это главная тема моей книги), безусловно, да.

- В части манеры: есть два составляющих манеры - личное и коллективное. Личное, о нем я уже писал выше, здесь не обсуждается, а общественная манера у Руслановой присутствует в уже слегка ограниченном варианте.

Заявляя это, я исхожу из следующего. Пресловутое различие городского и деревенского стилей к моменту начала творчества Руслановой не только для современного человека, но и для знакомых с традицией не понаслышке современников, тогда еще никак не обозначилось.

1. Ранний этап капитализма в России говорит о том, что все эти рабочие еще вчера пасли коров и пахали землю. В те годы еще происходила постоянная ротация песен и людей между городом и деревней. И народного городского стиля, отдельного от «обобщенного деревенского» по всем регионам, вероятно, не существовало. Если мы о городском романсе – то это был сформировавшийся уже тогда совсем другой стиль. Он сразу базировался на разночинстве, любви к цыганам и основах бельканто, других нотах и адаптированных текстах.

2. Костюм Руслановой говорит о ее апелляции к именно народному стилю без добавки «городской» – в городах (и даже во многих селах) давно уже не носили сарафанов и платков, а «одевалися» по моде. Носили казакины, жакеты и френчи с юбкой, меха, наконец, - так же одевался народ (женщины) даже в Севилье (Испания), когда до них дошла французская мода (это позднее испанки вернутся к фальдам с воланами). По французской моде одевались даже у нас в Иркутске (В. Сибирь) и окрестных селах – т. н. казачья парочка. «Хвати ума» у Руслановой так одеться – ее бы расстреляли на месте, даже без обвинения в белогвардейщине. Позднее парочки вернутся в качестве любимого костюма танцевальных ансамблей от Сибири до Урала, некомпетентная в народных костюмах партия промолчит.

Обладая абсолютным слухом и превосходной музыкальной памятью, Русланова всю жизнь собирала русские песни, поражаясь их мелодике и поэтике народного творчества. Русланова знала такое множество разнообразных песен - и северных, и среднерусских, и сибирских, и казачьих, что могла бы удивить даже самых опытных фольклористов. Соперничать с ней в этом вряд ли бы удалось и кому-либо из исполнителей.

Все это говорит о следующем: Русланова осиротев, побродяжничав, попев в храме, поучившись у народа, бросив «консу», вырвалась тогда вперед от народа и затем всей своей жизнью она пропагандировала, учила нас всех помнить и любить народную музыку. Это то же самое, чем я сейчас занимаюсь. Она была художником свободным в своем творчестве, уверена в себе и недосягаема для конкурентов. Слава ей за все хорошее. Вот только не надо её оправдывать, причисляя ее творчество к городской якобы песне, что, мол, поэтому вот она так и поёт. Вся ответственность за взятые «на свою душу» трансформации и искажения всей русской традиции ляжет на ее последователей и подражателей. Вся русская сила в крестьянстве, и городу, даже в те времена, было далеко до деревни. Деревня брала руслановские песни с пластинок и переделывала, подправляя в с соответствии с мелодическими предпочтениями своего района. Русланову народ упрощал, чистил, менял текст и неизменно неосознанно дополнял гораздо большей подлинностью народного характера. Иногда комично передразнивал (семейские. Урлук Читинской области, «Выйду, выйду я на речку») её, пусть правильное (на основе подлинной базовой техники), но чрезмерное, эстрадное и сценическое подкрашивание звука руслановского голоса искусственным усочнением голоса, который у Лидии был и без того весьма сочный. Возможно, что Русланова всю творческую жизнь подражает себе молодой (читать: маленькой и подающей надежды). При этом у народа хорошо слышна базовая основа. А у Руслановой непонятно: как и на чём поет великий мастер, ясно только, что блестяще владеет резонированием. Из этой особенности вырастают все ошибки у её не учившихся у народа подражательниц.(см. Телега о пакетике с чаем.) Благодаря Руслановой в деревне увеличилась доля редкого для деревни сольного пения и пения под гармонь. Жестко простроенная мелодическая линия песен, не допускающая игры, поскольку игра в ней уже жестко зафиксирована в мелодии, привела к тому, в деревне появился новый жанр, а мне ни разу не попадались переложенные в полифонию руслановские песни. Закончу цитатой:

Пели много и в Лидиной семье. Родной брат отца Лиды, дядя Яша, был деревенской знаменитостью. «Самородок очень высокой пробы», как впоследствии называла его Лидия Андреевна Русланова, Яша пел на деревенских праздниках, посиделках и свадьбах.

Дядя Яша знал несметное количество народных песен, но чаще импровизировал сам. Это больше всего ценилось слушателями. А цепкая память маленькой Руслановой схватывала и навсегда удерживала все услышанное и увиденное. От своего родственника будущая певица унаследовала не только неисчерпаемый репертуар, не только непревзойденное искусство импровизации, но и трепетную, преданную любовь к русской песне.

В те времена освободившийся от обязательств перед традицией родной деревни народ начинал понемногу творить. Еще цитата:

Когда он пел, Лида подходила как можно ближе. И, желая понять, откуда возникают эти чудесные звуки, заставляющие других то плакать, то плясать, старалась заглянуть Яше в рот. «У тебя там дудочка?» - допытывалась девочка. «Не дудочка, - объяснял Яша, - а душа». «А что такое душа - большая дудка?» - спрашивала Лида. Впоследствии Лидия Андреевна писала: «В деревне пели от души, свято веря в особую, надземную жизнь и заплачек, и песен радости».

У Лиды Лейкиной был лучший в народе голос, но народ поет не голосом, а душой. Это мы и разучились ценить. Голос у каждого свой, а народный дух един. Образ народной артистки Руслановой достойно парит над ним, но не в центре, а где-то немного сбоку. Как стрелка указывая на весьма раскрученную, но совсем непохожую музыку ни на народ, ни на его образы, ни на творчество Руслановой.

Мордасова Мария

«Последняя в ХХ веке», или «Великая воронежская трансформация»

Где-то между Курском и Тамбовом немного севернее Тихого Дона расположена кузница летных кадров России – славный город Воронеж. Но не только асы и космонавты стартовали с этих равнин. Александра Стрельченко тоже начинала свою карьеру профессора консерватории именно здесь. Речь идет о «форпосте и логове» консерваторской школы - знаменитом Воронежском хоре.

Есть такой анекдот: «Когда Бог на земле создавал дисциплину в армии, авиация была в воздухе». Так и воронежский народный хор был неким глотком свободного воздуха, если в нем творила и играла настоящая народная песельница: Мордасова Мария, увы, последняя из известных и раскрученных в 20-м веке - народная артистка СССР.

Когда мои «бабушка с соседкам» или прабабушка возмущались радио и телевидением, толкавшим нам в уши пародии на народную музыку (Не буду перечислять - они всем и так слишком известны.), между разговором они вспоминали: «А эта, как ее - Мордасова, еще ничего». Мне неизвестно, какой ценой заслужила эту высочайшую оценку от народа и свою популярность. Видимо, этой – смотри подчеркнутую фразу в цитате.

В 1943 г. было принято решение о создании Государственного Воронежского русского народного хора, среди первых участников которого была и Мария Мордасова. Тридцать лет она возглавляла частушечную группу хора. В 1981 г. М. Н. Мордасовой было присвоено звание народной артистки СССР, в 1987 г. – звание Героя Социалистического Труда, в 1994 г. – звание почетного гражданина г. Воронежа. Ежегодно 1 февраля в Воронеже проходит фестиваль русской народной песни и частушки, посвященный Марии Мордасовой…

Все же ясно, что этим хором кто-то руководил, кто-то махал мечом и срубал торчащие из хора выдающиеся голоса. Задорный полетный голос Мордасовой явно не вязался с общей тематикой и художественной политикой хора, и ей нашли место в частушечной группе. В народе частушка от остальной песни обычно не отделялась. Но это же не народ, а «народный» хор. За мужество не изменять традиционной манере Мордасовой нужно было бы дать особую награду. А что было бы, если она возглавила бы весь хор. Возможно, его записи встали бы по соседству с Белокрысом в моей коллекции, а не канули в Лету.

Диаграмма 1. Оценка воздействия продуктов творческих личностей известнейших деятелей культуры

Субъективная авторская приблизительная диаграмма:

Исполнитель сходство – 5 баллов (мах), доля русской базовой техники – в %

_________________________

Ф. Шаляпин 4.5* 90%

Л. Русланова 4.8 85%

_________________________

Козловский 4.0* 80%

Лемешев 4.0* 75%

_________________________

М. Мордасова 5 65%

Л. В. Зыкина 4 45-50%

_________________________

Бабкина Н. 3.5 40%

Кадышева Н. 2.5 20-30%

_________________________

Комментарий к диаграмме:

Под «сходством» имеется в виду: «сходство манеры с русской деревней». Следует обратить внимание, что в нашей диаграмме мужчины в основном творчестве не принадлежат к т.н. «народному пению», введенному в обиход Руслановой*. Поскольку известных мужчин в этой области почему-то нет в истории русской музыки. Если не считать Покровского или Сопилкина. (Даст Бог, Асанов или мой друг Серега получат- таки достойный уровень популярности). И их показатели были бы достаточно высоки, поэтому не критичны для данной диаграммы. Показатели сходства у мужчин почему-то, как правило, выше. Также и пародистов-мужчин всегда в 10 раз больше. Для того чтобы стало совсем понятно, что я имею в виду под «базовой технической основой русского подлинного вокала», я приведу несколько произвольных личностей из других областей искусства и даже стран.

Исполнитель сходство – 5 баллов (мах), доля русской базовой техники – в %

_________________________

Золотухин 4.7* 90%

Антонов - 90

С. Ротару - 100%

В. Гнатюк - 100%

А. Герман - 70%

Барыкин А. - 80%

клоны «Ласкового Мая» 4 (за сиротину) 80%

Киркоров Ф. - 90%

Рыбак (в припеве) - 95%

В. Бутусов - 96%

А. Кутиков (МВ) - 94%

_________________________

Все те мастера, у которых в данном приложении в графе «сходство» стоит прочерк, спели меньше чем 1-2 песни с народной тематикой и поэтому не оцениваются как исполнители русской народной песни.

Таким образом, видно, что правильная техническая основа, равно как и манера, встречаются у певцов, абсолютно не претендующих на «классику жанра» т.е. русское пение, а у тех, кто «назвался груздем», порой и «близко не стоит». Любые популярные исполнители в России, которые хорошо покупаются, как правило, имеют приличный показатель по базовой технике. Но про народную музыку мое мнение: если ты используешь бренды «народная музыка» и «народное пение», обязан соответствовать. У нас в стране ещё и не такое случается.

Пример. Ирина Аллегрова в одной своей популярной песне «Угнала…» весь припев и строфу поет в своей обычной сипловатой эстрадно-шансонной технике: «Я ждала тебя, так ждала…» Лишь последний слог припева исполняет в правильной русской базовой технике: «…криминальнаваааааооо!!!» и через раз «…хрустальноюююююууу!». Обратите внимание - там это просто очень хорошо слышно. И тяжелый рок тут ни при чем. Аллегрова - не Блэкмор. Вот она, русская капля. Вот она брюква в салатике из апельсинов с Брайтона…

А почему Ротару, спросите вы? София, исполнив известную патриотическую песню, пробила себе путь на эстраду. В те годы иначе было нельзя. И надолго воцарилась там. Почему? Румынская красавица, прохожая на казачку, с легким акцентом и мощным голосом. Акцент позволил сыграть на любви ко всему иностранному в период Железного Занавеса. Но потом акцент пропал. А София ушла, вернулась, осталась и по сей день. Из молдаванок еще была, например, Чепрага. Интерес к ней был заслуженным. Девушка была не менее красивая. Но мода на все советское прошла с распадом империи. Где сейчас Надежда? А Ротару здесь. Она восполняет россиянам, утратившим традиционное пение, потребность слышать мощный естественный женский славянский голос, столь распространенный в русской традиции. И при этом гламурная мода и репертуар не так важны.

Мы часто грешим «наездами на попсу». А ведь рынок - это зеркало души народа с поправкой на процент русских в электорате.

И чтобы внести полную ясность, приведу список наиболее известных в стране ГФА

Ансамбль / хор сходство – 5 баллов (мах), доля русской базовой техники – в %

_________________________

Домашний асановский хор 4.9 99%

_________________________

Самый лучший показатель продиктован тем, что я спутал их с аутентиками, на пятый раз я сам догадался, что это не аутентики. Что и подтвердила Лена Карпухина. Спасибо за эксперимент.

_________________________

Аутентичные фрагменты

из «Ивана Купала» 5.0 100%

«Народный праздник»

из проекта «Ивана Купала» 4.5 70%

_________________________

Возможно, сегодня этот ансамбль поет значительно лучше, но тогда не было даже асановской концепции «управляемого крика», поэтому базовая техника хромает, отражаясь на сходстве.

_________________________

Покровский сам лично 4.2 89%

Девушки Покровского 3.5 50%

_________________________

«Казачий круг», кассета РФС

Сборник 4.6 80% (относительно Дона)

_________________________

«Сирин», Москва

Мужчины 4.7 80%

Женщины 4.0 70%

_________________________

Хор «Русичи» 4.0 85%

Все эти старые записи современных ансамблей можно отнести к пройденному этапу развития фольклорного движения. Работа с базовой техникой велась интуитивно, неосмысленно. Поэтому их с аутентиками ну никак не спутаешь.

Итак, Шаляпин - это круто, глубоко, но по-академически скучновато, разве только не для Рубашкина. Русланова-Лейкина, «русский соловей» - бодро, зажигательно, феерично, – ведет в слащаво рафинированный, оскопленный тупик гнесинской консерватории, размножающийся клонированием. Куда податься? А в попсу… А пойдемте все в «музыку поп», туда нам и дорога. Да, забыл, есть рэп. До него нам, правда пока, ещё идти и идти, но большой красивый «нигер», правда, сзади уже виден, лицом он к нам не повернется. Мы ему не интересны. Серега и Тимати! Вы сколько дисков продали за рубежом? Децл - продали? Кому совсем скучно, есть еще японские эмо-готы…

Планомерное разбазаривание и «приватизация» русской песенной традиции

Огромное количество имен российской эстрады или попсы так или иначе используют многое, о чем я здесь упоминаю. Куда ни ткни, попадешь пальцем в вокалиста, который либо:

1. – Что-то взял из приемов вокала своей семьи, окружения, какую-нибудь фишечку и построил на этом свою музыкальную карьеру (типа Шура);

2. – Стартовал с народной тематики, продемонстрировал вокальное родство и «забил на традиции», продолжая эксплуатировать время от времени её редкие приемы, мешая их с плохо перенятыми западными; (не будем говорить, кто она - бабушка хорошая)

3. – «Дразнит» публику, эксплуатируя народно-патриотическую тему, сильно искажая и трансформируя ее. Изменяет и без того в ограниченном количестве использованные особенности. (их легион)

Вокалистов, кто не делал ничего из трех вышеупомянутых вещей и добился большой популярности, можно пересчитать по пальцам(здесь до 90-х годов). Тех же, кто использовал родные приемы братских соседних советских народов по причине генетического происхождения оттуда - о них мы упоминать не будем.

После Шаляпина, Лемешева и Виноградова уже никто не подчеркивает народных корней своего творчества - все устремлены в современность и на Запад. Никто ни в одном интервью не раскрыл ни одной особенности и ее принадлежности, не подчеркнул преемственности. Возможно, не со зла, а по собственному неразумению. Ну а те, кто кормится от народной тематики, творят, просто что хотят - им верят, а они формируют у неискушенных слушателей искаженные образы.

А ведь потребность ощущать себя русскими огромна. Кто из представителей прокопченного смолистым дымом сообщества авторской самодеятельной песни, в простонародье именуемого бардами, не знает десяток авторских и псевдорусских песен типа «Ой да, то не вечер, то не вечер».

О чем тогда эта глава и вообще вся книга, спросит читатель. Все вокруг плохо, всех облаяли, не сообщив ничего интересного… Нет, мои хорошие, сейчас будет, увы, очень короткий списочек эталонных артистов, кому удалось нарисовать очень похожий, к тому же яркий и популярный портрет из граней души русского человека. Здесь будет не только вокал (мне тоже очень хочется, чтобы список был побольше) - ну уж что есть, будут даже карикатуры, но если других рисунков нет – сойдут талантливые карикатуры. Критерии отбора: натуральность, глубина, органичность, насыщенность, многогранность - и как следствие всего этого выдающееся и сбалансированное по особенностям внешнее сходство.

Личность / проект номинация

Евдокимов - блестящая устная речь

Золотухин - художественный актерский вокал

Мамонов - актерский образ, современное использование русского вокала в панк-роке.

Шевчук ДДТ - пример качественного современного вокала - сочетание базовой техники и красиво окрашенного голоса.

Чиж и Ко - отличная, ранее никем не использованная, рок-интерпретация наиболее близких к подлинным вариантов распева.

Мордасова - правильные и очень похожие частушки в инструментальном сопровождении, последняя наиболее точная передача традиции в массовом тиражировании.

Питерский проект «Ивана Купала»

- наиболее близкое и точное воплощение подлинной народной музыки в поп- культуре. Бесплатные высококачественные «минусовки» для коммерческих выступлений недобросовестных ГФА.

Ну не могу я не упомянуть Владимира Высоцкого, если бы его яркой особенностью был не хрип, а голос, связавший с личностью Высоцкого абсолютно все особенности его вокала, то у фольклорных ансамблей в России сегодня было бы вдвое больше качества и сходства с деревней.

– За композиторское творчество и актерское мастерство голосоведения качественное использование основных особенностей русского вокала и музыки.

Все перечисленные примеры взяты из современной эпохи, времени, когда крестьянство уже было в основном разрушено.

Об использовании в своем творчестве русского фольклора известными деятелями культуры в более ранний и послереволюционный период необходимо сказать отдельно. В этот период еще живы и не утратили уклада и традиции миллионы носителей культуры в русской деревне. У некоторых амбициозных звезд настоящего времени в ту эпоху просто не было бы шансов на самую маленькую популярность, настолько низок их уровень и «далеки они от народа». Кто же подготовил для них почву? Кто начал видоизменять русскую песню и сознание населения России, покупающего эти диски? Сегодня уже кажется, что, под воздействием рекламы, можно кому угодно «впарить» все, что угодно? Но я не возьму даже Сороковую симфонию Моцарта - если уверен, что не собираюсь ее слушать, даже если диски будут раздавать бесплатно. Видимо, все же русская народная тема является настолько востребованной, что работает пословица: «На безрыбье и рак - рыба». Особенно если в «раков» столько вложить. Знают ли они, во что вкладываются? Или им все равно: деньги делают деньги, а не искусство...

Советский строй и русская песня

В советскую эпоху, несмотря на повсеместный обрыв и прекращение развития стиля старинного мастерства, произошло немало интересного и полезного в народном пении.

Положительные стороны

Было официально декларировано, заявлено, что народная песня - это хорошо. Композиторами, владеющими материалом, по мотивам народных песен было написано много песен советской тематики, сложены народные песни на советскую тематику. Песни были раскручены и введены в золотой фонд вокального искусства. На момент закрепления тенденции разрушения традиций было зафиксировано состояние общего характера, которое иногда можно взять за ориентир тем, кто преодолел «точку возврата» (см. телега о космонавте).

Прокофьев написал кантату «Александр Невский», превзойдя в чём-то по углублению в традиционную музыку всю «Могучую кучку».

На подъёме борьбы с «Фашистским зверем» русскими композиторами было написано огромное количество военных песен, весьма подходящих для правильного исполнения в традиции, но на радио и телевидении эти песни исполняются опять же на академический манер.

Отрицательные стороны

1. Были созданы консерваторская манера техники и стиль, очень поверхностно относящийся к подлинному. То же самое произошло и с русской народной хореографией. Дело в том, что:

Русскому народу, как старшему брату всех советских народов, негласно было запрещено петь, танцевать, одеваться "хуже других", урезание "репертуара" с уничтожением протяжной(«пологой» диал. Уральский регион) песни - желание что-то улучшить, а точнее переделать абсолютно всё, привело к утрате уникальных форм и техник, передававшихся в основном изустно.

Чего нельзя сказать о наших братских славянских народах, т.е. Украине и Белоруссии.

Они далеко впереди нас: не только в этнографии, так и в использовании этно-культурных особенностей в эстраде всех времен, вплоть до «Евровидения» и оперно-классической интерпретации народного творчества.

Многоуровневая система художественной самодеятельности была крайне недемократичной. Если в США какой-нибудь убежденный музыкант или группа, «поставив на уши» маленький провинциальный городок, могут стать популярными в национальном масштабе, то в нашей стране они столкнулись бы с мощным административно-идеологическим заслоном.

2. Радио и контроль в средствах массовой информации.

Как-то раз мне необходимо было успеть на частный «уазик», чтобы уехать в город из заброшенного села на Байкале с гордым бурятско-русским названием Бугульдейка, неподалеку от которого, в сказочной по красоте долине, были разбиты остатки войск адмирала Колчака. Разбуженный мобильником-будильником – иначе не назовешь, поскольку сети там еще не было,Разбуженный мобильником Р я добежал до сельсовета. Солнце еще не позолотило сквозь туман верхушек окрестных сопок. В молоке рассвета я разглядел почерневшие от времени деревянные стены местного клуба, стоявшего на напоминающем площадь расширении главной улицы. Здесь случилось то, что заставило меня похолодеть, вздрогнуть-вспомнить всю свою «пионерскую» жизнь. «Союз нерушимый...» - громогласно донеслась из громкоговорителя инструментальная увертюра. Через секунду, конечно же, я вспомнил, что депутаты недавно вернули в 37-ой г. все деревни, где еще установлены громкоговорители. В те годы женщина, вставшая доить, вместе с официальной пропагандой, вместе с замаскированной под народную революционной музыкой, вместе с русскими и немецкими классиками, получала в мозг дозу псевдорусской музыки, или, в лучшем случае, основательницу российской эстрадно-народной музыки Русланову-Лейкину. Возможно, что к вечеру ей уже петь не хотелось, если нечего было выпить. А если деревня была трезвая?! И так – каждый день…

3. Конечно же, коллективизация. Она не действовала напрямую против традиционной культуры, даже пользовалась ею для сплочения колхозов. Но, уничтожив традиционный крестьянский уклад, а затем и само крестьянство, привела к уничтожению традиций крестьянства и прекратило их правильное(читай свободное) развитие.

Современное значение

Особенности русского пения: практически все записи, известные мне, почти всех регионов, являют образец утерянного на сегодняшний день стиля и качества звука, представляют форму, почти не давшую ростков вокального искусства в российской современности. Особенно если сравнивать с мировым опытом. Если кто их и берет, то превращает в эрзац для трех аккордов.

Композиторы всего мира ищут необычные музыкальные формы. Монстры современной мировой музыки типа П. Маккартни посещают концерты Тома Вэйтса – очень самобытного музыканта блюзмена с элементами фолка. А у нас они зарыты под боком и практически не используются. На всю многомиллионную страну, где русского населения больше половины, едва наберется 1000 человек городского населения, которые хотя бы теоретически владеют информацией о материалах аутентичного а капелла. У остальных людей, не открестившихся от традиционного деревенского вокала, несмотря на наличие голосовых данных, древнее мастерство находится в стадии реликтового затухания, которое выплескивается в виде нестройного пьяного оранья песни «Ой мороз, мороз» и «Напилася я пьяна» либо замещено искусственно созданными формами, мало похожими на то, чьим великим именем они называются - русская народная песня.

Телега про «ЕвроВижен», или «Пока писалась книга». Частный персональный авторский аспект

Вы никогда не задумывались, почему на «Евровидении» нашим попсовым "последователям" славянской культуры из России едва удается попасть в двадцатку, а дальневосточный Лагутенко с намеком на скабрезную "роллинговскую" версию казачье-солдатской техники вокала уверенно вошел в десятку. Все самые высокие вторые места заняли «свой татарин» и «свой» осетин со своей природной генетической музыкальностью и не столь разрушенными традициями.

Европа ждет от нас русского - неужели это непонятно! Европейцы прагматичны и не любят подгорелого и плохо прожаренного. Это доказывают уверенные и частые победы Украины даже порой с весьма сомнительным материалом.

Исключением стали лишь "Татушки" (третье место - в последний момент их вытеснили опять же полуфольклорные бельгийцы) - что ж, я бы не сказал, что в их исполнительстве нет мощной капли как-то туда проникшей по генам подлинно русской техники вокала плюс харизма - голоса мощные, исполнение уверенное, несмотря на материал. К тому же они молоды. Прослушивая свою фольклорную коллекцию, я не раз сознательно отмечал, что сегодня именно старики и дети органичнее всего передают суть традиции. Все это похоже на блокадный Ленинград, где вместо ушедших на фронт танки помогали делать именно они. Господа! Наша с вами культура в блокаде! Прорвемся!?

P.S. Когда набиралась «телега про «Евровидение» (см. предыдущие абзацы), готовилась к выступлению группа «Серебро».

Можно было сыграть на тотализаторе: я был точно уверен, что это будет не первое и не второе место, нижняя граница могла превзойти Лагутенко максимум на одну позицию при условии очень сильных соперников, но их не оказалось.

Одна только мысль вслед: учитывая неопытность «Серебра», роль «русской капли» в татушкинском триумфе, пожалуй, больше, чем я ожидал. А кто у нас на втором? «Ба, та цэ ж наш гарный художественный трансвестит! Верка!»

Мир давно повернулся лицом к традиции, многочисленные фестивали, ролевые формы изучения фольклора. Билан сделал шаг в сторону интернационального академизма в виде балерины и был вытеснен более яркими и образными формами норвежских рокеров-ролевиков.

Вообще «Евровидение» у нас в кармане – вот только спеть некому...

P.P.S. Эта фраза, написанная год назад, оказалась пророческой… браво, Дима… ты сделал это… В одном из интервью ты сказал, что счастлив за Россию и что это наше российское достижение. Мне даже впервые понравилось, правда, правда… Только русским (специфически российским) во всем этом шоу оказался только лед под Плющенко и, надеюсь, страна, за которую ты выступал. Ты проделал огромную работу: твое пение стало совершенным или совершенно другим. Мне бы понравилось, даже если бы ты не победил, но ты победил европейцев их же оружием. Можно назвать 10 представителей евро-американского попа, от которых ты мог оттолкнуться в своем пении, но там нет, увы, ни одной хотя бы украинской фамилии. Мы долго бежали за Западом, видя перед собой, мягко говоря, изнанку западной поп-культуры. А ты Дима вырвался вперед на секунду (или на полгода) и «Евровидение» зафиксировало этот счастливый момент. Ты показал им… А мы все всё еще там же и видим перед собой всё ту же картину вместо того, чтобы давно повернуться к себе.

К братским культурам повернулись еще в СССР. Любой «тунгус и ныне «буддийский» калмык» мог выйти на сцену Кремлевского дворца. В том же самом халате, с тем же самым инструментом сыграть, станцевать и спеть то же самое, что он и его отец, и дед пели у костра на прошлой неделе. Гортанно так и в один голос. И затем счастливо укатить домой к своим женщинам с вопросом «…ну что, видели меня в телевизоре?»… Наверняка и это всё искажалось. Но, наверняка, делалось это как-то минимально и с художественным вкусом…

И к финалу того же самого концерта, на эту же самую сцену, вывернув по-балетному все ноги, выскакивала длинноногая многоножка русского народного академического(!!!) хора с хореографическим ансамблем Забво ПВО от НЛО в фантастических коротких цветастых рубашках, «хрен знат» какой губернии фантастических кокошниках и мини-сарафанах от Кардэна 20-летней давности, под музыку известного композитора в сопровождении симфонического оркестра, соло с выдуманной 60 лет назад (чуть не сказал чебурашкой)балалайкой…

P. P. P. S.

Когда же, наконец, я допишу тебя, о книга. Надеюсь, успею до того, что произойдет вскоре в Москве. А произойдет то, к чему у меня просто нет ну никаких комментариев… Ну вот теперь абзац полный…

Р. P. P. P. S.

А голос-то у Приходько вполне русский по базовой технике… Хай буде украинка, если она наконец споет по-русски.

Р. P. P. P. P. S.

Рыбак (только в припеве) практически - тема моей книги.

В свете всего этого необходимо замолвить слово о недопустимости того, что мы допустили. Стыдливо закопав на заднем дворе возле туалета и горы выпитых бутылок свою подлинную суть-мать. Мы подвели под конец всю нашу хваленую, сперва, союзность, затем и федеративность. Какой народ, уважающий свою традиционную культуру, захочет после этого есть с нами из общего котла. С нами - не уважающими себя, свои гены, свою старую пьяную мать, самобытную культуру своих предков… Да какими мы бы ни были культурно-либеральными, он не убоится ни бандитского шансона и никаких сталинских гимнов и рано или поздно придет к сепаратизму, хотя бы в культурном плане. Он чисто по Фрейду уже видит: в какие калинки-малинки, матрешки и балалайки в ближайшем будущем может превратиться и его традиция - то, что его отличает от других народов. А говорит он уже почти только по-русски, но нам этого даже не намекнет - себе дороже. А может, он терпеливо ждет, что мы вот-вот развалимся с такими симптомами… Выдуманное во времена самодержавия для народов севера словцо «самоед» обернулось нам через столетия в советский период реальным если не автогеноцидом, то, точно, культурным автоцидом. Мы не захотели родства с музыкой, которая в силу изменённого городом и радио восприятия теперь всем поголовно кажется пьяной, не дав ему развиться в подобие русского джаза с огромным потенциалом влияния на мировую культуру, получили реальное пьяное молчание или мычание спивающейся или бегущей в город деревни.

Эраст Сухановский

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе