Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Клуб кавалеров

вкл. . Опубликовано в Ментальная терапия Просмотров: 2110

(Pro forma)3

I

Вдовствующая супруга главы российского императорского дома в изгнании, Великая княгиня сидела перед бюро и читала донесение своего представителя в демократической республике Россия. Рядом торчком торчал молчаливый дворецкий с подносом в руках, на котором сиял золотой чайник с золотой же чашечкой для напитка. Среди разной информации дородную аристократку заинтересовало сообщение о продолжающихся процессах возрождения казачества и особенно наиболее яркая его часть.

«Недавно в столице государства Российского образован «Клуб казачьих кавалеров», который объединил в своих рядах высших чинов до маршалов включительно, обильно усыпанных разными орденами и медалями. Причем, полковников принимают только тех, у кого приобретенных наград не меньше двадцати, остальных чинов, включая нижних, просят не беспокоиться. На базе Клуба организованы нештатные сотни под командой маршалов, генералов армии и генералполковников в России и в дружественной Незалежности. В сотни входят генералы, рангом ниже своих непосредственных начальников, и сумевшие просочится туда полковники, которые несут основные тяготы службы: караульную, дневальную и по кухне. Уже поступили заявки от армянского казачьего войска, от мусульманской казачьей сотни и даже из Израиля, где образована вольная казачья станица. В других заинтересованных странах пока только размышляют на заданную тему.

Общее командование Клубом осуществляет генерал армии Конармейкин, увешанный более чем шестью десятками наград. В состав штаба вместе с ним входят ещё два генерала армии и три генералполковника от России, дистанционно участвует в заседаниях маршал всея казачьих войск России и наследный маршал от Незалежной и представители из некоторых ближних и дальних стран. Все обременительно наградоносные. Штаб собирается узким кругом для определения какой стратегии и тактики, а большими составами для замечательных военизированных игр. В оловянные солдатики играют только генералполковники и генералы армии, а для пейнтбола в одном из заповедных лесов Подмосковья собираются все их сиятельства, имеющиеся в России в наличии. В эту заморское чудо обычно играют, когда с Незалежной приезжают вислоусые с хохолками на голове маршалы, генералы и полковники, коих там, как и в России, немерено. Тогда то российскоказачьи их сиятельства противостоят хитромудрым незалежникам, заодно определяя, в ходе манёвров, кандидатов в будущие генералы армии или маршалы. Надо же отвечать на бурный рост казачьих чинов в Незалежной. А не то, не приведи Господи! – новый её гетман, оранжистский президент, ещё удумает какой поход в российские леса за апельсинами, в Незалежной не произрастающими. Чем тогда ответить на вереницы маршалов и генералов, как кольчугой увешанных орденами и медалями? Ответ должен быть только адекватным, то есть осуществить встречный поход вереницы генералов и маршалов в Незалежные степи за салом, там произрастающим».

Закончив читать и спрятав донесение в бюро, Великая княгиня повернулась к дворецкому:

– Поставьте поднос и пригласите адъютанта от инфантерии.

– Слушаюсь, ваше величество.

Не прошло и нескольких минут, как в кабинет вошёл, звеня шпорами, адъютант в генеральском мундире усопшей Российской империи.

– Вам следует съездить посланником на историческую родину, – сказала вдовствующая супруга. – Подготовьте императорские указы о награждении высших казачьих чинов в столице России нашими орденами.

– Но ваше величество, – решился возразить адъютант с виду мягкотелой, но жесткой внутри, местоблюстительницы для внука российского престола. – Имперская история н е знала казачьих армий и маршалов.

– В гражданскую войну была Донармия, и ею командовали имперские генералы, – возразила Великая княгиня.

– Она к нам отношения не имела. Генерал Деникин, наша надежда в прошлом, не доверял казакам.

– Он был не прав, – уверенно констатировала их сиятельство.

– Казачьих маршалов в России ведь нет, – попытался переломить ситуацию адъютант.

– Уже есть.

– Разве? Я думал они только в Незалежной, а она теперь Оранжевая республика.

– Ну да, такая же была в Африке, – проявила глубокие исторические знания Великая княгиня. – Но потом её превратили в провинцию ЮжноАфриканского союза.

– Ваше величество хочет сказать, что и эту оранжевую республику ожидает та же участь?

– Безусловно. Пусть оранжистов награждают их дружественные враги из Европы.

– Может, все же наградим хотя бы нового гетмана?

– Только после того как он сделается казачьим генералиссимусом. А пока наградим исключительно российских кавалеров.

– Ваше величество, а за что? – адъютант, как он был уверен, высказал неотразимый аргумент.

– Хотя бы за то, что они есть! – воскликнула Великая княгиня.

– Какими прикажите? – сдался генерал от инфантерии.

– Георгием! С профилем нашего наследника.

Адъютант щёлкнул каблуками, повернулся и, напоминая собой неразрешённый вопрос, вышел из кабинета. Вдовствующая супруга села к столику и налила в золотую чашку янтарного английского чая. Из колониальных товаров, естественно.

II

Руководство «Клуба казачьих кавалеров» с полной внутренней отмобилизованностью ожидало в наступающие выходные очередную пейнтбольную партию с оранжистами, как вдруг случилось чрезвычайное происшествие, заставившее собраться на экстренное заседание.

На ближней даче Конармейкина в тишине глубокого бункера под архитектурновычурным домом, похожим на шитый канителью эполет, собрался узкий штабной круг самых доверенных высших чинов в составе трёх парчистых казачьих генералов армии: его самого, Постенкина и Рукоделова, и трёх казачьих генералполковников: Долбина, Обновицкого и Ужова. Были в столице государства Российского ещё несколько генералполковников, но они скорее относились к нечистым, потому как не имели званий якобы героев или научных якобы званий. Посему их не всегда приглашали на узкие посиделки.

– В нашей маленькой кампании…, – начал хозяин бункера.

Присутствующие задёргались и зашмыгали носами.

– Кто это сделал? – строго спросил генерал армии Постенкин.

– Господа, не беспокойтесь, – поднял руку хозяин. – С этим здесь всё в порядке. Я имел в виду другое.

– Что именно? – насупился Постенкин.

– Да то, что в нашей маленькой…

– Вы опять за это! – теперь не выдержал генерал армии Рукоделов и вскочил.

Присутствовавшие в бункере три генералполковника, то есть, более низкие чины, опустили головы, словно ктото из них и в самом деле был виноват в том, на что намекала недосказанная детская считалка.

– Ваша светлость, сядьте, – на правах хозяина повысил голос Конармейкин. – Остальные же не возникают.

– Я честь имею и не люблю намёков, – отпарировал Рукоделов, и тут же сел.

– При чем тут ваша честь! – удивился хозяин. – Скорее речь идёт о чести генералполковника Ужова.


Названный встал, словно провинившийся школьник. Остальные их сиятельства дружно уставились на него.

– Что натворил этот односум4 ? – строго спросил генерал армии Постенкин.

– Вы правильно оценили ситуацию, господин генерал, – Конармейкин тоже встал. – В том и дело, что только в одну свою суму всё складывать привык.

– О чём вы? – недоумённо поднял брови генералполковник Ужов.

– Господа, – Конармейкин не обратил внимания на его деланное удивление. – Мне донесли, что квартиру Ужова на днях ограбили и, что завтра будет по этому поводу статья в «Комсомольской правде».

– Что ж в этом плохого?

– В чём? – не понял Конармейкин.

– В газетной статье, – уточнил вопрос Обновицкий.

– Да в том, – взорвался Конармейкин, – что Ужов дал понять грабителям, будто казачьи генералы богатые люди. А мы как
монастырские мыши…

– Никто никому ничего не давал, – насупился пострадавший.

– Но ты, твою… светлость, – не выдержал Конармейкин. – Ты же на прошлом заседании штаба отказался профинансировать пейнтбол, сославшись на свою бедность.

– Я так не говорил.

– А как?

– Что недостает финансовых средств.

– Сколько, по твоему, достаёт?

– Это растяжимый вопрос. Как с наградами, сколько не получай, а всё мало.

– У тебя из квартиры, какую сумму украли? – проявил заинтересованное любопытство Обновицкий.

– Какая разница! Не считал.

– Милиция заявляет, более тридцати миллионов рублей в валюте и деревянных, – ухмыльнулся Конармейкин.

– Не слабо, – добавил Рукоделов.

Раздался звонок мобильного телефона, прервавший разборку. Конармейкин взял его и, выслушав говорившего, ответил:

– Рады будем принять. Ждём.

– Кто это? Кого несёт?– раздались вопросы.

Выдержав паузу, чтобы заинтриговать собравшихся, председатель Клуба немигающе оглядел присутствующих. В бункере струной натянулась тишина. Закончив строгий огляд, он на выдохе произнёс:

– Господа, должен сообщить вам принеприятнейшее известие.

Генералы заёрзали на стульях, дыхание их участилось.

– Советник президента по казачеству выпустил директиву, в которой признаны государством только тринадцать казачьих генералов. Из нас нет никого.

– Чёртова дюжина! – хмыкнул генерал армии Рукоделов.

– У них в президентской администрации всё чёртово, – мрачно пошутил генералполковник Домнин.

– Полегче! Мы государеву службу ожидаем, – оборвал его генералполковник Обновицкий.

– Только если награждать будут. А так на кой она нам, – уточнил ожидания Долбин.

– Кроме пряника у власти и кнут, то есть нагайка, имеется, – напомнил структуру власти Обновицкий.

– И чего в директиве ещё написано? – почемуто мелкой дрожью зашёлся генерал армии Постенкин.

– Я пошутил, – засмеялся Конармейкин. – К нам едет личный посланник Великой княгини, регентши наследника российского престола.

– Уффф!

О бетонные стены бункера ударился всеобщий вздох облегчения. Слава Богу, что не пробил!

– Посланник везет нам ордена Георгия, – Конармейкин радостно потёр руки. – Великая княгиня подписала высочайшие указы, вписать фамилии в которые доверила нашему клубу. То есть, штабному кругу. Мы же с награждаемых можем взять за это деньги.

– С себя брать будем? – просительным тоном обозначился Ужов.

– В наказание только с тебя? – отрезал Конармейкин.

Ужов погрустнел и опустил голову. За него вступился Обновицкий.

– Он и так судьбой обижен. Зачем же ещё раз наказывать?

– В назидание, – строго возразил председатель клуба. – А вообще я решил, что платить будут те, у кого орденов и медалей больше двадцати.

– Значит это про нас! – тихо отозвался ктото.

Конармейкин посмотрел каждому из присутствующих в бункере генералов в лицо и вздохнул. Вздох был принят за приказ, и все тоже вздохнули в знак подчинения.

– Когда посланник прибудет? – спросил облегчённый Ужов, у которого награды чуть до двадцати недотягивали.

– Через два часа.

– Есть предложение удивить его, – засуетился Долбин.


– Что ты имеешь в виду? – поднял брови Конармейкин.

– Рыбкой речной угостим. По дороге сюда я встретил рыбака, так он сказывал, что карасей развелось много. Вот только достать их трудновато, в ил прячутся.

– Тоже мне проблема, – хмыкнул Конармейкин. – В бункере запас аммонала. Так рванём, все караси будут наши.

Невооружённым глазом видно было, что хозяин дачи долго не находил применения оставшейся от прежней горной службы взрывчатки и искренне обрадовался возможности от неё избавиться. Генералы дружно поддержали идею и не потому, что очень карасями увлеклись, а просто изза возможности устроить настоящий взрыв. Адреналинчику в кровь добавить, как сказал Долбин.

Весь имевшийся в наличии аммонал подтащили к реке и Ужов, обмотав его детонирующим шнуром, на резиновой лодке завез на середину и сбросил в воду. Конец же шнура на берегу уверенно держал в своих руках Конармейкин. Дождавшись, когда все их светлости укрылись в безопасных местах, он привёл устройство в действие. Взрыв слился с неожиданным громовым ударом надвигающейся грозы и получился впечатляющим. Река на расстоянии десяти метров сначала вздыбилась, а потом вода полетела за прибрежный лесок, рассыпаясь на крупные и мелки струи и капли. Перед изумленными клубникамиподрывниками на некоторое мгновение обнажилось дно, словно река разорвалась пополам, но потом поток снова его скрыл, но ещё некоторое время шальн ые волны бились о берега. Рыбы нигде не было видно.

Их светлости в растерянности смотрели друг на друга, теперь окончательно не понимая смысла относительности всего в мире, ведь до этого они твёрдо были уверены, что если в реке убудет, то прибыть обязательно должно было к ним. Ан, нет! Относительность оказалась загадочно относительной. Карасей так и не увидели, и никто не смог объяснить, куда же они подевались. Хотя дело было проще пареной репы.

Едущий на встречу с ними посланец Великой княгини в момент невероятного раската грома втянул голову в плечи, а водитель от неожиданности нажал на тормоз. Поскольку скорость машины была невелика, она остановилась, не причинив им вреда. И в этот момент по её крыше и капоту стали раздаваться увесистые шлепки. От изумления у посланца и его водителя глаза чуть не вылезли из орбит – на капот вместе с каплями дождя буквально сыпались караси.

– Майн гот! – воскликнул посланец, имевший, как и все члены российской императорской фамилии, германские корни. – Какая сказочно богатая страна! Евреям с их манной небесной такое даже и не снилось. А ещё говорят, что без труда не вытащишь рыбку из пруда.

И вдруг стал истово молиться и бормотать евангельские предания от Луки о чудесной рыбной ловле.

Шофёр посланника, придя в себя, выскочил из машины и стал собирать разбросанных вокруг карасей, засовывая их в карманы, за пазуху и в форменную водительскую фуражку. Но карасей было много, так что водителю пришлось изрядно попотеть. Сложив небесные дары в багажник, перемазанный рыбной слизью он, наконец, сел за руль.

– Майн гот! – снова воскликнул посланец, заткнув нос. – От вас дурно пахнет.

– Зато я ушицы вам сварю, когда вернёмся, – как бы не согласился, в душе ликующий от фантастической рыбалки, водитель.

Посланец ничего не ответил, только побрызгал освежителем воздуха вокруг себя, от чего теперь уже водитель сморщил нос.

К конармейкиной даче озадаченный посланник и расстроенные рыбакиподрывники прибыли одновременно. Так что встречи с хлебомсолью не случилось, что заставило посланника погрустнеть. Ведь согласно библейским преданиям Господь посылал праведникам не только рыбу, но и хлеба. Впрочем, обильный и роскошный стол в гостиной быстро развеял его грусть.

III

К праздничному столу казачьи чины вышли во всём блеске мундиров, увешанных многочисленными орденами и медалями, происхождение которых не всякий дотошный исследователь смог бы определить. В клубе существовала традиция обязательно отмечать очередную награду членов узкого штабного круга, и даже столь малое число, входящих в него персон давало возможность встречаться за столом почти каждый месяц, то один, то другой отхватывали гденибудь очередную награду. Между генералкавалерами велась непримиримая борьба за увеличение количества орденов и медалей. При разгуле демократии в стране их изготовляли и продавали все, кому не лень, в бесчисленных общественных академиях, фондах, союзах и уж естественно во всех официально существующих реестровых и общественных казачьих войсках, отдельных казачьих округах и даже независимых станицах. Наиболее продвинутым в этом вопросе кавалерампоисковикам удавалось заполучить ордена, медали и звёзды Героев Советского Союза и Героев Социалистического труда канувшего в лету большевистского государства, а вот теперь и бывшей Российской империи на новом её этапе забугорного существования. Но как все не старались переиграть в этом почётном деле генерала армии Конармейкина, так никто и не смог. Наградную его алчность переиграть было невозможно.

Официальная встреча с предста вителем Великой княгини началась быстро. Прежде, чем сесть за стол, Генерал-кавалеры выстроились перед посланником, и каждому он прикрепил на муаровой ленте «Георгия» с профилем претендента на российский престол. Заготовленный на случай гимн «Боже, царя храни!» сопровождал каждого, а когда последним награждался Ужов, музыка почемуто не включилась, снова его расстроив. В завершение процедуры посланник запустил руки в кейс крокодиловой кожи и, вытащив кучу привезённых наград, бросил их на стол.

– Достойных определите сами, – вытер он руки о белоснежный батистовый платок. – Теперь можно и откушать.

Участники быстро расселись по заранее определённым местам. Первый тост на правах хозяина произнёс генерал армии Конармейкин.

– Ваши светлости, от лица всех казачьих кавалеров, а имя нам легион, хочу предложить тост за доброту и справедливость тех, кто не забывает награждать нас орденами и медалями, дает нам звания и заносит наши имена в скрижали истории. Особое почтение хочу высказать российскоимператорскому дому в изгнании за то, что чтит нас и рассчитывает на нас при монаршем восстановлении. Ведь казаки уже остановили одну смуту!

– Почти как генерал Лебедь, любивший останавливать войны, – неожиданно встрял в тост Постенкин.

– Курица не птица, Лебедь не казак, – отрезал Конармейкин и продолжил. – Мы поднимаем эти хрустальные сосуды за здоровье Великой княгини, наследника и ваше, господин генерал. Честь и хвала императорскому дому за то, что заботится в нашем лице о многострадальной нашей родине! Многие лета!

– Любо! – в унисон крикнули кавалеры и опрокинули в свои недра рюмки с коньяком.

Обед разгорался, произносились тосты, гости с завидной скоростью поглощали закуски, наконец, все захмелели и исполнили несколько песен, особый восторг посланника вызвала – «Любо, братцы, Любо!» Он даже со второго куплета подпевал вместе со всеми. Потом попросил наполнить бокалы и сказал тост:

– Мы вернёмся, обязательно придём! И наград с собой, конечно, принесём, – слеза скатилась по гладко выбритой его щеке как с ледяной горки.

Ужов тоже пустил слезу, остальные мужественно восприняли обещание и молча выпили

Императорский в изгнании генерал коньяк выпил небольшими глотками и заел его по уже укоренившейся, от последнего российского императора традиции, лимоном.

– А вы, ваше сиятельство, не пробовали лимон с солью, а не с сахаром? – учтиво спросил его Долбин.


Предложению посланник удивился не меньше, чем падающим с неба рыбам. Домнин же протянул ему на блюдечке с золотой каёмочкой нарезанные ломтики лимона, посыпанные солью, а Конармейкин быстро налил в рюмку Шуховский коньяк «Двин», признанный армянамипроизводителями мужским в отличие от коньяка «Ахтамар», считавшегося женским. Водку пили редко, а импортное пойло не употребляли ни в какой упаковке.

Генерал-кавалеры с любопытством наблюдали за встревоженным посланником. Без лишних препирательств, взяв рюмку, он в этот раз лихо её опрокинул и, схватив солёный ломтик лимона, с печатью отчаяния в лице впился в него белыми ровными зубами. И вдруг все увидели, как в блаженной улыбке расплывается посланниково лицо.

– Майн гот! – вознёс он руки вверх, забыв поставить рюмку на стол, она и разбилась. Посланник воскликнул, проявив знания народной русской души: – К счастью, едрёна вошь!

Кавалеры засмеялись и принялись обнимать заморског о гостя. Освободившись от дружеских тисков, вдруг пустился в пляс, сопровождая присядки скрипучим голосом:

– Гимназистки румяные…

К нему тут же присоединились остальные, раздирая знаменитую песню на нестройные стенания:

–…от мороза чуть пьяные…

– …конфетки–бараночки…

– …словно лебеди...

И вдруг, преодолевая сопротивление дневального полковника в бункер ввалилась крупных форм дама в форме с погонами генерал-лейтенанта и лампасами на колготках, увешанная в несколько рядов орденами и медалями. Над ними красовалась массивная золотая пластина, на которой была надпись – «Эксклюзивная медицинская служба».

От возбуждения коньяком, пением и танцем, посланник принял даму за гимназистку и, подпрыгнув, хрястнулся перед ней… Хотел на одно колено, а получилось на два, да язык прикусил.

– Кто такой, – командирским тоном спросила она.

Посланник попытался произнести чтото любезное, но укушенный язык отказался молоть чепуху. Не дождавшись ответа, генерал-дама оттолкнула его и прямиком надвинулась на Конармейкина.

– Почему меня проигнорировали?

– Казачьи дела – не женские! – отрезал тот. – А как вы узнали, что все мы здесь сегодня собрались? Это было экстренно.

– Для меня в казачестве ничего тайного не было и нет, – надулась на манер Муссолини генерал-дама. – Я большой чин и игнорировать меня не рекомендую. Где моя награда?

Никто ничего не успел сделать, как дама метнулась к столу, сразу схватив два креста и быстро нацепив их на обе дородные груди, ловко найдя там едва приметное пространство.

Посланник, не чувствуя языка, попытался крикнуть привычное «Майн гот!», но получалось странное «Швайн дот!», что окончательно взбеленило даму и повергло в транс всех генерал-кавалеров. Дама подлетела к травмированному посланнику с криком: «Сам швайн!», и, сорвав с его мундира необыкновенной красоты звезду, усыпанную бриллиантами, прицепила её на свою пышную прическу из паклевидных волос. Посланник без чувств упал на пол. Торжествующая клиническая генерал-дама спокойно подошла к столу и налила себе полный бокал почемуто мужского «Двина», хотя рядом стояла бутылка женского – «Ахтамар».

Не успели генерал-кавалеры прийти в себя от двух сногсшибательных поступков, как дверь в гостиную снова распахнулась, и в неё сначала кубарем влетел двинутый кемто дневальный полковник, а потом прямо на всех полетели караси. Много карасей! Они шлепались на пол, стол и мундиры присутствующих, создавая необыкновенную картину необыкновенного фейерверка.

Это перепившийся на кухне от русских щедрот шофёр посланника посчитал, что негоже обижать хозяев, даже если их сам Господь обидел и, собрав в машине дармовую рыбу, хотел преподнести её в дар. Но упрямый дневальный полковник не пожелал пропустить его с корзиной, а в завязавшийся потасовке опрокинул ее, от чего рыба высыпалась на пол. В ответ же получил мастерский боксёрский удар в челюсть и влетел в гостиную. Шофёр сел на пол и принялся швырять карасей ему в след. А потом убежал. Дневальный полковник, при падении ударившийся головой, ничего объяснить потом не смог. Откуда взялись летучие караси, никто не понял, да и не хотел в силу таинственности и, по всей видимости, сакральности события.

Случилось это в одно жаркое лето и запомнилось членам «Клуба казачьих кавалеров» навсегда.
_____________________________________

3 Pro forma – ради формы (лат. – В.Р.)
4 Односум (донск.) – сослуживец по полку

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе