Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Часть первая. «Логика проблемы»

вкл. . Опубликовано в Зов(ы) Родины или Игра летающих... Просмотров: 2639

Начнем с конца цитат, с позиции того, что мне уже известно. Сначала абзац о бельканто.

«Певец только тогда находится в хорошей форме, когда его организм и психика здоровы».

Сама голосовая игра имеет мощный оздоровительный эффект. Если вы поете не на связках, какая разница: есть у вас ангина или нет. Пропустить целебное мероприятие, например баню или «принятие на грудь», или спевку, было не в русских правилах. Русское пение - утеха, а не работа. Когда мы поем - мы свободны.

«Обладателям высоких голосов не рекомендуется "басить", говорить низко».

Ранее же было написано:

«Голосовые связки могут быть длинными и короткими, толстыми и тонкими.

Ларингологи установили, что связки у низких голосов длиннее, чем у высоких (однако у Карузо – тенора - были связки баса)».

Как говорится: «комментарии излишни». Ни Паваротти, ни Коля не поют на связках. При чем тут связки?..

Нельзя не только петь, но и говорить на морозе.

А ямщичество, елы-палы, они везли не только людей, грузы, но и песню. Современному человеку нетрудно это понять – у каждого в машине есть хотя бы магнитола. Также большинство обрядов происходило на улице и «спеть в сорокаградусный мороз» – «милое дело». «То, что русскому хорошо, то немцу - смерть».

Теперь далее о «русской манере». Второй с конца абзац.

«…октавного диапазона». Всем, кто слегка знаком с физикой, понятно, что октава здесь ни при чем.

Если имелась в виду нижняя граница, то голос эластичен в отличие от флейты, даже у простейшей blocflote soprano все же больше октавы.

Фистула «отличается неприкрытостью и ровностью».

«Отличается умом и сообразительностью». «Вибрато» - даже слово итальянское. Этот прием никогда не был русским. Казаки - далеко не вся Россия. А казаки, использующие прием - аналог вибрато, не все казачество. Не нужно свойство мужской половины одного казачьего региона присваивать всем русским. Чего нельзя сказать о глиссандо – только характер и назначение у него принципиально иное. Плюс еще десяток специфических русских мелизматических приемов. Это Вам не «гортанный или носовой оттенок и т.д.». Про неприкрытость же отдельный разговор…(см.ниже)

«Чаще всего народный голос имеет грудное звучание».

С позиций песельной игры вообще все голоса всех вокальных стилей мира имеют грудное звучание – только не «грудное», а от основного резонатора – рототрахейной области, а вот уж как вы его будете окрашивать – да хоть мозолью на ноге, если сумеете, или волдырем на макушке - это ваше личное дело. И к народному голосу это отношения не имеет – народ искусственно голос не красит. А дополнительно резонировать можно и избой. Я же не утверждаю: «Чаще всего народный голос имеет избяное звучание». Давно уже следовало бы отказаться от грубой, ничего не объясняющей системы терминов, т.н. «головного» и «грудного» резонирования, особенно в народной музыке, поскольку:

1. Не резонирования, а окрашивания (подкрашивания). С какой уж целью подкарашивания, а хоть бы с целью так ускользающего от россиян пения в похожем на итальянцев характере. В силу утраты собственного стартового инструмента из-за недооценки собственных техник или для отсечения всего генетически русского.

2. Что касается резонирования - оно не может быть никаким кроме близкого и контактного. То есть непосредственно соприкасающегося с генератором звука по всем законам физики. Ни в голове, ни в груди нет связок. Они в шее. Вы когда нибудь видели приемопередатчик, у которого колебательный контур усилителя находился бы в соседнем помещении. Такое технически возможно. Вот только не глупо ли. А вот антенну, влияющую на качество приема, на крышу вынести можно. Антенну никто резонатором не называет. Без первичного контура усиления (на лампах ли, на транзисторах ли) антенна - ненужный хлам. Антенна – излучатель - рот, а не усилитель. Основная функция резонатора - это усиление.

Я понимаю, о чем шла речь. Когда изучаешь классический танец, педагог дает преувеличивающие команды, чтобы лучше запомнилось: например «пятку наверх». Если мы буквально смогли бы развернуть пятку вверх на «батман тандю», то остались бы инвалидами. Так же и преподаватели по вокалу говорят преувеличивая: «грудь» и «голова» - это означает лишь то, что ваша фокуспозиция (смотри термин далее) помещается выше связок – в горле и рту или ниже связок в трахее и верхних бронхах. Но все равно, полная подача голоса требует микста – баланса или объединения двух основных резонирующих объемов разделенных связками. И опять же если речь идет об окрашивании или концентрации. Немецкое альпийское тирольское пение построено на постоянной и очень быстрой смене этих регистров «до связочного» и «после связочного». Если бы альпийские певцы говорили «грудь» и «голова», они быстренько и навсегда разучились бы петь. Попробуйте сконцентрировать свое внимание на макушке и мгновенно переключиться на пятку. Я профессиональный танцор, и то у меня на это уходит время до секунды. Быстро можно переключаться, если нервные рецепторы находятся по соседству либо объединены третьим органом, например горлом. Мне иногда кажется, что российские академические певцы слегка тормозят и развозят мелодию при переключении регистров. Видимо, те мастера, кто виртуозно поет арию Фигаро, уже наконец-то избавились от стереотипа для начинающих - деления на «грудь» и «голову». Тем более если академистам нужна «ровность вокальных гласных».

А вот самый верхний абзац:

Характерной представительницей певиц с народной манерой является Александра Стрельченко.

Взяли манеру называть именем народа то, что к народу никак не относится! Может, манерой и является, но уж не нашей точно. А базовая техника совсем не та. Надо сказать пару добрых слов в адрес Александры Ильиничны: по некоторым известным и неслучайно популярным работам чувствуется стремление освоить подлинно народное пение и его особенности. Происхождение из Воронежского хора тоже говорит о многом. Ведь там работала Мария Мордасова. Стрельченко родилась слишком рано или слишком поздно. Её манера продиктована народным лишь по лубочному образу репертуаром. Репертуаром совсем не народным, по мелодике, гармонии и тексту. А так же академизированным окружением. Александра Ильинична, еще не поздно наверстать упущенное и изучить правильную базовую технику – она того стоит!

Красивые народные голоса встречаются нечасто и требуют к себе бережного отношения.

Красивых в вашем понимании голосов в народе нет в принципе. И что беречь голоса, когда всю подлинную традицию загубили. Кроме голоса в России более ценилось умение запеть так, что все, кто подхватил, испытали бы настоящий «вокальный оргазм» и гордость за эту песню. Старикам в деревне пение заменяло секс. В России знакомство с песней похоже на знакомство с очень хорошим и близким на долгие годы человеком, с которым нет–нет да встретишься. Запевала ценился не за красивый голос, а за умение завести других. А заводила, видимо, за умение запевать ;-).

Особенность национального характера. Если немцу подарить красивую бутылку из России редкого в Европе вина или водки, он демонстративно водрузит его на лучшее место в баре или погребе, достанет свое любимое вино и угостит всех. Если же русскому подарить редкое вино из Европы, он тотчас же разопьет эту самую бутылку со всеми присутствующими и дарителем. Европеец рационален, а русский импульсивен.

«Народную манеру пения обычно называют "белым звуком", "открытым пением", в противовес округленному прикрытому звучанию голоса в академической манере».

Это тот самый вопиющий штамп, о котором я услышал в восемь лет от друга, гуляя во дворе (см. выше).

А как же ямщичество и пение на морозе? Со своей искусственной «народной» манерой вы и понятия не имеете о диапазоне приемов и звучаний в одной музыкальной фразе, где одни звуки могут округляться похлеще, чем в бельканто, другие раскрываться больше чем в вашей «псевдонародной». А все потому, что вам надо это:

«2. Акустическая ровность вокальных гласных достигается значительным физиологическим единообразием механизма образования гласных в пении.

Чем совершеннее певческая техника, тем ровнее по силе оказываются гласные».

А нам этого не надо, ибо это противоестественно – т.е. не по-русски. И выделяем мы не так:

«4. При всяком метре первая доля такта бывает сильнее остальных, поэтому очень существенно при пении ясно чувствовать ее и опираться на нее в ритмическом движении».

Способ выделения в русской музыке намного интереснее, сложнее и необычнее. В этом и многих других особенностях русское пение ближе к испанскому канте хондо, чем к бельканто. Вся разница, что испанские цыгане пользуются полусомкнутыми связками, а мы нет. Также метроритм имеет более строгий характер построения. Ну и композиционные особенности другие – влияние востока. А в какой высшей школе у нас дают хотя бы поверхностное представление, например, о вокале «фламенко», не говоря уже о «канте хондо».

Кстати, любой аутентичный итальянец звучит более открыто, чем русский оперный певец. Даже Коля в своём «Свадебном вальсе» звучит более открыто, так как в этот момент над ним не довлеют оперные стандарты. У него там даже встречается флажолетный призвук в конце ноты, так любимый псевдонародными гнесинцами, но не столь распространенный в крестьянской традиции. Так уж повелось с Шаляпина – дело не в мастерстве, просто у итальянцев в школе, видимо, нет такого искусственного разделения.

Но вернемся к Федору Шаляпину.

Надо сказать, если бы я писал книгу о Шаляпине и его постгрузинском периоде жизни, т.е. его творческую биографию, то я только бы и делал, что рассыпал комплименты по поводу этой интернет- публикации, ибо все, что там написано, наверное, с точки зрения академического вокала абсолютно правильно и справедливо. Но не надо говорить за народ – говорите: «эстрадно-народный» или «гнесинско-народный», или как про танец: «народно-сценический», но не присваивайте себе чужих брендов - я прослушал почти все регионы России. Или Россия - это не народ? При всей заслуженной популярности у русского народа Шаляпин не провозглашал себя народным певцом. Как и его именитые последователи Козловский и Лемешев.

Таким образом, наш великий бас, российская гордость, был невероятно одаренным человеком. Обладая феноменальными музыкальными способностями, по свидетельствам современников, он по праву занял высокое место в анналах мирового бельканто. Долгое время после революции он жил и работал в Германии на славу Русской Культуры. Он был музыкально-артистическим гением, и ему оставалось только вспомнить, что он слышал в детстве и молодости, захоти - и он бы спел в любой манере. Вот только не надо говорить: (еще цитата)

Интересно, что можно иногда наблюдать ловкие подражания академических певцов "открытому" пению. Шаляпин, исполняя народные песни или создавая народные образы, применял более "открытый" звук. Это была сознательная стилизация народного пения.

Вы «передергиваете» - и я «передерну». Кто только кому подражает? Кто из российских звезд оперы мог бы подражать Шаляпину в народном репертуаре. Прислушайтесь к академическому, разноголосому хору на подпевке у Шаляпина. Ни один голос совсем не похож на шаляпинское звучание. Разница «двух Шаляпиных»: народного и оперного - просто разительная. Если бы у Шаляпина не было такого индивидуального по окрасу голоса и мощной узнаваемой актерской харизмы - можно было бы подумать, что поют 2 разных человека. Притом что шаляпинское оперное пение является классикой мирового бельканто - даже без оговорки «русская школа». Без хора Шаляпин никогда не поет русскую по тематике песню – без хора они звучали бы для него не по-русски. Русские в те годы редко пели в одиночку. Тесситур в России хватает. А вот в «загнанном» фольклорном сообществе такие голоса, как Шаляпин, встречаются. Хотя бы среди казачьих хоров. Шаляпин ничему не подражал, никого не копировал. Если уж искать того, кто искусно подражает, то «далеко ходить не надо». Это наша весьма талантливая Людмила Вениаминовна – вроде похоже местами, а так чистой воды академизм.

События реальной жизни, догоняющие меня в процессе этой работы, вынуждают почтить память этого деятеля культуры парой добрых слов. Как ни странно звучит, но вот уж кому Зыкина даст «100 очков вперед», так это современным ГФА т.н. «аутентичной музыки». У них подлинные памятники, и они работают над манерой, а у Зыкиной композиторская, авторская, искаженная по многим особенностям музыка плюс академизм в основе вокала с вибрато. Но при этом ощущение русской традиции возникает и ощущается намного больше, чем у самых аутентично ориентированных ГФА. И то, что передается, передается по каналу богатых художественных образов. Вот уж кто работал художественно, по Покровскому. Ей присущи и «полёт», и многие другие особенности – жаль, что только художественными, а не подлинными техническими средствами, что и огорчало моих бабушек, так и не принявших Зыкину «за свою» поскольку для народа не существовало понятия искусства, пение для них - жизнь.

Шаляпину это было не нужно - он имел представление о подлинной базовой технике. Это она дала ему толчок для головокружительного взлета. Конечно, если много лет петь в опере, голос и привычки изменяются. Шаляпинской интерпретации народного пения, конечно же, сопутствуют следующие особенности трансформации и осознанные реформации под влиянием законов оперного искусства.

1. Драматизированное изменение темпа исполнения. Народ, как правило, поет в одном темпе.

2. Расстановка сильной доли в соответствии с оперными стандартами. И то - Шаляпин слегка применяет некоторую ритмическую раскачку – т.е. дополнительные акценты на другие доли, но немного наивно, не импровизационно и жестко зафиксировано. Эти же ритмические акценты потом станут применять его последователи от академизма.

3. Понотное исполнение. Лишь изредка он использует регистр-позицию (см.далее).

4. Окрашивание звука, которое встречалось лишь у казаков и солдат, а также в городском романсе. Причем Шаляпин применяет свое индивидуальное окрашивание в стиле оперы. Пресловутая ровность и однотипность гласных, не характерная для народа.

5. Художественно-драматическое изменение громкости звука. Народ так не делал.

6. Пение в пониженных, относительно народных, тональностях. (Куда деваться? Бас.)

7. Темперирование тона по баховскому клавиру.(профессиональные издержки)

8. Однотипно обрабатывает тембр «прикрывая, присурдинивая звук», но меньше, чем в опере. Здесь Шаляпин открывает разве «ящик Пандоры», откуда пошел неинформативный миф о «прикрытости» и «открытости». Крестьянская же базовая техника предполагает пение абсолютно чистым, порой металлическим (с чистой синусоидальной гармоникой), неокрашенным дополнительным резонированием звуком, «белым», который никак не назовешь. Скорее он «радужный». Этот саунд обрабатывается по своим законам, не зависящим от оперных клише. Открытым его можно назвать лишь с позиций академизма. Вот только фольклор с этих позиций не споешь. Если посмотреть на Шаляпина с позиций моей «школы», то Шаляпин применяет богатый сбалансированный окрас подлинных русских техник на казачий манер, подтверждая его очень дальнее родство с опять же подлинным, а не русским академическим бельканто. Но то, что народ никогда не применял специального окрашивания – в этом и есть несоответствие по этому пункту.

9. и т.п.

10. и т.д.

Этого более чем достаточно, чтобы в опере его признали «за своего». Федор хотел как лучше…

А повторить, как пел он народные песни, все же, не могут…

Подражать Шаляпину невозможно, чтобы скопировать Шаляпина, надо изучать подлинные народные базовые техники и деревенский репертуар.

Подражание же позднему Федору Шаляпину породило у российской музыкальной общественности заблуждение, что достаточно «приоткрыть» свое академическое звукоизвлечение, и тут сразу автоматически мы придём к народному вокалу. Я ничего об этом не знаю, но, возможно, в отношении итальянского национального народного бельканто это, может быть, справедливо. Но сколько ни произноси слово халва, гласит восточная мудрость, во рту слаще не станет. Сколько ни «открывай» свое «бельканто» - по-русски не запоёшь. Принцип резонирования практически во всех вокальных системах сводится к заключению вибрирующего воздуха в некий объём. Поэтому, так или иначе, все профессиональные или мастерские мировые стилевые системы «закрытые» априори, а отличаются друг от друга чем-то другим – об этом данная книга. Звук можно закрыть: сомкнутым ртом, назальностью, зевом, а можно и глубоким сводом грудной клетки. И если с голосом бельканто надо родиться - одним из 1000, и потом вдруг открыть его у себя - одним из 10000, то русские базовые техники может взять любой десятый и прилично петь. Сегодня все наоборот - петь пытается каждый десятый, а русские техники из горожан не может взять в полном требуемом объеме почти никто - если семье ни кто не пел.

Наши традиции пения более универсальны и подходят для новичков в вокале. Освоив русские базовые техники, вы сможете затем легко переучиться на академизм любого пошиба. Но обратной дороги не будет. Через город Огни Академизма можно попасть только в деревню Гнесь.

Народ же признавал в Шаляпине своего мужика. Чувствовал реликтовые базовые техники в его творчестве и гордился за русского. Но как Шаляпин петь не стали. Подлинник лучше копии.

Народ, вопреки мнению о неблагодарности публики, отплатил Шаляпину за любовь к Родине, к её культуре. Деревенские мастера брали дошедшие до них песни с патефонных пластинок и распевали на много голосов. Получалось, по-моему, местами «круче» в музыкальном отношении. Например «Ой уж ты Ваня» в исполнении куналейских корифеев.

Слово «распевать» с утратой традиционных ценностей сегодня звучит уничижительно и означает «чего-то там напевать, распивая спиртное». А когда-то понятие «распев» означало: «строить песню, сочинять музыку, разучивать на голоса, т.е. аранжировать по партиям, изменяя голосовые линии в соответствии с пристрастиями конкретного сельского хора». Если бабка говорит: «Ишь, распевают…» - про нестройно поющих подвыпивших односельчан – звучит так же, как про ученого умника без кафедры: «Ишь ты… профессор…»

Последний аргумент. «На сцене два Шаляпина…» - говорил сам Федор про самоконтроль исполнителя. Одаренный мастерством сценического перевоплощения, он создал по игре и образу огромное количество характеров. Это отражено и в вокальных партиях. Все песни яркие и разные – очень выразительные и непохожие друг на друга. При этом они по-шаляпински очень узнаваемые. Прекрасно передана музыка разных композиторов. Но все русские, народные и авторские песни, стоят особняком. В них кроме хора и оркестра почти нет ничего оперного, кроме того что я перечислил выше. Овладев бельканто, Шаляпин стал культурным мостом России и остального мира. Мосты обычно опираются на два берега, но жестко крепятся к одному. Сцена помнит двух совсем разных Шаляпиных - мировую оперную звезду и обученного петь бельканто настоящего русского человека, барина-мужика, оценивающего бескомпромиссно высоко и по достоинству свою любимую подлинную народную традицию, гениального вокалиста, не променявшего Родину на карьеру.

Лидия Русланова (Лейкина). Эксперт, художник и… реформатор

Из интернет-биографии Руслановой

Рассказывают, как однажды перед концертом С.М. Буденный спросил: «A кто будет петь?» Когда перечислили артистов, участвующих в концертной программе, военачальник удивился: «А где же Русланова?» «Руслановой в программе нет, - ответили ему. - Русские песни будет петь другая певица». «Других я знать не хочу. Я знаю только Русланову». И ушел.

В тоталитарном обществе, где обезличенной массой правят отдельные личности – нет места плюрализму, как и массовым формам искусства. Это называется: обыкновенный совковый конформизм. Его и демонстрирует нам легендарный капризный командарм.

Поэтому массовая развитая и многообразная деревенская песенная культура постепенно заменяется на индивидуальные особенности некоей личности, все дальше уходящей от общей манеры в сторону авторской яркой индивидуальности. Причем манеры и репертуара, основанных на городских: осовремененных, упрощенных и выхолощенных традициях, которые восполняются личной авторской импровизацией, увы, к народу отношения почти не имеющей. Лейкина ведь была сиротой.

Городская реликтовая народная песня – дочь-кровиночка подлинной русской музыки, все же, «гикнулась» раньше деревенской. И остались «Рожки да ножки», «Каравай», «Частушки» (на один мотив), «Вот кто-то с горочки спустился», «Что стоишь, качаясь», «Яблочко» и с десяток авторских «Морозов», «Священных Байкалов» и «Катюш». И того: репертуар, легко влезающий в объем на 2 СD или 1го МП3, без манеры, без ярких особенностей голосоведения. Пышным цветом расцвел шансонный блатняк с хитом всех времен и малин «Муркой». «Мурку» никто у народа не отнял и гитары у населения не изъял.

И стосковавшись по нормальному народному творчеству, без лагерных хрипов и цыганских назальных подвываний, человек все возвращался и возвращался к наследию великой звезды. Ибо многое, что творилось после неё, уже казалось каким-то далеким от народа. Но мое сердце тянулось не к личному творчеству Руслановой, ее специфической авторской мелизматике и обработке, а к репертуару и к чему-то глубокому, что было в ней. Причем чем в более раннем творчестве, тем в большем количестве. Какой-то невероятный процент чего-то неуловимо настоящего, напоминающего пение моей прабабушки.

Ощущение великой роли Руслановой в истории страны усиливалось частым появлением в документальном кино. И послушать ее после работы со своей коллекцией аутентичной музыки удалось позднее, только благодаря интернету. И… миф Великой Руслановой закачался…

Это все равно, что если вас с детства кормить огромными горьковатыми грейпфрутами и говорить, что это вершина цитрусового вкуса, а потом в зрелости положить в чай лимончик и дать скушать апельсинку и мандаринку. А затем спросить: хочешь грепфрут?

Для этого хватило трех песен, которые, к тому же оказалось, довольно трудно найти, чтобы скачать.

«Валенки» оказались чересчур художественными – как будто вышитыми, но не обережной вышивкой, крашенной дома суровой нитью, а люриксом виде логотипа Дольче-и-Габана.

Русланову называли «русским соловьем».

В «Златых горах» больше буквальных трелей соловья, а ведь эта птица ещё и умеет летать.

«Степь да степь кругом», сделанная на мотив популярной в Сибири полифонической песни «Во Дунай реке она мылася» (кстати, в десять раз более душераздирающим текстом, чем «Степь», и в пять раз более полетным характером исполнения) поставила жирную точку под наметившейся резолюцией в духе Ильфа и Петрова. «Нет! Это не Рио-де-Жанейро». Когда слушаешь «Степь», а это наиболее поздняя ее запись, от диапазона Руслановой осталось одно контральто – местами кажется, что поет не оказавшаяся от переучивания Русланова, а… консерваторская Зыкина. Возможно, Русланова как мастер решила: Зыкина - пусть будет Зыкина, если так модно – ей это было совсем не сложно. Здесь понимаешь что вся жестокая раскалывающая, с помощью радио, русскую культуру на город и деревню, трещина-трансформация, на самом деле, проходит по творчеству одного конкретного деятеля культуры.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе