Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Часть первая. «Логика проблемы»

вкл. . Опубликовано в Зов(ы) Родины или Игра летающих... Просмотров: 2768

Телега–притча. Про отца и мать

Жили–были в одной деревне мать и отец. Детей у них было много, а сыновей – двое, и те родились последними. Пока родители были молодыми - вся деревня зарилась.

Родители стали старыми. Как только сестер замуж выдали, как «кошка меж ними пробежала». Вот они спят на разных полатях, вот уж не разговаривают, а вот уж и живут в разных избах. Вся деревня возмущается: «Венчаны же, вот срам-то». Отец у них был красавец и богатырь, вся деревня его любила, и сыновья души не чаяли. Он их тоже очень любил, особенно младшего.

Сыновья подросли – отец забрал их себе. Но стало старшому мать жалко. Стал он ей помогать. А затем и жить к ней ушел. Сперва любви не стало - потом и мир прошёл. Отец с матерью бранятся. Докричались: отец назвал мать «язычницей», а мать его «жидом». А сыновья дерутся. Младший за спиной отца порядки устанавливать начал, а отец, пока в силе был, старшего за младшего поколачивал. Старшему – до слез обидно. Но все же, видать, любви ему больше досталось – вырос еще отца сильней и краше. Замахнулся как-то на отца, а тот за ружье. Хотел пристрелить, да первый раз в жизни промахнулся. Ушел тогда сын в Польшу.

Прошли годы. Католическая Польша к России отошла. На конце деревни татары мечеть построили. В степи за околицей калмыки дацан и ступу поставили. Раскаялся и отец – дал денег на храм, и сам тоже строил. Хотел вернуться старший сын в родную деревню. Его же с семьёй, по указу царицы, сослали в Сибирь на поселение, далеко, за самый Байкал… Когда построился и обжился - мать к себе забрал.

А вы спрашиваете: «Почему Сибирь?»

История термина «песельная игра»

«Эта пара, царь, моя, и хозяин тоже я» /Ершов/.

Сразу скажу: этот термин выдуман мной, и я его автор. Прошу любить и жаловать. Я работал в рекламе и за свою творческую карьеру выдумал десяток разнообразных жизнеспособных названий: от вышеупомянутого студстройотряда - до ресторана на вокзале.

Почему не «песенная»? Все просто – термин занят и означает категорию современных застольных развлечений из арсенала массовиков-затейников.

Песельник, песельница, песельная артель – бытовавшие от Урала понятия в русских поселениях мне показались подходящими. Синонимом термина следует считать также и «голосовую игру». Приглашаю всех в нецентрализованную ассоциацию песельной голосовой игры – передовой фронт восстановления русской традиции. Особенно всех тех, кто любит импровизировать и экспериментировать. Обращайтесь ко мне, ценители и искатели подлинной традиции, - я научу вас это делать, не ломая оной.

Часто приходится слышать упоминание про байку о том, что кому-то из венских композиторов принадлежит руководство на тему: «…как писать музыку при помощи игральных костей». Гайдн, Моцарт, Штраус творили множество узнаваемой, похожей на саму себя музыки. Ритм-энд-блюз, рок-н-ролл, фламенко, иные музыкальные течения – имеют внутри себя некие принципы построения музыкальной формы, весьма характерной по схожести. Семь нот, восемь-десять интервалов, размер, компас позволяют творить свободно. И число вариаций в этих стилях не безгранично. А 100% свободы есть рабство случая и хаоса. Уже один отказ от полной свободы во имя стиля уменьшает вдвое количество вариантов. А этих законов множество. Чем больше мы найдем ограничивающих «безответственное творчество» черт характера родной культуры, тем свободнее и ближе к оригиналу мы будем творить.

К тому же нам, русским, не привыкать перенимать что-то у немцев. После рождения термина мне удалось обнаружить интересную параллель в Интернете.

Ко второй половине 18 века относится формирование зингшпиля (буквально - песенная игра), основанного на народно-бытовом искусстве. Для зингшпиля характерны занимательная интрига, весёлая простая шутка, бытовые сюжеты, доступная, мелодичная музыка. В качестве демократического жанра зингшпиль противопоставлялся пышному оперному стилю, культивируемому при дворах. Творчество Моцарта кратковременно подняло немецкую оперу, но зингшпиль всё же постепенно перерождался в развлекательный спектакль; единственная опера Бетховена при всей мощи драматического симфонизма стояла особняком и не могла изменить положение вещей…

Если Вы патриот и традиционалист и вам почему-то негоже ориентироваться на варягов, то вот вам русские доказательства.

Известное выражение «Сыграть свадьбу» - что вам это напоминает? Отбросим сразу спекуляции с народной драмой, имеющей церковные корни (здесь Церковь - в смысле круг верующих, а не храм). Драмкружков в селах не было. Тогда что? Обряды? Обряды, в т.ч. церковные, чинились, а не игрались. Играли ребятишки. Игр было много, и если это были не бирюльки, бабки или лапта – спортивные игры, то все они сопровождались пением (так же будет называться той же игрой). Бывали ли на свадьбах сельские капеллы? «Под разливы деревенского оркестра» - выдумка автора, не бывавшего в деревне. Напоминаю, книга о музыкальном исполнительстве без инструментов, характерном именно для России. Музыкальную артель скоморохов мог позволить очень зажиточный россиянин, не крестьянин - уж точно. Выражение «сыграть свадьбу» означает спеть огромное количество песен на всех ее обрядовых действиях и без оных, а также за свадебным столом и на гулянье по этому случаю. То, что на свадьбах частенько дрались, на выражение «справлять свадьбу», Слава Богу, никак не повлияло. «Побили они жениха и стали жить да поживать... » ;-) Согласитесь, выражение «спеть свадьбу» не звучит. К тому же пение все же ассоциируется с отпеванием покойников, а здесь – свадьба.

Ну и, наконец, аргумент из известного в стране проекта «Ивана Купала». «Заиграю, заиграю. Сама вдруг заплачу…» На чем заиграет героиня? Сразу отложим в сторону балалайку – предмет многочисленных нападок за новодельность и избитость этого инструмента. Тогда на чём – видимо, на гуслях? Что ж цитата из Успенской:

Деревянные духовые инструменты - это различные дудочки и свистульки, на которых играли преимущественно мужчины. "Пастухи делали дудочки, высвистывали, делали из пучки, пикана, из дерева, дырочки вырезывали (одну или больше). На дудках играли пастухи, когда собирали коров в поле, разные наигрыши были" (Камышловский). "Ребята делали дудки из ивы. Бабы не игрывали, не положено им. Не было такого" (Юрлинский).

Вообще женщина, играющая на народном инструменте, была редкостью, и такое возможно было только после гибели на войне большинства мужчин в селе. Тогда риторический вопрос, так на чём же заиграет прекрасно поющая героиня песни?

Почему «игра» у меня? А не у известного профессора из консерватории. С этим словом долгое время «носился» мой друг Александр Бухаров, замечательный мультилингвист, певец-песельник новой генерации, творчески подходящий к наследию. В т.ч. к наследию Покровского. Что мы и наши предки делали с музыкальными инструментами? Играли. А какой музыкальный инструмент самый совершенный и доступен всем крестьянам? Человеческий голос. У семейских понять, о чем поют, можно, но расшифровать текст бывает порой невозможно, и иногда кажется, что и текст сам обрывочен и заменяется тарабарщиной, точнее распевными элементами типа ананеек и хабув, а сложнейшая полифоническая музыка бабками почему-то помнится. Я думаю, текст часто терялся не по причине утраты и забвения, а по причине неважности текста как такового в песельной игре. Может, у нас, современных людей, исчезла природная музыкальность и, «благодаря» всеобщей грамотности, поменялся талант музыкальный - на литературный талант, вот и я «взялся за перо», стихи пишу. Нет, тексты прошлого тоже поражают своей искусностью и вполне соответствуют музыке. То, что существует множество песен в разных регионах с похожими текстами, думаю, вопрос тематический и творческий. Все хотели сложить собственную песню на популярную по России фабулу.

Это говорит о вариативности музыки и музыкальной одаренности народа. Но есть и обратный пример: как часто можно встретить различные тексты у очень похожих по голосам песен. Я думаю, наконец, что в этом и была некая Игра. Признания 100%-ного авторства понятия Саша от меня не дождется - ибо такой, как у меня трактовки… Чтобы стало совсем понятно. Тетёрка в лесу, шумно вспархивая, всячески пытается отвадить непрошеного гостя от своей сути - от гнездовья. Нахожу какое-то гнездо. Но не для разрушения, а для исследования. А гнездо-то это, возможно, даже не её. Если претендуешь на авторство - расскажи о нем всем ясно и понятно, а не пудри людям мозги. Что я и делаю. Если же Саша что-то у кого-то позаимствовал, то в Интернете - ни год, ни два назад, ни ранее - ничего такого не было. Договорились – термин «игра» Сашин, а «песельная» и «голосовая» мои. Если кто-то претендует на авторство - надо было «идти в народ» активнее и о приоритетах заявлять во всеуслышание, и в первую очередь - соратникам.

Термин рожден сегодня, а песельная, или голосовая, игра существует сотни лет

Как песенная культура стала переходить к стадии трансформаций и реформирования? Как из живой традиции она превратилась зафиксированный кем-то продукт? Не те ноты спел? По спине!

На подъеме интереса к народному творчеству с 1860-х годов в стране создавались первые образцы народных хоров…

Телега о фабрике, построенной возле деревни

Когда я думаю о том, как произошел отрыв от основ традиции, мне на ум приходит аналогия с фабрикой, которая была построена рядом с месторождением полезных ископаемых и местом рождения рабочих этой фабрики, состоявших из нескольких деревень. Постепенно росли объемы добычи и производства. Жизнь шла вперед, и постепенно фабрика перешла на привозное сырье, а затем вообще сменила профиль... продолжение следует. Но нас интересует культурная жизнь поселка и соседних деревень. При фабрике сформировался «хор русской народной песни», поскольку жителями рабочего поселка стали жители соседних деревень. Оторванных от традиции, их тянет к родному искусству. Приходит революция, и фабрика национализируется. К тому моменту, когда тяжкие спутники «бури»: голод, Гражданская война и террор – притихают, жизнь входит в нормальное русло. Профком фабрики назначил руководителя: неважно кого, поскольку пока заправляет бабка, которая вскоре уйдет.

Сначала хор поет родные песни своих деревень «офигительно», мощно, чисто и самобытно. В репертуар вливаются песни других, пока соседних регионов, попавшие туда с работницами, и иные песни.

Приезжая комиссия находит работу интересной и, попросив выкинуть из репертуара половину протяжных песен и добавить революционных, отправляет в гастрольную поездку по стране. Идут годы, репертуар меняется, протяжная песня остается одна, да и та про Ленина.

Потом к ним приставляют руководителя - музыкального работника с консерваторским образованием - фабрика была богатой и легко могла себе позволить тариф, да и «партия сказала…». Молодежь, переключившаяся на иные ценности, вливается в коллектив - всем хочется поколесить. Три протяжных песни позднего сложения (где весь текст понятен сразу) и еще парочка городских романсов про несчастную любовь, поются на хоровых пьянках, по новым праздникам. В поселке ещё бытует матершинная частушка, чаще всего на один самый простой въевшийся в память приклавиренный мотив. В коллективе, синхронно со всей страной, процветает алкоголизм 1–й степени. У руководителя – алкоголизм последней степени, он становится «белым и горячим», и его заменяют. Он теперь кочегар, тихо спивается в общежитии, так и не закончив нотный сборник старинных песен – эти песни нотами все равно не запишешь.

Приезжает новый художественный руководитель. Он типичный карьерист – «тырит» недоделанные записи предшественника и, сделав карьеру себе и коллективу (народному по званию, но уже не по репертуару), возвращается в «консу» профессором. Еще бы - такой сборник! Где автор же упоминается, но последним в списке после всех, идущих за профессорами. Эти самые профессора «выплеснули оттуда не один тазик, да в каждом по двойне»… не то что «старики» в хоре, мама-родина не узнает…

Вот вам фабула - сами сочините роман «Последний зов, или Вечный зев» или телесериал «Не родись – останешься в живых» - моему воспаленному воображению довольно.

Финал: фабрика загибается в перестройку. Вместе с хором. Лишь в хуторе (5 домов), оставшемся от деревни, кто-то пытается петь песни советских лет… «Они ехали долго в ночной тишине…»

Всё, что произошло в российском масштабе, точно визуализируется через эту историю…

Советская эпоха

Влияние привнесенных идеологий

Советская коммунистическая идея, казалось бы, не противоречила общинному характеру и духу русской традиции. И весьма вероятно было ожидать, что «народная» политика государства принесет свои позитивные плоды и для развития традиционных форм искусства. Но дело в том, что сама по себе революция – злейший враг традиции и всякой другой анархии. Пахари с сахарными головами Малевича. «Частушки Бедного Демьяна». Революционные песни в казачьем стиле. Все это - полбеды: новая революционная креативность. Вновь сочиненные песни на народную тематику ожидал примитивизм в стиле промофарфора 20–х годов. В стране декларируется идея, что все старорежимное должно быть уничтожено. «Кто не с нами - тот против нас».

Певческая традиция вместе с духовной музыкой, некогда вытеснявшей её, перешли на положение андеграунда. Сохранившись в глухих деревнях, традиция, хирея, дожидалась исследователей с многоканальными магнитофонами. Поцелуйные игры, свадебные традиции, дохристианские заклички, лирическая и протяжная песня – все это было признано идеологически порочащим образ истинного строителя коммунизма.

Страсти по затопленным приангарским деревням в результате строительства каскада ГЭС - это всего лишь неоэкологический «пиар-трюк». Эти деревни все равно были бы заброшены, покинуты и разрушены. Крестьян ограбили и согнали в колхозы – затем, «изящно так», раздадут паспорта. Вместо затопленных деревень плещется море, по проводам течет ток. А сколько деревень просто так было заброшено безо всяких на то причин. Конечно же, переселение ударило по тем, у кого были на момент затопления ветхие дома. Мой знакомый из района затопления рассказывал мне, какая огромная у них была семья и как много они работали. Крестьянин всегда переселялся. Традиция подолгу живших на одном месте крестьянских родов становилась сколь самобытной и совершенно столь же унылой, как в некоторых регионах Западной Сибири. Но одно дело - жить рядом с рекой с установившимся берегом, совсем другое - на подмываемом берегу водохранилища. Уничтожение водных поселений действительно трагедия, я бы сказал: экологическая и историко-архитектурная катастрофа. Но для сохранения устной культуры как раз полезней переселения. Только не надо путать переселение на новое место с бегством в совхоз, а затем в город.

Странно, но вся эта раздутая шумиха вокруг «Прощания с Матерой» В.Г. Распутина меня никогда не впечатляла, в отличие от других его произведений. Видимо, потому, что в моей памяти отпечаталась трехчасовая поездка с братом отчима моей матери до бурятского улуса Обхой от Верхоленска, где они сами тоже сейчас не живут. То, что я сейчас наберу на клавиатуре…

В солнечный летний день мы едем по Верхоленску (такая длинная деревня вдоль Лены) на «шиньоне» в сторону Иркутска «вдоль да по якутскому» тракту. У храма-клуба поворачиваем направо и переезжаем по крепкому мосту и попадаем в рай. Речушка Куленга - приток Лены, богатая хариусовыми, как Тихий Дон, извиваясь, струится по долине среди невысоких холмов. Ландшафт - Подмосковье, ни дать ни взять, только рощицы - это кусочки сохранившейся тайги и лиственных лесов, наполненных маслятами, черникой, голубицей (варенье повкусней черничного будет) и жимолостью. Вдоль дороги нам встречаются десяток деревень. Их названия сильно напоминают списки граждан в каком-нибудь Иркутском домоуправлении. Это Белоусово, Черкашино, Большедворово, Толмачево, Харбатово и т.п. до улуса Обхой – названия отражают распространенные в Иркутске фамилии. Останавливаемся возле дома - «здесь жили мы…». Другой дом, другая деревня - «…а здесь наша бабушка…». Классическая изба с незашитым фронтоном из циклопических бревен с русской печью и лубяной крышей в коньке, охлупень из комля. Подворье как из музея деревянного зодчества. Большие и Маленькие деревушки, хутора. Всё бы хорошо, но… все деревни и почти все дома заброшены. Как будто кто-то применил ужасное секретное оружие или проклял эти места. Только маленькие погосты с покрытыми деревянными крестами выглядят естественно. «Это твоя Родина, сынок». «Потерявши голову, по волосам не плачут».

Использование старинных форм и приемов в жизни и развитии песенной традиции

Массовость русской песенной традиции не могла пройти бесследно. Массовое разрушение крестьянского уклада привело к столь же массовому перемещению носителей традиции и в их же лице ее почитателей. Все то, чего много вокруг, как правило, не ценится. «Что имеем - не храним, потерявши плачем». Вот мы ходим по нему, пинаем, когда мешает. Вот оно уже надоело и раздражает! Вот оно все еще здесь и под боком. А вот уже нет – «ну и шут с ним». Как вдруг уже «на вес золота» и его «днем с огнем не сыщешь».

Вместе с носителями традиции разойдясь по свету, русская песенная традиция встречается везде, но только уже нигде вся вместе. Она размазана по российской музыкальной культуре XX века, как последний кусочек масла по огромному бутерброду. С конца, где начали мазать, - еще заметно…

На Руси всегда были сказки. Иван-дурак и царевич, Змей Горыныч и Баба-яга, Кощей Бессмертный - их знали все. Все знали своих легендарных героев и царя-батюшку. На их место в 20-м веке начинают прописывать неких знаменитостей посредством средств массовой информации.

Начнем с того, куда могла потеряться из городов и сёл мужицкая, мужская манера исполнения, т.н. фистула. Так пело все мужское население в деревне после 30-40. Это запев, это средний голос. Дело в том, что молодые парни после мутации голоса сразу начинают «басить». Этому причиной также и возрастная психология, желание самоутвердиться, выглядеть взрослее. В солдатах они поют ниже, а с возрастом дядек и дедок их голос по диапазону становится значительно выше, у баб обычно все происходит наоборот. Ну так вот…

Иногда массовое общее в общественном сознании может быть переопределено как присущее кому-то лично. Кое-кто ее позаимствовал, связал напрочь со своим харизматическим образом и великим обликом, сделал индивидуальной особенностью ассоциирующуюся только лично с ним.

Нет, не о Шаляпине пойдет речь. Шаляпин создал свою индивидуальную авторскую манеру, не претендующую на замещение традиционной, копировать которую не было бы зазорно, хотя сегодня я не порекомендовал бы с неё начинать.

Петь так, как этот человек говорил на митингах, было просто опасно. Это могли позволить только куналейские корифеи из Забайкалья – «дальше Сибири не сошлют» - и другие жители отдаленных деревень, позднее записанные фирмой «Мелодия». Нет, это не Сталин. Это было бы «просто смертельно опасно». Слабый в родном грузинском вокале Сталин пользовался благами цивилизации в виде микрофона, как и его немецкий коллега, обаятельный антихрист Адди. Благодаря микрофону, великие диктаторы, они ораторствовали солидно и проникновенно. Но ведь, какая штука, ладно бы только манеру, этот человек, которого поэт Маяковский наделяет столь популярной в народе простотой. Народной манерой, сдобренной легкой картавостью, он не ограничился. Он взял самоё суть – то, что я называю базовой техникой. Влез на броневичок, и получасовая речь на ноябрьском морозе на многотысячном митинге – даже не закашлялся, и рупора не надо. Народ видит – большой человек, но такой же, как и мы – мог бы петь. А мы потом семьдесят лет молчали, чтобы не рисковать быть обвиненными в передразнивании обитателя Мавзолея. А сейчас почему не поют – потому и не поют, сейчас - тем более, кто хочет петь как мумия, да и кто кроме меня на это обратил бы внимание. И то - помог случай. Купив в РФС «Алтай» для коллекции. Казачья станица Тулата, Екатерининское. Меня поразило сходство как с куналейскими корифеями, так и с манерой моего региона (у женщин). И еще что-то такое слабое и неуловимое, но до боли знакомое. Дошло тогда, когда снял половину репертуара и услышал себя как бы со стороны.

Конечно, можно было бы петь по-донски революционные песни. Но насколько известно, все казачьи формирования были расформированы, а люди репрессированы. Может быть, поэтому с казачьим вокалом у нас дела сегодня обстоят немного получше.

Оценка воздействия продуктов творческих личностей известнейших деятелей культуры

Федор Шаляпин. РПИ против бельканто – есть ли что-то общее

Хорошо знакомый с подлинной вокальной традицией русских Поволжья, и можно сказать, заряженный ею на успех, этот человек сделал головокружительную музыкальную карьеру мирового масштаба. Продемонстрировал всему миру подлинную мощь русского духа. Жаль, что он стал первым и последним одновременно. Мощь волны, созданной им, и сегодня достигает нас, например, через персонажи современных диснеевских мультиков.

Не нуждающийся в особом представлении и перечислении титулов и заслуг Федор Иванович все же не рекомендуется мной для начинающих осваивать подлинное русское пение.

Будущая звезда мировой оперы когда-то жил в Казани, путешествовал по Волге, впитывал в себя все, что могло дать общение с народом. Поехав на юг в Грузию, где сходная по сути, но другая по характеру и форме музыка, он начал свой путь наверх. Была ли грузинская песенная культура его запасной миссией - неизвестно. Однако в Тифлисе во все времена частенько «зависала» российская культурная богема. Как-то, разыскав живущего в Тифлисе неплохого педагога по вокалу, Шаляпин взял несколько уроков. Учитель определил его баритоном. Вернувшись в Казань, он оказался в нужное время в нужном месте и стал басом. С этого момента его движение становится непрерывным и поступательным. Типично конъюнктурное поведение восходящей звезды, причем заметьте: без всяких толкачей-продюсеров. Нетипично то, что Шаляпин при этом остается патриотом, не изменив русской песне до конца своих дней. Кого вы еще вспомните. Козловский да Лемешев и все. Дань великому Шаляпину и русской песне отдаст только Муслим Магомаев. Когда-то Федор Ивавнович был известен и популярен, о нем знали все и знали всё. Сегодня Шаляпин - загадка и система интересующих нас в этой книге непростых вопросов.

Начнем с того, что с академическим вокалом и бельканто современный люд нашей страны знаком гораздо лучше, чем с традиционной музыкой. Профессорам из консерваторий – людям, знакомым с технической стороной пения, было доверено хранить эти традиции. А как они распорядились этим правом? Суждения о русской песне с позиции бельканто – притом, недооценке русской подлинной традиционной музыки – об этомя уже писал. Личность Шаляпина интересна еще и тем, что в мировую оперу он попал, двигаясь от русского традиционного пения, а не наоборот, как пытаются представить. Почему-то же молодой Федор решил, что ему надо петь, и то, что он сможет этому научиться, – значит, имел какой-то опыт. В те времена народ много пел и услышать это пение, и даже изучить, не было проблемой.

Одна история из моей детской памяти. Идем мы по двору с другом детства. Нам лет по восемь. В классе во втором. А у них дома пианино было. И учили его музыке. Пианистка на дом приходила. Нет, «Теорию относительности» А. Эйнштейна мы не обсуждали. Хотя могли – но рановато еще было. Его отец – профессор – ректором университета позднее стал. А говорили мы о вокале, и то, о чем в России в 1973-м беседуют два второклассника, 30 лет спустя попадается мне на одном из сайтов на «народе», что на Яндексе, причем почти дословно.

Память - странная вещь, бывает, рад бы вспомнить, да не помнится, а тут - в деталях, где гуляли (Курчатова. 9), когда (вечерело уже)! Прямо дежавю какое-то. Вот цитата:

Разговорной манерой пения пользуются также драматические актеры. Народную манеру пения обычно называют "белым звуком", "открытым пением", в противовес округленному прикрытому звучанию голоса в академической манере. Красивые народные голоса встречаются не часто и требуют к себе бережного отношения. Характерной представительницей певиц с народной манерой является Александра Стрельченко.

Вот еще цитата. Она «дежавюкнулась» мне разговором с женой, которая училась тогда на народно–хоровом отделении училища искусств… Я так, на всякий случай, интересовался её учебой и получал вот это:

Чаще всего народный голос имеет грудное звучание. Октавный диапазон грудного звучания может "передвигаться", что зависит от свойств голосового аппарата (более открытое или закрытое произношение гласных и согласных звуков, гортанный или носовой оттенок и т.д.). Грудное пение при выходе за рамки требует головного звучания, называемого у русских народных певцов пением "тонким голосом" (у женщин), а у мужчин "фистулой", и отличается неприкрытостью и ровностью.

Столько штампов в трех абзацах, все они содержат некоторые «прописные истины» о вокале. Но истинны ли все эти высказывания, известные миллионам россиян, если вдуматься. Еще цитата:

Нельзя не только петь, но и говорить на морозе. Певец только тогда находится в хорошей форме, когда его организм и психика здоровы.

«Земля плоская», «Солнце вращается вокруг Земли», «социализм - общество свободных людей». ... Сколько еще штампов, которые кажутся очевидными, необходимо преодолеть по пути к подлинному русскому искусству. Конечно, оговорюсь. Автору - Огромное Спасибо за интересный ресурс, сбор интересной информации, которой я никогда не воспользуюсь. Допускаю, что это мастер или профессор академического вокала, обучивший большое количество людей, или кто-то из их профессионального окружения. Но про народный вокал Вы ничего не знаете, а повторяете чьи-то заблуждения «с пронафталиненной бородой».

Шаляпин подождет, он уже вписал свое имя в вечность. Что ж, «попередергиваем» шаблонные фразы о народном пении. Пример того, как в умной и правильной книге могут попасться абзацы, буквально нашпигованные «ложными прописными истинами».

Начнем с конца цитат, с позиции того, что мне уже известно. Сначала абзац о бельканто.

«Певец только тогда находится в хорошей форме, когда его организм и психика здоровы».

Сама голосовая игра имеет мощный оздоровительный эффект. Если вы поете не на связках, какая разница: есть у вас ангина или нет. Пропустить целебное мероприятие, например баню или «принятие на грудь», или спевку, было не в русских правилах. Русское пение - утеха, а не работа. Когда мы поем - мы свободны.

«Обладателям высоких голосов не рекомендуется "басить", говорить низко».

Ранее же было написано:

«Голосовые связки могут быть длинными и короткими, толстыми и тонкими.

Ларингологи установили, что связки у низких голосов длиннее, чем у высоких (однако у Карузо – тенора - были связки баса)».

Как говорится: «комментарии излишни». Ни Паваротти, ни Коля не поют на связках. При чем тут связки?..

Нельзя не только петь, но и говорить на морозе.

А ямщичество, елы-палы, они везли не только людей, грузы, но и песню. Современному человеку нетрудно это понять – у каждого в машине есть хотя бы магнитола. Также большинство обрядов происходило на улице и «спеть в сорокаградусный мороз» – «милое дело». «То, что русскому хорошо, то немцу - смерть».

Теперь далее о «русской манере». Второй с конца абзац.

«…октавного диапазона». Всем, кто слегка знаком с физикой, понятно, что октава здесь ни при чем.

Если имелась в виду нижняя граница, то голос эластичен в отличие от флейты, даже у простейшей blocflote soprano все же больше октавы.

Фистула «отличается неприкрытостью и ровностью».

«Отличается умом и сообразительностью». «Вибрато» - даже слово итальянское. Этот прием никогда не был русским. Казаки - далеко не вся Россия. А казаки, использующие прием - аналог вибрато, не все казачество. Не нужно свойство мужской половины одного казачьего региона присваивать всем русским. Чего нельзя сказать о глиссандо – только характер и назначение у него принципиально иное. Плюс еще десяток специфических русских мелизматических приемов. Это Вам не «гортанный или носовой оттенок и т.д.». Про неприкрытость же отдельный разговор…(см.ниже)

«Чаще всего народный голос имеет грудное звучание».

С позиций песельной игры вообще все голоса всех вокальных стилей мира имеют грудное звучание – только не «грудное», а от основного резонатора – рототрахейной области, а вот уж как вы его будете окрашивать – да хоть мозолью на ноге, если сумеете, или волдырем на макушке - это ваше личное дело. И к народному голосу это отношения не имеет – народ искусственно голос не красит. А дополнительно резонировать можно и избой. Я же не утверждаю: «Чаще всего народный голос имеет избяное звучание». Давно уже следовало бы отказаться от грубой, ничего не объясняющей системы терминов, т.н. «головного» и «грудного» резонирования, особенно в народной музыке, поскольку:

1. Не резонирования, а окрашивания (подкрашивания). С какой уж целью подкарашивания, а хоть бы с целью так ускользающего от россиян пения в похожем на итальянцев характере. В силу утраты собственного стартового инструмента из-за недооценки собственных техник или для отсечения всего генетически русского.

2. Что касается резонирования - оно не может быть никаким кроме близкого и контактного. То есть непосредственно соприкасающегося с генератором звука по всем законам физики. Ни в голове, ни в груди нет связок. Они в шее. Вы когда нибудь видели приемопередатчик, у которого колебательный контур усилителя находился бы в соседнем помещении. Такое технически возможно. Вот только не глупо ли. А вот антенну, влияющую на качество приема, на крышу вынести можно. Антенну никто резонатором не называет. Без первичного контура усиления (на лампах ли, на транзисторах ли) антенна - ненужный хлам. Антенна – излучатель - рот, а не усилитель. Основная функция резонатора - это усиление.

Я понимаю, о чем шла речь. Когда изучаешь классический танец, педагог дает преувеличивающие команды, чтобы лучше запомнилось: например «пятку наверх». Если мы буквально смогли бы развернуть пятку вверх на «батман тандю», то остались бы инвалидами. Так же и преподаватели по вокалу говорят преувеличивая: «грудь» и «голова» - это означает лишь то, что ваша фокуспозиция (смотри термин далее) помещается выше связок – в горле и рту или ниже связок в трахее и верхних бронхах. Но все равно, полная подача голоса требует микста – баланса или объединения двух основных резонирующих объемов разделенных связками. И опять же если речь идет об окрашивании или концентрации. Немецкое альпийское тирольское пение построено на постоянной и очень быстрой смене этих регистров «до связочного» и «после связочного». Если бы альпийские певцы говорили «грудь» и «голова», они быстренько и навсегда разучились бы петь. Попробуйте сконцентрировать свое внимание на макушке и мгновенно переключиться на пятку. Я профессиональный танцор, и то у меня на это уходит время до секунды. Быстро можно переключаться, если нервные рецепторы находятся по соседству либо объединены третьим органом, например горлом. Мне иногда кажется, что российские академические певцы слегка тормозят и развозят мелодию при переключении регистров. Видимо, те мастера, кто виртуозно поет арию Фигаро, уже наконец-то избавились от стереотипа для начинающих - деления на «грудь» и «голову». Тем более если академистам нужна «ровность вокальных гласных».

А вот самый верхний абзац:

Характерной представительницей певиц с народной манерой является Александра Стрельченко.

Взяли манеру называть именем народа то, что к народу никак не относится! Может, манерой и является, но уж не нашей точно. А базовая техника совсем не та. Надо сказать пару добрых слов в адрес Александры Ильиничны: по некоторым известным и неслучайно популярным работам чувствуется стремление освоить подлинно народное пение и его особенности. Происхождение из Воронежского хора тоже говорит о многом. Ведь там работала Мария Мордасова. Стрельченко родилась слишком рано или слишком поздно. Её манера продиктована народным лишь по лубочному образу репертуаром. Репертуаром совсем не народным, по мелодике, гармонии и тексту. А так же академизированным окружением. Александра Ильинична, еще не поздно наверстать упущенное и изучить правильную базовую технику – она того стоит!

Красивые народные голоса встречаются нечасто и требуют к себе бережного отношения.

Красивых в вашем понимании голосов в народе нет в принципе. И что беречь голоса, когда всю подлинную традицию загубили. Кроме голоса в России более ценилось умение запеть так, что все, кто подхватил, испытали бы настоящий «вокальный оргазм» и гордость за эту песню. Старикам в деревне пение заменяло секс. В России знакомство с песней похоже на знакомство с очень хорошим и близким на долгие годы человеком, с которым нет–нет да встретишься. Запевала ценился не за красивый голос, а за умение завести других. А заводила, видимо, за умение запевать ;-).

Особенность национального характера. Если немцу подарить красивую бутылку из России редкого в Европе вина или водки, он демонстративно водрузит его на лучшее место в баре или погребе, достанет свое любимое вино и угостит всех. Если же русскому подарить редкое вино из Европы, он тотчас же разопьет эту самую бутылку со всеми присутствующими и дарителем. Европеец рационален, а русский импульсивен.

«Народную манеру пения обычно называют "белым звуком", "открытым пением", в противовес округленному прикрытому звучанию голоса в академической манере».

Это тот самый вопиющий штамп, о котором я услышал в восемь лет от друга, гуляя во дворе (см. выше).

А как же ямщичество и пение на морозе? Со своей искусственной «народной» манерой вы и понятия не имеете о диапазоне приемов и звучаний в одной музыкальной фразе, где одни звуки могут округляться похлеще, чем в бельканто, другие раскрываться больше чем в вашей «псевдонародной». А все потому, что вам надо это:

«2. Акустическая ровность вокальных гласных достигается значительным физиологическим единообразием механизма образования гласных в пении.

Чем совершеннее певческая техника, тем ровнее по силе оказываются гласные».

А нам этого не надо, ибо это противоестественно – т.е. не по-русски. И выделяем мы не так:

«4. При всяком метре первая доля такта бывает сильнее остальных, поэтому очень существенно при пении ясно чувствовать ее и опираться на нее в ритмическом движении».

Способ выделения в русской музыке намного интереснее, сложнее и необычнее. В этом и многих других особенностях русское пение ближе к испанскому канте хондо, чем к бельканто. Вся разница, что испанские цыгане пользуются полусомкнутыми связками, а мы нет. Также метроритм имеет более строгий характер построения. Ну и композиционные особенности другие – влияние востока. А в какой высшей школе у нас дают хотя бы поверхностное представление, например, о вокале «фламенко», не говоря уже о «канте хондо».

Кстати, любой аутентичный итальянец звучит более открыто, чем русский оперный певец. Даже Коля в своём «Свадебном вальсе» звучит более открыто, так как в этот момент над ним не довлеют оперные стандарты. У него там даже встречается флажолетный призвук в конце ноты, так любимый псевдонародными гнесинцами, но не столь распространенный в крестьянской традиции. Так уж повелось с Шаляпина – дело не в мастерстве, просто у итальянцев в школе, видимо, нет такого искусственного разделения.

Но вернемся к Федору Шаляпину.

Надо сказать, если бы я писал книгу о Шаляпине и его постгрузинском периоде жизни, т.е. его творческую биографию, то я только бы и делал, что рассыпал комплименты по поводу этой интернет- публикации, ибо все, что там написано, наверное, с точки зрения академического вокала абсолютно правильно и справедливо. Но не надо говорить за народ – говорите: «эстрадно-народный» или «гнесинско-народный», или как про танец: «народно-сценический», но не присваивайте себе чужих брендов - я прослушал почти все регионы России. Или Россия - это не народ? При всей заслуженной популярности у русского народа Шаляпин не провозглашал себя народным певцом. Как и его именитые последователи Козловский и Лемешев.

Таким образом, наш великий бас, российская гордость, был невероятно одаренным человеком. Обладая феноменальными музыкальными способностями, по свидетельствам современников, он по праву занял высокое место в анналах мирового бельканто. Долгое время после революции он жил и работал в Германии на славу Русской Культуры. Он был музыкально-артистическим гением, и ему оставалось только вспомнить, что он слышал в детстве и молодости, захоти - и он бы спел в любой манере. Вот только не надо говорить: (еще цитата)

Интересно, что можно иногда наблюдать ловкие подражания академических певцов "открытому" пению. Шаляпин, исполняя народные песни или создавая народные образы, применял более "открытый" звук. Это была сознательная стилизация народного пения.

Вы «передергиваете» - и я «передерну». Кто только кому подражает? Кто из российских звезд оперы мог бы подражать Шаляпину в народном репертуаре. Прислушайтесь к академическому, разноголосому хору на подпевке у Шаляпина. Ни один голос совсем не похож на шаляпинское звучание. Разница «двух Шаляпиных»: народного и оперного - просто разительная. Если бы у Шаляпина не было такого индивидуального по окрасу голоса и мощной узнаваемой актерской харизмы - можно было бы подумать, что поют 2 разных человека. Притом что шаляпинское оперное пение является классикой мирового бельканто - даже без оговорки «русская школа». Без хора Шаляпин никогда не поет русскую по тематике песню – без хора они звучали бы для него не по-русски. Русские в те годы редко пели в одиночку. Тесситур в России хватает. А вот в «загнанном» фольклорном сообществе такие голоса, как Шаляпин, встречаются. Хотя бы среди казачьих хоров. Шаляпин ничему не подражал, никого не копировал. Если уж искать того, кто искусно подражает, то «далеко ходить не надо». Это наша весьма талантливая Людмила Вениаминовна – вроде похоже местами, а так чистой воды академизм.

События реальной жизни, догоняющие меня в процессе этой работы, вынуждают почтить память этого деятеля культуры парой добрых слов. Как ни странно звучит, но вот уж кому Зыкина даст «100 очков вперед», так это современным ГФА т.н. «аутентичной музыки». У них подлинные памятники, и они работают над манерой, а у Зыкиной композиторская, авторская, искаженная по многим особенностям музыка плюс академизм в основе вокала с вибрато. Но при этом ощущение русской традиции возникает и ощущается намного больше, чем у самых аутентично ориентированных ГФА. И то, что передается, передается по каналу богатых художественных образов. Вот уж кто работал художественно, по Покровскому. Ей присущи и «полёт», и многие другие особенности – жаль, что только художественными, а не подлинными техническими средствами, что и огорчало моих бабушек, так и не принявших Зыкину «за свою» поскольку для народа не существовало понятия искусства, пение для них - жизнь.

Шаляпину это было не нужно - он имел представление о подлинной базовой технике. Это она дала ему толчок для головокружительного взлета. Конечно, если много лет петь в опере, голос и привычки изменяются. Шаляпинской интерпретации народного пения, конечно же, сопутствуют следующие особенности трансформации и осознанные реформации под влиянием законов оперного искусства.

1. Драматизированное изменение темпа исполнения. Народ, как правило, поет в одном темпе.

2. Расстановка сильной доли в соответствии с оперными стандартами. И то - Шаляпин слегка применяет некоторую ритмическую раскачку – т.е. дополнительные акценты на другие доли, но немного наивно, не импровизационно и жестко зафиксировано. Эти же ритмические акценты потом станут применять его последователи от академизма.

3. Понотное исполнение. Лишь изредка он использует регистр-позицию (см.далее).

4. Окрашивание звука, которое встречалось лишь у казаков и солдат, а также в городском романсе. Причем Шаляпин применяет свое индивидуальное окрашивание в стиле оперы. Пресловутая ровность и однотипность гласных, не характерная для народа.

5. Художественно-драматическое изменение громкости звука. Народ так не делал.

6. Пение в пониженных, относительно народных, тональностях. (Куда деваться? Бас.)

7. Темперирование тона по баховскому клавиру.(профессиональные издержки)

8. Однотипно обрабатывает тембр «прикрывая, присурдинивая звук», но меньше, чем в опере. Здесь Шаляпин открывает разве «ящик Пандоры», откуда пошел неинформативный миф о «прикрытости» и «открытости». Крестьянская же базовая техника предполагает пение абсолютно чистым, порой металлическим (с чистой синусоидальной гармоникой), неокрашенным дополнительным резонированием звуком, «белым», который никак не назовешь. Скорее он «радужный». Этот саунд обрабатывается по своим законам, не зависящим от оперных клише. Открытым его можно назвать лишь с позиций академизма. Вот только фольклор с этих позиций не споешь. Если посмотреть на Шаляпина с позиций моей «школы», то Шаляпин применяет богатый сбалансированный окрас подлинных русских техник на казачий манер, подтверждая его очень дальнее родство с опять же подлинным, а не русским академическим бельканто. Но то, что народ никогда не применял специального окрашивания – в этом и есть несоответствие по этому пункту.

9. и т.п.

10. и т.д.

Этого более чем достаточно, чтобы в опере его признали «за своего». Федор хотел как лучше…

А повторить, как пел он народные песни, все же, не могут…

Подражать Шаляпину невозможно, чтобы скопировать Шаляпина, надо изучать подлинные народные базовые техники и деревенский репертуар.

Подражание же позднему Федору Шаляпину породило у российской музыкальной общественности заблуждение, что достаточно «приоткрыть» свое академическое звукоизвлечение, и тут сразу автоматически мы придём к народному вокалу. Я ничего об этом не знаю, но, возможно, в отношении итальянского национального народного бельканто это, может быть, справедливо. Но сколько ни произноси слово халва, гласит восточная мудрость, во рту слаще не станет. Сколько ни «открывай» свое «бельканто» - по-русски не запоёшь. Принцип резонирования практически во всех вокальных системах сводится к заключению вибрирующего воздуха в некий объём. Поэтому, так или иначе, все профессиональные или мастерские мировые стилевые системы «закрытые» априори, а отличаются друг от друга чем-то другим – об этом данная книга. Звук можно закрыть: сомкнутым ртом, назальностью, зевом, а можно и глубоким сводом грудной клетки. И если с голосом бельканто надо родиться - одним из 1000, и потом вдруг открыть его у себя - одним из 10000, то русские базовые техники может взять любой десятый и прилично петь. Сегодня все наоборот - петь пытается каждый десятый, а русские техники из горожан не может взять в полном требуемом объеме почти никто - если семье ни кто не пел.

Наши традиции пения более универсальны и подходят для новичков в вокале. Освоив русские базовые техники, вы сможете затем легко переучиться на академизм любого пошиба. Но обратной дороги не будет. Через город Огни Академизма можно попасть только в деревню Гнесь.

Народ же признавал в Шаляпине своего мужика. Чувствовал реликтовые базовые техники в его творчестве и гордился за русского. Но как Шаляпин петь не стали. Подлинник лучше копии.

Народ, вопреки мнению о неблагодарности публики, отплатил Шаляпину за любовь к Родине, к её культуре. Деревенские мастера брали дошедшие до них песни с патефонных пластинок и распевали на много голосов. Получалось, по-моему, местами «круче» в музыкальном отношении. Например «Ой уж ты Ваня» в исполнении куналейских корифеев.

Слово «распевать» с утратой традиционных ценностей сегодня звучит уничижительно и означает «чего-то там напевать, распивая спиртное». А когда-то понятие «распев» означало: «строить песню, сочинять музыку, разучивать на голоса, т.е. аранжировать по партиям, изменяя голосовые линии в соответствии с пристрастиями конкретного сельского хора». Если бабка говорит: «Ишь, распевают…» - про нестройно поющих подвыпивших односельчан – звучит так же, как про ученого умника без кафедры: «Ишь ты… профессор…»

Последний аргумент. «На сцене два Шаляпина…» - говорил сам Федор про самоконтроль исполнителя. Одаренный мастерством сценического перевоплощения, он создал по игре и образу огромное количество характеров. Это отражено и в вокальных партиях. Все песни яркие и разные – очень выразительные и непохожие друг на друга. При этом они по-шаляпински очень узнаваемые. Прекрасно передана музыка разных композиторов. Но все русские, народные и авторские песни, стоят особняком. В них кроме хора и оркестра почти нет ничего оперного, кроме того что я перечислил выше. Овладев бельканто, Шаляпин стал культурным мостом России и остального мира. Мосты обычно опираются на два берега, но жестко крепятся к одному. Сцена помнит двух совсем разных Шаляпиных - мировую оперную звезду и обученного петь бельканто настоящего русского человека, барина-мужика, оценивающего бескомпромиссно высоко и по достоинству свою любимую подлинную народную традицию, гениального вокалиста, не променявшего Родину на карьеру.

Лидия Русланова (Лейкина). Эксперт, художник и… реформатор

Из интернет-биографии Руслановой

Рассказывают, как однажды перед концертом С.М. Буденный спросил: «A кто будет петь?» Когда перечислили артистов, участвующих в концертной программе, военачальник удивился: «А где же Русланова?» «Руслановой в программе нет, - ответили ему. - Русские песни будет петь другая певица». «Других я знать не хочу. Я знаю только Русланову». И ушел.

В тоталитарном обществе, где обезличенной массой правят отдельные личности – нет места плюрализму, как и массовым формам искусства. Это называется: обыкновенный совковый конформизм. Его и демонстрирует нам легендарный капризный командарм.

Поэтому массовая развитая и многообразная деревенская песенная культура постепенно заменяется на индивидуальные особенности некоей личности, все дальше уходящей от общей манеры в сторону авторской яркой индивидуальности. Причем манеры и репертуара, основанных на городских: осовремененных, упрощенных и выхолощенных традициях, которые восполняются личной авторской импровизацией, увы, к народу отношения почти не имеющей. Лейкина ведь была сиротой.

Городская реликтовая народная песня – дочь-кровиночка подлинной русской музыки, все же, «гикнулась» раньше деревенской. И остались «Рожки да ножки», «Каравай», «Частушки» (на один мотив), «Вот кто-то с горочки спустился», «Что стоишь, качаясь», «Яблочко» и с десяток авторских «Морозов», «Священных Байкалов» и «Катюш». И того: репертуар, легко влезающий в объем на 2 СD или 1го МП3, без манеры, без ярких особенностей голосоведения. Пышным цветом расцвел шансонный блатняк с хитом всех времен и малин «Муркой». «Мурку» никто у народа не отнял и гитары у населения не изъял.

И стосковавшись по нормальному народному творчеству, без лагерных хрипов и цыганских назальных подвываний, человек все возвращался и возвращался к наследию великой звезды. Ибо многое, что творилось после неё, уже казалось каким-то далеким от народа. Но мое сердце тянулось не к личному творчеству Руслановой, ее специфической авторской мелизматике и обработке, а к репертуару и к чему-то глубокому, что было в ней. Причем чем в более раннем творчестве, тем в большем количестве. Какой-то невероятный процент чего-то неуловимо настоящего, напоминающего пение моей прабабушки.

Ощущение великой роли Руслановой в истории страны усиливалось частым появлением в документальном кино. И послушать ее после работы со своей коллекцией аутентичной музыки удалось позднее, только благодаря интернету. И… миф Великой Руслановой закачался…

Это все равно, что если вас с детства кормить огромными горьковатыми грейпфрутами и говорить, что это вершина цитрусового вкуса, а потом в зрелости положить в чай лимончик и дать скушать апельсинку и мандаринку. А затем спросить: хочешь грепфрут?

Для этого хватило трех песен, которые, к тому же оказалось, довольно трудно найти, чтобы скачать.

«Валенки» оказались чересчур художественными – как будто вышитыми, но не обережной вышивкой, крашенной дома суровой нитью, а люриксом виде логотипа Дольче-и-Габана.

Русланову называли «русским соловьем».

В «Златых горах» больше буквальных трелей соловья, а ведь эта птица ещё и умеет летать.

«Степь да степь кругом», сделанная на мотив популярной в Сибири полифонической песни «Во Дунай реке она мылася» (кстати, в десять раз более душераздирающим текстом, чем «Степь», и в пять раз более полетным характером исполнения) поставила жирную точку под наметившейся резолюцией в духе Ильфа и Петрова. «Нет! Это не Рио-де-Жанейро». Когда слушаешь «Степь», а это наиболее поздняя ее запись, от диапазона Руслановой осталось одно контральто – местами кажется, что поет не оказавшаяся от переучивания Русланова, а… консерваторская Зыкина. Возможно, Русланова как мастер решила: Зыкина - пусть будет Зыкина, если так модно – ей это было совсем не сложно. Здесь понимаешь что вся жестокая раскалывающая, с помощью радио, русскую культуру на город и деревню, трещина-трансформация, на самом деле, проходит по творчеству одного конкретного деятеля культуры.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе