Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Загадки и тайны атамана Краснова. - Отрывок из книги

вкл. . Опубликовано в По ту сторону России Просмотров: 3696

Содержание материала

«Но с известными настроениями казаков все-таки приходилось считаться. 9-й Донской казачий полк[37] волновался. Ко мне явился войсковой старшина Лаврухин, окруженный крайне возбужденными казаками, почти с требованием немедленно удалить Керенского из отряда, потому что казаки ему не верят, считают, что он идет за одно с большевиками и предает нас для того, чтобы уничтожить единственных верных Правительству людей, а отчасти мстя за участие в походе с Корниловым[38]. На мое счастье в Царское приехали Станкевич[39] и Войтинский. Я просил их поговорить с казаками и разъяснить им всю политическую сторону борьбы и необходимость наступления па Петроград, во что бы то ни стало, а сам отправился к Керенскому. С большим трудом мне удалось уговорить его переехать в Гатчино, где отношение было лучше, куда прибыл мой штаб корпуса, установил аппарат Юза со Ставкой и откуда он мог скорее подать нам помощь.

Другой моею заботою было усилить до пределов возможного свой отряд за счет Царскосельского гарнизона. Неужели из 16 000 солдат стрелков не найдется хотя бы одной тысячи, которая согласилась бы пойти с нами! Я вызвал офицеров к себе. Они все были против большевиков и обещали повлиять на солдат. Начались митинги. Но резолюции были самые неутешительные. Солдаты обещали не вмешиваться в «братоубийственную» войну и держать полный нейтралитет. Я и этому должен был быть рад, по крайне, мере не ударять в спину. …

…Ночью пришли тревожные телеграммы из Москвы и Смоленска. Там шли кровавые бои и резня офицеров и юнкеров. Ни один солдат не встал за Временное Правительство. Мы были одиноки и преданы всеми...».[40]

* * *

Комментарий. А каково было Николаю II, которого все предали, включая и Краснова? Ведь генерал даже не пикнул по поводу отречения Императора, и, презрев присягу, перешел на сторону Временного правительства, а теперь стенания - «преданы всеми». Но, такова учесть предателей – быть, в свою очередь, преданными.

* * *

«…Инстинктивно все сжалось во дворце. Офицеры сбились в одну комнату, спали на полу, не раздаваясь, казаки, не расставались с ружьями, лежали в коридорах. И уже не верили друг другу. Казаки караулили офицеров, потому что, не веря им, все-таки только в них видели свое спасение, офицеры надеялись на меня и не верили и ненавидели Керенского.

Утром, 1-го Ноября, вернулись переговорщики и с ними толпа матросов. Наше перемирие было принято, подписано представителем матросов Дыбенко[41], который сам и пожаловал к нам. Громадного роста красавец мужчина с вьющимися черными кудрями, черными усами и юной бородкой, с большими томными глазами, белолицый, румяный, заразительно веселый, сверкающий белыми зубами, с готовой шуткой на смеющемся рте, физически силач, позирующий на благородство, он очаровала в несколько минуть не только казаков, но и многих офицеров.

- Давайте нам Керенского, а мы вам Ленина предоставим хотите ухо на ухо поменяем! — говорил он смеясь.

Казаки верили ему. Они пришли ко мне и сказали, что требуют обмена Керенского на Ленина, которого они тут же у дворца повесят.

- Пускай доставят сюда Ленина, тогда и будем говорить, - сказал я казакам и выгнал их от себя. Но около полудня за мной прислал Керенский. Он слыхал об этих разговорах и волновался. Он просил, чтобы казачий караул у его дверей был заменен караулом от юнкеров.

Ваши казаки предадут, - с огорчением сказал Керенский.

- Раньше они предадут меня, - сказал я и приказал снять казачьи посты от дверей квартиры Керенского»[42].

* * *

Комментарий. Трудно сказать, кто конкретно запустил анекдот о размене Керенского на Ленина. Во всяком случае, первоисточником, скорее всего, является Краснов. Но пусть хоть сам Дыбенко, которого с нескрываемой симпатией описывает в данном тексте Краснов. От этого анекдотичность предложения, в которое «казаки верили…» становиться еще более омерзительной. Ну, как мог улыбчивый красавец Дыбенко, замаранный убийством имперских морских офицеров и самого командующего Балтийским флотом вице-адмирала Непенина, говорить подобное всерьез? Этого ведь не мог не знать Краснов, слушая подобные басни, да еще и публикуя их. Мы бы не стали комментировать данный исторический анекдот, если бы в современном казачестве не гуляло сожаление о несостоявшемся тогда обмене и, что казакам не удалось повесить выданного Дыбенкой Ленина. Даже не задумываются, кто у кого был в подчинении: председатель Совнаркома Ленин у Дыбенко или наоборот. Как говориться: простота – хуже воровства! А употребленная для красного словца и того хуже. Ай, да Краснов, ай, да… А перемирие нужно было для того, чтобы прекратить возможную стрельбу и обеспечить безопасное исчезновение Керенского.

* * *

«Что-то гнусное творилось кругом. Пахло гадким предательством. Большевистская зараза только тронула казаков, как уже были утеряны ими все понятая права и чести»[43].

* * *

Комментарий. А разве казаки не утратили понятия чести, дружно предав Императора. Предавши единожды, остаёшься предателем навсегда, вне зависимости, сколько раз еще придется предавать. Это то беллетрист Краснов не мог не знать.

* * *

«В три часа дня ко мне ворвался комитет 9-го Донского полка с войсковым старшиною Лаврухиным. Казаки истерично требовали немедленной выдачи Керенского, которого они сами под своей охраной отведут в Смольный.

- Ничего ему не будет. Мы волоса за его голове на его голове не позволим тронуть.

Очевидно, это было требование большевиков.

- Как вам не стыдно, станичники! - сказал я. – Много преступлений взяли вы уже на свою совесть, но предателями казаки никогда были (Ой ли! – В.Р.). Вспомните, как ваши деды отвечали — с Дола выдачи нет! Кто бы ни был он – судить его будет наш русский суд, а не большевики...

- Он сам большевик!

- Это его дело. Но предавать человека, доверившегося нам, неблагородно и вы этого не сделаете.

- Мы поставим свой караул к нему, чтобы он не убежал. Мы выберем верных людей, которым мы доверяем, кричали казаки.

- Хорошо, ставьте, - сказал я».

Когда они вышли, я прошел к Керенскому. Я застал его смертельно бледным, в дальней комнате его квартиры. Я рассказал ему, что настало время, когда ему надо уйти. Двор был полон матросами и казаками, но дворец имел и другие выходы. Я указал на то, что часовые стоят только у парадного входа.

- Как ни велика вина ваша перед Россией, — сказал я, - я не считаю себя вправе судить вас. За полчаса времени я вам ручаюсь.

Выйдя от Керенского, я через надежных казаков устроил так, что караул долго не могли собрать. Когда он явился и пошел осматривать помещение, Керенского не было. Он бежал»[44].

Комментарий. Из этого отрывка хорошо видна двуличность и неискренность Краснова перед подчиненными ему казаками. То ли он держит этих казаков за полных идиотов, рассказывая им выдуманные сказки о том, что казаки никогда никого не предавали, (а ведь не прошло и года как предали Императора и Россию), то ли врать казакам вошло в его привычку. Вспомним его вранье казакам 10-го полка о том, что его предок является урожденным Гундоровской станицы.

* * *

«Казаки кинулись ко мне. Они были страшно возбуждены против меня. Раздавались голоса о моем аресте, о том, что я предал их, давши возможность бежать Керенскому»[45].

* * *

Комментарий. Это не первое стремление казаков расправиться со своим командиром. После Февраля казачий Комитет 2-й сводно-казачьей дивизии арестовал Краснова и чуть было не расстрелял. Его спасло то, что он отказался от командования и написал рапорт об отставке.

* * *

«Но тут произошло новое событие, которое совершенно все перевернуло. К Гатчинскому дворцу, в стройном порядке сверкая штыками, подходила густая колонна солдат. Она тянулась далеко по дороге, идущей к Петрограду. Люди были отлично одеты, на всех взводах, сверкая погонами, шли офицеры. Это шел Л. Гв. Финляндией полк. Он стал выстраиваться в резервную колонну против дворца. Казаки оставили меня и разбежались куда попало. Я остался один. Офицеры штаба находились всевместе в соседней комнате»[46].

* * *

Комментарий. То, что именно финский, как теперь сказали бы, «спецназ», а не отряды красной гвардии, «брал» Зимний дворец, стало известно уже в нынешнем веке. Так же открылось и то, что именно финны, и вполне возможно даже Л. Гв. финляндский полк были прямой опорой Ленина в борьбе с Троцким за власть. Поэтому странным выглядит сцена прибытия враждебного «мятежникам» финского, прекрасно обмундированного и вооруженного, полка в Гатчину, и его командир, испрашивающий у мятежного генерала разрешение на постой. Чем не сюжет для водевиля! А если серьёзно, то обе стороны знали, что «мятеж» этот не боле, чем спектакль, а Краснов не только не мятежник, а вполне даже доверенный человек. К тому же финским полком командовал земляк Краснова, урожденный донской казак, к моменту событий полковник Свечников М.С., представитель одной из антиправославных сект Усть-Медведицкого округа. Видимо, масонской рати нужна была еще одна провокация для того, чтобы иметь возможность развязать гражданскую войну. Но одна сторона – казаки Краснова, оказались трусливыми разложенцами, а другая сторона – большевики перестарались с концентрацией войск в Гатчине. Ведь за финнами шли отряды матросов, командир которых – Дыбенко уже сидел в Гатчине, и отрады одетых в штатское красногвардейцев.

* * *

«В мою комнату постучали.

- Можно войти, послышался голос.

- Войдите, - отвечал я, - готовый на все.

Вошел элегантно одетый капитан Финляндского полка, видимо кадровый офицер.

- Господин генерал, - сказал он, — честь имею представиться: командующей Л. Гв. Финляндским полком. Я должен извиниться перед вами. Мои люди без меня позволили себе самочинно ворваться к вам. Где, разрешите стать полку на ночлег? Люди сильно устали. Они походом шли из Петрограда.

Что сей сонь обозначаете — подумал я, — уже не помощь ли это пришла к нам?

- Становитесь в Кирасирских казармах, - любезно сказал я.

- Слушаюсь. Будет исполнено.

Повернулся кругом и вышел.

Я пошел взглянуть, что происходить. Неужели действительно помощь? Но за финляндцами шли матросы, за матросами красная гвардия. В окна, сколько было видно, все было черно от черных шинелей матросов и пальто красной гвардии. Тысяч двадцать народа заполнило Гатчино и в их темной массе совершенно растворились казаки.

Таково было большевистское перемирие»[47].

* * *

Комментарий. Можно только удивляться «наивности» генерала Краснова. То ли он не ведал о том, что творилось со страной с февраля, и не знал, как был прежде вместе с Корниловым предан Керенским, которым остановлен так и не начавшийся их совместный «мятеж». В очередной раз создается впечатление, что Краснов либо был никудышным политиком, либо действовал по чьей-то непререкаемой указке. Большевики отличались родовой чертой – вероломством и ложью, как основным методом организации своих действий. Хоть политических, хоть социальных, хоть военных. Это то Краснов не мог не знать! Но в этом отрывке характерно то, что финляндский полк не только не арестовал «мятежного» генерала, но и представился ему, испросив разрешение на постой. Как думает читатель, мог ли полк, находившейся на стороне большевиков соблюдать с Красновым военную субординацию? Только в одном случае, если оба подчинялись одному и тому же командованию.

* * *

«И вот в эту-то пору ко мне пришел Лаврухин и сказал, что 9-й полк просить меня выйти и объяснить ему, как бежал Керенский.

Я пошел. Казаки 9-го полка были построены в резервную колонну при винтовках, пешком. Их окружала густая толпа солдат, матросов, красногвардейцев и любопытных жителей Гатчины. Я протолкался через них и, подходя к полку, обычным голосом крикнул, как кричал им и в 1914 и 1915 годах на полях настоящей войны (выделено мной – В.Р.)»[48].

* * *

Комментарий. Кажется, что данная фраза далеко не случайная у Краснова. По какой-то причине генерал не любит вспоминать боевой 1916 год. По той ли, что ничем не отличился? Или по той, что именно в этом году с трибуны Государственной Думы министр внутренних дел Правительства Российской Империи Протопопов, обвинил Краснова в шпионаже в пользу Германии? Во всяком случае, 1916 и 1917 года для Краснова не представляли даже литературного интереса.

* * *

«- Здорово молодцы станичники!

Привычка взяла своё.

Громовой ответь: «здравая желаем, господин генерал, раздался из рядов полка.

Положение было спасено.

Я глубоко вошел в ряды полка, стал среди казаков.

- Да, сказал я, — Керенский бежал. И это к нашему счастью. Как охраняли бы мы его теперь, когда мы окружены врагами?

- Мы бы его выдали, - глухо пронеслось по рядам.

- А Ленина вы получили? Вы бы выдали ого, чтобы позором покрыть свое имя, чтобы про вас говорили, что вы предатели. Хорошо? А?

Казаки молчали.

- Я знаю, что я делаю. Я вас привел сюда и я вас отсюда выведу. Поняли это! Верьте мне и вы не погибнете, а будете на Дону.

И я спокойно, в гробовой тишина притихшего полка вышел из его рядов. Когда я проходил через толпу я слышал, как там говорили: — Керенский бежал. — И одни говорили это со вздохом радости, другие со вздохом разочарования»[49].

* * *

Комментарий. Самым примитивным образом Краснов надул, любимых на литературных страницах его книг, донцов. Реальность оказалась гораздо гнуснее, чем можно было ожидать. Краснов не мог поступить иначе, ибо главной целью его было спасение Керенского, остальное его не волновало. И казаков он уже называет «толпой» и рад своей находчивости. Это потом будет повторяться Красновым не раз, включая и его арест с казачьими генералами в 1945 году в австрийском городке Юденбурге.

* * *

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 525 участников
Присоединиться к группе