Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Часть первая. «Логика проблемы»

вкл. . Опубликовано в Зов(ы) Родины или Игра летающих... Просмотров: 2766

Этнос и субэтносы с суперэтносами

А дело вот в чём. Понятийная система из «Этногенеза» Гумилева-младшего все очень хорошо объясняет. Почти однородная масса жителей локального региона с общим языком, культурой и технологиями образует этносы. Однородная - в основном. Отсюда проистекает понятие субэтносов – локализующихся и выделяющихся в рамках этносов. Конгломерат популяции подавленных, процветающих и подавляющих, в смысле большинства и влияния, этносов называют суперэтносом. Эволюция этноса подразумевает несколько стадий развития. Русский – старый и мощный - этнос развивался в два цепных цикла «Киев» и «Москва». Если в киевский период он являлся в основном этносом и уже подключал субэтнические формы, то в московский период он делится на множество субэтносов как по вертикали, так и в пространстве огромных территорий. В московский период он устойчиво проявляет черты суперэтноса с имперскими амбициями элиты, а «свои» стали пасынками и падчерицами – самым массовым заброшенным субэтносом. Культура русского этноса начинает фиксироваться исследователями в 19 в. и тогда же «на арену выходят» 2 культуры, так мало похожие друг на друга. Субкультура суперэтноса тоже называется «русской», и она начинает жестоко теснить любые преемственные формы. СССР как высшая форма и продукт имперских амбиций суперэтноса нанес наибольший урон культуре базового этноса страны.

А в общем: самоощущение русскими собственной «суперэтносовости» требует ли уничтожения своей же старой культуры?

Диаграмма русских символов иллюстрирующая данную главу:

__________________________________________________________________

Русские как этнос Русские как суперэтнос

«…мы думали…» «нам навязано»

__________________________________________________________________

Танец Пляс, крутуха, чечуты, ломанье… Балет, народно-сценический танец

Вокал Заклички, гуканье, песельничество Академизм, Народные хоры, Шансон

Рукопашная схватка Буза, Кулачный бой Самбо, Кадочников

Отношение к татаро-монгольскому игу Навязанный оружием союз… Гнет, рабство

Место в рамках

Суперэтноса Гостеприимный толерантный этнос, Старший брат народов России (СССР) большой, но с утраченной культурой

Национальные символы: Баня, трудолюбие, гостеприимство Матрешка, балалайка, водка

В основе вокала лежит: зов, заклик, сухой звук родство с бельканто, сочный звук, полётность, полифония ровность гласных, открытый звук

легкое освоение, массовость трудное освоение, уникальность данных

песня чаще бывает протяжная, походячая, многоголосная плясовая, хороводная, частушки акапельно соло, под гармошку

И так далее…

Исторические рамки

Надо заметить, что русская песенная традиция не какое-то жесткое наследие, как ритуал по Конфуцию (чайная церемония, изготовление самурайского меча). Или догматизированное производство церковной утвари, или сформировавшийся тысячелетия назад индийский танец, передававшийся через рисунки поз и записи барабанчиков. Русский вокал - это весьма динамичное культурное явление. Эта особенность отнюдь не способствовала его полному сохранению и передаче в город. Этому утверждению о живости, пока скажем «импровизационности», ссылка на телегу об аптеке, позднее подберем более подходящее слово, есть масса доказательств, но вы, читатель, примите утверждение пока (ссылка на песельную игру) на веру или допустите.

К сожалению, мы не можем знать, как пели, скажем, древнеславянские племена в период крещения Руси. Иначе не было бы сегодня такого количества споров, такого интереса к расшифровкам крюкового письма. К тому же крюковое письмо отражает в основном лишь церковные распевы, народное, языческое, по сути, пение не было тогда зафиксировано. О нем можно судить по результатам долгих исследований, кропотливо сопоставляя дошедшие до нас образцы. К примеру, в какой-то местности, скажем, на северном Урале, сохранился костюм эпохи Ивана Грозного. Только с вероятностью 50% можно утверждать: что их песенная традиция - это такие же архаичные или еще более древние образцы.

Песенная традиция, передающаяся устным способом из поколения в поколения, может быть подвержена изменениям различного рода и характера интенсивности.

Вот три уровня изменений.

Деградация (постепенная утрата вследствие различных причин).

Трансформация (изменения в процессе перемещения (переселения) изменения антропометрии человека, влияния близ живущих этносов или развития этносов культурного влияния, например – Греции, Византии на Россию).

Развитие (появление новых течений, направлений, форм).

С деградацией и развитием можно «бороться» или делать поправку. С ними все ясно. А вот трансформация, при кажущейся безобидности, может иметь более серьезные последствия. И я хотел бы выделить четыре уровня трансформации:

Деформация – более или менее серьезное неосознанное искажение под влиянием разных факторов.

Трансформация собственно – поступательные изменения без серьезных искажений и утраты форм.

Формирование (доформИрование) – обретение устойчивых признаков (с внешнего аспекта) и более конкретных пристрастий (самими носителями традиции), усиливающих характерность особенностей общего направления, более четкое оформление границ в рамках суперэтнической культуры.

Это были объективные процессы. Картина будет не полной, если не привести четвертый уровень.

Реформирование – изменение в результате деятельности авторитетных выдающихся личностей, творческих групп, учебных заведений, школ вокала или, в конце концов, музыкальной общественности, влияющих на изменения форм путем синтеза, подмены понятий и подстановки чуждых методик. Реформирование народной музыки вообще бессмысленно. Не учите меня дышать, а птиц летать. «Не мудрствуй лукаво» - не определяй, как народ должен петь. Споёт - как сможет. Ты так не споёшь… Сам учись.

Зачем все это? Для того чтобы укрепить фундамент для постройки нового этажа или для ремонта старого здания, необходимо знать: куда он плывет, какая часть проседает - что уже «висит», где ждать трещин, где «бить» сваю, для того чтобы постройка простояла без разрушения еще пару сотен лет, дожидаясь времени, когда: здание отреставрируют, придадут исторический вид, наполнят современным оборудованием и оно начнет блистать в первозданной красе, неся дух и стиль давно ушедшей эпохи.

И из всех трансформаций право на жизнь имеет только формирование. Но для какого-либо изменения хоть малой части традиции необходимо иметь право:

- Родиться среди носителей, фигурально или буквально.

- Перенять что-то полностью «как есть», не обрабатывая и не искажая.

- Для живости традиции перенять, не искажая, минимум три варианта.

- Научиться припеваться к соседям – усвоить близкие и родственные формы, почуять границы регионов.

- Осмысленно разобраться в иерархии особенностей.

- Увидеть во сне, или пусть пригрезится «наяву» периодический закон элементов РПИ.

- Прожить большую творческую жизнь в традиции – «воплотить традицию в себе».

- И если останется порох – сотворить нечто. Такое, чтобы современникам глюкнулось, зацепило за гены. Чтобы сначала резко выключили радио, а затем искали в Интернете эти пропитанные ностальгией о подлинности звуки.

Чтобы точь-в-точь угодить в традицию, мы должны научиться делать поправки на «ветер истории».

Я хочу сказать, что мы не можем судить с достоверностью о том, как пела Россия раньше XIX века. Все записи датируются временем, обозначенным простой фразой: «не раньше изобретения фонографа», не раньше появления магнитозаписывающей аппаратуры. Иногда жалеешь, что Пушкин, записывая тексты народных песен, не был одновременно музыкантом подобно Шаляпину. Огромная благодарность всем тем, кто вел экспедиционную работу – без вас мы бы так и продолжали чувствовать себя «последними из вымирающих могикан».

Все мы участники этих процессов, искажающих традицию: энтропийных и антиэнтропийных.

Вопрос лишь в том, на какой мы стороне, что мы будем делать: разрушать, реставрировать, строить? Охранять ложь или правду? Очищать или загрязнять природу русского вокала…

Современное состояние

На сегодняшний момент, к сожалению, можно утверждать, что аутентичная народная песенная традиция по различным регионам понесла полную или частичную утрату. Несколько примеров:

Основные "болезни", деградация еще сохранившейся местами певческой традиции.

Возраст исполнителей близок к критическому - утрата зрелого варианта исполнения образцов, не выдерживается метроритм, потеряны подголоски, нестилевое снижение темпа исполнения (повсеместно).

Утрата качества - с потерей интереса к песенному искусству сократился набор исполняемых песен, "репертуар" свелся к плясовым песням. А ведь раньше примерно на 50 протяжных песен приходилось 10 плясовых и одна одноголосая. С возрождением фольклорного движения интерес вернулся. Старики вспомнили только некоторые из старых песен. Потерян лад, строй, навыки. Голосовая палитра партитуры упростилась. Стал однообразнее характер голосов. Упростился метроритм - интересные особенности превратились во вкусовые ритмические сбои, утрачена усложненная метроритмическая спетость: подхват, допевание, затакты. Грязное звучание. (Этот тип деградации часто можно было услышать на телешоу «Играй, гармонь». В этом проекте было очень много исполнителей, но подлинные попадались крайне редко.)

Сведение к застольному варианту - упрощен лад, только импровизационный характер многоголосия, уменьшение вариантов распева, утеря точного диалекта. Подстановка современных искусственных форм и техник - замена характера голосов и подголосков на продиктованный радио народно-хоровой стиль, молодые исполнители в результате снижения музыкальности заменяют голоса и подголоски на типовой, неяркий вариант. В лучшем случае на бытовой характер исполнения, в худшем на "народно-хоровой" или «гнесинский» стиль и манеру, стесняются петь по-стариковски, не понимая, не зная ценности старых форм голосоведения. (Видеокассета Бурдаковка, записи Ляпидус, где молодые со старухой.)

Утрата многоголосия - при снижении интереса к традиции произошла потеря техник работы в многоголосии. При разучивании и восстановлении (огромное спасибо уже за сам факт) поется мелодизированный усредненный одноголосный вариант или грязный двухголосный, все в октаву или унисон, восстановлен только текст, при приблизительном сохранении базовой техники - что уже неплохо. (Телерепортаж о потомках казаков-дежневцев, ныне охотниках и рыболовах на Анадыре.)

Почему Сибирь?

Естественно, что, находясь в Сибири, в Приангарье, в уникальном культурном регионе, преследуя цель стать носителем подлинной культуры, я вынужден обращаться к формам наследия, о которых я могу (имею право) говорить с уверенностью. Но так ли мало значение именно нашего сибирского культурного наследия по отношению к России в целом. Сибирь и сегодня воспринимается у нас в стране как что-то отдельное небольшое (как Запустевший город Шибирь), неопределенно расположенное где-то от Урала до Дальнего Востока. Сюда было два пути - «по своей воле» (переселение) и не совсем (ссылка, каторга). Сюда попадали самые активные, пассионарные, экспансивные. В тот момент, когда я пишу эти строки, главный по фольклору у нас в стране Асанов. Он - из Новосибирска. Активно продвигающий сибирские формы русской традиции, он пользуется огромным уважением, и не только у меня. Его работы произвели фурор среди фольклорной общественности. Его ученицы двигают российский фольклор. Судя по моему личному опыту, продвинутая Москва давно начала интенсивно изучать репертуар русских Сибири и Забайкалья. Пример авторитетов - это не достаточно весомый аргумент? Так почему же исследователям русской песни необходимо обратить свои взоры именно в Сибирь? Попробую доказать своими словами.

Когда-то новый молодой этнос вольных землепашцев, образовавшийся из славянских и варяжских племен, нашел отраду и успокоение в ландшафтах Киевской Руси. Озера, реки, степь с рощами, леса с опушками… Подобно монголу, который господствует в степи и чувствует там себя в «своей тарелке», русский любит как раз ее границу, наличие леса, где есть, кем и чем поживиться, богатой рыбой водной преграды - она же дорога, горушку, с которой можно обозреть окрестности. Рано или поздно все эти места обживаются. И тогда генетически заложенная в нас ландшафтная программа заставляет двигаться «за туманом и за запахом тайги». Но вот заколосилась рожь. Бегают дети, светленькие вперемежку с темненькими. Куда теперь? А назад к Царьграду, прибивать щиты «себе на спину». Вполне возможно, что современники князя Долгорукого, бродя по подмосковным глухим ельникам, испытывали те же самые ландшафтные впечатления, что и мои предки, выходящие из тайги к Байкалу, а наше поколение, впервые посетив Камчатку. Жажда «неизведанных опушек» и «неведомых дорожек» сидит в наших генах со времен Рюриковичей и вещего норвежца (на путать с Рыбаком) ;-). Так уж сложилось, что вектор движения русских был направлен на Аляску, а реальный более легкий и древний торговый путь уперся в Байкал, в устье реки Ангары, что и было зафиксировано Транссибом.

Очередной рисунок. Карта края русской земли.

Обычно исследователи из московских институтов, обнаружив что-то интересное у нас в Сибири, очень восхищаются и восторгаются необычными формами или проявлениями особенностей. Будь-то «сибирское барокко» в архитектуре или иконопись со следами старообрядческих приемов. Для многих из них наше пение - это некоторая самобытная особенность, никак не связанная с распространенными аналогичными западными формами – их ум видит лишь различия. Сходство же, если замечают его, принимают как нечто само собой разумеющееся и никаких выводов из этого не делают. Часто специалисты в этнографии почему-то в сознании имеют весьма слабую и искаженную модель региона - в плане общей географии, демографии и истории обживания края. Например, они могут сказать, что Сибирь - «это такая большая территория». Как будто это может иметь какое-то значение для этнографии. Ведь по демографии огромная Сибирь - это как маленькая такая русская губерния навроде Вятки, которая, правда, в четыре раза больше Московской области. Иркутская область - это такая гигантская Вятка размером в десять Вяток и… лишь малая часть огромной Сибири. Для всех, у кого развито научное воображение (в дополнение к мышлению - которое не редкость), Сибирь - явление многослойное и неоднозначное.

1. Историческая Сибирь начинается сразу за Уралом, и сегодня там исторически совсем другая ситуация – то, что некогда было краем земли, стало ее воротами чего-то еще далекого от края.

2. Второй слой - это «хлебная Сибирь» - регион плоских равнин, заселенный, в общем-то, свободными, обеспеченными земельными наделами крестьянами задолго до отмены крепостного права и лозунгов Октября, страдавших лишь от рекрутства. С огромным числом многодетных зажиточных крестьянских семей, благодаря которым Россия когда-то продавала зерно в Америку. А не наоборот - как сейчас. Начиналась она в Западной Сибири и заканчивалась в районе Алтая и чуть дальше.

3. Культурная Сибирь. Почему-то часто ассоциируется только с подвижничеством декабристов. Кроме ссыльных и вышедших каторжан было ведь еще купеческое меценатство, гос. воздействие (через приставов и чиновников), посыл казачества. И, наконец, нельзя игнорировать бесчисленные крестьянские поселения: уезды, села, деревни, деревушки, хуторки и таежные заимки. Разного времени заселения выходцев часто из самых разных регионов. Русская народная культурная традиция сохранилась здесь не потому, что была на сибирском морозе, который лучше всякого холодильника, а по многим другим причинам – потому что иначе быть не могло…

Заселенная волнами поселенцев из множества регионов России и других соседних народов в течение последних 400 лет на самом деле и по сей день очень слабо населена, несмотря на высокие темпы рождаемости у поселенцев и отсутствие войн. Высокая детская смертность, тяжелые условия для земледелия, пресловутая протяженность территорий (при отсутствии дорог), бурная реэмиграция – даже если бы все это отсутствовало, при любом стечении обстоятельств, все это не изменило бы коренным образом огромный изначальный демографический перекос. Например: на сегодняшний день население моей родной Иркутской области, которая по площади во много раз больше, например, Московской области, составляет чуть более 6 млн. жителей разных народностей, из них только 3 млн. русских, и русских только по паспорту. И мой родной огромный административно-культурный мегаполис Иркутск-Ангарск-Шелихов плюс сателлиты Усолье-Черемхово-Байкальск по населению едва догоняют Красноярск. Поэтому то, что из центра кажется огромной населенной территорией, на самом деле таковым не является.

Действительная огромная населенная территория находится чуть дальше и южнее. На каждого из нас приходится добрая сотня китайцев. Огромнейшая же территория Сибирского Военного округа населена всего 22-мя миллионами (сопоставимо с потерями за 4 года ВОВ) населения от зауральской Тюмени до забайкальской Читы, от холодной Дудинки до теплого хакасского Минусинска. Мы лишь маленький российский региончик на огромной площади - один из многих и действительно весьма локальный, не столь от центра - насколько от соседей. Это еще одна причина качественного консервирования культуры. Несмотря на то что по статистике царского правительства перед революцией Иркутск был четвертым в стране по товарообороту после Екатеринбурга, один немец (голландец шведского происхождения) удивился, увидев город, он думал, что здесь до сих пор лагеря за колючей проволокой. Просто немцы не ленятся перед поездкой заглянуть в демографическую карту.

Присутствие по близости столь же малочисленного населения коренных народов и редких групп переселенцев других национальностей - также важное условие для консервации и актуализации родной культуры. Назовем это место Кругобайкальский анклав - интереснейший регион с точки зрения сохранения русской традиционной культуры. Это «соболиное кольцо» украшает верхушку непрерывного клина российской демографической экспансии в сторону Дальнего Востока с осью вдоль Транссиба. Все, что проживает дальше, - это «пунктир висящий» на Транссибирской магистрали – даже автодорога в оба направления от Байкала еще строится. Асфальт не везде - сам видел. Там до Хабаровска и Владивостока демография еще «хуже».

В фольклорную экспедицию туда ездить просто опасно. Они не смогут отличить вас от перегонщика «японских тачек» с Владивостока.

Конечно же, в центральной полосе и других регионах, несмотря на коллективизацию и карательные чистки нацистов против партизан в период оккупации, также очень многое сохранилось, было записано и дошло до современного слушателя.

Но в Сибири есть одно «преимущество». В современной жизни реэмиграция приобрела беспрецедентный размах. Число жителей Иркутска, при всем благополучии региона, по переписям 70-х и 2000-х – не изменилось! Не ассимилировавшие с отдаленным регионом русские (именно русские, ибо численность других народов в нашем регионе неуклонно увеличивается), в том числе и по причине слабой культурной традиции, рано или поздно реэмигрируют в центр и ближайшие более крупные города. Не ассимилируются, т.е. не выживают, не оставляют потомства. Таким образом, при минимальном влиянии трансформаций происходила концентрация носителей культуры в сибирских поселениях. Я живу под устойчивым впечатлением, что в русской деревне, дайче (сиб. диал. от «давеча») не пели только глухонемые. Возможно потому, что я - коренной сибиряк. Возможно, что для западных деревень процент поющих будет максимум 60%, а то и меньше. Например, Урал.

Успенская Н.Н.

Далеко не все села и их жители были песельными. Обучение пению не носило специального характера, но, как правило, передавалось из поколения в поколение. "В зимние вечера мама и бабушка пряли, горела лампа или лучина. Они пели песни, мы подпевали, сами учились петь" (Невьянский). "Папа учил петь: в компании взрослые поют, а я залезу на полати, слушаешь, мыркаешь лежишь. А потом как-то перенялось это" (Каменский).

Все вышесказанное подтверждается реальным примером. Записи Ляпидус (Мухамедшиной) в русской деревне с бурятским названием Тугутуй (Эхирит-Булагатского р-на), 5 км от Усть-Орды, в самом центре Бурятского округа всего в 150 км от Иркутска любезно предоставлены московскими друзьями, поскольку в Иркутске их было не достать. Я бывал в этой деревне. Впечатление очень простое - воспоминания о моей прабабушке - это не сон.

Село Бичура в Бурятии занесено в GRB как «самое длинное в мире» село, которое тянется на сотни километров. Песни в этом селе тоже самые протяжные, и почти все жители поют. Массовость –определяет уровень, как в спорте.

Поэтому Сибирь является эталонным регионом в моей работе. Почти все наиболее ценные и уникальные открытия в этом пособии немыслимы без незатейливых материалов, имеющихся только у меня, записанных здесь, в Иркутской области. Эти находки стали ключом ко всем остальным регионам, для выделения не мифической общерусской манеры, а подлинных русских, восточноукраинских и белорусских базовых техник вокала большинства стилей и регионов, образующих цельную группу. Кто бы чего ни говорил.

Дореволюционная эпоха

Если посмотреть на историю Руси с интересующей нас точки зрения - расселения крестьянства,- по разным наиболее достоверным для меня источникам нарисуется следующая картина.

Здесь сразу оговоримся, на что будем обращать внимание в этом кратком историческом обзоре. В первую очередь базовые техники вокала и их носитель - крестьянство. Ни тексты, ни музыкальные фрагменты, ни даже диалекты и манерно-стилевые особенности не могут дать нам объективной картины. Все это проходящее, преходяще и переходящее. Если бы мы занимались, например, картиной изменения географии ландшафтов России за последнюю тысячу лет, нам бы ничего не дали: слишком глубокий крупный временной масштаб - гидрография и геоморфология рельефа – они изменяются слишком медленно, а также слишком мелкий - биология растений, которые все время перемещаются с птицами и животными, степи выгорают, состав лесов меняется. Только: «мать сыра земля» - почвы, их состав и слои способны дать нам объективность. В моем описании «почвы» - это базовые приемы. Их состав несет следы реальности. Притом, что везде поют по- разному, сходство и различия (вся динамика) прекрасно прослеживаются по базовым приемам, где содержатся корни традиции.

Второй момент: это довольно частый колебательный процесс смены инструментальной основы музыки на а капелла и обратно. Крестьянское сообщество переживало не только переселения, но и обнищания и периоды процветания. Поэтому то, что было в вокале, переходило в новые и старые музыкальные инструменты и, наоборот, из инструментов обратно в вокальные приемы. С некоторых пор меня не печалит распространенная «проблема», что домра сменилась на балалайку, гусли – на гармошку, а гудок - на скрипку. Мне страшно, и это серьезная проблема утраты, что дудка со свирелью не сменились блок-флейтой, а рог с жалеем на кларнет и саксофон. Сербы здесь потеряли несравненно меньше. Пример: «Свадебно-похоронный оркестр» Горана Бреговича. Обычные медные духовые инструменты - самый стандартный набор - низвергают на слушателя поток национального подлинного славянского характера – они понимают, что играют. Для славян, а в особенности для русских, очень характерна именно вокально-духовая секция музыки, именно она - носитель нашего национального музыкального характера и духа. Дух и воздух слова однокоренные. Её утрата смертельна. Современное население России не имеет эталонов для оценки масштабов этой утраты - поскольку было создано огромное количество клавирной, сильно трансформированной, обработанной, видоизмененной музыки в течение двух-трех поколений, насаждаемой средствами массмедиа.

Исторический обзор

Работа исследователя истории вокала напоминает работу астрофизиков, которые по дошедшему до нас излучению пытаются определить ранние эпохи развития Вселенной и ее возникновение. Только события и картина новейшей истории может дать некоторую правдоподобную модель того, как это происходило в прошлом. А картина «по дошедшему до нас звуку» выглядит для меня следующим образом.

В «глубинках» всех регионов России, на Украине и Беларуси проживают носители культуры с различными формами локальной традиции, но объединенные базовыми признаками, особенностями и техниками. Возьмем Сибирь. Сибирь отражает запад России прошлых веков, как отражало бы поле, забросанное ценными горными породами, взорванную по соседству гору, где эти породы до этого находились. При этом на месте горы их оказалось бы меньше всего - что-то разлетелось, а что-то выработали и растащили. Мы знаем, что в новейшую эпоху происходило массовое переселение крестьянства в Сибирь. Кубань – на Алтай. Север – на юг Восточной Сибири. Староверы из Польши – в Забайкалье. Раньше всех Дон, Поволжье, Яик, Урал – в Приангарские казачьи центры. Если запад - это центр, то Сибирь - это периферия, куда попали споры различных регионов. Эта модель показывает: как происходило расселение крестьянства и в более ранние периоды в центральных регионах. А сохранившееся сходство по базовым техникам и особенностям доказывает: так могло происходить всё 1000-летие русской истории - это всего лишь 40 поколений крестьянства.

Каждый акт установления каждой локальной традиции переживает два этапа: короткий – зарождения, мутации, трансформации в неком центре и «долгий путь в вечность» - консервация в новом поселении на периферии региона, на много поколений, до полной утраты или дальнейшей трансформации. То, что в сохранившихся сегодня песнях огромная доля городского творчества, говорит о постоянной ротации приемов и текстов всех типов. Сходство по базовым техникам и составу традиций говорит о том, что процесс носил стабильный, циклический, постоянно возобновляющийся характер. И этот процесс породил в целом весьма цельную уникальную самобытную культуру. Грубо это можно было бы сравнить с ростом грибов по принципу «ведьминых колец». Еще с процессом производства кваса летом. Полученная в первые жаркие дни из дрожжей закваска хранится в глубинке, а жженые сухари везутся из центров. И все 40 дней короткого сибирского лета, как и тысячелетней русской истории, мы пьем один и тот же живой квасок подлинной русской музыки.

В доказательство можно привести некоторые примеры из новейшей эпохи. «Чижик-Пыжик», по преданию, порожден питерскими студентами, а был популярен у нас в Сибири. В Иркутске есть улица Подгорная, находится под Иерусалимской горой с одноименными церковью и кладбищем. Широкой её не назовешь – видимо, песня пришла из других городов, но популярна песня была в местных деревнях, где улица только одна – тракт.

Русский человек никогда не ценил данное соседом, но данное солдатиком из столицы ценил. То, что давали родители, соседи, заезжие скоморохи с цыганами, все равно бралось, но подсознательно. Поэтому в сохранении русской традиционной культуры особую роль играет горизонталь. А в развитии и трансформациях, в повторном возбуждении интереса - вертикаль. Начав громоздиться над народом в петровскую эпоху, вертикаль к 20 веку начинает громоздиться: драматично и в национальном масштабе - обрушиваясь и снова выстраиваясь. В новейшую эпоху мы видим 3 пика, потрясших и перемешавших сознание народа. Александровско–Николаевский, Ленинско–Сталинский, Хрущевско-Горбачевский. Значение, роль, масштаб, как и строение нынешнего процесса, станет ясно позднее. И если роль первого и начала второго пика во влиянии на традиционную культуру может показаться позитивной, то потрясения последующих эпох имели в итоге явно фатальный характер. Причем хорошо заметно, что фаза подъема каждого из процессов выглядит весьма позитивно. На этой стадии всегда происходило привлечение внимания общественности к народной культуре. Вот только затем наверху оказывался некий поверхностный слой, уже искаженный трансформациями предыдущих столпотворений. В этом нет ничего удивительного, ведь традиция требует покоя. Она сама растет снизу и нуждается в том, чтобы ей не мешали. Она - не узбекский плов - слои не надо перемешивать. Она нуждается в том, чтобы её не заваливали обломками рушащихся пирамид, не засеивали иностранными растениями, подавляющими ее рост. Причем развитие культурных процессов отличается аналогичным политике характером. Столп Шаляпина, столп Руслановой, столп Прокофьева, столп Зыкиной, столп Пугачевой, столп, если хотите, Майкла Джексона - так можно было бы назвать некоторые продолжительные и мощные процессы в новейшей истории русской музыкальной культуры.

Напрашивается еще одна аналогия. В палеонтологии один из периодов называется царством насекомых. По тому энтомологическому разнообразию, которое мы наблюдаем сегодня, современное состояние фауны по-прежнему является этим самым царством, подобно квартире с тараканами. Крокодилы и другие земноводные намного старше динозавров, но они успешно пережили последних и при этом неплохо сохранились и этим поражают ученых. «Удачность конструкции» некоторых видов поражает своей приспособленностью к выживанию. Это говорит лишь об одном, подлинное русское пение и его приёмы всё же могут быть очень древними и в силу своей силы, простите за плеоназм, могли дойти, почти неизменными, до нас еще с докиевского периода русской истории. Новейшие события истории не показательны. Перекройте плотинами все речки Африки и истребите при помощи сафари-туров их парнокопытный корм, и крокодилов - не станет. Сгоните русских в колхозы - они начнут пить и перестанут петь. Но довольно методологии.

Теперь по порядку.

Историков прошу пропустить эту главу или уяснить важность для меня исключительно крестьянского аспекта, ведь без наличия огромного количества крестьянского «пушечного мяса» нашей истории в том виде бы не существовало.

Когда-то часть славянских племен с юга Польши(С Вислы - Гумилев, с Дуная - другие источники) подалась на Восток, вероятно - за свободой. То ли бежали от северных викингов или рьяных воинственных сюзеренов или от какой другой чумы. Судя по всему мирное, но пассионарное сообщество поселилось по соседству с родственными варягам племенами (Ольга, Олег - Хельга, Хельг), носившим прически, перенятые впоследствии запорожцами (Гумилев в моем пересказе). Постепенно произошло слияние и образование нового этноса - рост населения и расселение по окрестным территориям с аналогичными природными условиями. Вожди старожилов этих мест автоматически стали вождями славян и образовали в дальнейшем княжеские фамилии. А славянские поселенцы стали крестьянами, скотоводами и ремесленниками. Варяги всегда с честью принимались на Руси и даже становились царями. Отсюда и пошла наша знаменитая, поражающая иностранцев, мирная толерантность, которая постепенно перерастет в мало агрессивную успешную имперскую политику.

Далее в истории: Русь - это был один или несколько родственных этносов, все более усиливающих интеграцию в борьбе за вытеснение остатков лесостепных кочевников. Несмотря на интеграцию простолюдинов, к которым, возможно, в дальнейшем подселялись и другие славянские более южные племена с запада и новые варяги с северо-запада, вожди–князья вели междоусобные войны, пока не появились правители миротворцы, построившие крупные города. Под властью городов объединялись более крупные регионы. Эти правители уже все чаще называются славянскими именами. При набегах крестьянство шло в город и войско не только ради спасения живота, но и за песнями. Таким образом, уже на этапе зарождения была заложена многовекторность развития и многонациональность всей российской истории. Россию лепила матушка земля, последовательно воздействуя на неё с разных сторон.

После того как власть была объединена вокруг Киева, Русь историками называется Киевской. История же России крупно делится на два четких периода - «киевский» и «московский», если ковыряться в летописях в поисках каких-то имен, дат, то сложится впечатление какой-то градоломно-градостроительной, антихристианско-крестительской, княжеской братоубийственной возни, которая, может показаться, имеет какое-то значение для крестьянской культуры. Русь - святое место, а «свято место» и т.д. Нас же интересует: что же происходило с расселением и образованием крестьянства, которое станет самой поющей в мире нацией и перестанет ею быть в одно историческое мгновение. Крестьянство, которое, несмотря на многонациональный и многоукладный характер российского суперэтноса, стало его демографической и экономической основой. Не удивлюсь, если кто вдруг докажет, что «христианин» и «крестьянин» все же слова с разной этимологией. Возможно, всё же, крестьянин - это оседлый поселенец, подлежащий крещению, – утеря национальной языческой культуры была «закодирована» этим словом в киевский период и «доведена до ума» советской коллективизацией.

По некоторым западно-южным регионам по песням прослеживается сходство с Болгарией, с более северными славянскими племенами и финско-карельскими в послекиевский период. Один раз стронувшиеся с места крестьяне, попав в регион, заселенный кочевниками, часто перемещались в зависимости от войн, изменения природных условий, падения и строительства городов и городков. Эта привычка сохранилась у крепостных до отмены Юрьева дня, имеющего сходство с абсолютно аналогичным хорошо известным историкам европейским средневековым христианским обычаем.

Эта особенность культурно трансформироваться до уровня нерусских соседей часто прослеживается и в самый поздний период по истории казачества, достаточно послушать терских казаков. Не надо быть музыковедом, чтобы почувствовать песенное влияние Кавказа. Песни некрасовских казаков развивают в себе признаки, созвучные с турецко-греческой музыкой, с полным сохранением чисто русских особенностей.

Вообще Россия - это уникальное место на земле - крестьянский рай. Русский крестьянин - это особая популяция. Это люди-лебеди, внутри которых сидят медведи, или наоборот – кому что ближе. Только так можно выжить в этих условиях и при этом быстро размножаться. Одержать демографическую, языковую и культурно-этническую победу при таком числе собственных паразитов, инородцев и басурман вокруг. Эти люди были горды собой и своим местом на Земле, потому что у них была культура. «У их» были Любовь, Бог, Сила.

Этнос - это не гены, это уклад. И сила русских крестьян была не в победе над врагами любой кровавой ценой, а в присоединении их к своему «заразному» этносу. Русский этнос складывался стихийно – как, впрочем, любой другой этнос. Преимущества русского крестьянского этноса заложены в его степенях свободы и ландшафтном богатстве природных ресурсов. Он не был изначально определенным и не был однородным. Он не был сугубо лесным и не был сугубо степным. Сугубо земледельческим, как и сугубо скотоводческим. Не был как чрезвычайно мирным, так и предельно воинственным. При осёдлости он всегда готов был к перемещению и расселению. Здесь отсылаю вас к тоннам литературы о русском крестьянстве. Я пишу лишь о маленьком, но, во многом, ключевом свойстве этой культуры, о котором ничего не написано.

Действие множества волн часто приводит к образованию при помощи интерференции высокой волны в центре водоема. Чуковский пишет в детской сказке: «А в море высокая ходит волна. Сейчас Айболита проглотит она». Эту идею, этот образ он позаимствовал у Ершова: «И, окончив речь к Ивану, выбегает к окияну, на котором белый вал одинёшенек гулял». А Ершов, похоже, из песен. Мне же этот сказочный образ показался подходящим для иллюстрирования характера процесса возникновения и концентрации российской этнической однородности и впоследствии государственности.

Возможно, что (если грубо) было две категории землепашцев: оседлые и вольноперемещающиеся:

- оседлые допускали и предпочитали лесостепь, города, власть князей, ополчение, постоянное поле;

- вольные же: опушку леса, реки, собирательство, рыбалку, охоту и свободу с разбойными походами.

Напомню: это деление условное. Возможно, это даже - две колебательных фазы существования крестьянства. И эти фазы-категории, как и классы, все время перемешивались, и перемешивался, формируясь, язык. Но нас интересует музыка.

Итак, возможный сценарий первого этапа формирования базовых основ. Русская песня в интересующем нас виде вообще сформируется значительно позднее…

Началось формирование оседлых песенных регионов, а это именно максимально свободные и притом максимальной оседлости крестьяне. Такая схема работает в киевский период формирования песенной традиции. Здесь активно работает европейская (вроде менестрелей) схема в виде былинного устного творчества. Основа плясовой музыки присутствует в виде скоморошины.

Вероятнее всего, что особую роль начинают играть монастыри, при которых тоже селятся крестьяне. Здесь исходный стиль, назовем его «северно-славянский» - откуда пошла основа языка, дополняется греческой и болгарской музыкой в разных регионах параллельно с крещением и возникновением слова крестьянин (христианин). Здесь под влиянием болгарских славян и формируется русский язык, имеющий поразительное сходство современного языка с Болгарией (даже более чем с Украиной, но менее чем Белоруссией). Начавшееся византийское влияние на русскую культуру только усиливает желание сохранения своей, традиционной. Назовем песенную культуру того времени реликтовой, дошедшей до нас частично и в отдельных регионах и в базовых основах.

Следующий этап формирования основ музыки - это период нашествия монголов на южные лесостепи. Здесь происходит обогащение влиянием финской, карельской, шведской и немецкой музыки. Поскольку часть крестьянства перемещается к безопасному северу, еще дальше от «неудобной для завоевания» Чингисханом Центральной Руси под Псков, Юрьев (Тарту), Новгород и мн. др. северные города. К концу этого периода завершается в целом формирование песенных традиций в плане базовой техники будущих Восточной Украины, России, Белоруссии, Урала и Сибири.

«И-го» - монгольское слово - древние иероглифы в переводе с китайского (и – один, го – яшма, богатство, государство) означает одно государство (союз). Завоевание части земель постепенно перерастает в союз со всей Русью, что, в общем-то, происходило повсеместно весь домонгольский период истории. Эта древняя схема заключения союзов работает не только на Руси, но и во всей феодальной Европе. Впрочем, эта миротворческо-поработительная схема знакома нам по фильму «Троя», где она как раз не сработала. Таким образом, ныне устрашающая дань и темь на живущих «по соседству» в далекой Заволжской степи, впрочем, морально скованных законом элементарной порядочности – ясой, ордынцев могла оказаться благом и миром. С русичей брали 10 процентов (десятину) - с нас сейчас берут тринадцать – спасибо, что на вечную службу каждого десятого (темь) не угоняют. Впрочем, царское рекрутство на 25 лет – похоже, это наследие тех времен. Возможно, что при высокой смертности-рождаемости, «угон в рабство», как у нас говорили продажные властям историки, спасал кому-то жизнь.

Но привыкших к борьбе за власть «князьёв» это не смущало. Успевали только брать ордынские ярлыки да отборные войска (числом из своих же, угнанных ранее в Орду), чтобы усмирять, а то и затевать междоусобицы, а также отбивать атаки с запада. Но свободолюбие русского человека не знает границ. Об отражении этой черты в вокале будет много сказано в этой книге. Исторически свободолюбие могло привести к гибели молодого этноса, если бы русских кто-нибудь слишком сильно прессовал, слабое тогда государство разбилось бы, как волна об утес и этнос был бы стерт с лица земли. Союз с Ордой терпели с огромным трудом. Слово «иго» приобрело жестко отрицательный характер и стало синонимом слову «гнёт» - кто и как себя видит, кто, в чем и кого винит. Но расправиться с «соседом» и «союзником» стало по силам только на Куликовом поле после полного развала Великой Орды.

Русским «жилось», «размножалось», «молилось и верилось» и даже «дралось между собой». Все сочинения о том, как «русских всех подряд гребли» в рабство – как же мы тогда выжили и сохранились? Гребли, но не союзники, а поработители. Всех кто-то куда-то «греб» – такое было время. Гребли торгаши – те, кто мог перепродавать людской товар. Часто свои же продавали своих. Орда была грабительской, скотоводческой, но не торгашеской империей. Другой миф, что русских резали как под Рязанью. Уничтожив множество русских городов с укрывшимися в них крестьянами, Батый не уничтожил крестьянства как такового. Что помешало? Леса и рощицы? А может быть, геноцид мирного населения не входил в планы кровожадного Батыя. Да и чингизхановская яса не поощряла. Партизанство выходит на историческую арену только во времена Наполеона. Видимо в планы историков не входило учитывать его в этот героический период. А заказ на научные труды требовал путать государство и народ. Также закон Чингисхана запрещал разорять монастыри.

Русь жила и становилась все многочисленней. Тем не менее, как только представилась возможность заплатить огромную цену на Куликовом поле, жертвуя многими жизнями, среди которых были даже женщины, русские сделали это. И вы хотите заставить русских «чисто» (в вашем понимании) спеть ваши темперированные немцем (пускай даже очень великим) семь клавирных нот.

В первой книге серии «История казаков» русского эмигранта Гордеева, написанной в Париже, описана наиболее правдоподобная версия происхождения казачества, а также пролит свет на взаимодействие государства монголов и княжеств завоёванной Руси. Яса Чингисхана – закон, один из самых передовых для того времени, не предусматривающий рабства в отличие от диких кавказских традиций. Поэтому все угнанные селятся локально по языковому и национальному принципу. Начальство – естественно, монголы. Сотрудничество с русским православным духовенством приводит к тому, что в последние годы существования Золотой Орды в её столице Сарае находится официальный центр русского Православия, как, впрочем, и других религий, завоеванных и подчиненных, в т.ч. мусульманских стран. Причем расселение казачьего войска потом произошло в районе тех самых ордынских местах дислокации, где предки донцов несли военную и дорожную службу, а в период заката Орды просто были расселены. Вполне возможно, что предки этих русских даже происходили из тех самых мест. Орда - не СССР, на Дальний Восток служить не пошлет. Потом легально возвращались (или бежали, что было запрещено строгой ясой) на родину, оставаясь у Орды «под боком». «Под боком» – это в каком масштабе судить. Если войска Чингисхана могли иметь сообщение с байкальским регионом, то на лошади Дон, Киев, Москва, даже Великий Новгород – это «где-то рядом». Благодаря сходству слов «козак», «казак», «казах», «хакас», мы понимаем, что инородные монголам осколки Орды образовали пояс указывающий на Бурятию родину Чингизхана. С Украины на Алтай.

Далее формированию подвергается только казачья и поселенская базовые техники. Хотя в отдельных регионах формируется еще несколько интереснейших форм, известных по отголоскам в наши дни. Но все они на территории Всея Руси уже имеют сходные базовые технические принципы, зафиксированные в прошедшие века: в мелодике, мелизматике, вокализации, ладе, метроритмике и прочих признаках и особенностяхНо все они на территории всея русиа.ым особенностям из которых добрая половина секретов еще не раскрыта.

Пока ограничимся этими двумя: казачьей и крестьянской - наиболее значимыми и массовыми.

Казачьи, казачье-солдатские техники. Тот факт, что среди русского офицерства царской армии и дворянства не редкость татарские фамилии, свидетельствует о роли казачества в российской армии всех военных формирований.

Казачья техника подверглась влиянию гортанного горлового «заунда» своих монгольских атаманов и более четкой ритмизации под влиянием конного или пешего похода, получив более частый и четкий, и заметный метроном. Благодаря дишкану взамен бабьего верхнего подголоска сохранила крестьянское происхождение. Географическим центром стал регион «междуречья» Дона и Волги - места дислокации легкой конницы Чингисхана, места ям и южного авангарда. «Днипро» же, как младший сын Тараса Бульбы, повернулся лицом к истокам западных славян, освободившись от монгольского культурного влияния, но сохранил местами русские поселенческие формы. Кубань благодаря хлебу стала полностью крестьянской по вокалу - это позднее перекинется на Алтай, несмотря на «кацапый» для украинцев и «хохлятский» для россиян языковой диалект. В некоторых регионах и по сегодняшний день сохранилось множество казачьих станиц, поющих абсолютно в крестьянской манере (следовательно - в базовой технике). Но, вообще-то, если казак, то значит донской. А донской – значит, казак, даже во Владивостоке. Поэтому за эталон и вершину казачьей, уважительной к традиции, трансформации русской БТ мы возьмем Тихий Дон.

Поселенские, крестьянские техники

Видимо, взаимовлияние двух этих техник, казачье-солдатской и крестьянской, а также традиций, могло быть настолько велико, что мы себе не можем представить. Рядом со станичниками всегда селились городошники. Воин не мог все сделать сам, например рожать детей, а торговать и подавно. Казачья манера, по сути, походное пение. Едва обозримый в степи обоз удовлетворял только монголов, русские всегда ставили городки, остроги, прототипом которых была простая крестьянская изба. Когда частокол с башнями, а когда и вал с бревенчатыми стенами. И там кто-то жил. Туда везлась военно-разбойная добыча. О склонности славянских и варяжских потомков к переселениям я уже писал. Как-то в поезде я встретил целую семью с Украины, которые ехали на Дальний Восток. Что им там – медом намазано? Нет, гены - тяга на восточную сторону, что даже есть мнение, что так называли страну мертвых - предков,- воспетую в сотне вариантов песни «Поехал казак во чужбину…». Станичные обозы - это экспрессы прошлого. По их еще монгольским путям, от ямы к яме брели семьи переселенцев, бежавших от крепостного гнета, голода, засух. Ухватив порой только традицию родной земли, они несли её за Урал, на Восток, поморский Север, турецкий Юг или европейский Запад, чтобы хранить её пуще прежнего по соседству с другими, порой очень яркими и развитыми культурами. Подобно тому, как «беглецы совка», оказавшись на «долгожданном» Брайтоне, вдруг вспоминают, что есть тройки, балалайки и матрешки, да песня «Ой, мороз, мороз». А большего они и не знали никогда. По моему мнению, именно крестьянская поселенская БТ как-то замешана в формировании основ всех стилей, манер и техник русского а капелла, в т.ч. и казачьей, даже в том виде, в котором она до нас сегодня дошла.

И все же (внимание!!!): формирование основных региональных стилей манер и базовых техник песельной игры заканчивается в лишь 19 веке - к моменту начала их фиксации исследователями. К моменту начала великих и позорных трансформаций русской музыки под влиянием различных внутренних и внешних факторов. Что было до этого – увы, никому не известно.

Церковь и традиция

Сирот жалко, но жалко и потерянных, рано ушедших из дома детей. Для полноценного развития ребенку нужны: мать и отец, бабушка и дед и другие родственники. И еще должна быть любовь в семье. Сейчас мы не задумываясь отождествляем традицию и православие. Но Церковь - это отец, Земля - мать. Когда-то общинная Русь и христианство благословили друг друга, поняв, что не чужды они друг другу. Русь даже назвали третьим Римом. А благословение - не заявление в ЗАГС - взад не заберешь. Для полноценного развития личности вредны как зашуганный, безвольный отец, так и забитая, затравленная мать. В период церковной реформы, накануне петровского правления новопоселенческие села, где устройство религиозных общин деревни имело поповский принцип, легко и без волнений пережили все нововведения. Там же, где крестьяне жили в никем не возглавляемых религиозных общинах, а это был самый сознательно верующий слой крестьянства, в душе которых Бог и Русь жили «душа в душу», все нововведения были восприняты в штыки. Ну повозмущались и решили продемонстрировать христианское смирение. Не вышло - эпоха подкачала. Время-то было смутное – напоминало открытую пороховую бочку. Церковь уже была интегрирована в государство, которое, в свою очередь, отождествляло себя с Русью. И началось «утро в деревне». И оказался крестьянин в положении школьника, родители которого в разводе.

И пошла боярыня Морозова «на колесо». Пошли тогда мужики раскольники в «малое отшельничество», а бабы раскольницы «в большое». Никто уже не сочиняет наивных и прекрасных народных духовных стихов. И если пономарь еще напоминает о Византии и григорианском хорале, то на клиросе ангельскими итальянскими голосами по праву славят Господа «немки».

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе